Валентин бирюков биография

Валентина Бирюкова

Биография

Валентина Бирюкова — талантливая певица, имя которой стало известно аудитории меломанов благодаря музыкальному телепроекту «Голос». Яркая и харизматичная, девушка моментально привлекла внимание жюри и зрителей, обеспечив себе тем самым весьма и весьма перспективное музыкальное будущее, а также доказав: для целеустремленного человека нет ничего невозможного.

Детство и юность

Биография будущей певицы берет начало в городе Троицке, что в Подмосковье. Валентина родилась 31 августа 1984-го. Отец девочки был военнослужащим, из-за этого семье Бирюковых приходилось постоянно переезжать. Так, вскоре Валентина оказалась в Энгельсе. Интерес к музыке у девочки появился в раннем детстве. Занятия в музыкальной школе приносили Валентине удовольствие.

Певица Валентина Бирюкова

Впервые оказавшись на сцене, девочка исполнила песню Аниты Цой под названием «Мама». Позже Валентина Бирюкова признается, что волнение и восторг, которые чувствовались во время выступления и после последовавших аплодисментов, оказались просто незабываемыми. Именно в этот момент Валентина Бирюкова приняла решение: сцена должна покориться. Окончив школу и мечтая о продолжении музыкальной карьеры, Валентина собиралась поступать в консерваторию на вокальное отделение.

Валентина Бирюкова с родителями

Однако в столь смелые планы девушки вмешался отец: мужчина настоял, чтобы Валентина последовала его примеру и связала жизнь с армией. Не желая перечить родителям, певица оказалась в стенах юридического института МВД. Только после окончания университета Валентина отважилась взять судьбу в собственные руки и отправилась поступать в Саратовское музыкальное училище. Вскоре Валентина Бирюкова получила диплом дирижера-хормейстера. Казалось, заветная мечта стала ближе, однако девушке предстоял долгий путь к вершинам славы и зрительской любви.

Музыка

В 2003-м Валентина приезжает в Москву и отправляется прямиком на кастинг телеконкурса «Народный артист». К сожалению, девушки не оказалось среди победителей конкурса, однако она продемонстрировала умение держаться на сцене и, конечно, незаурядные вокальные данные.

Валентина Бирюкова в шоу «Народный артист»

Продюсерам, наблюдавшим за ходом шоу, запомнилось выступление Валентины Бирюковой, и после конкурса Валентине поступило предложение присоединиться к коллективу под названием «Не вопрос», где певица и проработала некоторое время, получив опыт выступлений в составе музыкальной группы.

Конец 2011 года отмечен для Валентины Бирюковой еще одним музыкальным поединком. На этот раз девушка участвовала в проекте «Браво, Армения». Выступление получилось ярким и запоминающимся, здесь Валентине удалось завоевать Гран-при по общему количеству полученных баллов.

Шоу «Голос»

Звездным часом для талантливой девушки стал телепроект «Голос», за перипетиями которого следит без преувеличения вся Россия. Отметим, что перед жюри конкурса девушка оказалась не с первой попытки, однако настойчивость и вера в собственные силы способны переломить даже серьезные преграды.

Валентина Бирюкова в шоу «Голос»

Для традиционных слепых прослушиваний Валентина Бирюкова подготовила песню популярной певицы Елены Ваенги под названием «Шопен». Проникновенное исполнение этой мелодичной композиции заставило Диму Билана, одного из четверых судей, в первые же секунды развернуться к талантливой исполнительнице. Это была настоящая победа, однако самое интересное ждало девушку впереди. Спустя некоторое время, выдержав интригу, развернули кресла еще двое судей: Александр Градский и Леонид Агутин.

Только Пелагея не посчитала нужным повернуться к Валентине. Для исполнительницы это стало ударом — Валентина хотела попасть исключительно в команду под руководством Пелагеи. Из оставшихся наставников девушка выбрала Александра Градского. По собственному признанию, выбор был сделан интуитивно, так как растерянность и волнение помешали трезво взвесить ситуацию. Однако Валентина не разочаровалась: Александр оказался настоящим профессионалом своего дела. Бирюкова за время проекта, без сомнения, поднялась на пару ступеней выше по лестнице профессионального мастерства.

Валентина Бирюкова и Александр Градский

Столь волнительное прослушивание оказалось только первым этапом на пути к мечте. Дальше Валентину и остальных участников телепроекта ожидал конкурс поединков. Здесь певице пришлось помериться вокалом с Александром Бичевым. Девушка выбрала песню «Твои следы», которую много ранее исполняла София Ротару. Валентина Бирюкова позже призналась, что даже не смела надеяться на собственную победу, полагая, что наставник сделает выбор в пользу Бичева. Однако Градский решил оставить Валентину Бирюкову, сохранив для певицы шансы на победу в проекте.

Валентина Бирюкова на сцене

Следующим напряженным моментом стал этап нокаутов. Вместе с Валентиной в тройке оказались Александра Воробьева и Екатерина Шемякина. Этот факт также стал испытанием для девушек: за время шоу певицы успели сдружиться и привыкли поддерживать друг друга. Тем не менее, правила проекта неумолимы. Этот этап конкурса не стал для Валентины Бирюковой последним. Девушка продолжила участие в «Голосе».

К сожалению, добиться заветного первого места Валентине так и не удалось: победительницей стала очаровательная Александра Воробьева. Однако даже это не расстроило Валентину, ведь опыт участия в подобном проекте просто неоценим. Кроме того, талант девушки не мог остаться незамеченным, и, возможно, вскоре певице останется только выбирать из множества предложенных музыкальных проектов.

Личная жизнь

Личная жизнь Валентины Бирюковой сложилась счастливо. Девушка замужем вот уже восемь лет. Избранника Валентины зовут Гор. По признанию девушки, брак пока не оформлен официально, потому что постоянно не хватает времени. Однако Валентина и Гор считают себя супругами, полагая, что штамп в паспорте вовсе не важен для тех, кто любит.

Валентина Бирюкова с мужем

Молодые люди признаются, что залогом семейной идиллии считают только любовь и уважение к увлечениям друг друга. Гор не имеет никакого отношения к миру музыки — мужчина занимается бизнесом. Тем не менее, на проект «Голос» возлюбленный Валентины приехал вместе с женой, поддерживая и болея за любимую. Кроме него Валентину приехали поддержать сестра с мужем и преподаватель вокального мастерства.

Валентина Бирюкова сейчас

Сейчас Валентина Бирюкова записывает песни и часто становится гостем концертных программ и праздничных мероприятий. Композиции «Баллада о матери» и «Алешенька» растрогают даже невероятно стойкого слушателя, а трогательное исполнение песни «Гляжу в озера синие» в дуэте с Еленой Максимовой сделало композицию громким хитом, а видео — одним из самых запрашиваемых в социальных сетях.

Популярность завоевали и композиции «Сон мой» и «Будь счастлив». Возможно, вскоре певица порадует меломанов долгожданным дебютным альбомом.

Валентина Бирюкова в 2017 году

Также певица ведет аккаунт в сети «Инстаграм», делясь с поклонниками новостями и подробностями творчества. Пока, по признанию певицы, музыка не приносит особенного дохода, однако искусство для Валентины интереснее любых заработков и девушка не планирует останавливаться на достигнутом. Кто знает, возможно вскоре Валентина Бирюкова действительно станет новой примой российской эстрады.

Во лжи уличил митрополита Тихона дьякон из Бердска

Глава Новосибирской митрополии Тихон своим приказом запретил журнал «Душа» якобы из-за незаконных публикаций

Главный редактор православного сборника «Душа» дьякон Олег Рыжков назвал ложными слова митрополита Бердского и Новосибирского Тихона о нарушении Рыжковым закона РФ и разжигании межрелигиозной розни.

Ложные обвинения

Напомним, 23 января, во время визита в Бердск, митрополит прокомментировал журналистам запрет на распространение «Души» в новосибирской епархии:

— Видите ли, в чем дело. Журнал-то неплохой. А вот сам отец Олег — очень сложный человек. Он жил и трудился в Бердске, потом сбежал на Алтай, там принял сан дьякона. Хотя владыке не сказал, что он дважды женат, что церковными канонами запрещено. Потом он начал публикации против мусульман, что запрещено законодательством Российской Федерации. Я ему на это указал, он не послушался. Говорит, «я уже теперь не ваш клирик, я с барнаульской епархии». Я ему: «ну, пожалуйста, разбирайтесь с владыкой Сергием». А нам разжигание межрелигиозной розни здесь не нужно, — сказал владыка.

Дьякон Рыжков утверждает, что высказывание митрополита не соответствует действительности.

— Я никуда не сбегал. Живу я в Бердске. Я никогда не занимал никакой должности в новосибирской митрополии, никогда не являлся ее клириком. Я окончил богословский институт в Новосибирске. И на Алтае я не принял сан, как выразился митрополит, а меня рукоположил митрополит Сергий, — подчеркнул Олег Рыжков.

Что касается двух браков отца Олега, то и здесь, как он утверждает, не нарушены церковные запреты.

— Есть апостольское правило №17. Там написано: если человек после крещения женат два раза, тогда его нельзя рукополагать ни в коем случае. Если человек женат один раз до крещения, то, как написано в правиле, все грехи помываются таинством крещения. Я был женат до крещения. Второй раз я женился уже после крещения, как и положено, с венчанием в церкви. Кроме того, есть традиция: каждый епископ решает для себя сам — рукополагать человека в дьяконы или нет. Владыка Сергий прекрасно обо мне знал. Мы встретились с ним, когда я договаривался о распространении журнала. Он спросил, почему я, являясь редактором федерального православного издания с тиражом в 108 000 экземпляров, не рукоположен. Я объяснил: в новосибирской епархии это считают невозможным. А владыка Сергий решил меня рукополжить, — рассказал Рыжков.

Неугодный журнал или редактор?

Но главной ложью отец Олег считает заявление митрополита о «нарушении российского законодательства» в публикациях православного сборника.

— В июле 2015 года в «Душе» вышла статья «Я люблю мусульман! Но». Это статья известнейшего христианина из Египта Захария Буторса, который имеет огромнейший авторитет в православном мире. Он никогда ничего против мусульман не имел. Он пишет о том, что он любит их и говорит им о Христе. Но он пишет о том, где ошибки ислама — религии. После этой статьи я добавил свои комментарии. Я пишу о том, что у меня много знакомых мусульман, и это порядочные люди, и нам есть, чему у них поучиться. Дальше я рассуждаю об исламе и о том, откуда возник ИГИЛ (террористическая организация, запрещенная на территории РФ — прим. ред.). Хоть и утверждают, что они (члены ИГИЛ) к исламу никакого отношения не имеют, но откуда они черпают идеологию? Из Корана. Просто они его толкуют по-другому. Я об этом и рассуждаю — о двояком толковании Корана. Где я против мусульман пишу? Ложь. Насколько мне известно, какой-то имам из Красноярского края пожаловался на этот журнал. Была проверка, которая проводилась Следственным комитетом. В возбуждении уголовного дела отказали за отсутствием состава преступления, — вспоминает отец Олег.

Диакон Олега Рыжкова за издание журнала «Душа» получил награду от епископ Барнаульского и Алтайского Сергия

После проверки, хоть она и не выявила никаких нарушений, новосибирская епархия издала постановление за подписью митрополита Тихона: «Настоящим запретить в Новосибирской Митрополии распространение журнала «Душа — Встреча с Господом» в связи с публикациями материалов, противоречащих законодательству РФ». Рыжков несколько раз делал запросы Тихону, пытался с ним встретиться, чтобы выяснить, о каких нарушениях идет речь. Диалога так и не состоялось.

— Я понимаю, если бы это была какая-то маленькая газетенка, которая выпускается в 100 экземпляров на приходе. Но извините, наш сборник выходит по всей России, а также в США, в Китае, во Франции… Почему же другие епархии и другие митрополиты никаких претензий ко мне не имеют? И синодальный информационный отдел РПЦ тоже знает о той статье, потому что им из СКР приходил запрос. Если бы были нарушения, мой журнал бы давно был запрещен. Если бы я шел против позиции церкви, разжигал мы межнациональную рознь, журнал запретили бы немедленно. Статья вышла в 2015 году. На дворе 2017-й. И никто меня не запрещает. А митрополит Тихон все говорит, что я что-то нарушаю.

В качестве подтверждения своих слов отец Олег показал «Курьер. Среда. Бердск» многочисленные письменные благодарности от других епархий со всей России. Епископы говорят о «Душе» только теплые слова. Так почему же журнал невзлюбил новосибирский митрополит?

Обида на критику «торговых отношений с Богом»?

Не первый год отец Олег, будучи не только издателем, но и публицистом, критикует ценники на церковные таинства. И это позиция не только Рыжкова. Еще покойный патриарх Алексий (Второй) говорил о недопустимости установления конкретных цен на крещение, отпевание и другие православные обряды. Но, по словам отца Олега, в новосибирской митрополии такое сплошь и рядом.

— Я хочу подчеркнуть, что я верный чадо нашей православной церкви. Я пишу и говорю о недостатках, которые есть внутри административных церковных аппаратов. Не во всей церкви, а в некоторых митрополиях, из-за которых и льют грязь на всю церковь. Это как раз ценники, дорогие машины… — отмечает Рыжков. — Вот в Алтайском крае в храмах нет ценников на таинства, на записки. А вы зайдите в бердские храмы: на одни записки одна цена, на другие — другая. И страшно даже не то, что торгуют, а что создают торговые отношения с Богом. Люди заходят в храм и не понимают, что прежде всего они приходят помолиться. Они думают, что раз они заплатили, то им должны оказать какую-то услугу. От этого начинает тошнить. Я об этом открыто заявляю. Поэтому ко мне такая ненависть.

Как говорит Рыжков, сама церковь построена на авторитарном режиме, и это правильно, ведь церковники подчиняются патриарху, есть своя иерархия. Но в некоторых митрополиях авторитаризм превращается в тоталитаризм. И церковь превращается в «административную машину». А она, акцентирует отец Олег, должна быть прежде всего духовным институтом. К сожалению, в новосибирской епархии, по мнению Рыжкова, именно такой режим «цветет пышным цветом».

Кроме того, новосибирское духовенство пытается, как отмечает дьякон, «насаждать глупые псевдотрадиции», которые не имеют никакого отношения к православной вере:

— Свое личное понимание веры священники пытаются выдать за общецерковное учение. Вот в Новосибирске, например, предлагают не есть яблок до Преображения. Ну, это бред. В церкви существует четыре поста. Никаких других церковь не устанавливала.

Для некоторых священников внешние действия становятся главнее духовной составляющей, рассуждает отец Олег. Так, например, в новосибирской епархии бытует такая вещь, как насаждение «единого молитвенного правила» для всех:

— Это вычитывание. То есть, ты утром должен вычитать определенный набор молитв, вечером — определенный набор молитв. Я всегда на эту тему так говорю. Вот вы представьте, что вы пришли к соседу — попросить денег взаймы. Вы что, будете ему утром и вечером вычитывать какие-то правила? Или по-человечески попросите у него денег? А что такое молитва? Это разговор с Богом. Но тоталитарный метод управления заставляет всех не молиться Богу, а вычитывать какие-то определенные правила, против чего, кстати, выступает вся церковь.

Также отец Олег против единоличного распоряжения средствами церкви. В Новосибирске, по его словам, городские священники ездят на хороших машинах и могут позволить себе дорогостоящие паломнические поездки, тогда как деревенские прозябают в нищете и не имеют денег даже на краску для куполов храма.

— Это тоже влияние тоталитарного режима. Деньги расходуются личным указанием митрополита, — заключает Рыжков.

Видимо, критический взгляд отца Олега и не понравился владыке. И из-за личной неприязни популярный в России и за рубежом журнал так и останется под запретом в Новосибирске и Бердске.

Иеромонах Иосиф, старец оптинской пустыни

Старец отец Иосиф был происхождения незнатного. Родился он в крестьянской семье 2-го ноября 1837 года и назван во святом крещении Иоанном, в честь св. Иоанна Милостивого. Отец его Евфим Литовкин был зажиточный крестьянин села Городища, Старобельского уезда, Харьковской губернии, а мать его Мария происходила из духовного звания. Несмотря на недостаток светского образования, семья его представляла собою отживающий уже теперь к сожалению тип здоровой, крестьянской семьи. Страх Божий и любовь к ближним, вот те несложные принципы, которыми руководствовались его родители в деле воспитания детей и в своих отношениях к людям. Высокая религиозность, посильная милостыня, продолжительные домашние молитвы, на которых обязательно присутствовали все дети, вот та среда, в которой зародился дух будущего старца. Мальчиком он был характера весёлого, даже шаловливого; учение легко давалось ему, хотя по условиям жизни он и не мог получить систематического образования. Но то, чего не могла дать ему школа, он с избытком вознаградил впоследствии самообразованием и чтением соответствующих книг. Не долго пришлось юному Иоанну прожить под кровом родительских забот. Уже одиннадцати лет от роду он лишился родителей и должен был вступить на самостоятельный путь жизни. Пробыв некоторое время у старшего брата, необходимость заставила его в личном труде искать средств для жизни. Брат его быль обременен большою семьей. Старшая сестра его была монахиней и, нуждаясь сама, не могла ему помогать; и вот отсутствие средств заставило его наниматься к торговым людям на посильные работы. Нелегка была его жизнь в это время; нужды его были весьма велики. Старец сам говорил, что ему приходилось тогда претерпевать и холод, и голод, и множество прочих невзгод. Раз как-то он чуть было не замерз, идя зимой по какому-то поручению. В другой раз воры в дороге ограбили его. Приходилось ему наниматься и на тяжелый поденный труд… Среда в которой принужден он был вращаться также далеко не соответствовала его внутреннему настроению. Свобода нравов служащей молодежи, грубость, невоздержанность в словах и поступках, угнетающим образом действовали на его юную, чистую душу. Наконец в более зрелых годах он получил хорошее место. Хозяин его, зажиточный мельник очень полюбил его и стал сватать за него даже свою дочь. Но промысл Божий хранил его для иной жизни. Семя Божественной любви, посеянное заботливой рукой матери в его чуткой душе, не могло уже заглохнуть. Мирская жизнь стала мало по малу тяготить его. Мысль о монашестве созревала в его душе. Его тянуло и на Афон, и в Киев и вот, отпросившись у хозяина на богомолье, он пошел в Борисовскую женскую пустынь, Курской губернии, где была монахиней его старшая сестра и по совету ее решился идти в Оптину пустынь, к тамошним старцам. Это было 1861 года.

В Оптину пришел он как раз в то время, когда старчествовал там великий старец Амвросий. Со свойственной ему прозорливостью, о. Амвросий сразу провидел в нем незаурядного монаха. Он приблизил его к себе и, после недолгого послушания на братской кухне, сделал его своим келейником, каковым он оставался до самой кончины старца. Находясь в течении тридцати лет в постоянном общении с ним, Иоанн духовно возрастал под его непосредственным руководством. О. Амвросий любил его, доверял ему и, провидя в нем будущего старца и своего заместителя, говаривал монахиням. „Этот Иван пригодится нам и вам!”

Келейники старца не очень дружелюбно встретили юного монаха; в особенности один из них делал ему много умышленных неприятностей, так что первоначальная жизнь в монастыре показалась ему тяжелой и его потянуло проситься из Оптиной. Помысл смущал его идти на Афон, и он был уже близок привести в исполнение свое намерение, но прозорливость о. Амвросия удержала его. Как-то раз, подойдя неожиданно к нему и прикоснувшись к плечу его, о. Амвросий сказал: „У нас лучше чем на Афоне!” Прерванный в своих мечтаниях и пораженный прозорливостью старца, Иоанн раз навсегда оставил всякую мысль о переходе в другой монастырь и до самой своей смерти неизменно трудился в Оптиной пустыни. В 1872 году он принял монашество с именем Иосифа; в 1878 году он был посвящен в иеродиакона, а в 1881 году 1-го Октября, в день открытия Шамординской Общины, он был посвящён в сан иеромонаха. С этого времени старец о. Амвросий в особенности приблизил к себе о. Иосифа и относился к нему уже не только как к любимому ученику, но и как к полезному помощнику; и когда старец вскоре после этого, переселился из Оптиной в созданную им Шамординскую Общину, то не взял уже с собою о. Иосифа, как это обыкновенно делал прежде, но оставил его в скиту и велел ему перейти в свою келью. За множеством дел по созиданию общины старец не мог уже лично удовлетворять всех нужд своих многочисленных духовных детей, и многих из них стал передавать теперь о. Иосифу. Но, несмотря на такое явное предпочтение старца, несмотря на то, что даже при жизни его многие уже обращались к нему, имя о. Иосифа оставалось всегда как-то в тени. Он никогда не выставлял самого себя, а прикрывался всегда именем старца. Его все уважали, но как-то мало говорили о нем. Но несмотря на то, что по внешнему виду и по своему обращению с людьми он мало походил на своего великого учителя, дух его всецело проникал его. И когда после смерти о. Амвросия и кратковременного старчествования о. Анатолия возник вопрос кому быть старцем, все единодушно обратились к нему; и он в течении шестнадцати лет смиренно нес на себе бремя старчества, возрастая в тишине от силы в силу и достигнув наконец великих высот духовного совершенства.

Целые пол века пробыл в монастыре о. Иосиф. Жизнь его не была богата внешними событиями. Деятельность его не была так общеизвестна, как деятельность его великого учителя. В тишине созидался дух его, и может быть жизнь его так и осталась бы тайной для мира, если бы не чуткость любящих сердец, сохранивших о нем свои воспоминания. По своему великому смирению батюшка не любил много говорить о себе, но и то, что мы знаем, вполне рисует нам его кроткий облик. Во всю свою жизнь, батюшка не имел ни к кому особой дружбы, но ко всем был одинаково миролюбив, и все любили его. Если случалось ему иметь с кем либо неприятность, то батюшка покрывал все своим смирением и никто, никогда не имел на него никакой злобы. К своему великому старцу относился он с большим благоговением и во всем слушал его всегда без рассуждения. Как высоко ставил он о. Амвросия и как мало ценил себя, видно из того, что в одном из своих писем он писал: „Что значу я без батюшки? Вот что– ноль. А если я и говорю то только то, что слышал от батюшки или что читал в книге”, К мирянам и к монашествующим лицам осаждавшим о. Амвросия, он был всегда предупредителен ласков, и внимателен, и скоро стяжал такую всеобщую, любовь что многие стали прямо помимо старца обращаться к нему. Но он никогда не брал на себя самовольно старчества и все делал не иначе как с благословения старца. А батюшка о. Амвросий и сам высоко ценил его, и даже до получения им сана иеромонаха многих отсылал к нему и нередко благословлял его идти на гостиницу для духовной беседы с кем либо. Насколько он уже духовно преуспевал в то время можно видеть из того, что советы его всегда бывали тождественны с советами старца. Некоторые, не вполне еще доверявшие опытности о. Иосифа, получив от него ответы, вслед затем обращались и к старцу, и всегда слово в слово слышали то же; а одна сомневающаяся особа до тех пор проверяла о. Иосифа, пока батюшка о. Амвросий не ударил ее по голове и строго не сказал: „Больше не испытывай!” Таким образом, еще при жизни о. Амвросия было положено как-бы начало старчествования о. Иосифа, и он возрастая под его непосредственным руководством, все боле и более проникался его духом.

В 1888 году, в феврале месяце о. Иосиф тяжко заболел. У него сделалась горячка, и он был почти при смерти. О. Амвросий был очень огорчен его болезнью и как-то на общем благословении сказал: „ведь он был моя правая рука!” Болезнь его была настолько серьезна, что о. Амвросий посылал многих прощаться с ним, а когда он выздоровел, то батюшка с радостью сказал: „о. Иосиф умирал, но воскрес!” Во время этой болезни, по свидетельству некоторых лиц, он сподобился чудесного явления Божией Матери. Сам батюшка по своему смирению, неохотно отвечал на вопросы, когда его спрашивали об этом, но келейник его, ходивший за ним во время болезни, слышать как то ночью, что кто-то говорить с больным. Не будучи в состоянии разобрать разговора, он взглянул за ширму, где лежал о. Иосиф, но никого не видал кроме него, неподвижно лежащего на кровати. Тем не менее он как-то сказал одной из духовных дочерей батюшки: „если бы вы знали, какой ваш духовный отец!” Но как та ни просила его открыть ей тайну ее духовника, он только отвечал: „спроси его самого!”, а батюшка конечно ничего ей не сказал; но по выздоровлении его, как-то в разговоре о. Амвросия с некой госпожой N о Божией Матери старец сказал ей: „вот спроси о. Иосифа, какая Божия Матерь!” Все это дает право предполагать, что о. Иосифу, во время болезни его, явилась Божия Матерь, что он конечно и открыл о. Амвросию, но скрыл по смирению своему от всех остальных.

Вскоре после болезни его, он был назначен духовником и помощником старца, а чтобы он мог заниматься и исповедовать не отлучаясь от него, ему была сделана пристройка к хибарке. С переселением же в Шамордино о. Амвросия, архимандрит о. Исаакий избрал о. Иосифа своим духовником; а после смерти старца о. Амвросия и скитоначальника о. Анатолия, по предложению архимандрита о. Исаакия и по согласию старшей братии, о. Иосиф был избран единодушно скитоначальником и духовником монастырской братии.

Теперь уже все, обращавшиеся прежде к покойным старцам, стали обращаться к о. Иосифу. Не только сестры Шамординского монастыря, но и монашествующие других обителей и многие мирские лица, стали приезжать в Оптину, ища у нового старца успокоения и ответов на недоуменные вопросы. И всех удовлетворял почивший старец. Люди самых противоположных общественных положений, находили у него ответы но свои духовные запросы. Его простые несложные слова, проникали непосредственно в душу, рассеивая мрак и внося с собою мир и тишину. Все побывавши хотя раз у старца, делались уже навсегда его преданными духовными детьми, и число почитателей его заметно возрастало, так что имя его стало известным почти во всех уголках России. В нем была какая-то неизъяснимая притягательная сила. Все покрывающая любовь светилась в его глазах, и временами они принимали какое-то совершенно особенное выражение. Они становились какими-то лучистыми, точно снопы света исходили из них – при этом и лицо его принимало выражение такой доброты, что душа невольно рвалась к нему, и невольно склонялись колена пред этим необыкновенным человеком. В последние годы своей жизни, он словно весь преобразился: – он стал каким-то светлым, словно воздушным, а один иерей, свидетельствуясь своим иерейским словом печатно заявил, что видел вокруг головы его неземное сияние.

В ответах своих батюшка всегда был решителен, краток и немногоречив; но если кто либо, посоветовавшись с ним, все-же настаивал на своем мнении, или же противоречил ему, то батюшка в таких случаях предоставлял каждому свободу действий. Но только те, которые слушались его первых слов могли убеждаться в их благодатной силе. Его первые слова были всегда безошибочны. Много сохранилось рассказов и письменных, и устных о батюшкиной прозорливости. Но батюшка не любил, когда ему говорили об этом. По своему великому смирению он считал себя за ничто, и старался скрывать насколько возможно, свои духовный дарования. Но они не могли ускользать от взоров преданных ему духовных детей, и теперь, когда батюшки уже не стало, об этом можно громко говорить, не боясь уже оскорбить этим его великого смирения. Объёмы брошюры не дают возможности говорить обо всем подробно, но полное жизнеописание почившего старца, поведает миру многие случаи его прозорливости, и благодатной силы его молитвы.

А молитвенник батюшка был незаурядный. Иисусову молитву творил он непрестанно и келейного правила своего никогда не упускал. Даже во время занятия своего с посетителями, он не оставлял молитвы, и имя Иисусово было всегда на устах его. Устную молитву он благословлял всем произносить возможно чаще; о сердечной-же молитве он говорил, что она приходить сама, по мере очищения сердца и навыка в устной молитве. Сомневающимся-же в силе благодатной Иисусовой молитвы он говорил: „Блаженны невидящии, но веровавшие!”

От постоянных трудов, силы старца, и без того не крепкого здоровьем, стали ослабевать. В 1905 году батюшка отказался от должности скитоначальника и вместе с тем перестал числиться и официальным духовником братии. Уменьшение трудов, должно было, по-видимому, дать некоторый покой утомленному старцу, но именно последние то годы его жизни и были омрачены большими скорбями. На склоне дней его, при ослаблении физических сил, враг с особою силою ополчился на него, желая хотя бы теперь сломить его смирение. Но батюшка благодушно принимал все скорби, и сколько ни ополчался на него враг, он поражал все козни его своим необыкновенным смирением. Ни горькое слово, ни досадливое движение не нарушали мира его души; а если кто либо из его духовных детей, в неразумной ревности начинал сетовать или осуждать кого-либо, то батюшка всегда с неизменным своим смирением говорил: „Эх, когда бы мы были лучше, то и нам было-бы лучше!”

Существует рассказ, что будто бы о. Амвросий говорил про покойного старца: „о. Иосиф превзойдет меня”. Но рассматривал его жизнь, мы не можем указать ничего, в чем-бы покойный старец превосходил своего великого учителя. Ни подвигом, ни духовной мудростью, ни множеством почитателей, ничем не превосходил он о. Амвросия. Но если мы вспомним те скорби, которые понес он в конце своего духовного подвига, когда по праву он мог бы пользоваться уже всеобщим уважением, и то смирение с которым принимал он их, вам станет ясно, что эти слова могли относиться только к его смирению; а смирение, как сказали святые отцы, есть верх совершенства.

С 1907 года старец стал часто недомогать. Уже несколько лет страдал он хронической малярией, и она мало помалу начала обостряться. Батюшка часто от неё страдал, но Бог все еще хранил его на благо его многочисленных духовных детей. Его физические страдания, усугублялись еще и тяжестью душевных скорбей, удручавших его, и все это в совокупности быстрыми шагами стало приближать его к могиле. Но несмотря на физическую слабость и на почти постоянное недомогание, он по-прежнему продолжал принимать посетителей. Как только батюшки становилось лучше, дверь хибарки открывалась и туда снова шли все жаждущие утешения или-же его старческого благословения; и батюшка не отказывал никому. Но с 1911 года он стал заметно ослабевать. Хотя он по прежнему и принимал посетителей, но они видимо тяготили его. Все это время он находился в каком-то особенном молитвенном настроении, и временами совершенно уходил в себя. Несмотря на всю возрастающую слабость и на жар, который доходил временами до 39 градусов, батюшка до самой своей кончины сохранял память и ясность духа, и ежедневно, неопустительно совершал свое обычное правило. Любовь его была так велика, что несмотря на свои страдания, он до последнего издыхания не отказывал желающим в своем благословении и совете. Но жизнь его видимо угасала. В течении последних четырёх недель жизни, он почти не вкушал никакой пищи, подкрепляясь только небольшим количеством теплой воды. В начале болезни он соборовался и в течении ее неоднократно причащался св. Таин. За несколько дней до смерти его, монашествующая братия, Шамординские и Белевские сестры и многие миряне приходили прощаться с ним, целуя его руку и получая его последнее благословение. 9 мая в одиннадцать часов вечера тихо почил приснопамятный старец. Горько оплакали Шамординские сестры своего незабвенного старца. В течении шестнадцати лет руководил он ими, духовно воспитывая их, и вот Шамодинская обитель снова осиротела. Но семя, посеянное о. Амвросием, созрело в руках о. Иосифа. Юная община выросла в величественной монастырь, небольшое семя дало роскошный плод и, когда плачущие сестры спросили умирающего старца, кому он теперь поручает Шамордино, он спокойно ответил – Богу.

Закладка Постоянная ссылка.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *