Тайна исповеди

Толкования Священного Писания

имже отпустите грехи, отпустятся им: и имже держите, держатся

См. Толкование на Ин. 20:20

Какую имеет власть Сам, ту дает и апостолам, потому что, как невозможно подчинить народ правителю, не облеченному от царя властью помилования и наказания и смерти, так и Спаситель, намереваясь поставить апостолов начальниками вселенной, облекает их властью помилования и наказания в этих словах: «Кому простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся». Невозможно, конечно, ни свидетельствовать мужественно, ни проповедовать ревностно, ни совершить вообще что-либо великое и трудное, если сила Духа Святого не подкрепит духа свидетеля. Без ее содействия невозможно быть свидетелем. Свидетелем я называю теперь не только восприявшего кончину путем страданий, но и свидетельствующего словом благодати. Всякий вестник истины есть свидетель Божий. Так об Иоанне Крестителе Евангелие говорит: «И свидетельствовал Иоанн истиною, говоря,… что Сей есть Христос, Сын Божий» (Иоан. 1:32, 34). А он свидетельствует не страданием, а возгласом. Итак, невозможно быть свидетелем Божественного Слова, без содействия Духа Святого. Поэтому Спаситель перед Вознесением Своим говорит апостолам: «Вы же оставайтесь в городе Иерусалиме, доколе не облечетесь силою свыше» (Лук. 24:49) и «примете силу, когда сойдет на вас Дух Святый. Не получивши этой силы, вы не можете быть свидетелями» (Деян. 1:8).

Беседы на Вознесение Господа нашего Иисуса Христа. Беседа первая.

Тайна исповеди. Может ли священник предать и рассказать грехи кому-то ещё

Много людей в стране называют себя православными. Количество растет, но любви и добра не становится больше. Может забыли главное правило духовной жизни: «…покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное!» (Мф.4:17). Не знают как правильно это сделать, страшатся: раскроется Тайна исповеди.

Не тайная исповедь

Таинство покаяния – священнодействие, в котором Господь прощает грехи кающемуся.В начале Христианства таинственности не было, исповедовались публично. Община воспринималась как «Тело Христово», каждый считался клеткой этого организма. Грех осознавался как общая беда, молились об избавлении от него вместе.

Позже люди начали разобщаться, а грехи тяжелеть.Сложно стало выворачивать душу перед другими, чтобы не вводить их в соблазн и искушение. Постепенно исповедь стала частной. Священники стали единственными свидетелями покаяния, разделяют тяжесть падений и никому не рассказывают о наших грехах.

Феофан Затворник даже предлагает духовникам класть для исповедника крест и Евангелие на аналой, а для принимающего исповедь – нож. Если тот захочет рассказать что из принятой исповеди, пусть лучше язык себе отрежет. Это жестко, но правильно.

Может ли священник предать

Тайна исповеди – пункт присяги батюшек, что дают перед рукоположением. Нет причины, которая оправдывает разглашение тайны исповеди. Доверие к священнику превыше всего.

Чтобы избежать страхов, смущений работнику секретных структур, государственного аппарата и подобных сфер, не стоит говорить подробностей. Ведь в глубине грехи похожи.

Обида на начальника, что не похвалил за тайные сведения, грех гордыни. А ею больны врачи и депутаты, секретные агенты и приходящая прислуга. Подробности — от желания самооправдаться, удлиняют исповедь и мешают покаянию.

Господь стирает из памяти священников чужие грехи и наполняют ее радостью стоящего рядом обновленного человека. Главное захотеть отказаться от греха, и придут силы для его искоренения.

Подтверждение покаяния. Заключение

Впервые — ОЗ, 1870, № 9, стр. 99-130 (вып. в свет 4 сентября).

Рукопись не сохранилась. В журнальном тексте «Истории одного города» название главы сопровождалось авторским примечанием:

по «краткой описи градоначальникам» местами встречается путаница, которая ввела в заблуждение и издателя «Летописи». Так, например, последний очерк наш («Отеч. зап.», № 4) был закончен появлением Перехват-Залихватского, между тем, по более точным исследованиям, оказывается, что за Грустиловым следовал не Перехват-Залихватский, а Угрюм-Бурчеев, «бывый прохвост», который, по «краткой описи», совсем пропущен. Что касается до Перехват-Залихватского, то существование его хотя и не подлежит спору, но он явился позднее, то есть в то время, когда история Глупова уже кончилась, и летописец даже не описывает его действий, а только дает почувствовать, что произошло нечто более, нежели то обыкновенное, которое совершалось Бородавкиными, Негодяевыми и пр. Все эти ошибки ныне исправляются. — Издатель.

Глава «Подтверждение покаяния. Заключение» подводит общий итог развитию глуповско-российской «истории», а следовательно, и тому «трогательному соответствию» всесильных глуповских градоначальников и «кроткой» глуповской «черни», о котором говорит летописец в своем «Обращении к читателю от последнего архивариуса-летописца». Если, с одной стороны, течение глуповской «истории» последовательно приводит Угрюм-Бурчеева к стремлению «упразднить естество» и без того достаточно ошеломленного безликого глуповского «обывателя», то, с другой стороны, посягательство на самое «естество» не менее последовательно и закономерно приводит пробудившихся глуповцев к стихийной защите жизни, к борьбе против попыток «прохвоста» втиснуть живую жизнь в рамки тюремного устава. Не удивительно, что борьба за жизнь оказывается последней страницей трагического «глуповского мартиролога», свидетельствующей о глубокой вере писателя в историческую неизбежность гибели Глупова.

Шпицрутены — длинные, гибкие прутья для наказания прогоняемых «сквозь строй» осужденных.

…название «сатаны», которое народная молва присвоила Угрюм-Бурчееву. — «Что такое сатана? — пишет сатирик в «Современной идиллии», — это грандиознейший, презреннейший и ограниченнейший негодяй, который не может различить ни добра, ни зла, ни правды, ни лжи, ни общего, ни частного и которому ясны только чисто личные и притом ближайшие интересы. Поэтому его называют врагом человеческого рода, пакостником, клеветником».

В городском архиве до сих пор сохранился портрет Угрюм-Бурчеева. — Сделав фамилию Угрюм-Бурчеева созвучной фамилии Аракчеева, а его образ жизни похожим на образ жизни князя Святослава Игоревича (см. ниже), Салтыков вместе с тем наделил Угрюм-Бурчеева внешним, «портретным» сходством с императором Николаем I, что лишний раз свидетельствует о самом широком, обобщающем характере его сатиры. «Он был красив, — пишет о Николае Герцен, — но красота его обдавала холодом; нет лица, которое бы так беспощадно обличало характер человека, как его лицо. Лоб, быстро бегущий назад, нижняя челюсть, развитая за счет черепа, выражали непреклонную волю и слабую мысль, больше жестокости, нежели чувственности. Но главное — глаза, без всякой теплоты, без всякого милосердия, зимние глаза» (А. И. Герцен. Собр. соч. в 30-ти томах, т. VIII, изд. АН СССР, М. 1956, стр. 62).

Он спал на голой земле…вместо подушки клал под голову камень…вставал с зарею…ел лошадиное мясо и свободно пережевывал воловьи жилы. — Ср. с характеристикой князя Святослава Игоревича у Карамзина: «…суровою жизнию он укрепил себя для трудов воинских, не имел ни станов, ни обоза; питался кониною, мясом диких зверей и сам жарил его на углях; презирал хлад и ненастье северного климата; не знал шатра и спал под сводом неба; войлок подседельный служил ему вместо мягкого ложа, седло — изголовьем» (H. M. Карамзин. История Государства Российского, т. I, СПб. 1851, стр. 172). Отсюда становится понятным, почему по желанию Угрюм-Бурчеева Глупов неожиданно переименовывается в «вечно достойныя памяти великого князя Святослава Игоревича» город Непреклонск.

…во весь рот зевали: «Рады стараться, ваше-е-е-ество-о!» — Обращение «ваше-е-е-ество-о!» в данном контексте означает, по-видимому, «ваше величество» или «ваше высочество». В журнальном тексте произведения «рады стараться, ваше-е-ство!» толпа кричит «обеспамятевшему от страха предводителю глуповской интеллигенции» (ОЗ, 1870, № 9, стр. 116). Однако, поскольку предводитель дворянства именовался «вашим превосходительством», писатель окончил это обращение сочетанием «ство», а не «ество».

Нивеллятор (франц. niveau — уровень) — сторонник нивелирования, приведения к одному общему уровню.

Угрюм-Бурчеев принадлежал к числу самых фанатическихнивелляторов этой школы. — Как разъяснял сам писатель, понятие Угрюм-Бурчеева о «долге» не шло далее всеобщего равенства перед шпицрутеном. Поэтому «коммунизм» глуповского градоначальника, или его мертвящее нивелляторство, и есть, в сущности, попытка установить в Глупове такой общий (лат. communis) порядок, при котором никому нельзя было бы «повернуться ни взад, ни вперед, ни направо, ни налево». О «нивелляторски-коммунистических» устремлениях различных глуповских «начальников» см. также примечания к иронически использованному писателем слову «фаланстер» (стр. 250 и 318).

Угрюм-Бурчеев был прохвост в полном смысле этого слова. — «Прохвост» — негодяй, мерзавец. Однако при характеристике Угрюм-Бурчеева писатель использует и старинное значение этого слова: профос (от нем. Profoss) — тюремный смотритель, палач или солдат, отвечающий за своевременный вынос из камеры параши с нечистотами.

Околоточный надзиратель — полицейский чиновник, ведающий делами в околотке (части или районе города).

В каждой поселенной единице время распределяется самым строгим образом. — «Несколько тысяч душ крестьян превращены были в военные поселяне, — писал о «военных поселениях» при Александре I Н. И. Греч. — Старики названы инвалидами, дети кантонистами, взрослые рядовыми. Вся жизнь их, все занятия, все обычаи поставлены были на военную ногу. Женили их по жребью, как кому выпадет, учили ружью, одевали, кормили, клали спать по форме. Вместо привольных, хотя и невзрачных, крестьянских изб, возникли красивенькие домики, вовсе неудобные, холодные, в которых жильцы должны были ходить, сидеть, лежать по установленной форме. Например: «На окошке № 4 полагается занавесь, задергиваемая на то время, когда дети женского пола будут одеваться» и т. д. (Н. И. Греч. Записки о моей жизни, М. — Л. 1930, стр. 555–556). По наблюдению И. Т. Ищенко («Науковi записки», т. XVI, Серiя фiлологiчна. Львiвський Держ. Пед. iнститут, 1960), отдельные стороны «бреда» Угрюм-Бурчеева отчетливо напоминают собою и одну из полицейских инструкций о распорядке дня арестантов: «арестанты в тюремном замке встают поутру в шесть часов. Каждый из арестантов, вставши, должен умыться, расчесать волосы, бороду, одеться… Как скоро камеры будут выметены и убраны, арестантам читается утренняя молитва… По совершении молитвы дается завтрак» (5 раздел XIV тома «Свода законов Российской империи»).

…господствовавший в то время фотиевско-аракчеевский тон… — тон воинствующего мракобесия близких к Александру I А. А. Аракчеева и архимандрита Фотия Спасского.

Как ни старательно утаптывали глуповцы… плотину, как ни охраняли они ее неприкосновенность…измена уже успела проникнуть в ряды их. — «В Глуповице, как в неподкупном зеркале, отражается вся жизнь Глупова, — писал Салтыков в «Сатирах в прозе». — Вместо того чтобы рыться в пыли архивов, вместо того чтоб утомлять свой ум наблюдениями над живыми проявлениями жизни, историку и этнографу стоит только взглянуть на гладкую поверхность славной нашей реки — и всякая завеса, будь это самая плотная, мгновенно спадет с его глаз. Глупов и река его — это два близнеца, во взаимной нераздельности, которых есть нечто трогательное, умиляющее» (наст. изд., т. 3, стр. 482). Нераздельность «измены» глуповцев и «бунта» глуповской реки и показывает писатель в «Истории одного города».

…оно уже имело свою историю… — После этих слов в тексте «Отеч. записок» и в издании 1870 года следовало:

и бдительное начальство не раз обращало свое внимание на это явление, но только не умело назвать его настоящим именем. Везде существуют «корни и нити»; они существовали и здесь точно так же, как существовали и охотники до расследования этих корней и нитей. И хотя «Московские ведомости» того времени язвительно укоряли начальство за то, что оно допускало свободное накопление и развитие яда, но, как мы увидим далее, яд распространял свое жало далеко не так привольно, как это можно было бы предполагать, судя по этим отзывам.

Справочные цены — цены рынка.

Козырь не только не забывал ни Симеона-богоприимца, ни Гликерии-девы (дней тезоименитства градоначальника и супруги его), но даже праздновал их дважды в год. — Тезоименитство — именины какого-нибудь важного лица. «Поминовение» Гликерии-девы приходилось на 13 мая и 22 октября, «поминовение» Симеона-богоприимца — на 3 февраля.

…на лоне Авраамлем — то есть в раю.

…трудящийся да яст; нетрудящийся же да вкусит от плодов безделия своего. — Положение, широко пропагандировавшееся сторонниками «утопического социализма» и, в частности, Ш. Фурье. Восходит в своей основе ко «Второму посланию к Фессалоникийцам» апостола Павла: «Если кто не хочет трудиться, тот и не ешь».

Мартиролог — перечень страданий (от греч. martyr — мученик).

Фунич и Мерзицкий — намек на Рунича и Магницкого — крупных чиновников в системе «народного просвещения» при Александре I, стремившихся полностью подчинить науку религии.

…либерализм в Глупове прекратился вовсе… — Рассказывая в «Истории одного города» историю глуповского «либерализма», писатель подчеркивает как его трагическую беспомощность, замкнутость в мире отвлеченных идей и абстрактно-гуманистических понятий, что наглядно показано на примере книги Ионы Козыря «О водворении на земле добродетели», так и откровенный страх перед ним со стороны глуповских администраторов, понимающих политическую опасность самой постановки вопроса об установлении на земле некоего всеобщего «рая»; недаром позже в сказке «Карась идеалист» на вопрос щуки, «как по нынешнему такие речи называются?» головель, не задумываясь, ответил: «сицилизмом, ваше высокостепенство!» Вместе с тем в повествовании писателя об истории глуповского либерализма содержатся скрытые намеки на деятельность русских просветителей конца XVIII века, петрашевцев («тридцать три философа»), а в тексте ОЗ и первого отдельного издания — и на декабристов («молодые глуповцы» — см. ниже).

…из-под пепла возникало и пламя измены. — После этих слов в тексте «Отеч. записок» и издания 1870 года следовало:

Долго сдерживаемые «неблагонадежные элементы» прорвались, и чем больше употреблено было насилия для стеснения их в прошедшем, чем более таинственности требовалось для их проявления в настоящем, тем пагубнее был тот новый путь, который они для себя выбрали. Это очень резонно поняли «Московские ведомости» того времени, но поняли, однако, лишь тогда, когда факт измены уже совершился. «Представьте себе, — писали они, — что измена действует с открытым лицом: мы, конечно, имели бы полную возможность без труда ее обличить. Но вот, благодаря услужливым людям, накинувшим на это мрачное дело покровы таинственности, оно успело так ловко устроиться и так далеко пустить свои мерзкие корни и нити, что даже мы, несмотря на нашу чуткость, ничего не видали, а следовательно, и обличить никого не могли». На что «Петербургские куранты» (того же времени), в свою очередь, весьма резонно отвечали: «Мы надеемся, что никто не обвинит нас в сочувствии к постыдному делу, подробности которого раскрываются перед нами во всей их гнусной наготе; но, с другой стороны, мы далеки и от тех наивных удивлений, которые заявляются по этому поводу «Московскими ведомостями». Странно было бы требовать, чтобы измена ходила «с открытым лицом»; на то она и «измена», чтобы содержать свое лицо в тайне и во тьме сеять свое пагубное семя. Итак, вместо того, чтобы домогаться невозможного, не лучше ли всем благонамеренным гражданам» и т. д. и т. д.

…не что иное, как идиотство, не нашедшее себе границ. — После этих слов в тексте «Отеч. записок» и издания 1870 года следовало:

Несмотря, однако ж, на это откровение, страх исчезал лишь мало-помалу. Наслоенный веками, он опутал узами все умы, наполнил безнадежностью и колебаниями все сердца. Казалось, что и идиотству принадлежит какая-то роль в истории, что и за сквернословием стоит вековая сила, которую невозможно сразу устранить, не нанося ущерба сложившемуся строю жизни. Тем не менее сознание, что устранение необходимо, чувствовалось всеми, жило во всех сердцах… С первого взгляда, такое внезапное наитие сознания может показаться необъяснимым. Однако же, если мы пристальнее вглядимся даже в обыденную жизнь, то увидим, что и там факты подобного рода небеспримерны. Бывают случаи, что человек очень долго и терпеливо выслушивает всевозможные сквернословия, и вдруг, в один момент ему делается тошно и невыносимо тоскливо. По внешности, кажется, что перелом произошел внезапно, но нет сомнения, что и ему предшествовала своего рода подготовительная работа, которая где-то незнаемо зрела, покуда, наконец, одно лишнее оглушение не распутало нитей ее. Дело умного оглушителя именно в том и состоит, чтобы угадать, в каком положении находится эта подготовительная работа, и оглушать лишь в той мере, в какой оглушаемый субъект представляется готовым к принятию оглушений. Но Угрюм-Бурчеев, как идиот и прохвост, конечно, ничего подобного не мог ни сообразить, ни соблюсти. Он глушил без всякого соображения с суммою прошедших оглушений и без всякого отношения к оглушениям будущим. Словом сказать, не соблюдал того, что на административном языке называется благоразумною экономией. Стало быть, очень возможно, что его оглушение было тем самым оглушением, которое проливало свет и на все предыдущие, и делало устранение их в будущем настоятельнейшею потребностью человеческого существа. Но, сверх того, у летописца встречается намек и на другое объяснение этой кажущейся внезапности: «Было, — говорит он, — множество молодых глуповцев, которые, незадолго перед тем, для учения, а также ради ратного дела, долгое время странствовали по чужим землям, а к тому времени возвратились в домы свои. И видевши иные порядки, невзлюбили порядков глуповских. И сделалось им жить в своем городе досадно «даже гнусно». Вот эти-то молодые глуповцы, по-видимому, и ускорили пробуждение общественного сознания…

«тетрадки… неизвестно куда утратились». — После этих слов в тексте «Отеч. записок» и издания 1870 года следовало:

Быть может, со временем они отыщутся, и тогда я, конечно, воспользуюсь ими, чтобы рассказать читателям во всей подробности историю этого замечательного проявления дурных страстей и неблагонадежных элементов; но теперь нахожусь…

Закладка Постоянная ссылка.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *