Учение отцов церкви называется

Кто такие «Отцы Церкви»?

Статьи — ОСНОВЫ ВЕРЫ

Святоотеческое наследие — это прямое продолжение учения Христа и апостолов. Писания Отцов Церкви представляются неотъемлемой частью православного Предания. Кто же такие Отцы и Учители Церкви? Чем они отличаются от обычных богословов?

Отцы Церкви (греч. Ἐκκλησιαστικοί Πατέρες; в Православии Святые Отцы) — основоположники церковного учения и богословы прошлого, чей авторитет имел особый вес в формировании догматики, составлению канона — списка Священных книг Библии (отделению богодухновенных книг от апокрифических), иерархической организации, и богослужения Церкви. Слово «отец» в данном случае употреблено в образном смысле, обозначая наставника или учителя истины.

В католичестве и православии к Отцам Церкви относят одних и тех же подвижников, но при этом существует разница в уровне их почитания. Невозможно перечислить всех Отцов Церкви. Назовем лишь тех «признанных отцов», кого торжественно объявили на 3-м, 4-м и 5-м Вселенских соборах в качестве церковных авторитетов: Петр, Афанасий, Феофила Александрийские, Василий Великий, Аттик Константинопольский, Григорий Богослов, Григорий Нисский, Амфилохий Иконийский, Киприана Карфагенский, Амвросий Медиоланский, Иоанн Златоуст, Кирилл Александрийский, Иларий Пиктавийский и Августин.

С древнейших времён существования христианства они пользовались высоким уважением и представлялись орудиями Святого Духа. Однако их учение, в большинстве случаев, не ставится Церковью в один ряд с писаниями пророков и апостолов и рассматриваются как человеческие произведения, а суждения отдельных Отцов Церкви рассматриваются как частные мнения высокоавторитетных богословов.

Считается, что Отцов Церкви от обычных богословов отличает: абсолютная приверженность учению Церкви (истинность учения), святость жизни, признание Церкви и древность. Все эти критерии заимствованы из традиционной католической патристики. Однако в Православной Церкви древность не является обязательным условием деятельности Отцов Церви. Для православного христианина Отцом Церкви в равной степени является как священномученик Ириней Лионский, живший во II веке, так и святитель Феофан Затворник, живший в XIX веке. «Наша Церковь учит, что Божественное Откровение не ограничено никакими хронологическими рамками, – указывает прот. Иоанн Мейендорф. – Дух Святой действует через людей всех времен, и Церковь «узнает» в людях своих «святых отцов» не по причине древности, а, руководствуясь своей внутренней интуицией, на основании которой и формируется Предание». Говорить, что Святых Отцов больше уже не может быть, значит утверждать, что Святой Дух покинул Церковь.

При этом допускается, что Отцы Церкви могут в чем-либо заблуждаться (а это неизбежно при отсутствии единого мнения по многим вопросам), но тем не менее их следует почитать как Отцов и изучать их труды, т.к. мнение, выраженное Отцом Церкви и не осужденное соборно, входит в границы допустимого и возможного, но не может считаться общеобязательным для православных верующих. Что касается правильности учения, то здесь необходимы уточнения. Отцы Церкви были выразителями церковного Предания, и в этом смысле их писания являются своего рода эталоном, «точным изложением православной веры»: на их учение мы ориентируемся, с ним сверяем свои взгляды и суждения. Однако в святоотеческих писаниях следует отличать то, что говорилось их авторами от лица Церкви и что выражает общецерковное учение, от частных богословских мнений (так называемых теологуменов). Философско-богословское учение Отцов Церкви, а также раздел богословской науки, изучающий это учение именуется патристикой или патрологией.

Теологу́мен — богословское мнение, не являющееся общеобязательным для всех христиан. Теологумен не просто частное мнение или размышление отдельного автора: он обозначает учение, более или менее принятое у Отцов Церкви. Но у него нет обязывающего характера соборного определения. Если же теологумен был осуждён на церковном соборе, то он превращается в ересь.

Относительно святости следует сказать, что личная святость далеко не всегда обеспечивает богословскую безупречность суждений того или иного автора. Сам факт канонизации того или иного святого не означает непременного возведения всего им написанного и сказанного в ранг святоотеческого богословия.

Критерий истинности учения Отцов Церкви сформулировал Афанасий Великий: «Вот подлинное учение и вот признак истинных учителей, как передали отцы: согласно между собой исповедовать одно и то же и не входить в споры ни друг с другом, ни со своими отцами…». При этом согласие Отцов, чтобы быть обязательным для христиан должно касаться пунктов учения, которые имеют по признанию самих Отцов характер Откровения. По прочим вопросам, даже относящимся к богословским наукам, их суждения не считаются обязательными.

Также, авторитет Отцов Церкви не всегда распространяется на все их сочинения. Во всём объёме принимаются лишь те их произведения, которые целиком торжественно были приняты на вселенских соборах. Не имеют догматического авторитета сочинения, написанные в состоянии оглашения (как панегирик Григория Чудотворца Оригену) или в споре с защитниками православия (например, Феодорит Кирский против Кирилла Александрийского). В этом отношении особым преимуществом пользуются только Учителя Церкви.

Учителя Церкви

По отношению к тем выдающимся церковным писателям, которые не удостоены Церковью звания Отцов Церкви, но известны своими высокими качествами, исключительной образованностью, подвижнической жизнью и пользуются уважением в Церкви употребляется особенно почётный титул Учитель Церкви («великий вселенский учитель»).

Греческая Церковь знает только трёх великих Вселенских Учителей — Василий Великий, Григорий Богослов и Иоанн Златоуст.

Общее число Учителей Церкви, почитаемых в Католической Церкви, составляет 35 человек, в том числе — четыре женщины. Наиглавнейшим из них («князем философов») считается Фома Аквинский, которому принадлежит попытка создания системы рациональных доказательств бытия Бога.

В Православной Церкви наименование «Учителя Церкви» не имеет устойчивого и строго определенного значения. Иногда оно прилагается, как особенно почетный титул («великий вселенский учитель»), к знаменитейшим из Отцов Церкви (Василию Великому, Григорию Богослову и Иоанну Златоусту); большею же частью употребляется в отношении к наиболее выдающимся из церковных писателей, которые не удостоены Церковью почетного звания «Отцов Церкви», но известны своими высокими качествами, исключительной образованностью, подвижнической жизнью и пользуются уважением в Церкви, хотя и не в числе святых (например, Климент Александрийский, Ориген, Иероним, Августин, Феодорит Кирский), и по своему значению близки к Отцам, стоя в тесной связи с ними.

Следует отметить, что у протестантов Отцы Церкви не имеют особенного авторитета, и рассматриваются как исторические свидетели древнецерковной веры, ценные своей эрудицией и древностью. Возражения против их догматического авторитета основываются на их потенциальной возможности согрешить и редкой достижимости согласия (лат. consensus patrum).

Принцип «согласия отцов» (consensus patrum)

Классическое определение принципа «согласия отцов» (Consensus patrum) дал в Vв. преп. Викентий Лиринский: «Но должно сносить суждения только тех отцов, которые живя, уча и пребывая в вере и в кафолическом общении свято, мудро, постоянно, сподобились или с верою почить о Христе, или блаженно умереть за Христа.

А верить им должно по такому правилу: что только или все они, или большинство их единомысленно принимали, содержали, передавали открыто, часто непоколебимо, как будто по какому предварительному согласию между собою учителей, то считать несомненным, верным и непререкаемым; а о чем мыслил кто, святой ли он или ученый, исповедник ли и мученик, не согласно со всеми или даже вопреки всем, то относить к мнениям личным, сокровенным, частным, отличным (secretum) от авторитета общего, открытого и всенародного верования; дабы, оставив древнюю истину вселенского догмата, по нечестивому обычаю еретиков и раскольников, с величайшей опасностью относительно вечного спасения, не последовать нам новому заблуждению одного человека».

Именно такое «согласие отцов» и делает их авторитетными выразителями Священного Предания. А «Предание – это Дух Христов, оживляющий Церковь и составляющий ее внутреннюю сущность. Подобно человеческому телу, оживляемому душой, и Тело Христово оживляется живущим в Нем Духом Христовым.»

Естественно, что святоотеческие творения не объемлют всю полноту церковного Предания, а представляют собой только часть его, наряду с постановлениями Вселенских Соборов, богослужением, церковными обычаями и т.д. Кроме того, творения святых отцов — это памятники церковной письменности.

Современные богословы

Святитель Григорий Богослов говорил: «Философствовать о Боге можно не всякому… Способны к этому люди, испытавшие себя, которые провели жизнь в созерцании, а прежде всего очистили, по крайней мере очищают, душу и тело».

Произведения Отцов Церкви, особенно греческая патристика, по мысли почти всех богословов, являются образцовым богословием. У современных богословов могут быть свои, частные мнения, отличающиеся от мнений других богословов, они могут говорить от себя, но их личный голос никогда не должен звучать изолированно или обособленно. Современное православное богословие должно быть дальнейшим развитием Предания Отцов Церкви.

Выдающийся православный богослов протоиерей Георгий Флоровский считал, что понятийный аппарат богословия необходимо развивать в русле современности, оставаясь, при этом, в системе понятий греческой патристики. Он выступал против любых попыток переформулировать догматы в угоду современным веяниям и подчеркивал важность святоотеческих трудов для современного богословия. Так, например, современный богослов, профессор МДА А.И.Осипов являет собой пример в доступном для понимания изложении христианских догматов и основ православной веры. Благодаря его лекциям, людям открывается, что такое Христианство, Православие, Бог.

Один из самых известных современных православных богословов епископ Диоклийский Каллист (Уэр) в одном из своих интервью сказал: «В наши дни богослову непременно требуется академическое образование. Однако этого недостаточно. Богослов должен быть членом Церкви, говорящим изнутри Церкви. Богослов должен уметь пользоваться всеми инструментами, которые предлагают ему академические исследования, но он также должен быть укорененным в жизни Церкви. В моем восприятии богослов — это тот, кто часто приобщается Святым Тайнам. В IV веке Евагрий Понтийский утверждал, что «богослов – это тот, кто молится». Возможно, его восприятие богослова относительно отличалось от нашего современного понимания, однако его слова по-прежнему актуальны, так как существует связь между богословием и молитвой. Это то, что богослов должен выражать в своей жизни.»

Упомянутый выше, епископ Диоклийский Каллист (Уэр) говорит: «Православный христианин должен не просто знать Отцов и цитировать их: он должен войти в их дух и приобрести „святоотеческий ум“. Он должен рассматривать Отцов не только как наследие прошлого, но как живых свидетелей и современников».

Митрополит Иларион (Алфеев) необходимым атрибутом всякого Отца Церкви считает актуальность святоотеческого богословия в любую эпоху. «Отцы Церкви были выразителями христианской веры для своих современников: они писали на языке своей эпохи, использовали понятийный аппарат, доступный их окружению, но при этом они выражали те истины, которые никогда не устаревают, делились опытом, который всегда актуален. Многих, кто сегодня соприкасается с творениями Отцов прежних веков, поражает, насколько они современны. Архаичным может быть язык того или иного Отца Церкви, устаревшими могут быть те или иные научные взгляды, на которые он опирался, но основной message святоотеческого богословия, его духовный строй, его догматическая и нравственная сердцевина — все это остается равно актуальным для нашего современника и для человека древности.»

Святые Отцы более всякого греха боялись впадения в ересь. Было немало богословов, которые балансировали на грани ереси или переступали через эту грань, но за порогом Церкви оставались, как правило, лишь те, кто сознательно противопоставлял свое мнение соборному разуму Церкви. Если же богослов, повинуясь церковному голосу, признавал свои ошибки, Церковь возвращала ему всю полноту своего доверия. Поэтому, боясь ереси, Отцы Церкви не боялись ошибок, зная, что безошибочность не свойственна никому, кроме самой Церкви во всей ее полноте, и что сама Церковь исправит всякую их ошибку и восполнит всякую неполноту. Как известно, только один Бог без греха. Поэтому нельзя забывать того, что Отцы Церкви были людьми: в жизни их могли случаться падения, проступки и т.д., но своим подвигом покаяния, молитвы и доброделания они искупили их пред Господом и Церковь единодушно признает их святыми.

Таким образом, можно говорить о том, что Отцом Церкви является тот богослов, который, обладая личной святостью и храня верность Преданию Церкви, в то же время говорит на языке, доступном его современникам, не боясь отвечать на жгучие вопросы современности. Отец Церкви все свои богословские суждения сверяет с мнением Церкви, ориентируясь на церковное Предание как главный критерий истины.

Материал подготовил Сергей ШУЛЯК

При подготовке статьи использовались следующие источники:
1. Энциклопедия Кругосвет
2. Митрополит Иларион (Алфеев). Богословие митрополита Сурожского Антония в свете святоотеческого Предания
3. Флоровский Г.В. Восточные отцы IV века
4. Карсавин Л.П. Святые отцы и учители Церкви

Обожение

  • Причастники Божественного естества еп. Каллист (Уэр)
  • Обожение как смысл человеческой жизни архим. Георгий
  • Христианское совершенствование. Обожение прп. Иустин (Попович)
  • Спасение как обожение митр. Иларион (Алфеев)
  • Об обожении свт. Григорий Палама
  • Обожение преп. Симеон Новый Богослов
  • Обожение человека по учению святителя Григория Паламы проф. Георгий Мандзаридис
  • Обожение как смысл человеческой жизни архим. Георгий (Капсанис)
  • Образ Обожения проф. Жан-Клод Ларше
  • На пути к обожению архиеп. Василий (Кривошеин)
  • Исихазм – путь к обожению игумен Петр (Пиголь)
  • Учение об обожении у русских богословов второй половины XX века иеромонах Иоанн (Булыко)

Да будут все едино,
как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе,
так и они да будут в Нас едино…
(Ин.17:21)

Обо́жение – осуществляемый в лоне Церкви процесс уподобления верующего Богу и единения с Богом.

По учению Отцов Восточной Церкви, обожение (гр. – theosis) есть цель человеческой жизни. Обожение неразрывно связано с человеческим спасением. Само спасение, по слову св. Дионисия Ареопагита, достижимо только через обожение.

Возможность обожения раскрывается Боговоплощением. Об этом единогласно свидетельствуют Отцы. «Сын Божий стал сыном человеческим для того, чтобы человек сделался сыном Божиим», – говорит св. Ириней Лионский. «Он вочеловечился, чтобы мы обожились» (св. Афанасий Великий). «Твердое и верное основание надежды на обожение для естества человеческого есть вочеловечение Бога», – учит св. Максим Исповедник. Согласно общей формуле Отцов, Бог стал человеком, чтобы человек через него стал богом, Боговоплощение Сына Божия Иисуса Христа делает человека богом в такой мере, в какой Сам Бог сделался человеком.

Обожение недостижимо человеческими усилиями. Как совершенный дар, исходящий от Отца светов (Иак.1:17), оно установлено Богом, «желающим спасения и алчущим обожения людей» (св. Максим Исповедник). Дар обожения – дар нетварной божественной благодати. «Не может быть тварным этот дар, – учит св. Марк Эфесский. – Если бы обожение было посевом естественного семени, то нам не нужно было бы ни возрождение (во св. Крещении), ни иных таинств, в которых действует Божественная благодать».

Обожение совершается во Христе благодатью Святого Духа. Вочеловечившийся Господь в благодатных таинствах и дарах соединяется и совоплощается с верными Ему душами, вносит «душу в душу, ипостась в ипостась» (св. Макарий Великий). Через подобное соединение человек сопричащается Нетварной Божественной Жизни Святого Духа, делается «причастником Божественного естества» (2Пет.1:4). Обоженный человек во всем уподобляется Христу, становится зеркалом Божественного Света. Через причастие божественной благодати он исполняет призыв апостола Павла: «В вас должны быть те же чувствования, что и во Христе Иисусе» (Флп.2:5).

На высших ступенях духовной жизни, непременно связанных со стяжанием высочайшего смирения, обоженный христианин получает особую благодать совершенства, выражающуюся в дарах чудотворений, исцелений, прозорливости. При этом его душа и ум совершенно соединяются с Богом. К такому человеку относятся слова апостола Павла «уже не я живу, но живет во мне Христос» (Гал.2:20). Его духовное возрастание достигает уровня «мужа совершенного», он приходит «в меру полного возраста Христова» (Еф.4:13). Не познавший Бога мир не может судить о таком человеке, но он может судить обо всем, поскольку «имеет ум Христов» (1Кор.2:14).

«Душа при общении со Духом Святым делается с ним единым духом», – говорит св. Макарий Великий о жизни совершенных христиан. По словам св. Максима Капсокаливи, действие избыточествующей Божественной благодати ведет к прекращению обычной деятельности ума. «Человеческий ум, сам по себе, прежде соединения с Господом, рассуждает сообразно своей силе, – свидетельствует из опыта святой, – когда же соединяется с огнем Божества и Святым Духом, тогда бывает весь обладаем этим Божественным Светом, соделывается весь светом, воспламеняется в пламени Святого Духа, исполняется Божественного разума, и невозможно ему в пламени Божества, иметь собственных помышлений и размышлять о чем-либо по своему произволу». Православный подвижник двадцатого столетия Старец Иосиф Афонский так описывает опыт обожения: «Пламенеет сердце от Божественной Любви и взывает: «Держи Иисусе мой, волны Твоей благодати, ибо я таю как воск». И действительно тает, не вынося. И захватывается ум в созерцании. И происходит срастворение. И пресуществляется человек и делается одно с Богом, так что не знает или не отделяет самого себя, подобно железу в огне, когда накалится и уподобится огню».

Достижение обожения невозможно вне христианского подвига. По слову св. Иустина Поповича, следовавшего мнению св. Макария Великого, путь к обожению лежит через претворение в жизнь евангельской этической триады – веры, надежды и любви. Этой триадой личность формируется по образу Христа, пока не станет «христообразной». Этическая триада евангельских заповедей предвосхищает соединение с Божественной Триадой – Вечным Троическим Божеством. Ниспосылаемые Пресвятой Троицей благодатные переживания ведут подвижника к таинственному переходу из этической триады в Божественную, вводят в обожение, «боготворение» и «отроичение» его личности. Главной христианской добродетелью в этической триаде выступает любовь. По слову св. Григория Богослова, «любовь к Богу есть путь к обожению». «Только любовью венчается путь духовного совершенствования, ведущий к обожению», – учит подвижник нашего времени архимандрит Иоанн (Крестьянкин).

преподобный Иустин Попович:
Ипостасное соединение человеческого естества с Божественным в Образе Иисуса Христа: уверяет в том, что естество человеческое приходит к своей определенной ипостасности только в Богочеловеке, в том, что это – последняя, заключительная стадия человеческой природы. С вознесенным Христом – вознесение человека: вечное присутствие в Святой Троице: единение со Святой Троицей и причащение Ей, и осмысление человеческого: последнее оправдание человека в ипостасном единстве с Богочеловеком. Отсюда вся жизненность наша живет на небесах, где Христос сидит одесную Отца: здесь центр нашей личности, здесь центр познавательный, нравственный и общественный; здесь обоженность человека, его истинное – безгрешное естество; только здесь человек человечен, естественен, ибо здесь он богообразен, христообразен, здесь он – по образу Святой Троицы; только здесь возможна вечная истина – ипостасное единство Бога и человека; истина – Образ Христов, воскресший, вознесенный – всегда, вечно Один и Тот же; всегда вечная истина Божиего и человеческого, единящая Бога с человеком, ибо Бог отрешил грех, соделав человека средоточием и истиной (критерием) всего. Богочеловечность – основание и объем, и рост истинного познания; Образ Богочеловека – неизменная истина: Богу Божие, человеку человеческое. Весь смысл человека: совоплотиться Христу и через Него соединиться со Святой Троицей, стать по Ее образу. Через все сияет и над всем царствует Образ Богочеловека, которому «дадеся всяка власть на небе и на земле» (Мф.28:18; Рим.1:4).
(Афины, 1920 г. – Белград, 1935 г.).

В.Н. Лосский:
«С точки зрения нашего падшего состояния цель Божественного домостроительства называется спасением, искуплением. Это негативный аспект конечной цели, рассматриваемой по отношению к нашему греху. С точки же зрения конечного призвания человеков она называется обожением. Это положительное определение той же тайны, которая должна совершаться в каждой человеческой личности в Церкви и полностью раскрыться в будущем веке, когда соединив все во Христе, Бог станет всем во всем».

См. НЕТВАРНЫЙ СВЕТ, БОЖЕСТВЕННЫЕ ЭНЕРГИИ, АНТРОПОЛОГИЯ, САКРАМЕНТОЛОГИЯ, АСКЕТИКА, СИНЕРГИЯ, БОГООБЩЕНИЕ, ОБРАЗ И ПОДОБИЕ БОЖИИ, БОГОПОЗНАНИЕ, БОГОВИДЕНИЕ

Таинство причащения. Часть 5. Святые отцы о таинстве причащения

Причастие освящает наше духовное и телесное естество

Святой праведный Иоанн Кронштадский

Праведный Иоанн Кронштадтский:

«О, какое это великое счастье! Господь входит в грешную душу и испепеляет в ней все беззакония, и делается душа человека домом Божиим. Итак, оставил нам Спаситель как бы завещание совершать литургию и вкушать Его животворящие тело и кровь. Литургия – это дивный подарок Иисуса Христа. Литургия – это мост, по которому можно пройти в жизнь вечную. Помните: это завещание Иисуса Христа! Идите этим золотым мостом, который спасет от пропасти ада. Не слушайте, возлюбленные, тех людей, которые бегут от чаши Спасителя. Это несчастные, заблудшие, жалкие люди, вдали от реки Христовой; они падают в пропасть. Дорогие мои, любите Божественную литургию, считайте для себя потерянным тот день своей жизни, в который не удалось быть за литургией, особенно в праздник. Святой Иоанн Златоуст говорит, что Божественная литургия есть великий чудный дар; ангелы Божии завидуют нам, людям, которым даровано счастье – вкушать Божественные тело и кровь».

«Господь, с Которым я ежедневно соединяюсь через святое причащение, подкрепляет меня. Иначе где бы я мог почерпнуть силы для таких постоянных усиленных трудов, которыми стараюсь служить во славу святого имени Его и во спасение ближних моих».

Святитель Иоанн Златоуст:

«Как они могут очистить ум свой? Просветить разум? Украсить все силы душевные, не причащаясь тела и крови Господа нашего, которые являются истинным очищением, истинной красотой, истинным освящением и благородством души?»

«Как львы, дышащие огнем, так мы отходим от этой , став страшными для диавола, имея в себе и нашего Главу Христа, и любовь, которую Он нам оказал. Эта кровь делает сияющим царский образ нашей души, рождает невыразимую красоту, не дает увянуть благородству в душе, орошая ее непрестанно и питая. Эта кровь, достойно принимаемая, прочь гонит от нас бесов, ангелов же привлекает, вместе с Владыкой ангелов. Ибо бесы убегают, когда видят Владычнюю кровь, а ангелы собираются. Она – спасение наших душ, ею радуется душа, ею украшается, ею согревается, она делает наш ум светлее огня, она делает нашу душу чище золота. Причащающиеся этой крови стоят вместе с ангелами и вышними силами, будучи одеты в ту же, что и у них, царскую одежду и оружие имея духовное. Но я не сказал еще о самом великом: причащающиеся одеты в Самого Царя».

Святитель Кирилл Александрийский:

«Благодаря причащению мы очищаемся от всякой душевной нечистоты и получаем готовность и ревность к добру: честная кровь Христа не только от тления нас избавляет, но и от всякой нечистоты, сокрытой внутри, и не оставляет нас охлаждаться в нерадении, но делает нас более горячими в духе».

Приступать к святой чаше нужно со страхом Божиим и благоговением

Святитель Иоанн Златоуст:

«Одна у нас должна быть скорбь – та, что мы не приобщились этой пищи. Действия этого таинства совершается не человеческою силою.

Тот, Кто совершил их тогда, на той вечере, и ныне совершает их. Мы занимаем место служителей, а освящает и претворяет дары Сам Христос. Да не будет здесь ни одного Иуды, ни одного сребролюбца. Если кто не ученик Христов, то пусть удалится: трапеза не допускает тех, которые не таковы. “С учениками Моими, – говорит Христос, – совершу пасху” (Мф. 26: 18). Это та же самая трапеза, которую предлагал Христос, и ничем не менее той».

Святитель Киприан Карфагенский:

«Не обленитесь приступать к чаше жизни, бессмертия, любви и святыни, но приступайте со страхом Божиим и верою. А кто не хочет и не радеет об этом, тот не любит Иисуса Христа, тот не получит Духа Святого, и, следовательно, он не войдет в Царство Небесное».

О необходимости частого причащения

Праведный Иоанн Кронштадтский:

«Но вот спрошу я тебя, человек, чувствуешь ли ты духовную алчбу и жажду вкушать жизненный, сверхъестественный колос и зерно двурасленное, естественно-жизненное – плоть и кровь Христа Жизнодавца, истинного небесного Хлеба, дающего жизнь миру? Если не чувствуешь этого спасительного глада, то значит ты духовно мертв. Человек, начинающий выздоравливать или здоровый, естественно чувствует голод и жажду. Сколько же этих мертвецов в России, в Православной Церкви, не чувствующих этой спасительной жажды? Тьма тьмущая! Множество бесчисленное интеллигентов совсем не бывают у причастия, множество люда бывает очень редко, многие только однажды в год причащаются. А Господь ежедневно взывает: “Приимите, ядите… пийте от нея вси…” (Мф. 26: 26–27) – и нет ядущих и пиющих!»

Святитель Григорий Богослов:

«И как они зажгут в своих сердцах божественную любовь, духовную радость, божественный мир и прочие плоды и дары Святого Духа, не причащаясь тела и крови возлюбленного Сына Отца, единосущного Духу Святому, Который есть сущая радость и мир наш, по словам апостола, и источник всех благ? – недоумевал святитель Григорий Богослов. – Я изумляюсь и удивляюсь, как могут христиане в настоящее время праздновать воскресный день или другие праздники года и радоваться духовно истинной радостью, если они не принимают постоянно святое причастие, которое есть повод и причина для праздника и торжества».

Святитель Кирилл Александрийский:

«Как смогут они угасить пламя страстей, если не причащаются непорочных таин, изгоняющих немощь, усмиряющих суровую брань плоти и умерщвляющих страсти. И так верно, что непостоянно причащающиеся упускают все небесные и божественные блага. К тому же нарушают заповеди Господни, как мы говорили раньше, и правила апостольские и Соборов и всех святых, к которым мы обращались, и повинны, вплоть до отлучения от Церкви, которое установили божественные апостолы и Апостольский Собор. Они дали свободу и место диаволу, откладывая причастие, чтобы он ввергнул их в различные грехи и другие искушения».

Преподобный Макарий Великий:

Преподобный Палладий рассказывает об авве Макарии Египетском, что, после того как он исцелил ту женщину, которая по диавольскому содействию казалась людям лошадью, он дал ей такой совет и сказал: «Женщина, никогда не отсутствуй на приобщении таин Христовых, но причащайся часто, ибо это диавольское действие случилось с тобой потому, что ты не причащалась пять недель, и от этого диавол нашел место и досадил тебе».

Преподобный Никодим Святогорец:

«Итак, возлюбленный мой, если ты хочешь зажечь в своем сердце божественное рачение и приобрести любовь ко Христу, а с нею приобрести и все остальные добродетели, часто приступай ко святому приобщению – и тогда насладишься тем, чего желаешь. Ведь невозможно кому-либо не возлюбить Христа и не быть возлюбленным от Христа, если он непрестанно причащается Его святых тела и крови. Это происходит естественным образом».

«Что еще доброго хотел бы ты, христианин, получить и не получил бы от святого причащения? Хочешь праздновать каждый день? Хочешь праздновать Светлую Пасху, когда пожелаешь, и радоваться радостью неизреченной в этой прискорбной жизни? Непрестанно прибегай к таинству и причащайся с должной подготовкой, и тогда ты насладишься тем, чего желаешь. Ведь истинная Пасха и истинный праздник души – это Христос, Который приносится в жертву в таинстве, как говорит апостол, а вслед за ним и божественный Златоуст: “Четыредесятница один раз в год бывает, Пасха же – трижды в неделю, а иногда и четыре, точнее же – столько раз, сколько мы захотим, ибо Пасха – это не пост, но приношение и жертва, бываемая на каждом собрании».

Святитель Феофан Затворник:

«Если наша жизнь в Господе и Он говорит, что в Нем тот, кто вкушает тела и крови Его, то желающему жизни как нечасто причащаться? Вам кто мешает ухитриться почаще приступить к таинствам? Только пустое поверье. У нас стали слова “Со страхом Божиим и верою приступите” пустой формой. Иерей Божий зовет, а никто не идет… и никто притом не замечает несообразности в сем несоответствии зову Божию… и на вечерю Божию».

Философское учение отцов церкви (патристика)

Патристика — (от греч. pater — отец) обозначает совокупность теологических, философских и политико-социологичеких доктрин христианских мыслителей 2 — 8 веков, так называемых отцов церкви. Во 2-3 вв. происходило фрагментарное философствование апологетов патристики: Тертуллиан, Клемент Александрийский, Ориген. В 4-5 вв. — систематизация церковной доктрины: Василий Великий, на западе — Августин. 6 век — стабилизация догм и кодификация наук под эгидой теологии: Леонтий Византийский, Боэций…

Четырех деятелей называют докторами Западной церкви — Святого Амвросия, Иеронима, Августина, Папу Григория Великого.

Расцвет деятельности Амвросия, Иеронима и Августина приходится на период между победой католической церкви в Римской Империи и варварским нашествием. Сразу после того, как они сошли со сцены, Италия, Испания и Африка оказались во власти варваров. Цивилизация вступила в полосу многовекового упадка и только, примерно через 1000 лет, христианский мир смог вновь выдвинуть людей, равных Амвросию, Иерониму и Августину. Их авторитет почитался на протяжении всего средневековья; больше, чем кто бы то ни был, они способствовали определению того вида, который приняла церковь.

Амвросий — обосновал церковную концепцию взаимоотношений между церковью и государством (независимость церкви). Иероним — дал западной церкви латинскую библию, от него исходила инициатива монашеского движения. Августин — выработал теологию церкви, действовавшую вплоть до реформации. Он пытался согласовать философию со священным писанием, чего не делали более ранние христианские философы. Лучшее его произведение — «Исповеди». Августин утверждал, что мир был сотворен не из материи, а из ничего, в то время, как греческая философия утверждала, что мир не может быть сотворен из ничего. Эти воззрения в христианские времена приводили к пантеизму: бог и мир неотделимы. Августин пытался соотнести эти две теории. Он говорил, что бог вечен и существует вне времени. Он не предшествует своему собственному творению времени, так как он пребывает вне потока времени. Прошедшее и будущее могут быть осмыслены только как настоящее: прошедшее может быть отождествлено с воспоминанием, а будущее с ожиданием, но они являются фактами, относящимися к настоящему, т. е. время является аспектом наших мыслей. В произведении «О граде божьем» Августин говорит:

1. о нечестивости языческих богов.

2. в настоящем мире два града — земной и небесный, они перемешаны, но в будущем будут разделены.

3. блаженное вечно, но не все вечное блаженно.

Дал синхронизацию священной и мирской истории.

Патристика 5 — 6 веков.

5 век — это время варварских нашествий и падения западной Римской Империи. После смерти Св. Августина (430 г.), философская мысль почти угасла. В это время англы вторглись в Британию, франки в Галлию (совр. Франция), вандалы в Испанию. В середине 5 века Св. Патрик обратил ирландцев в христианство, т. е. в Европе образовались германские королевства. В Италию пришли готы, а их пригнали сюда с востока гунны (монголы). В этот период хаоса церковь раздирались спором по вопросу о воплощении. Главные противники — два церковника — Кирилл и Несторий. Кирилл — патриарх Александрийский, а Несторий — Константинопольский. Спор разгорелся из-за того, как относится друг к другу божественное и человеческое естества Христа. Несторий: в Христе два лица — человеческое и божественное, богородица — мать человеческого, божественное лицо не имело матери.

Кирилл считал, что в Христе только божественное. В результате, церковь раскололась.

В 6 веке — Боэций, Юстиниан, Григорий Великий.

Боэций: несовершенство — есть недостаток, предполагающий существование совершенного образа. Зло — в отсутствии положительного начала. Блаженство и бог, являются высшими благами, потому тождественны, следовательно каждый счастливый — есть бог. Добродетельные люди могучи, дурные немощны.

То немногое, что уцелело от культуры древнего Рима, было сохранено церковью, у которой было три направления деятельности: 1. монашеское движение; 2. рост влияния папства; 3. обращение варваров из язычества в христианство.

Монашеское движение зародилось одновременно в Египте и Сирии примерно в начале 4 века в форме отшельников-одиночек и монастырей. Первый отшельник — Святой Антоний (270 г.). Пахомий (315 г.) основал первый монастырь. Большинство монахов ничего не читали и не трудились. Большую роль в монашеском движении сыграл Святой Бенедикт, основатель Бенедиктинского ордена. Он не требовал строгого аскетизма. Григорий Великий родился в Риме около 540 года в богатой знатной семье. Был префектом Рима. Раздал богатство на основание монастырей. Не питал симпатий к светскому знанию.

Закладка Постоянная ссылка.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *