Заседание синода РПЦ

«Последствия коронавируса патриархия недооценила» Социолог религии Николай Митрохин — о церковных группировках, сферах влияния и том, что сейчас происходит внутри РПЦ

Митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Варсонофий (слева на втором плане) во время молитвенного облета Санкт-Петербурга на вертолете с Казанской иконой Божией Матери Андрей Петров / пресс-служба Санкт-Петербургской митрополии / ТАСС / Scanpix / LETA

Ситуация с закрытием храмов из-за пандемии по рекомендации руководства Московской патриархии показала, что далеко не все священники и даже епископы готовы подчиняться священноначалию, а РПЦ — не монолитная структура. «Медуза» поговорила с научным сотрудником Центра по изучению Восточной Европы при Бременском университете, социологом религии Николаем Митрохиным о том, какие группировки существуют сегодня внутри православной церкви, за что они борются и кого можно считать кандидатом в главы церкви через несколько лет.

— Ряд священнослужителей РПЦ открыто выступили против закрытия храмов во время пандемии, несмотря на то, что патриарх Кирилл призвал верующих молиться дома, а в Москве храмы были закрыты по распоряжению управляющего делами патриархии. Можно ли сказать, что «коронаскептики» — это некая общность, члены внутрицерковной группы?

— У нас недостаточно фактической информации, чтобы признать, что открытые коронаскептики в РПЦ представляют собой единую группу. Единственное, что их объединяет — места, где очевидным образом проигнорировали распоряжения патриархии: это в основном крупные, известные монастыри, в первую очередь Троице-Сергиева Лавра, Почаевская и Святогорская Лавры в Украине, Дивеевский монастырь в России, Свято-Елисаветинский монастырь в Белоруссии. Это половина из десятка крупнейших монастырей РПЦ. В РПЦ достаточно много фундаменталистов разных толков, они могут принадлежать к довольно сильно различающимся идеологически неформальным структурам, в том числе и крупным. В некоторые из них могут входить по несколько епископов, монастырей, сотни священников. Но эти группы не объединяются в единое целое, хотя и в некоторых ситуациях действуют не так, как им формально предписывает Московская патриархия. С другой стороны, нельзя говорить о жесткой оппозиции между этими группами и патриархией. В случае жестких противостояний церковная власть навлекает неприятности на их публичных спикеров — запрещает в служении, отстраняет от него, хотя бы дает гневный публичный ответ, устами одного из руководителей Московской патриархии. Но тут ничего такого не произошло. Патриархия с пониманием отнеслась к фундаменталистам, нарушившим, как говорилось выше, указания о формате служб во время пандемии. Впрочем, подобные ситуации происходят не впервой. Например, в период введения в России ИНН, официально РПЦ не была против, но отстаивала права противников ИНН — есть такие особые люди, с особым сознанием, давайте придумаем, как их права и интересы учесть. Последствия коронавируса и общественного резонанса, связанного с ним, патриархия недооценила. Да, многие священники и епископы оставили прихожан за пределами храмов, а сами служили, что было не запрещено, но они перезаражали друг друга, не учли, что вирус проник в их среду и может передаваться при церковных службах и связанных с этим практиках — от пения в хоре и лобзания архиерейской длани до совместного причащения священников. Занятая патриархией позиция оказалась недостаточно твердой.

— Есть ли среди фундаменталистов высокие в церковной иерархии чины?

— Да, есть. Например, член Священного Синода петербургский митрополит Варсонофий (Судаков). Однако когда они достигают уровня епископов и митрополитов, то, хоть и не всегда договороспособны, но, как правило, способны слушать аргументы церковного начальства и сообщества, реагировать на них. Есть более жесткая часть фундаменталистов — например, так называемые наумовцы, среди них есть члены епископата, но по большей части это настоятели монастырей и преподаватели духовных учреждений. Они влиятельны по-другому — не за счет того, что занимают высокие чины, а за счет того, что представляют монашество и средний административный слой внутри церкви, это «старшие офицеры» — в армейской терминологии. Бунт таких старших офицеров для любого епископата крайне нежелателен, но мне кажется, что реальной угрозы для власти московского патриарха они не представляют, и сомнительно, что они сами готовы к бунту. Впрочем, решение духовного собора Троице-Сергиевой Лавры де-факто игнорировать распоряжение патриархии по коронавирусу — думаю, там не обошлось без их участия.

Сергей Рыженков / архив Николая Митрохина

— Еще в начале нулевых священноначалие достаточно четко делилось на никодимовцев и лаврских, представителей московской и ленинградской духовной школы. Актуально ли это деление сейчас? Может быть, среди сторонников открытых храмов много как раз лаврских — это как раз консервативные люди, выходцы из монастырей?

— Консервативные и фундаменталистские группы не нужно отождествлять. Фундаменталисты — революционеры, они вводят новые практики, ссылаясь на исторические примеры и священные тексты. Они образуют свои структуры управления, свои неформальные внутрицерковные секты, у них свой набор святых, свой набор руководителей. Это замкнутые системы. Консерваторы считают, что церкви не надо идти в сторону либерализации, нужно оставить все, как сложилось. Но в целом надо слушаться начальство, ему видней. Московская духовная школа — семинария и академия, расположенные в Троице-Сергиевой Лавре, была консервативной институцией, хотя в ней существовали и фундаменталистские ядра.

Для 80-х, 90-х и большей части нулевых годов противостояние между московской и ленинградской духовной школами и их выпускниками было актуальным. Ленинградские отстаивали более открытую к миру версию православия, которая учитывала меняющуюся ситуацию в мире, необходимость межконфессиональных контактов. Эта идеология была связана с именем бывшего митрополита Ленинградского Никодима (Ротова), главы ОВЦС (Отдел внешних церковных связей — прим. «Медузы»). Он скончался в 1978 году, но оставил после себя круг из десятков учеников и сотен бывших семинаристов, чувствующих свою причастность к ленинградским духовным школам. Это уже давно немолодые люди, которые в 1980-е — 2000-е годы занимали многочисленные посты в епископате или были настоятелями самых крупных и престижных приходов во многих епархиях. В частности, из выпускников ленинградской академии формировался костяк сотрудников ОВЦС, который от лица церкви контактировал с советским, а потом и российским обществом, другими конфессиями. Сейчас из них в силу возраста на этих позициях остались немногие. Многие из этих людей тоже были рукоположены в епископы, еще в 1970-е годы. Патриарх Алексий II, хотя и закончил ленинградские духовные школы, «никодимовцем» не был. А в 1990-е он предпочитал рукополагать в епископат людей, закончивших московские духовные школы, особенно монахов из Троице-Сергиевой Лавры, где они располагаются. Так что к 2000-м годам баланс сил сравнялся или даже перешел на сторону «лаврских». Противостояние четко проявилось во время избрания патриарха в 2009 году: митрополиту смоленскому и калининградскому Кириллу (Гундяеву), представителю «никодимовцев» и главе ОВЦС, противостоял консервативный представитель московских духовных школ митрополит Калужский Климент (Капалин), слишком консервативный и не слишком влиятельный.

Патриархом стал Кирилл, и противостояние закончилось, и, скорее всего, не возобновится в ближайшее время. Кирилл, хорошо понимавший расклады, решил, что надо менять ситуацию в епископате коренным образом и начал рукополагать большое количество епископов. За более чем 10 лет его руководства были рукоположены в два с лишним раза больше архиереев, чем до его момента вступления в должность. Если раньше епископами становились люди с кандидатским дипломом, полученным в московской или ленинградской духовной школе, то после появления новых церковных учебных заведений их монополия оказалась разрушена. Архиереями стало большое количество людей, которые в столичных школах не учились. Не говоря уже об Украине (а это четверть всего епископата), где архиереями сейчас становятся почти исключительно «местные кадры». Эта армия молодых епископов сделала бессмысленными разговоры о группировках, во всяком случае, в прежней конфигурации. Кроме того, за последние 10 лет многие активные участники ленинградской и московской группировок либо скончались, либо вышли в отставку по достижении пенсионного возраста. Де-факто монополия старых школ закончилась. Хотя есть много некрупных группировок.

В сильных объединениях есть смысл, когда они борются за власть или какое-то принципиальное целеполагание внутри структуры, которую имеют шанс подчинить. Сейчас внутри церкви бороться не за что. Максимум, на что епископы могут рассчитывать — пост митрополита. Кооптацию в состав правящего ядра московской патриархии они не определяют. Этим занимаются патриарх и несколько человек из его окружения.

— Какие группировки можно выделить в Московской патриархии, конфликтуют ли их представители с руководством?

— В России существуют не только земляческие, но и идеологические группы. Есть представители региональных кланов и групп — люди знакомы с юношества, потом параллельно учились. Например, значительная часть епископата РПЦ — москвичи или уроженцы Подмосковья, в основном это, конечно, люди, связанные с Троице-Сергиевой Лаврой. Епископы с Восточной Украины и епископы из приграничных регионов Черноземной зоны России близки по церковно-политическим взглядам: они отличаются высоким интересом к монархизму и русскому национализму. Они могут быть прямо не связаны друг с другом, но по этим темам будут занимать единую позицию. Они явно выделяются в украинском епископате Украинской православной церкви московской патриархии — это большие группы уроженцев Ровенской, Черновицкой, Закарпатской областей, Донбасса. При этом на внешнем фронте украинский епископат выступает единым блоком, это выгоднее, чем выступать разрозненно.

В епископате присутствует большое количество выходцев из Рязанской области — это традиционный регион, где популярна профессия священника, они относятся к представителям консервативного духовенства. Есть много идейных группировок, ориентированных на разные варианты трактовки православной традиции. Например, существуют так называемые кочетковцы, у них есть лидер общины — московский протоиерей Георгий Кочетков, на них ориентируются десятки приходов в регионах. Их можно отнести к более широкому идеологическому сообществу «меневцев» (последователи священника Александра Меня, убитого в 1990 году). Это более широкая группа, их поддерживает митрополит Крутицкий (то есть глава всех приходов Подмосковья) Ювеналий (Поярков). Разумеется, как говорилось выше, есть множество различных консервативных и фундаменталистских групп. Например, почитатели Ивана Грозного, желающие его прославления в лике святых, ориентируются на архимандрита Илия (Ноздрина), который сейчас известен как духовник патриарха Кирилла.

В 2010-х годах был только один серьезный конфликт, который потряс церковь, его вызвала встреча Кирилла и папы Римского. Она была организована без учета мнений большинства архиереев. Многие консерваторы и фундаменталисты его не одобрили, но это не привело к формированию внутрицерковных крупных партий, четко заявленных позиций. В Украине фундаменталисты из Черновицкой области и их лидер архиепископ Лонгин (Жар) попытались провести съезд православных Южной Европы в противовес Критскому собору. Но даже тогда, в 2016-2017 годах, не выявилось четких групп среди епископата, противостоящих власти патриарха.

Патриарх Московский и всея Руси Кирилл во время заседания Священного синода РПЦ в Троице-Сергиевой Лавре, на котором был рассмотрен вопрос о присоединении Архиепископии западноевропейских приходов русской традиции к РПЦ. 7 октября 2019 года Сергей Власов / пресс-служба патриарха Московского и всея Руси / ТАСС / Vida Press

— Получается, что цели существования внутрицерковных групп довольно приземленные. Это не борьба за власть в РПЦ, а борьба за материальные ресурсы — епископские кафедры, крупные приходы?

— Есть немало групп единомышленников, которые либо служили в кафедральном соборе алтарниками, пономарями, либо были однокурсниками по семинарии, а теперь «дружат» — регулярно ездят друг к другу на праздники и встречаются. Когда люди знакомы, то, как правило, они совместно решают какие-то дела, в том числе «по бизнесу». У кого-то есть свечная фабрика, а у его знакомого нет в подчинении столько приходов, которые могли бы оправдать существование собственной фабрики. Значит, он будет покупать свечи у своего приятеля с взаимоприемлемой скидкой. А тот ему закажет иконостас в новый храм — у него есть мастера неплохие. Кому-то надо своего архимандрита продвинуть в епископы, покровитель среди постоянных членов Священного Синода поможет пробить этот вопрос. В любой отрасли, что светской, что религиозной, такое встречается. Почти каждый епископ при назначении тащит шлейф своих знакомых на новую кафедру: в аппарат епархии, в крупные храмы в областном центре.

Кирилл продвинул большое количество представителей Смоленской и Калининградской областей, сейчас эти люди — заслуженные митрополиты, например, митрополит Ростовский Меркурий (Иванов), глава Синодального отдела по катехизации. Это группа поддержки патриарха. Но в общих масштабах церковь поглощает все. «Никодимовцы», ленинградские, занимают видные посты — например, краснодарский Исидор (Кириченко) — председатель Общецерковного суда. Митрополит Ювеналий контролирует Московскую область. Белорусскую церковь возглавляет митрополит Павел. То есть «никодимовцы», включая Кирилла, серьезно представлены в священном синоде РПЦ, но опять же у них (кроме патриарха) немного реальной власти за пределами своих митрополий. Синод Кирилл превратил в своеобразный «наблюдательный совет» над церковью. А большинство практических решений принимаются либо в его разросшейся канцелярии, либо на уровне церковного правительства, высшего церковного совета, который он создал. Однако и церковные министры всей полнотой власти не обладают, а полностью зависят от Кирилла. Многие из них относительно молодые люди, они набраны из разных регионов. Среди них есть представители разных групп, но это не значит, что группы куда-либо направляют церковный аппарат.

— Можно ли назвать таких церковных управленцев технократами?

— Я бы сказал, что среди них много сторонников «новой нормальности». Пришло молодое поколение новых людей, им действительно пытаются подобный технократический имидж придать, многие такими и являются. Это люди, смотрящие на церковные дела без «розовых очков», но вместе с тем обладающих твердыми убеждениями в нужности дела, которое они делают. Но мы слишком мало знаем о них, это непубличные люди. Можно сказать так: патриархом набран круг церковных администраторов в возрасте до 40 лет, они «прокручиваются» через аппарат патриархии, работают там 3-5 лет, а потом назначаются на крупные и важные кафедры. Единственное исключение — епископ Савва (Тутунов), который давно занимает место, как его иногда называют, «руководителя патриаршей инквизиции», или официально контрольно-аналитической службы. Он контролирует епископат, с которым постоянно приключаются разные истории. Считается, что это самый влиятельный персонаж в патриаршей канцелярии. Как пишут сейчас, в разгар коронавируса Кирилл исчез в неизвестном направлении, штат патриаршей канцелярии частично в больнице, частично разбежался, и он остался единственным ответственным лицом, сидящим в офисе и отдувающимся за всю Московскую патриархию.

Так что Кирилл формирует новый костяк управленческого аппарата церкви — это люди, которые будут через 10 лет заседать в Священном Синоде РПЦ, они сменят нынешнее поколение. Патриарх вообще мастер неожиданных ходов. Мордовия — фундаменталистский регион, а ее митрополит Варсонофий был покровителем монашества малообразованного и мистического, если не сказать диковатого. Однако Кирилл смог договориться с Варсонофием, поставив его на пост управляющего делами патриархии, снизив тем самым активность фундаменталистов, это был нестандартный ход.

— А есть среди этих новых епископов хорошо известные хотя бы внутри церкви люди?

— Упоминавшийся ранее епископ Звенигородский Савва (Тутунов) — наиболее известная из них фигура внутри церкви. С моей точки зрения, это наиболее вероятный будущий патриарх. Если мы будем разбирать историю РПЦ в ХХ веке, то увидим, что на пост патриарха всегда избирался представитель церковной аристократии, как правило, из петербургской или московской священнической среды, который длительное время работал в аппарате Московской патриархии. Тутунов, хотя родился во Франции, но не является потомком ни первой, ни второй волны эмиграции. Его семья связана с церковной московской аристократической интеллигенцией (все старшие Тутуновы — известные московские художники) и с Дивеевым. Сам он уже четырнадцать лет проработал в центральном аппарате патриархии, причем и в ОВЦС, и в Московских духовных школах, и в Чистом переулке. Его знают примерно все, кто принимает мало-мальские решения в РПЦ, у него хорошая репутация, так что если ничего не случится, у него высокие шансы. Многие из околоцерковной интеллигенции привычно не обращают внимание на канцеляристов, а ставят на митрополита Иллариона (Алфеева) — представителя московской интеллектуальной богемы, он долгое время работает с Кириллом. Но внутри РПЦ у него в целом не самая лучшая репутация, хотя люди и отдают дань его образованности.

— Но в публичном поле давно работает митрополит Псковский и Порховский Тихон (Шевкунов). Его часто называют преемником патриарха.

— Это человек от ФСБ. Хотя церковь упрекают в связи с властями, она остается самостоятельной институцией, а ФСБ нигде не любят. РПЦ хорошо помнит (хотя и своеобразно интерпретирует) историю ХХ века, поэтому, как мне сказали буквально вчера, «на Тихоне — клеймо». То есть сотрудничать с нынешним ФСБ в РПЦ могут, но делать ее представителя своим главой — увольте. Он и епископом стал с большим трудом, в два раза пересидев все возможные сроки. Группы в епископате у Тихона нет. Хотя все помнят, что он удачно присоединил к РПЦ РПЦЗ (Русская православная церковь заграницей — прим. «Медузы»), что он сделал свою репутацию в важном для РПЦ Псково-Печерском монастыре и что у него хороший контакт с Путиным. Поскольку патриарха никто не собирается избирать всенародным голосованием (его избирает поместный собор, епископат), а вся медиаактивность Шевкунова рассчитана на какую-то часть рядового духовенства и мирян, то нет впечатления, что благодаря публичности он станет патриархом.

Президент РФ Владимир Путин и Митрополит Псковский и Порховский Тихон (Шевкунов) во время посещения Псково-Печерского монастыря. 17 ноября 2018 года Михаил Климентьев / пресс-служба президента РФ / EPA / Scanpix / LETA

— В середине нулевых в РПЦ был еще такой архиерей, претендовавший на патриарший пост, — митрополит Мефодий (Немцов), он возглавлял Воронежскую митрополию. Тоже был достаточно публичным и считался близким к силовикам.

— Да, это славный уроженец Донбасса, сейчас он сидит в Перми и ни на что не претендует. Кроме того, Тихон (Шевкунов) не из церковных людей, а из богемы. В церкви ценится, чтобы патриарх был кровь от крови и плоть от плоти церковной, чтобы его дедушки занимались церковными делами и лучше не на последних постах. Долгое время в 1990-е-2000-е явным претендентом на патриарший пост был митрополит Минский Филарет (Вахромеев) — он и коренной москвич, и внук известного церковного деятеля, и видный «никодимовец», но к 2009 году выяснилось, что у него Альцгеймер. Основной конкурент Кирилла — митрополит Калужский Климент (Капалин) был выходцем из рабочей среды, у него шансов не было.

— Насколько серьезно фундаменталистские группы, внутрицерковные секты обособлены от основного церковного «мейнстрима»?

— У них такой способ видения мира — лучше говорить так. Они выросли в одних и тех же условиях и ориентируются на одни и те же ценности. Например, в каком то российском, украинском, белорусском или молдавском регионе верующие почитают какого-то старца, его почитали еще их родители. Для таких людей терпимо, что в остальной части церкви к их святому относятся скептически, они об этом старце с посторонними людьми даже говорить не будут.

— А как поддерживается устойчивость этих групп?

— Если юноша из поселения, где есть такая группа, решил стать священником, то куда он поедет учиться? В семинарию, где есть его единомышленники на посту проректора или ректора. Он, вполне вероятно, получит назначение на приход в регионе, где представитель этой группы — епископ. Так и получается, что братия Соловецкого монастыря, например, — молдаване. А лучший монастырь в Кировской области основан и находится под руководством людей из Ровенской области Украины.

— Насколько влиятельна группа так называемых царебожников? Один из ее лидеров игумен Сергий Романов недавно получил наказание за проповеди, отрицающие коронавирус, с антисемитскими призывами, но оно оказалось довольно мягким — монаху лишь запретили проповедовать.

— Царебожники — довольно искусственный термин, который они сами не применяют. Это сеть групп с экзальтированным почитанием Николая Второго и его семьи, она находится уже на грани РПЦ и катакомбной церкви, среди групп, не подчиняющихся Московской патриархии. У них нет четкой региональной привязки, хотя в Свердловской области их больше. Эта секта практически не имеет сторонников среди епископата.

— В отличие от «царебожников», и, может быть, «кочетковцев», церковные группировки малоизвестны, и, кажется, не стремятся к известности. Почему так происходит?

— Епископат боится публично оглашать свои взгляды и представления, поэтому большая часть групп затаилась. Если ты четко заявишь о себе, то вызовешь гнев и недовольство других групп и патриархии, а за этим могут последовать меры, вплоть до отставок, запрещения в служении. Патриархии не нужны внутрицерковные субъекты, которые ей сопротивляются или могут сопротивляться, если она их выявит, то сначала постарается их ограничить и предупредить, а в случае бурного сопротивления, выведет за пределы церковной ограды. Наиболее яркий пример — история с епископом Диомидом (Дзюбаном). Это еще один уроженец Донбасса, прошедший через московские духовные школы и засланный епископом на Чукотку. Там ему показалось скучно и он в 2007 году начал писать крайне радикальные тексты с обвинениями Московской патриархии в «ереси». Дело закончилось его запретом и уходом бывшего епископа в полуподпольную жизнь религиозного сектанта.

— То есть ситуация с закрытием храмов из-за коронавируса и сопротивлением части духовенства не стала причиной для поиска таких групп и противостояния?

— Не стала. Патриархия может посылать четкие сигналы, а может двусмысленные — «мы, конечно, считаем вот так, но вы делайте что хотите». Можно вспомнить сопоставимую историю: в 2014-2015 годах некоторые российские священники сочли, что они настолько поддерживают идеологию «Русского мира», что готовы отправиться на Донбасс воевать. Один из Питера съездил и отчитался в соцсетях об этом, другой из Екатеринбурга только собирался поехать, но отличился окормлением отправляющихся боевиков. После этого обоих запретили в служении, и у всего остального духовенства РПЦ желание как отрезало (если оно, конечно, было изначально). Если бы в истории с коронавирусом после первой службы священнослужителя с полным храмом прихожан жестко предупредили бы, а еще лучше — запретили хотя бы временно в служении, то можно было говорить о четких позициях патриархии и желании их отстаивать. Но такого не было.

На пленарном заседании Святейшего синода РПЦ по инициативе митрополита Тверского и Кашинского Михаила (Круглякова) состоялось голосование по вопросу обнуления сроков на посту предстоятеля для действующего патриарха Московского и Всея Руси Кирилла (Гундяева). Решение было поддержано единогласно и с одобрением встречено верующими.

Согласно уставу РПЦ, один человек может занимать должность предстоятеля не более 2 десятилетних сроков подряд. Второй срок патриарха Кирилла, избранного в 2009 году на Поместном соборе РПЦ, оканчивается в декабре 2020 года. Благодаря решению Синода он сможет вновь баллотироваться на высший церковный пост в стране, что позволит сохранить стабильность в церковных делах. Сам Кирилл, комментируя решение синода, назвал вопрос о возможности своего участия в очередных выборах «не принципиальным». Оппозиционный дьякон Андрей Кураев рассказал журналистам, чем опасна несменяемость власти в церкви.

«У нас в церкви и так не всё ладно с выборами: батюшки часто подтасовывают результаты, по приходам катаются автобусы «профессиональных прихожан», которые появляются в церкви только во время выборов, а то вообще свозят на голосование католиков и мусульман. В итоге патриархи у нас сидят на своих местах, как поздние генсеки, до самой смерти. Нам следовало бы брать пример с Тибета, Ватикана и Саудовской Аравии: там существуют развитые и проверенные веками институты сменяемости власти. Нынешняя же ситуация неизбежно приведёт верующих к застою», — сказал Кураев.

Резиденция константинопольского патриарха находится в православном квартале Стамбула — Фанар, правда, понятие православный квартал довольно условное — к резиденции со всех сторон подступают мечети. Так что призыв муэдзина на намаз нередко заглушают звуки православной молитвы.

Фанар — в окружении сувенирных лавок и уличных кафе. Священников в привычных одеяниях здесь не увидишь. Местные законы запрещают им появляться на улице в религиозном облачении, рядом дежурит полиция. Иерархи из епархий константинопольской церкви собрались здесь накануне вечером и пределов резиденции не покидают. Заседание Синода проходит за закрытыми дверями с перерывами на трапезу и молитву. Никаких комментариев и заявлений. В Стамбул приехали и журналисты основных украинских каналов, каждый час они выходят в прямой эфир.

Решения Синода журналисты ждут вот на этом пятачке — между храмом Святого Георгия и резиденцией константинопольского патриарха воина этой дверью и решается вопрос об автокефалии для украинских раскольников за ней — парадная лестница и лик спасителя. Все — дальше вход журналистам запрещен.

Именно здесь месяц назад патриарх Варфоломей и сообщил о намерении предоставить автокефалию Украинским раскольникам по запросу киевских властей, что само по себе является нарушением всех канонов — ведь церковь отделена от государства. Кроме того, автокефалию в принципе может предоставить только материнская церковь по собственной инициативе. Ведь еще около 300 лет назад Константинополь документально подтвердил, что Украинская метрополия навсегда вошла в состав Русской православной церкви, и это Вселенскими патриархами никогда не оспаривалось. Сейчас Варфоломей утверждает, что ничего подобного не было, юрисдикция Москвы над Киевом была временной, поэтому формально Украинская церковь все это время относилась к ведению Константинополя и якобы он имеет полное право предоставить ей автокефалию. Но документы из церковных архивов опровергают эту версию.

«Митрополия Киевская да будет подчинена святейшему Патриаршему престолу Московскому, и архиереи в ней да признают старейшиной и предстоятелем Патриарха Московского, какой будет в данное время, как рукополагаемые им», — записано в постановлении от 1686 года Константинопольской церкви.

Пренебрежение исторической правдой вызвало возмущение в православном мире. Против легализации раскольников выступили многие поместные церкви, они поддержали предложение РПЦ созвать всеправославный Собор. До сих пор эти призывы патриарх Варфоломей игнорировал, тем самым пренебрегая интересами подавляющего большинства верующих на Украине. Конфликт активно подогревается националистами и давно приобрел политическую окраску.

«Очень сложно на бытовом уровне человеку на Украине объяснить суть проблемы. Потому что ему как говорят — мы где живем? На Украине. В Украине. У нас какая столица? Киев. Значит, какой у нас должен быть патриархат? Киевский, конечно. И вот так вот на пальцах объяснить человеку, что это совсем не так, что Русская православная церковь — это не церковь Российской Федерации. И что слово русский относится не к государству Россия современному, а относится к тому, что мы называем пространством исторической Руси, а это 16 современных государств», — отмечает председатель Синодального отдела Московского Патриархата по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ Владимир Легойда.

В Русской православной церкви, как и в других, не раз выражали опасения, что легализация раскольников приведет к новому витку противостояния. Только за последние четыре года раскольники, используя в качестве силовой поддержки националистов, захватили там около 50 храмов.

«Если какая-то структура под названием автокефальная церковь будет создана эта структура получит полную государственную поддержку и, конечно, эта структура заявит о своем праве на всю церковную собственность на всей территории, которая находится в юрисдикции украинского правительства. Безусловно, начнется и процесс отъема собственности, то есть, прежде всего, церквей, лавр, монастырей и так далее, и дискриминация тех людей, которые откажутся вступать вот в эту самую нелегализованную отчасти легализованную патриархом Варфоломеем раскольническую структуру», — объясняет профессор церковной истории православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета Александр Дворкин.

По некоторым данным, киевские власти уже составили список из 24 святынь, которые они хотят отобрать у канонической православной церкви, в их числе такие знаковые для верующих обители как Киево-Печерская лавра и Феофановский скит в Киеве. По словам анонимного источника, захват храмов запланирован уже на следующей неделе — в праздник Покрова Богородицы 14 октября. Сейчас весь православный мир с тревогой ждет новостей из Стамбула ситуация очень серьезная и грозит новым церковным расколом. Синод продлится еще два дня, по его итогам ожидается специальное заявление.

Закладка Постоянная ссылка.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *