Тем временем с Александром архангельским

«Тем временем. Смыслы» с Александром Архангельским

Разговор в студии посвящен ключевым культурным событиям истории и актуальным явлениям, а также политическим и экономическим темам – в той мере, в какой они затрагивают интересы культуры. Программа с выраженным авторским началом, с правом на субъективную оценку, но с обязательным правилом: давать разные точки зрения на любую проблему, сталкивать разные подходы.

Ведущий – Александр Архангельский.

В телесезоне 2018 года информационно-аналитическая программа «Тем временем» обновилась и называется «Тем временем. Смыслы».

Программа в эфире – трижды по вторникам: в 12:40; 18:40 и 00:40.

Новая программа будет ставить актуальные вопросы существования культуры, науки, общественных проектов в контексте «большого времени». Теперь она будет поднимать сиюминутные проблемы на философский уровень, всякий раз переходя с языка публицистики на язык современной мысли. «Посмотреть на сиюминутные проблемы с высоты птичьего полёта иногда бывает очень полезно, – рассказывает автор и ведущий программы Александр Архангельский. – Поэтому у нас теперь будет не 6, а 4 гостя, что позволит каждому высказаться более глубоко и более развёрнуто. И второй важный момент. Выросло, сформировалось и заявило о себе новое поколение философов, социологов, о которых наш зритель ничего не знает, и поэтому мы будем предъявлять публике это новое поколение социальных мыслителей. Кроме того, мы будем стараться, чтобы в программе всегда появлялся социальный антрополог, социопсихолог, чтобы посмотреть на любую тему не только изнутри профессионального сообщества, но и более-менее широко».

Изменения коснулись не только концепции программы, но и оформления студии. Участники теперь будут общаться за другим столом – «не за столом, разделённым пространством, когда люди сидят друг напротив друга, и это предполагает, что они обязательно должны во всём расходиться, но и не за круглым, где все со всеми согласны, – продолжает Александр Архангельский. – Это будет некая сложносочинённая петля. Такой стол очень хорош для дискуссий. А разговор в студии будет именно дискуссией, когда человек может прийти к нам с одной точкой зрения, а в конце передачи оказаться с другой. Дальше дискуссия может продолжиться за пределами студии. С этого года мы начинаем более активную жизнь в социальных сетях. Мы запускаем на программу страницы в «Facebook» и «ВКонтакте», чтобы можно было спрашивать у зрителей не только о том, что получилось-что не получилось, но и о том, что их интересует, кого позвать на программу».

Александр Архангельский

Тем временем

Про что. Зачем. Как

Вместо предисловия

Когда зрители ругают телевидение, они и правы, и неправы одновременно. Телевизор обладает мощным и опасным действием. Он похож на удава, приманивающего кроликов. Но это странный удав: он и гипнотизирует кроликов, и сам загипнотизирован ими. Куда устремляются зрители, туда нацелен и сигнал телевизора; куда направляет свое излучение экран, туда подтягиваются и они. И кто здесь первый, кто второй – неясно. Как непонятно, что было сначала, курица или яйцо.

Оглянемся, вспомним: какая программа стала самой важной для раннего российского (оно же позднесоветское) ТВ? Разумеется, «Взгляд». Взглядовцев подгнабливали сверху, выпуски сдвигали дальше, дальше, дальше в ночь, а все равно их смотрели, смотрели, смотрели. В Москве и в деревне. Во Владивостоке и в Нальчике. Никаких рейтингов тогда не было (рейтинги стали замерять впервые на сериале «Санта-Барбара»). Но нет сомнений: охват аудитории стремился к 100 процентам.

Вопрос: почему? Потому ли, что ведущие были сверхпрофессиональны? И репортажи были образцовые? И глубина проникновения в предмет зашкаливала за все мыслимые и немыслимые пределы? Нет. Ведущие имелись и поопытней (Владимир Молчанов, ранний Познер). Репортажи Александра Политковского были хороши, но куда им до насмешливых и нежных телерассказов Александры Ливанской (помнит ли теперешняя аудитория все эти имена?) Главное, что давал «Взгляд» – не картинка, не монтаж, не стиль. А предельная искренность – и всеобщий охват ситуации. Растерянные люди массово искали ответ на главный вопрос: что с нами происходит? Кто мы, откуда уходим, куда движемся? Программа вместе со страной лихорадочно перебирала возможные ответы. Привлекая политику, культуру, экономику, историю – в качестве материала. Как повод для общенационального самоопределения.

Не было ни одной жизненной сферы, ни одного среза реальности, которому не могло найтись места во «Взгляде». И не было ни одной сферы, ни одного среза реальности, на котором взгляд остановится раз и навсегда. Скользящий взгляд, разбегающийся взгляд, взгляд с высоты птичьего полета. Взгляд и нечто. Где под «нечто» понимается «все».

Потом программу запретили, она ушла в подполье; во время августовского путча 1991 года ее делали на кухне у ведущих и распространяли на видеокассетах. После победы августовской революции «Взгляд» вернулся на волне свободы – и оказался никому не нужен. Ветер истории, раздувавший взглядовские паруса, переменился; паруса обвисли; цензуры больше не было, но не было и прежнего интереса. «Взгляд» выходил в эфир, искал себе новое применение, предъявлял ведущих уровня Бодрова-младшего – ничего не помогало. До — это был смысловой фокус эпохи. После — стал один из многочисленных форматов.

А какие программы 1990-х оказались в центре общего внимания, стали символами наступившей телевизионной эры? Не нужно долго гадать: «Итоги» с Киселевым и «Зеркало» со Сванидзе. Что здесь было в центре внимания? Политика. То есть разговор шел не о том, чем живет российское общество в целом. А о том, чем подпитаны снедающие его политические страсти. Не столько о гражданах в целом, сколько о политиках в частности. Не о том, что с нами происходит, а о том, что они с нами делают. И это не был личный выбор ведущих; это был выбор времени. Из общественной сферы историческая энергия переместилась в сферу политическую; от того, кто одолеет в схватке, кто разыграет мощную интригу, кто прорвется к рычагам власти, зависело, куда мы двинемся дальше. Как обустроится наша жизнь. Что с нами будет. Напряжение было не меньшее, чем на излете 1980-х. Но – иной природы. И масштаба. Не взгляд и нечто, а умственный разбор полетов. Если спорт, то лишь в связи с политикой. Если культура, то лишь потому, что в ней столкнулись политические интересы. Поменялась и форма подачи; не кухонное ток-шоу, а телевизионный журнал. Со всеми его плюсами: лучше подготовленный, профессионально срежиссированный. И со всеми его минусами: заведомо суженный, сконцентрированный на одном-единственном предмете. Только такой путь вел тогда в центр телевизионного мира.

Что было дальше? Мы помним слишком хорошо. Самоисчерпались 1990-е; в 1999-м выборы были выиграны телевидением. Причем не телевидением интеллекта, а телевидением хохмы, телевидением авторского шоу имени Сергея Доренко, который ярко издевался над политикой, действовал методом таблоида и комикса, и в конце концов получил то, что нужно было Борису Березовскому: обреченная на победу партия Лужкова-Примакова проиграла, обреченное на поражение «Единство» – победило. И если бы не Путин, пришедший к власти на информационных штыках и первым делом отобравший штыки у прежних хозяев, чтобы никто и никогда не повторил его успех, – время политических тележурналов вышло бы уже тогда, в 1999-м. Но ситуация борьбы за медийное управление миром продлила очарование политических журналов, пролонгировала их существование; в обесточенную среду подали ток с дежурных генераторов, борьба за свободу слова насытила смыслом устаревающий формат, подействовала на него, как ботокс на стареющую кожу.

Но вот борьба окончилась – финалом, наихудшим изо всех возможных. Программа «Итоги» переползла с канала НТВ на канал «ТВ-6». После чего, в одночасье, потеряла массового зрителя. Все, вроде, было как прежде. Оппозиционность. Независимость от власти (при зависимости от олигархов). Сосредоточенность на политических проблемах. А зритель начал ускользать, аудитория – сужаться. Гипноз утратил магнетическую силу. Случилось то же, что и с программой «Взгляд»; исчезнув на секунду и тут же возобновившись, «Итоги» оказались невостребованными, прежде, чем новые властители дожали ситуацию до желанного итога. А «Зеркало» постепенно было смикшировано до нуля. Николай Сванидзе в личном качестве остался на экране, а его былой формат растворился в непроницаемой темноте отключенного телесигнала.

Что же было дальше? Дальше было «Намедни». Несмотря на то, что на других каналах делали добротные и важные программы, именно обновленное парфеновское зрелище стало центровой программой нового телевизионного времени. Это был журнал – как «Зеркало». Там, среди прочего, жестко говорили про политику, как в «Итогах». Но размышляли не о том, что с нами происходит. И не о том, что они делают с нами. А о том, что нам сегодня интересно. Как Потанин катается в Куршевеле. Как Гергиев дает премьеру в Мариинке. Как бомжуют в старом «Москвиче» немолодые люди. Как фальсифицируются выборы в Чечне. Как собирается клуб молодых самоубийц. Что Путин говорит, пока его снимают для дежурного отчета (сурдопереводчики умеют читать по губам). Глянцевый образ ужасного времени – вот что давал Парфенов молодому зрителю, понимая, что без целлофанирования политика теперь не продается. А общественная тема не продается даже в целлофане.

Его «Намедни» было сделано еще профессиональней, еще совершенней, еще красочней, ярче и дороже, чем были сделаны «Итоги». Разброс тем стал еще шире. Но ракурс – уже. И аудитория – отчетливей. Он не мог себе позволить роскошь (даже если бы хотел) работать на всех, как это делали создатели «Взгляда». Или хотя бы на городское меньшинство среднего и старшего поколений – в отличие от «Зеркала» с «Итогами». Страна уже пошла сословной трещиной, раскололась по возрастам, доходам, устремлениям. И центровую программу имело смысл адресовать не всем, а только центру. Молодым, активным и продвинутым, которых не волнует, что из нас получится. Не задевает то, что важно. А занимает то, что интересно. Остальным предложено смотреть качественные «Вести» и некачественное «Время», честную «Неделю» с Марианной Максимовской или же, напротив, программу Пушкова.

Продвигаясь от «Взгляда» к «Намедни», телевидение наращивало мастерство монтажа и съемки, чувство формата, цвета, звука. И все непоправимее теряло вкус к дискуссии о том, кто мы такие и куда идем. Это все вопросы дилетантские, наивные, в самом точном смысле слова взгляд и нечто. Вызывают скепсис, легкое презрение. Профессионал не может по-другому относиться к дилетанту.

Закладка Постоянная ссылка.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *