Трагедия в лиенце

Сергей Корольков Выдача казаков в Лиенце, 1945


(The Betrayal of the Cossacks at Lienz, 1945)
Работа написана в американский период жизни Королькова, в 1950-х годах.

Выдача казаков в Лиенце до сих пор стается плохо изученно страницей
исории казачества. В самых общих чертах это была насильственная выдача
русских казаков-коллаборационистов, членов Казачьего Стана и 15-го
кавалерийского казачьего корпуса СС, с территории Австрии, занятой
британскими оккупационными войсками, Советскому Союзу.
Согласно
договорённости, достигнутой на Ялтинской конференции между Сталиным и
Черчиллем, британское правительство обязалось выдать после окончания
войны Советскому правительству всех перемещённых лиц, бывших гражданами
СССР на 1939 год.
Во время Второй мировой войны всего, по данным С.М.
Маркедонова, «через казачьи части на стороне противника в период с
октября 1941 по апрель 1945 гг. прошло около 80 000 человек». Из них на
25 мая 1945 года в Лиенце, по данным Якоба Хорнбергера, оказалось 2479
казаков, среди которых было 2201 солдат и офицеров, остальные 278
являлись мирными гражданами.
По приговору Военной Коллегии Верховного
Суда СССР казачьи генералы П. Н. Краснов, А. Г. Шкуро, Т. Н. Доманов,
Султан-Гирей Клыч были признаны советским судом виновными в
антисоветской деятельности и военных преступлениях и повешены в Москве
16 января 1947 года.
Вместе с ними был казнен и командир 15-го
Казачьего конного корпуса генерал-лейтенант группенфюрер СС Гельмут фон
Паннвиц, кадровый офицер и участник Первой мировой войны. По сведениям
Франсуа де Ланнуа, в 1996 году Главная военная прокуратура Российской
Федерации посмертно реабилитировала генерала фон Паннвица.
Однако
через 5 лет, в 2001 году, Главная военная прокуратура РФ пересмотрела
свое решение. По сообщению начальника Управления реабилитации жертв
политических репрессий Главной военной прокуратуры РФ генерал-майора
юстиции Валерия Кондратова, 28 июня 2001 года управлением было вынесено
заключение, что фон Панвиц за совершенные преступные деяния осуждён
обоснованно и реабилитации не подлежит. Одновременно Главной военной
прокуратурой было признано, что процитированная выше справка о
реабилитации фон Панвица юридической силы не имеет.

Казачий словарь-справочник пишет об этом событии:

Летом 1945 г. жители Лиенца были свидетелями очередной казачьей
трагедии, передачи наших воинов и беженцев в руки Сталина и его
заплечннх дел мастеров.

После октябрьского переворота к 1920 году большевитское правительство
России покорило Казаков, отказавшихся признать его власть, но оно не
смирило их свободолюбивого духа. Об зтом знали и Ленин, и Троцкий, и
Сталий. Поэтому при всех неудачах гнев московских правителей в первую
очередь падал на Каза­ков. Казачьи суверенные республики были
ликвидированы, началось внедрение советского строя при помощи кровавого
террора, с провокационными доносами, бессудными расстрелами,
орга­низованным голодом, ссылками в концлагеря, с выселением старых и
малых на далекий север. Все зти меры имели основной целью или смирить
непокорных, или уничтожить их физически.

Разгромленные и обессиленные Казаки двадцать лет ожидали помощи со
сто­роны и готовы били стать в ряды любого противника СССР. И вот в 1942
г. ока­залось, что никакое насилие не смогло убить дух противодействия
коммунизму даже в тех, кто считался замиренным и покорным. Германцев,
наступающих на Кавкаказ, с радостью встретили почти все Казаки. Они тут
же приступили к формированию своих воинских частей, выступивших в рядах
противников СССР. В Германской армии появились казачьи полки и
батальоны, со временем выросшие в дивизии и корпуса. Они разделили с нею
успехи и поражения. Когда через год началось общее отступление с
Восточного фронта, рядом с германскими и казачьими полками двинулись на
запад также десятки тысяч гражданских беженцев, считавших, что скитания
на чужбине будут все же легче, чем пребывание на Казачьей ро-дине под
игом коммунистической тирании.

В решающие моменты последних дней войны, в то время когда Русская
антисоветская Власовская армия пошла навстречу советским полкам и
помогла им, высту­пив в Праге против союзных Немцев, казачьи части и
беженцы всеми силами проби­вались на запад. Их вел походный атаман Т. И.
Доманов и немецкие командири корпусов.

Ко времени капитуляции Германии часть из них расположились на левом
берегу Дравы между городами Лиенц и Обердраубург в английской зоне.
Здесь остановился Казачий Стан с беженцами и несколькими полками, а
также Казачий 15-й конный корпус генерала фон Панвица и до шести тыс.
Северокавказцев, таких же про­тивников СССР. Всего 45-50 тыс. бойцов и
беженцев. Вместе с Казаками находился престареднй генерал и писатель П.
Н. Краснов. Он не занимал здесь никакого официального положення, но
желая использовать свой авто­ритет, мировую известность и прежнее
знакомство с командующим фельдмаршалом Александером, написал ему письмо,
обращая его внимание на особое положение Казаков, которых союзники не
должны считать ни врагами, ни колаборантами, ни пленниками. Ответа на
зто письмо не пришло.

Никто из населения казачьих стоянок еще не знал, что их судьба. уже
решена Ялтинским договором Сталина с президентом США Ф. Д. Рузвельтом и с
главой Английского правительетва В. Черчиллем.

Вскоре, после обоснования на новых местах, в штаб Казачьего Стана,
будто бы для связи, прибыл английский майор Дзвис. Но, по словам одного
из во­енных английских мемуаристов, ему была дана основ­ная задача,
убедить Казаков безропотно подчиниться всем британским распоряжениям, из
которых главным было выполнение приказа: «любым способом репатриировать
в СССР всех Казаков и их семьи, не останавливаясь, в случае
необходимости, перед применением силы».

Вместе с тем, поведенне Англичан вызывало только смутное
беспокойство. Май­ор Дэвис наружно сохранял неизменную приветливость и
заверял словом английского офицера, что Казаков не ждет никакое зло, что
они все будут как то устроены под опекой ангдийской короны. Один из
британских генералов, посетив казачье военное училище, выражал полное
удовольствие его по­рядком, шутил, приказал увеличить паек, высказал
свое мнение о будущем России. Работали неустанно и советские тайные
агенты, успокаивая и уговаривая Ка­заков не расходиться, а дер­жаться
всем вместе.

Беспокойство вызвало распоряжение всем рядовым сдать оружие. Оно последовало 20-го мая и приказ был выполнен беспрекословно.

После этого отношения Англичан резко изменились. Походный атамав
Доманов жаловался тому же генералу, что английские солдати самовольно
разбирают казачьих лошадей, но получил в ответ: «Здесь нет казачьих
лошадей. Они принадлежат английскому королю вместе с пленными Казаками».
До этого времени термин «пленный» — к Казакам не применялся.

Ген. П. Н. Краснов, извещенный об этом, снова обратился с посланием к
фельдмаршалу Александеру, но вместо ответа пришел приказ сдать оружие и
офицерам. Они отнесли его приемщикам к 12 часам дня 27 мая, а на
следующяй день майор Дэвис передал приказ британского командования
собраться всем офицерам и чиновникам для поездки в Шпиталь, на совещание
с командующим армией.

Походный сразу собрал атаманов и командиров частей. Он передал им
распоря­жение Англичан, а на тревожные вопросы мрачно ответил; «нас
ожидает мало-хорошего, наверное — проволока».

После зтого к нему в гостиницу явился тот же ге­нерал, подтвердил
приказ, выразил своє удовольствие по поводу образцового порядка в частях
и добавил: «пригласите с собой и ста­рика Краснова. Не забудьте
передать ему мою просьбу. Я вас очень прошу об зтом».

В час дня 28 мая 1945 г. грузовики со своим обреченным грузом
двинулись в путь. Впереди в легкових автомобилях ехали генерали П. Н.
Краснов, Т. И. Доманов, А. Г. Шкуро н др. Ма­шины гнали со скоростью сто
клм. в час. По дороге их окружили сильным англий-ским конвоем с
танкетками, пушками и пулеметами. Так их довезли до Шпиталя, где всех
посадили под стражу.

В лагере под Лиенцем осталось около 30 тыс. бойцов и беженцев,
лишенных руководства и оружия. Пошли зловещие слухи о том, что офицеры
посажены за проволоку и будут виданы советским победителям.
Рассказывали, что некоторым офицерам удалось бежать по пути и скрыться в
горах, что за речкою Рааб уже идут расстрелы, что та же участь ждет
всех противников СССР. Станицы объьявяли голодовку протеста. Прихо­дили
обильнне транспорты продуктов, но никто не шел их принимать. Их
сваливали в кучи перед бараками, над которыми уже реяли Черные флаги и
плакати с надписями: «Лучше смерть от голода, чем возвращение в
Советский Союз». Слухи оправ­дались 31-го мая, когда май­ор Дзвис, уже
без стеснения приказал всем Казахам го­товиться к репатриации. Но
население лагеря Пеггец и беженских стоянок вокруг Лиенца решило
сопротивляться этому распоряжению всеми силами. С семи часов утра 1-го
июня Казачьи семьи собрались на равнине за лагерной оградой вокруг
полевого алтаря, где 22 священнослужителя нача­ли траурное богослужение.
Но зто не смутило непосредственних виполнителей статьи Ялтинского
договора. Английские солдаты бросились на толпу; стреляя, действуя
штыками, прикладами и дубинками, они разорвали заградительную цепь
безоружных казачьих юнкеров. Избивая всех без разбора, бойцов и
беженцев, стариков и женщин, втаптывая в зем­лю детей, они стали
отделять от толпы отдельные группы людей хватать их и насильно бросать в
поданые грузовики. Их везли на станцию и пересаживали в советские ж. д.
составы. Но Казаки продолжали сопротивляться даже в этой не­равной и
безнадежной борьбе, отбивались голыми ру­ками. ложились на землю,
прорывались через цепь Англичан, чтобы скрыться от них в горах. По полю
неслись вопли избиваемых; в припадке отчаяния мужчины и женщины с детьми
бросались в Драву и гибли в ее стремительних водах, многие кончали
жизнь повесившись на сучьях в ближайшем лесу.

В самий разгар борьбы, среди стрельбы, ударов, криков, стонов и
причитаний, от аналоя двинулись часть священнослужителей в облачении.
Впереди, подняв крест, шел священник Черкашин, провозглашая: «Расступись
нечистая сила! Да воскреснет Бог и да расточатся врази его!» За ним
шествовали о. Ардальон Тухольников, о. Шумакон, о. Василий Григорьев, о.
Николай Масыч и протодьякон Шишкин.

Увидев зто шествие, солдати перестали стрелять, избивать и хватать
свои жертвы. Такой заминкой воспользовались многие уже схваченные и
ускользнули назад в толпу, которая между тем повалила лагерное
проволочное ограждение, и хлынула назад в бараки. Отсюда Казачье
Епархиальное управление выслало делегацию к майору Дзвису. Делегаты шли
через опустевшую площадь, где лежали трупы убитих, чтобы зая­вить
Англичанину, что никто добровольно не двинется с места и все протестуют
против насильственной выдачи. Говорили, что майор и сам был обескуражен
всем увиденным и бормотал сквозь зубы: «проклятая политика!» но
оставался непреклонным. Олл райт! — ответил он делегации, — я
преклоняюсь пе­ред вашим мужеством и стойкостью, но я — солдат, я
получил приказ и должен его выполнить. Сейчас вы можете разойтись по
своим местам, а завтра с утра каждый должен приготовиться к выезду.
Солдат я отвожу.

После того как охрана была снята, казачьи семьи стали разбегаться,
кто куда смог. Конные и пешие стали уходить в горы или назад в Италию.
Части из них пришла мысль укрыться у соседей, в бараках народов не
подлежавших насильственной выдаче. Многих приняли к себе сочувствующие
им Поляки.

Сколько жизней погибло при избиении незозможно учесть. Их насчитивают десятками. Неизвестно так-же, сколько укрылось от выдачи.

На утро 2-го июня началась погрузка обезволенных террором людей.
Четире дня десятки поездов с тысячами павших духом, измученных,
искалеченннх по­боями Казаков, двинулись на восток в неизвестное, но
грозное будущее. Их возвращали на Родину для новых мучений и гибели в
застенках и лагерях СССР. Не менее жестоко проводилась репатриация
обезоруженных бойцов в казачьих полках. И там Англичане пускали в ход
автоматы, штыки и ду­бинки, кроваво расправляясь с противниками
безжалостной сталинской тирании, нарушавшей все божеские и человеческие
права, все международные традиции.

Кто был действительным инициатором зтого мероприятия, остается
неизвестным. Акты и приказы по выдаче Казаков хранятся в секретних
архивах и не публикуются. Американский автор Петер Дж. Гухслей (Восток
пришел на Запад) думает, что все зто совершилось волею верховного
командования западных союзников и помимо Ялтинского договора. Под
действием, каких то непонятных сил, Сталину простили его недавние
соглашения с Гитлером, его неприкрытую агрессию, его постоянную угрозу
западному капиталистическому миру. В жертву зтому свирепому советскому
Молоху принисли десятки тысяч людей, изведавших все тяготы и
безнадежность сталинского коммунистического строя, ставших его
неприми­римыми противниками, потенциальными доброжелателями Запада.

По подсказу этих таинственных темних сил, би­ла нарушена даже старая
английская политическая традиция поддержки горских народов Кавказа, в их
вековой борьбе с Россией: одновременно с Казаками Сталину были выдани
шесть тысяч Северокавказцев, расположившихся лагерем рядом с Казаками
вблизи г. Делах.

Исполнителями зтого жестокого поручения в райо­не Лиенца был назначен
8-й Аргильский Сутерландский батальон под командой подполковника
Малькольма. Он входил в состав 78-й Британской дивизии, армии
фельдмаршала Александера.

Из захваченных в Лиенце офицеров, по пути в Шпиталь, благополучно
бежало 17 человек, убито при попытке к бегству — 15, покончило
самоубийством — 6, в том числе журналист Тарусский, ген. Силкин,
пол­ковники Михайлов и Харламов. Освобождены в Шпитале, кроме трех
агентов советской разведки: один офицер говоривший по английски, один
священник, два чиновника, 12 человек медицинского персонала, из них два
профессора, Тихомиров и Вербицкий. Частям Особого назначения при
Советской армии передано 2148 офицеров, из числа которих 1856 били
Казаками, лицами наиболее образованными, лучшими волевыми и
интеллектуальными силами народности. От Лиенца до Шпиталя их охраняли
465 конвоиров, вооруженных 125 пулеметами и 21 пушкой и в танкетках.

Казаки, Казачки и их дети, погибшие во время страшной «Гирольской
обедни», погребены на казачьем кладбище под Лиенцем. Ежегодно ко дню
1-го июня к их могилам собираются многочисленные паломники.

Николай Толстой

ЖЕРТВЫ ЯЛТЫ

От автора

Первое издание книги «Жертвы Ялты» вышло в свет 6 февраля 1978 года. С тех пор общественное мнение, пресса и радио не раз выражали интерес в связи с обнародованной в ней информацией. Вызванные книгой вопросы были поставлены на обсуждение в парламенте; министру иностранных дел было предложено провести публичное расследование дела.

20 февраля «Таймс» опубликовала передовую статью, в которой перечислялись обвинения в адрес министерства иностранных дел и подчеркивалась настоятельная необходимость для Великобритании хоть как-то загладить вину:

Английские официальные лица обвиняются в том, что они приняли неправильное решение, проводили неверную политику и тем самым способствовали смерти множества ни в чем неповинных людей. Им следовало бы… высказать парламенту и общественности свою точку зрения на насильственную репатриацию… Гарольд Макмиллан, бывший в 1944–45 годах министром-резидентом при командовании Средиземноморского театра, должен поддержать кампанию гласности своим немалым авторитетом, рассказав все, что ему известно… Однако и представители защиты, если таковая окажется, тоже должны быть выслушаны.

Через два дня министр иностранных дел отклонил запрос о публичном расследовании на том основании, что такой шаг может создать нежелательный прецедент, когда раньше времени будут введены в обращение материалы тайных архивов, засекреченные на основании Закона о тридцатилетнем сроке давности. Однако он добавил:

Расследование и проверка данных — это дело общественности. Если живы люди, имевшие отношение к этому вопросу, они имеют полное право комментировать документы; этим же правом может воспользоваться каждый.

В процессе изысканий материалов для этой книги я обратился к господам Браймлоу, Дину, Голсуорси и Макмиллану с просьбой предоставить мне информацию. Все ответили отказом. Как объяснил сэр Томас Браймлоу в письме от 21 августа 1973 года:

Я все еще государственный служащий, связанный законом о государственной тайне… Поэтому с сожалением сообщаю, что мне не пристало высказывать свое мнение…

Теперь этот предлог отпал, устраненный властью министра иностранных дел; но бывшие дипломаты и государственные деятели по-прежнему безмолвствовали. В письме в «Тайме» сэр Николас Читам, предшественник Джона Голсуорси на посту посла в Мексике, смиренно просил нарушить это молчание:

Как бывший коллега этих господ, имеющий некоторое отношение к русской белоэмиграции, я был бы глубоко заинтересован в их комментариях и объяснениях. Я уверен, что этот интерес разделяют многие ваши читатели.

Как раз в это время сэр Патрик Дин, посол в Вашингтоне в 1965–69 годах, а в 1973-м председатель Англо-говорящего союза, решил выступить в телевизионной документальной передаче о скрывающихся немецких военных преступниках. Дин, который когда-то был обвинителем на Нюрнбергском процессе, выразил сожаление по поводу того, что многим немцам удалось избежать суда. В Нюрнберг Дин приехал в 1946 году. До этого он выступал в роли одного из сторонников и инициаторов насильственной репатриации русских. Поэтому его появление в качестве обвинителя вызвало иронические комментарии в Англии, Германии и других странах. В уставе Международного Военного трибунала, принятом 8 августа 1945 года, в числе крупнейших военных преступлений названы:

нарушения законов войны или обычаев ведения войны. К таким нарушениям следует отнести убийства и дурное обращение с мирным населением… или военнопленными… либо их депортацию на принудительные работы…

Несмотря на это, как свидетельствует бывший коллега Дина, тот не выказывал

…каких-либо угрызений совести по поводу своего участия в политике, в результате которой более миллиона русских — мужчин, женщин и детей — были высланы без суда и следствия на смерть, муки и рабский труд .

Но в 1978 году первые разоблачения содеянного Англией в 1945 стали настоящей сенсацией. Судя по этой реакции, подавляющее большинство англичан сожалеет о мерах, которые привели к столь бессмысленной жестокости. В ряду негодующих откликов особняком стоит заявление бывшего английского офицера Шона Стюарта:

Летом 1945 года моя рота получила приказ окружить (казаков), бежавших из лагерей в горы восточнее Лиенца. Насколько я помню, все мы считали, что те, кого мы ловим, заслуживают самого худшего. Так я думал тогда, так думаю и сейчас.

Казаков, окруженных ротой Стюарта и другими отрядами, 15 июня доставили на грузовиках в советский приемный пункт в Граце. Вскоре после того, как я прочитал отклик Стюарта, мне удалось разыскать участника этих событий. Сержант 56-го Рисского полка Дональд Лоуренс был в конвое бронемашин, сопровождавшем пленных. Вот что он рассказал мне.

Когда пленные прибыли в Грац, одна женщина рванулась к парапету виадука через реку Мур. Сперва она кинула в воду ребенка, потом бросилась вниз сама. Пленных, мужчин и женщин вместе, загнали в огромный, огороженный проволокой концентрационный лагерь. Сержант Лоуренс видел, как пьяные советские охранники на расставленных по всему периметру сторожевых вышках стреляли из автоматов в плотную толпу пленных. Одну женщину ему удалось тайком вывезти в своей машине назад в Лиенц. Сержант на всю жизнь запомнил этот кошмар.

Интересно, какова бы была реакция публики, когда бы с вышеприведенным заявлением выступил не Шон Стюарт, а немецкий офицер.

К счастью, большинство англичан, вероятно, присоединились бы к точке зрения профессора Робина Кемболла, специалиста по России и бывшего военно-морского офицера:

Эта мрачная, неприятная глава нашей истории слишком тяжела для честного английского сознания. Попытки уйти от ответственности и оправдаться незнанием последствий или «духом времени» лишь ухудшают дело… Наша политика… была совершенно непростительна, и чем выискивать иллюзорные извинения, достойнее, я полагаю, по-христиански принять этот факт таким, каков он есть, и нести наш крест в стыдливом молчании.

В июле 1978 года было составлено обращение к общественности об основании фонда для возведения в Лондоне Мемориала жертвам Ялты. Обращение подписали члены всех представленных в парламенте политических партий, видные ученые и общественные деятели. Мемориала как вечного напоминания об отвращении английского народа к тому, что было втайне проделано от его имени в 1945 году, и о глубоком сочувствии к миллионам страдальцев.

Николай Толстой

Сомерсет, август 1978.

Жертвы Ялты

Памяти жертв посвящается

Но раз уж вы сошлись здесь на крови Дорогами из Англии и Польши, То прикажите положить тела Пред всеми на виду, и с возвышенья Я всенародно расскажу про все Случившееся. Расскажу о страшных Кровавых и безжалостных делах, Превратностях, убийствах по ошибке, Наказанном двуличье и к концу — О кознях пред развязкой, погубивших Виновников. Вот что имею я Поведать вам. Вильям Шекспир. Гамлет (перевод Б. Пастернака).

Грязная история: как англичане предали казаков и отправили на расстрел в СССР

Солженицын назвал тот день «Великим предательством»: 1 июня 1945 года британское оккупационное правительство в австрийском Лиенце выдало 30 тысяч казаков — мужчин, женщин и детей – на уничтожение сталинскому режиму. Сегодня о насильственной выдаче частям НКВД и СМЕРШа казаков и членов их семей не любят вспоминать ни российские, ни зарубежные историки. Практически все казаки, воевавшие на стороне Третьего рейха, были расстреляны без суда и следствия — за измену Родине. Владимир Тихомиров рассказывает, как проходила операция, которую британцы назвали «Килхол» — в честь старинного варварского обычая.

Парадокс в том, что большинство из тех казаков не были изменниками – это были эмигранты, покинувшие Советский союз после Революции и Гражданской войны. К началу второй мировой войны многие из них были гражданами Германии, Болгарии, Сербии, Франции и других европейских стран, у других же были нейтральные «нансеновские» паспорта, которые выдавали беженцам. То есть формально они были военнопленными, на которых распространялось действие Женевской конвенции о военнопленных. И выдавать их Сталину англичане не имели права.

Атаман Краснов выступает перед казаками, 1944

Тем не менее британцы, наплевав на Женевскую конвенцию, казаков выдали, совершив тем самым настоящее военное преступление. Почему они пошли на такой шаг? Все просто. Как писал в своих мемуарах генерал П.А. Судоплатов, возглавлявший в годы войны отдел спецопераций НКГБ, выдача казаков была обычной коммерческой сделкой: обменом белых эмигрантов на группу плененных немецких офицеров Кригсмарине во главе с адмиралом Редером. Об этом прямым текстом заявил и генерал НКГБ Меркулов на допросе атаману Семену Краснову:

Нашли, кому довериться! Англичане – это исторические торгаши, они любого продадут и даже глазом не моргнут.

Куда завели мечты о Казакии

Корни этой трагедии уходят в 1918 год, когда председатель ВЦИК Яков Свердлов подписал декрет о расказачивании, который поставил казаков вне закона. В ходе карательных экспедиций Красной армии на Дон, Кубань и Терек боевики Льва Троцкого разоряли станицы и хутора, под корень вырезая мужское население. Всего же за два года Гражданской войны было уничтожено свыше 5 миллионов казаков. Спасаясь от уничтожения, многие выехали за границу.

Оказавшись в эмиграции, они были готовы встать под знамена любого противника большевизма. Тем более, что немцы, как писал атаман Петр Краснов, обещали ему отдать исторические земли Области Войска Донского, где казаки могли создать свое государство.

Памятник Петру Краснову установили в 2007 году в Ростовской области. Он стал центральным в мемориале «Донские казаки в борьбе с большевиками»

Поэтому в первые годы войны на сторону Германии перешло более 30 тысяч казаков – в основном эмигрантов. Уже к 1943 году при активном участии многих офицеров вермахта из русских казаков были сформированы два наиболее крупных подразделения: «Казачий стан» — некая реконструкция Войска Донского (в апреле 1945 года «Казачий стан» был реорганизован в Отдельный казачий корпус под командованием походного атамана генерал-майора Доманова). Правда, армейским корпусом этот цыганский табор можно было считать лишь условно: из 38 тысяч «стана» почти половину составляли семьи казаков – старики, женщины и дети.

Второе подразделение – это 1-я казачья кавалерийская дивизия генерал-майора Гельмута фон Паннвица. В самом начале 1945 года 1-я казачья дивизия была преобразована в XV Казачий кавалерийский корпус СС – под этим именем казаки Паннвица, насчитывавшие к весне 1945 года 15 тысяч сабель, и вошли в историю.

Гельмут фон Паннвиц и его казаки

С германским командованием у казаков сложились довольно сложные отношения. В 1942 году немецкие генералы при подготовке наступления на Сталинград сделали на казаков серьезную ставку – из казачьих частей были сформированы антипартизанские «отряды самообороны», в оккупированном Новочеркасске был образован штаб Войска Донского – прообраз администрации будущей «Казакии». Однако сокрушительная победа Красной армии в Сталинградской битве развеяла прежнее благодушное отношение немцев к коллаборационистам. Опасаясь сговора казаков с большевиками, немцы старались выводить казачьи части с фронта, используя их для борьбы с партизанами на территории Югославии, Польши и Франции.

Только в 1944 году Гитлер дал добро на создание в Берлине Главного управления казачьих войск, которое возглавил бывший атаман Петр Краснов. Вскоре Казачий стан был передислоцирован в северную Италию для борьбы против итальянских антифашистов – теперь уже под «Казакию» немцы были готовы отдать земли итальянской провинции Каринтия. Казаки всерьез поверили в это обещание, и вскоре в Италию стали переселяться казачьи семьи, в Италии даже выходила газета «Казачья земля». Правда, вскоре Италия пала под ударами союзников, а казакам пришлось искать новое убежище — на этот раз в Австрии, которая находилась в английской оккупационной зоне.

Карта Казакии, опубликованная в Италии в 1945 году

Англичане — «друзья» казаков

Навстречу англичанам казаки выслали делегацию во главе с офицером Дмитрием Фроловым, который объявил о готовности сдаться с условием невыдачи советским карательным органам.

Мы сказали, что мы казаки и всю жизнь посвятили борьбе против советской власти, — позже вспоминал Фролов. — Но мы никогда не сражались с регулярными частями западных союзников, потому что англичан и американцев мы считаем своими друзьями.

Разумеется, для англичан все эти казаки в немецкой полевой форме стали лишней головной болью. Тем не менее британцы согласились принять их под свою защиту, выставив условие о полной сдаче всего вооружения. В свою очередь британцы заверили казачьих атаманов, что никто из них не будет насильственно выдан Сталину.

Но британцы врали – уже были достигнуты все договоренности с НКВД о передаче казаков. Как заметил один из британских дипломатов, «история предоставила нам шанс уничтожить одну часть русских дикарей руками другой части русских дикарей».

Казачий стан, возглавляемый атаманом Домановым, расположился на реке Драве, между городами Лиенцем и Обердраубургом. В самом Лиенце располагалась английская комендатура и штаб походного атамана.

Неподалеку от Лиенца были размещены и подразделения XV Казачьего кавалерийского корпуса, которые также пришли в Австрию спасаться от наступления Красной армии.

Казачий кавалерийский корпус СС

Протащили казаков под днищем…

Операцию по выдаче казаков британцы остроумно назвали Keelhaul – в переводе с английского «протащить под килем». Было такое мучительное наказание в британском флоте: осужденного на казнь матроса связывали, к ногам привязывали веревку, протянутую под килем корабля. Затем опускали в воду и протягивали под кораблем на другую сторону – если преступник не сразу захлебывался водой, вскоре он умирал от множества порезов, нанесенных ему ракушками моллюсков, наросших на днище кораблей. То есть англичане с самого начала знали, что ждет русских казаков, которым они дали гарантии.

План выдачи был четко спланирован и организован.

Еще 26 мая 1945 года британцы арестовали всех офицеров кавалерийского корпуса, включая и его командующего генерала фон Паннвица с корпусным штабом и личной охраной. В близлежащих селах Хаммерль, Санфайт и Мюльцдорф прошли аресты других старших офицеров.

В тот же день фон Паннвиц вместе с другими казачьими генералами, включая атамана Краснова, был перевезен в город Юденбург и передан советской стороне. Судьбу казаков разделил и командир Казачьего Резерва генерал-лейтенант Андрей Шкуро, награжденный в 1919 году королем Георгом V высшей наградой Британской империи – орденом Бани — за заслуги в борьбе с большевизмом. Теперь его ждала другая «баня» — кровавая.

Шкуро в Белграде поет с казаками песни за год до выдачи Союзу

Обезглавив казачий корпус, англичане принялись за Казачий стан. 28 мая в Лиенц поступило распоряжение британцев о том, что все офицеры, чиновники и генералы должны прибыть на «конференцию» в лагерь Шпиталь, где якобы будут вестись переговоры об их будущем. Как обещали англичане, на конференцию приедет сам фельдмаршал Харольд Александер, Верховный Главнокомандующий союзными войсками на Средиземном море, который и будет принимать решение о месте дальнейшего поселения казаков.

И на «конференцию» британцы приказали отправить 2 756 офицеров — 35 генералов, 107 полковников, 283 войсковых старшины — словом, всех офицеров, включая и полковых священников.

Утром 28 мая автобус и четыре военных грузовика тронулись из Лиенца в Шпитталь. На двадцатом километре шоссе колонна замедлила ход, на каждую машину забрались английские автоматчики – по двое на грузовик.

Как только колонна миновала зону лагерей, на перекрестке лесных дорог словно из ниоткуда появились легкие английские танки, бронетранспортеры с пехотой, которые прямо на ходу вклинивались между грузовиками – примерно одна танкетка на четыре грузовика. Спереди и сзади колонны вдруг появились армейские грузовики, набитые британскими солдатами.

В итоге офицеров отвезли в Шпитталь — там их ждал концентрационный лагерь с усиленной охраной. Сразу же по прибытии начался обыск. У офицеров отобрали часы, зажигалки, перочинные ножи и фонари, после чего англичане развели казаков по баракам.

Казаки сдают оружие

Уже на следующее утро 29 мая 1945 года к лагерю в Шпиттале подошла длинная колонна советских грузовиков. В зону с казачьими генералами ворвалась рота английских солдат с винтовками. Командир приказал генералам немедленно грузиться в машины, началась свалка, британские солдаты начали избивать людей прикладами винтовок. Но борьба продолжалась всего 10 минут…

А в ответ — крестный ход

Узнав, что англичане обманом обезглавили Казачий стан, рядовые казаки не растерялись. В тот же день они провели выборы атамана, назначив главным подхорунжего Кузьму Полунина.

Первым делом Полунин распорядился, чтобы писари сожгли все именные списки офицерского и рядового состава и компрометирующие документы.

Костры из документов еще догорали, когда в лагерь Пеггец около Лиенца прибыл его комендант майор Дэвис и уже официально сообщил о решении английского командования начать отправку казаков на родину, в СССР.

Ответом на приказ англичан стала голодовка, объявленная по всему Казачьему стану. Атаман Кузьма Полунин день и ночь писал петиции к сильным мира сего, пытаясь спасти Казачий стан. Он обращался и к британскому монарху и королеве, и к премьер-министру Уинстону Черчиллю, и к папе Римскому Пию XII, и к Архиепископу Кентерберийскому, и к президенту США.

В итоге казаки решили встретить англичан крестным ходом с молебном. Действительно, что им оставалось?

Работа С. Королькова «Выдача казаков в Лиенце»

Насильственная погрузка

Офицер британской армии Александер Малколм вспоминал:

1 июня в 7.30 утра я и майор Дэвис пришли в лагерь, где я увидел большую толпу людей, численностью в несколько тысяч человек, образовавшую строгий квадрат. Женщины и дети — в центре, мужчины — по краям. В первом ряду на равных расстояниях друг от друга стояли мужчины, одетые в военную форму. В одном месте собралось 15 или 20 священников, одетых в облачения, державших иконы и хоругви. В 7.30 они начали богослужение, и вся толпа запела. Было ясно, что эта форма сопротивления была хорошо организована.

Майор Дэвис обратился к толпе и сказал, что время начинать погрузку. Он дал полчаса на молебен, но никаких признаков того, что духовенство собирается заканчивать, не было. Тогда он решил, что следует прибегнуть к насильственной эвакуации.

Казаки стали рвать на груди рубахи, предлагая солдатам колоть их штыками.

Заработали моторы тяжелых английских танков «Черчилль», и машины пошли на толпу. Раздались крики раздавленных и искалеченных людей, гусеницы танков вбили в грязь алтарь с чашей со Святыми Дарами, и «самая честная кровь» смешалась с кровью убитого священника.

В конце концов, солдатам удалось унять панику, и, орудуя дубинками, они погнали казаков к грузовикам. Но на мосту через Драву разыгрался новый акт трагедии: часть казаков, не желая попадать в руки большевиков, стали прыгать в реку. Британские солдаты судорожно бросались во все стороны, не зная, как остановить людей. Женщины кидали сначала своих детей, затем прыгали сами.

Казачье кладбище Пеггец в пригороде Лиенца. Там похоронены погибшие при сопротивлении выдаче СССР

* * *

Массовая насильственная выдача казаков по всей Австрии продолжалась до 5 июня 1945 года. Операция Keelhaul прошла не только в Лиенце – британцы точно таким же образом передали на расправу Сталину беженцев из лагерей в Баньоли, Аверсе, в Пизе, в Риччоне. Подобные мероприятия проходили и в других станах Европы, например, в Германии, Италии, Франции, Чехии. Единственная страна, которая наотрез отказалась выдавать кого бы то ни было, было миниатюрное княжество Лихтенштейн с народной милицией в 12 человек.

Всего же западные союзники передали около двух миллионов русских «изменников», ставших разменной монетой в геополитических играх.

В 1945 году, ко времени окончания Второй мировой войны, на территории Германии, Австрии, а также, частично, во Франции, Италии и некоторых других государств Западной Европы, по данным Главного Управления казачьих войск находилось до 110 тыс. казаков.
Среди них были и эмигранты, покинувшие Россию после окончания гражданской войны, так же и те, кто, испытав жестокие репрессии в 1920-1930-е гг. вместе с семьями покинули родные места, следуя за отступающей армией Вермахта. По мере продвижения Красной Армии казаки стремились все дальше на Запад, надеясь, что правительства США и Великобритании примут их как политических беженцев.
На Юге Австрии, близ города Лиенца был организован Казачий стан, который протянулся по берегу р. Дравы на 25 километров. В самом Лиенце располагался штаб походного атамана генерала Т.И. Доманова и генерала П.Н. Краснова. На пути от Лиенца до г. Обердраубурга был устроен палаточный лагерь для мужчин, где также находилось 5 тыс. лошадей. 20 тыс. женщин, детей и стариков жили в бараках под Лиенцем. До 45 тыс. казаков состояли в частях 15-го казачьего кавалерийского корпуса генерала Гельмута фон Паннвица и находились севернее г. Клагенфурт (1).
Судьба русских эмигрантов и казаков была решена еще в феврале 1945 года на Ялтинской конференции. Здесь были приняты секретные документы о выдаче советскому правительству всех воинских соединений и гражданских лиц, принимавших участие в войне на стороне Германии. Без суда и следствия в угоду желаний Сталина, правительства США Великобритании обрекли миллионы русских на верную смерть и среди них были 110 тыс. казаков.
Символом этой трагедии стал город Лиенц, где 30 мая – 1 июня 1945 года состоялась насильственная выдача почти всего казачьего стана, в том числе детей, женщин, стариков. Историки и современники назвали эти события «казачьей голгофой». Первым, кто собрал и опубликовал материалы и свидетельства о выдаче казаков в Лиенце и других местах в 1945-1947 гг. был атаман Кубанского казачьего войска в эмиграции, казак станицы Петровской В.Г. Науменко (1883-1979). Им были изданы в 1962 и 1970 годах два тома книги «Великое предательство. Выдача казаков в Лиенце и других местах в 1945-1947 гг.». В книге собраны исторические документы, воспоминая и свидетельства участников тех событий. Многие их них отсидели в советских лагерях и смогли через 10-15 лет покинуть Россию. Свои воспоминания опубликовал и Н.Н. Краснов, племянник генерала П.Н. Краснова. Его книга «Незабываемое» была издана в 1956 году в Аргентине.
«По вопросу предательства западных союзников – писал Науменко – много говорилось и писалось; но об этом нельзя молчать, а надо говорить неустанно, чтобы человечество знало и не забывало о вопиющей несправедливости и жестокости, проявленной после окончания Второй мировой войны в отношении антибольшевиков, в том числе и казаков, стремившихся помочь своему народу освободится от ига большевиков, десятки лет уничтожающих население России, ругающихся над верой в Бога, попирающих законы божеские и человеческие, разоряющих наше Отечество». (2)
План насильственной выдачи казачьего стана и всех русских военных частей, собранных у Лиенца был жесток, четко спланирован с учетом психологии офицеров старой русской армии – дисциплинированности, чувства товарищества, веры в союзнический долг. Исполнителями насильственной выдачи стали британские части 8-й Английской армии генерала Александера, 8-й Аргильский и Сутерландский батальоны. 28 мая поступило предписание о том, что все офицеры, генералы и чиновники должны прибыть на «конференцию» в лагерь Шпиталь, где будет решаться их судьба. Там они были разоружены, у них были изъяты ценные вещи.
Часть генералов и офицеров были отправлены в СССР, среди них П.Н. Краснов, А.Г. Шкуро, Султан Келеч Гирей, Гельмут фон Паннвиц. Англичане предложили Султан Гирею помощь, но отказался, сказав, что с этими белыми генералами он прошел гражданскую войну и примет с ними смерть. Британское покровительство также было предложено и фон Паннвицу. На что он коротко сказал: «Я делил с казаками хорошее время. Теперь я хочу делить с ними плохое. Я заключил с ними дружбу на жизнь и на смерть. Может быть, я смогу облегчить их ужасную участь, взяв часть приписываемой им вины на себя»(3). Военная коллегия Верховного Суда СССР признала фон Паннвица и пятерых генералов – вождей казачьего стана П. Краснова, А. Шкуро, Султан Келеч Гирея, С. Краснова и Т. Доманова виновными и приговорила в смертной казни через повешение, которая состоялась 16 января 1947 года (4).
Тысячи казаков и офицеров были переправлены в г. Юденбург, где были расстреляны и по сведениям очевидцев сожжены в печах старого литейного завода, который работал без перерыва несколько дней. Казачий лагерь у Лиенца был окружен британскими войсками. 1 июня 1945 года казаки, собравшиеся на молебен, были варварски избиты, погружены на машины, а затем в товарных вагонах отправлены в СССР. Многие из них по пути следования с детьми выбрасывались в р. Драву или на дорогу.
После окончания Второй мировой войны совершенно неожиданно для западного мира встал так называемый «русский вопрос» – что делать с десятками тысяч русских, которые не захотели возвращаться на родину (5). Многим русским помог покинуть Европу в 1940-1950-е гг. Толстовский Фонд, председателем которого была дочь писателя Л.Н. Толстого – Александра Львовна Толстая. Фонд вел учет репатриированных. По имеющимся данным за 1945 год в СССР были репатриированы: 1-я дивизия генерала Власова – 20 тыс. человек, 2-я дивизия генерала Власова – 15 тыс., авиация генерала Мальцева – 2 тыс., из Дахау – 200 человек, из Платлинга и Айблинга – 15 тыс., из Римини – 200 человек, из под Касселя – 120, из корпуса генерала Гельмута фон Паннвица – 30 тыс., казаков из Лиенца – 25 тыс., из Италии 6 тыс. казаков (6).
К казачьим реликвиям было причислено знамя с изображением Николая Чудотворца, которое в 1943 году было вывезено кубанскими казаками из станицы Екатериновской. С этим знаменем казаки стояли на молебне 1 июня 1945 года. Сейчас оно хранится в Кубанском войсковом музее в Нью-Джерси (США). Еще одна из реликвий Лиенцевской трагедии рукописное Евангелие священника станицы Брюховецкой Кокарева, было подаренное Краснодарскому музею-заповеднику.
В октябре 1945 года под Лиенцем появилось казачье кладбище с памятником. Это место является священным для казачьей эмиграции. В Австрии и США существует общество участников Лиенцевской трагедии. В 1955 году в Русском доме в Нью-Йорке атаман Науменко организовал выставку, посвященную 10-летию казачьей трагедии. Было принято решение изготовить нагрудный памятный знак «Помни Лиенц». В ноябре 1975 года при участии В.Г. Науменко и Н. Назаренко был создан телевизионный фильм «Приказы свыше» о выдаче казаков Советскому государству (7). События в Лиенце являются одной из трагедий Второй мировой войны.
ПОМНИ ЛИЕНЦ! Упокой Господи казаков погибших от рук предателей и большевиков. Вечная им память!

1. В.Г. Науменко Великое предательство. Выдача казаков в Лиенце и других местах. 1945-1947 гг. Нью-Йорк, 1970. Т. 2. С. 11-12.
2. Там же. С. 43.
3. Газета «Вохен» (Австрия). 1953, 9 августа.
4. Газета «Станица». 2004. № 2. С. 32-34.
5. Ф. Кубанский. По волнам моря житейского. Нью-Йорк, 1967. С. 46-48.
6. Журнал «Новости Толстовского Фонда». Нью-Йорк, 1954. № 18. С. 17-18.
7. Газета «Новое Русское слово» (США). 1975, 9 ноября.
Н.А. Корсакова, ст. научный сотрудник КГИАМЗ г. Краснодар

Уничтожение казачества или красный террор

24 января в православных храмах поминают всех убиенных казаков, погибших в результате геноцида казачества, развернутого большевиками в 1919 году.

Уничтожение казачества — это жестокий зверский геноцид, целью которого было полное уничтожение генома огромной группы людей, которые смогли выстоять перед врагом, причем под давлением нелюдей смогли остаться Людьми.

Уничтожение казачества или красный террор

24 января 1919 года. На повестке дня обсуждения Оргбюро ЦК РКП(б) — «Циркулярное письмо» Я. Свердлова известное, как «директива о расказачивании».

Вердикт Этого документа:

«Беспощадный террор, никаких компромиссов, поголовное истребление».

Расказачивание – или «казачий Холокост»

Сожжено заживо, расстреляно, отравлено боевыми химическими веществами, выслано в Сибирь на вымирание было в основном мирное, гражданское население станиц: старики, женщины и дети.

По оценкам одних специалистов от 800 тысяч до 1 миллиона 250 тысяч жизней унёс казачий геноцид.

По другим данным, красный геноцид унёс больше трёх миллионов жизней.

Красный террор, заливший Россию кровью, после прихода к власти большевиков, был настолько страшен, что даже историкам с трудом верилось в его сознательную продуманность. На самом деле Красный террор — это не хаос, это был хорошо продуманный, отлаженный, и чётко выверенный механизм, имеющий своих создателей. Их имена известны всем. Идеологами, вдохновителями и организаторами геноцида казаков на государственном уровне были Ленин, Троцкий, Сталин, Свердлов, Молотов, Коганович, Чернов, Юркин, Микоян, Гамарник, Шкирятов, Ягода, Косарев, Хатаевич.

«Казаки — единственная часть русской нации, Которая способна к самоорганизации. Поэтому они должны быть уничтожены поголовно. Они своего рода зоологическая среда, и не более того… Очистительное пламя должно пройти по всему Дону и на всех них навести страх и почти религиозный ужас. Пусть последние их остатки, словно евангельские свиньи, будут сброшены в Черное море».

Вот ещё выписка из директивы ЦК РКП:

«Ко всем ответственным товарищам, работающим в казачьих районах»: «Учитывая опыт года гражданской войны с казачеством необходимо, признать единственно правильным самую беспощадную борьбу со всеми верхами казачества путем поголовного их истребления. Никакие компромиссы, никакая половинчатость пути недопустимы».

Первым пунктом идёт:

«Необходимо провести массовый террор, направленный против богатых казаков, истребить их поголовно, провести массовый беспощадный террор вообще по отношению ко всем казакам, принимавшим какое-либо участие в борьбе с Советской властью».

Вторым пунктом шло:

«Конфисковать весь хлеб, заставить ссыпать полностью излишки в указанные пункты, это относится и к хлебу, и ко всем другим сельскохозяйственным продуктам».

Вся политика расказачивания — это массовые расстрелы, натравливание иногородних на казаков, взятие заложников, сожжение станиц.

А вот письмо, которое написал Дзержинский Ленину 19 декабря 1919г. В нём говорится, что на тот момент в плену у большевиков находилось около миллиона казаков. Ответ вождя, был вполне в его духе: «Расстрелять всех до одного!». На Кавказ Ильич периодически отправляет телеграммы: «Перережем всех».

Хорошо, что у большевиков физически не было сил, чтобы осуществить тогда все людоедские директивы «человечного» дедушки Ленина.

Как уничтожалось Кубанское, Донское и Терское Казачество

В конце 1917 — начале 1918 года донские казаки, поверив большевикам, приняли их сторону, желая прекратить войну. Но Командующий Северным отрядом Ю. В. Саблин, в ответе Донскому Кругу, 12 февраля 1918 года, сказал: «казачество должно быть обязательно уничтожено, как таковое. С его сословностью и привилегией».

То была первая попытка расказачивания, естественно, терпеть её донские Казаки не собирались. В станице Суворовской 21 марта 1918 года вспыхнуло антикоммунистическое восстание, которое вскоре охватило весь Дон.

Правительство генерала Краснова, атамана Донского казачества, разработало проект «восстановления национального государства в общероссийском масштабе».

На первом этапе, атаманы Кубанского, Донского, Терского и Астраханского казачьих войск, председатель Союза горцев Северного Кавказа должны были провозгласить Доно-Кавказский союз суверенным федеративным государством, союз должен был соблюдать в гражданской войне нейтралитет и прекратить борьбу с большевиками за пределами Доно-Кавказского союза.

Эта политика «расказачивания» обратила казаков в союзников Белого движения.

В июне 1918 г. восстало несколько станиц Лабинского отдела. Большевики подавили восстание особенно жестоко: было казнено 770 лабинцев-казаков, не считая убитых в боях с карательными отрядами.

Кубанское казачье войско, второе по численности, после Донского, тоже постигла трагическая участь. Интрига заключалась в том, что в распоряжение горского правительства отдавались все Кубанские войска. Генерал Врангель, приехавший на Кавказ, расправился над «самостийниками». Кубанцы стали массово покидать фронт, думая, что у себя дома они договорятся с большевиками. После эвакуации из Новороссийска добровольцев, кубанцев в лучшем случае ждал польский фронт и красная армия, ну а в худшем и более частом — северные и сибирские лагеря.

Остатки кубанских казаков, добили в конце 1920 годов: коллективизация, «чёрные доски», голодомор, неудачные восстания, подавленные карателями. На эту тему нет ни одного произведения советских писателей. Единственная агитка — лубочный и насквозь фальшивый фильм тех времён — «Кубанские казаки».

3 февраля 1919 года выходит секретный приказ председателя Реввоенсовета Республики Троцкого, 5 февраля – ещё один приказ «О расказачивании» за № 171 РВС Южного фронта. Директива Донбюро ВКП(б) прямо предписывала:

— физическое истребление казаков способных носить оружие, от 18 до 50 лет, как минимум 100 тысяч;

— физическое уничтожение «верхов» станицы (учителей, атаманов, судей, и священников), даже если они не принимали участия в контрреволюционных действиях;

— выселение за пределы Донской области большей части казачьих семей;

— на место ликвидированных станиц — переселять крестьян из малоземельных северных губерний.

Кроме этого, Реввоенсовет и Донбюро, требуют решительного исполнения директив. По инстанциям идут документы следующего типа:

«Не получено никаких сведений о количестве всех расстрелянных ни от одного из комиссаров дивизии. Пока не будут приняты меры, пресекающие в корне даже мысли о возможности восстания в нашем тылу, они будут разгораться и впредь. Это: полное уничтожение всех, поднявших оружие, расстрелы на местах всех, имеющих оружие, и процентное уничтожение мужского населения».

Этот документ, подписан будущим страдальцем И. Якиром (член Реввоенсовета 8-й армии).

16 марта 1919 года, вышла директива Реввоенсовета Южфронта:

«…к неукоснительному исполнению : следует напрячь все усилия к скорейшей ликвидации беспорядков сосредоточив максимум усилий для подавления восстаний и применяя самые суровые меры по отношению к зачинщикам-хуторам:

1. Сожжение всех восставших хуторов;

2. Расстрелы всех лиц без исключения, которые принимали участие в восстании, прямое или косвенное;

3. Массовые расстрелы через каждые 10 человек взрослого мужского населения на восставших хуторах;

4. Взятие заложников из соседних к восставшим хуторам;

5. Широкое оповещение населения, станиц и хуторов о том, что все, кто будет замеченные в оказании помощи восставшим, все станицы и хутора, будут подвергаться беспощадному истреблению всего взрослого мужского населения и при первом случае обнаружения помощи, предаваться сожжению».

Кроме массовых расстрелов, были организованы так называемые продотряды, проще говоря, бандитские формирования, отнимавшие продукты.

Станицы в срочном порядке переименовывались в села, а название «казак» было запрещено.

Коммунист М. Нестеров, посланный на Дон, свидетельствует:

«… Во главе продотдела стоял какой — то Голдин, его взгляд на казаков был таков: всех казаков надо вырезать! А Донскую область заселить пришлым элементом».

Филипп Миронов — бывший Командармом 2-й конной армии, на совести которого гибель тысячи казаков, в августе 1919г, писал в своём приказе-воззвании: «Дон онемел от ужаса».

И не было ни станицы, ни хутора , которые не считали бы свои жертвы десятками и даже сотнями.. В казачьих областях искусственно вызывались восстания, чтобы под этим видом истреблять казачество.

Говоря о «расправе с казачеством», его «ликвидации», председатель Донбюро С.Сырцов отмечал: «станицы обезлюдели».

В некоторых станицах было уничтожено до 80% жителей. Только на одном Дону погибло около миллиона человек – это 35% населения.

В апреле 1919 г. выходит ещё одна директива Донского бюро:

«Наша насущная задача – это быстрое полное, и решительное уничтожение всего казачества, как особой экономической группы. Разрушать хозяйственные устои. Физически уничтожать казачье офицерство, чиновничество, и вообще все верхи казачества, обезвреживание и распыление рядового казачества».

Остатки Кубанской армии, к концу 1920 года – в основном рядовые казаки, расходились по домам, сложив оружие. Если бы большевики хотели бы замириться, то это был бы для них реальный шанс, но советская 9-я армия снова усилила репрессии.

Из отчётов по карательным акциям за период с 1 по 20 сентября:

В станице Чамлыкской — расстреляно 23 человека.

В станице Лабинская – расстреляно 42 человека.

В станице Кабардинской — обстреляно артогнём, сожжено 8 домов.

В станице Гурийской — взяты заложники, станица обстреляна артогнём.

Артогнём обстрелян хутор Кубанский.

Полностью сожжены хутор Чичибаба и хутор Армянский.

В станице Бжедуховской — сожжено 60 домов.

В станице Псебайская — расстреляно 48 человек.

В станице Ханская — 100 человек расстреляно, конфисковано имущество. Семьи бандитов отправляются вглубь России.

Вывод штаба армии такой: «Желательно проведение в жизнь поголовного террора и самых крутых репрессий против жителей казачьих областей!». А ниже — от руки приписано: «Исполнено».

Прославленная дивизия героя революции Чапаева когда продвигалась от Лбищенска и до станицы Скворкиной, выжигала, на протяжении 80 верст в длину и 30-40 в ширину все станицы.

На Южном Урале, на территории Оренбургского казачьего войска, большевики сжигали станицы, расстреливали офицеров, казаков, казачек. Вывезли и уничтожили хлеб миллионами пудов. Угоняли скот, а то, что не смогли угнать — резали прямо на местах.

В 1920 г, в Астраханской губернии в концетрационных лагерях находилось около 2000 казаков.

Воплощая в жизнь секретный приказ №01726, исполняющим обязанности командующего Кавказской Труд. армии А. Медведевым, была сожжена дотла Калиновская станица, станицы Романовская (Заканюртовская), (село Заканюрт), Ермоловская (ныне село Алханкала), Михайловская (село Серноводское) Самашкинская (село Самашки), разграблены и подверглись репрессиям. А станица Кохановская – уничтожена полностью. Всех казаков, в возрасте от 18 лет до 50 лет, в соответствии с приказом решено было «погрузить в эшелоны и отправить под конвоем на север, для тяжелых принудительных работ».

Так же были выселены старики, женщины, дети. Из этих станиц было выселено около 11 000 человек — это 2917 семей.

Истребление казаков шло в течение нескольких лет. Затем казалось, наступило затишье. Но это был тактический приём. Советская власть добивалась возвращения эмигрантов, что бы потом полностью ликвидировать угрозу с их стороны, и добить уцелевшее казачество.

В России до революции было 11 казачьих войск. Большевики уничтожили почти всё казачество.

Закладка Постоянная ссылка.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *