Сухарики от серафима саровского

Саровские сухарики

1 августа по нов. ст. (а по старому это 19 июля) исполняется 255 лет со дня рождения преподобного Серафима Саровского, Чудотворца, — всенародно почитаемого старца, иноческий подвиг которого, поучения и наставления с любовью хранятся в каждой православной семье, во всяком православном сердце. И хотя православие отмечает даты кончины святых, как дату перехода в жизнь вечную, мы, по земному обыкновению, не можем пройти и мимо столь значительных численных величин, указывающих на дату рождения.

В жизни чудотворца, с 1754-го по 1833 гг., был краткий, но весьма значительный эпизод 1776-го года, когда 21-летний Прохор Исидорович Мошнин совершил паломничество в Киево-Печерскую лавру, где старец Досифей благословил и указал ему место, где он должен принять послушание и постриг, и этим местом была прозорливо названа Саровская пустынь.

Обратим внимание, что это был и год кончины «старца Досифея». Напомним, что под этим именем подвизалась в святой киевской обители (на Китаевой горе и в лавре на Дальних пещерах) Досифея Киевская (в миру — Дарья Тяпкина; 1721 — 25 сентября 1776), православная святая, почитаемая в лике преподобных.

Сделаем более точный акцент: благословение, данное преп. Досифеей молодому Прохору Мошнину, впоследствии Серафиму Саровскому (в детстве сильно хворавшему и выдюжившему лишь после того, как над ним пронесли Чудотворную икону Курской Коренной Богородицы «Знамение», а в отрочестве, как помним, упавшему с колокольни строящегося храма Сергия Радонежского), следует расценивать как провиденциальный акт духовной преемственности и напутствия. Для тех, кто знаком с житиями святых отцев, в этом нет ничего удивительного, можно сказать, это «норма святоотеческой жизни», да иначе и быть-то не может. Тем не менее такие пункты узнавания всегда озаряют нас, людей земных, радостью — именно даруя ощущение земной ретрансляции Святого Духа, указывают на всеединство Православия и нерасторжимость Русского Мира, пребывающего во Христе.

* * *

Нам, группе паломников-харьковчан, привелось поклониться св. мощам батюшки Серафима в Дивееве и пройтись по Богородичной канавке на Пасху 2003 г., можно сказать, почти накануне 100-летия прославления Преподобного.

Мы застали тогда Дивеевскую обитель в состоянии деловитого праздничного приуготовления.

Любимой иконой преподобного была Богоматерь Умиление. И сейчас главными в Троицком соборе Свято-Троицкого Серафимо-Дивеевского монастыря являются две большие иконы — о. Серафима, находящаяся сразу за ракой со святыми мощами преподобного, и симметричная ей — Умиление.

Именно колонну у этой иконы сподобились помыть наши женщины, с радостию откликнувшиеся на просьбу сестрицы-монахини, во исполнение батюшкина завета: помогать сестрам дивеевским.

В Преображенском же храме, кое-кем изустно именуемом «памятник непослушанию» (поскольку воздвигнут не на том месте, что указывал батюшка Серафим), мы получили сухарики, освященные в котелке Батюшки, том самом, из которого он потчевал знаменитыми сухариками приходивших к нему за вспомоществованием, прося получивших делиться ими со взыскующими спасения.

О сухариках (см. на снимке) рассказывал в своих записках и протоиерей Василий Садовский: батюшка Серафим взял у него платок и стал накладывать на него «из какой-то посудины» пригоршнями сухарики, которые были так необыкновенно белы, что рассказчик «с роду таких не видывал».

«Вот, у меня, батюшка, была Царица, так вот это после гостей-то осталось», — приговаривал Преподобный.

«Личико его до того сделалось божественно и весело, что и выразить невозможно!»

Надо ли говорить, с какой радостью и мы, уже в XXI веке, хрустели серафимовыми сухариками и с какой бережливостью везли их по домам, чтобы наделить родных и близких.

Дождались и вечерней службы в Троицком соборе. Большой храм всецело заполнился богомольцами. Солнечные лучи, упавшие на иконный лик Богородицы, высветляли и нашу радость: Христос воскресе!

Я стоял у раки Преподобного, в том приделе, где преобладали женщины, высокими голосами вторившие хору. Хор Троицкого храма силен, очень красив в звучании. Сестры поют профессионально и самозабвенно.

Преп. Серафим, за «совершенное самоуглубление в истины евангельские», был однажды во время литургии удостоен даже видения Господа в окружении Небесных Сил, а в пятидесятилетнем возрасте — непостижимого восхищения (подобно Ап. Павлу и св. Андрею юродивому) на Небеса. «Не знаю, с телом или кроме тела, Бог весть, сие непостижимо, — рассказывал батюшка одному иноку. — А о той радости и сладости небесной, которую я там вкушал, сказать тебе невозможно».

По окончании службы, когда народ потянулся к целованию креста, никак не умолкал одинокий, вызвавший у меня перехват дыхания, высокий, полный, чистый и какой-то необычный женский глас, «включенный» дивным пением хора и всем высоким строем службы, общим вдохновеньем. Кто-то пел и пел, а люди шли и шли ко кресту… Я протиснулся меж людьми в поиске поющей и обнаружил ее. Это была женщина неопределенного возраста, похоже, блаженненькая, в полосато-цветном теплом платке, некоем зипуне и онучах. Прислонясь полубоком к колонне и возведя очи горе, она повторяла и повторяла самую главную пасхальную фразу, которая и есть радость нашей земной жизни и упование. «Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ и сущим во гробех живот даровав!»

Наутро я еще раз видел эту скиталицу — сидевшей на солнечном крылечке храма Рождества Богородицы и листавшей большую старую не то тетрадь, не то книгу, извлеченную из лоскутной торбы. Я с нежностью смотрел на нее, отделенный оградой решетки, мешавшей мне подойти, да и вряд ли подошел бы; что, что нам мешает приветить человека? Такт? Условности? А ведь надо было подойти и что-то дать ей — денежку, да и конфету, что-то вкусненькое, пасхальное. Я смотрел на нее и думал: се моя сестра. (Теперь пишу эти строки, и снова — горло перехватывает, как и тогда. Кто объяснит мне — отчего?) Отчего две кратчайшие сиюминутные встречи с человеком, которого я уже никогда не увижу и который так и не увидел меня, вдруг становятся и для меня такими значимыми? Не радение ли о Господе — эти слезы мои?

После службы, около 8 часов вечера, вослед за сестрицами мы пошли по Богородичной Канавке, где при жизни преп. Серафима являлась Приснодева. Один раз в сутки, предположительно в это время, Богородица навещает Дивеево, Свой четвертый земной удел.

Канавка, хранящая «стопочки Божьей Матери», начинается сразу за Преображенским храмом (отчего-то мне думается, что его однажды разберут по камушку и переставят на место, указанное батюшкой Серафимом; велик труд, ан куда теперь деваться, лучше исправить ошибку, тем более что дело сие немалое вполне посильно).

В начале Канавки стоит Распятие.

Теперь Канавка имеет тот вид, который завещал придать ей преп. Серафим.

Три десятины земли, полученные им от помещицы Веры Андреевны Посниковой, чтобы Мельничная обитель (учрежденная по слову батюшки рядом с «главной» — исключительно для девушек) могла вести хозяйство, батюшка Серафим по указанию Царицы Небесной велел сестрам, не строя никаких изгородей, обрыть канавкой в три аршина глубиной и три аршина шириной, и землю насыпать валиком наподобие изгороди. А чтобы вал не осыпался, засадить его крыжовником. Сестры батюшку слушали, но начинать работу медлили. И перед днем Святой Троицы 1829 г. батюшка Серафим чудесным образом явился сюда ночью и сам стал копать. Дежурившая сестра увидела его копающим канавку и позвала сестер с радостью, что их посетил старец. Те бросились к отцу Серафиму за благословением и поклонились ему до земли. Поднявшись с колен, они увидели, что преподобный Серафим исчез. Только вскопанная земля да оставленная лопата с мотыжкой свидетельствовали о его посещении. Будучи очевидицами явного чуда, сестры стали с усердием рыть канавку. Батюшка Серафим их торопил, говоря, чтобы они, невзирая на погоду, рыли хоть понемножку, но каждый день. И к концу батюшкиных земных дней — в течение двух с половиной лет — Канавка была вырыта.

А мы — отправились 1 мая вдоль Канавки парами, как велено, читая «Богородице, Дево, радуйся…» Рядом с нами шла группа паломников с большими иконами, в голос певшая молитву.

Странно идти по школьному двору, по территории которого сейчас проходит Канавка, видеть слоняющихся в выходной день школьников, безучастных и даже отчасти раздраженных жителей соседних домов. Воистину — два параллельных мира. С открытыми глазами, но словно не видя святынь близ жилищ своих, ходят вокруг эти странные люди. Как можно было вырасти здесь и не проникнуться духом сих мест?

Сегодня Канавка (см. на фото) усилиями сестер и паломниц приняла надлежащий вид, очищена, восстановлена.

Идти по пути, отмеренному по дивеевской земле поясочком Богородицы, примерно восемьсот метров. Где-то посередине, у большого дерева — остановка, краткий молебен.

По окончании хода — видим второе Распятие, в точности повторяющее начальное. Меж первым и вторым Распятиями остается пятидесятиметровый участок, который остался не пройденным тогда инокинями — посему Богородичная Канавка незамкнута. Канавка сия — «до Небес», и, по слову преподобного, антихрист ее «не перескочит», то есть все, кто будет хорониться внутри территории, обнимаемой Канавкою, спасутся от козней врага. Но как нам быть с оставшимся, незаконченным, уязвимым участком?

На ночлег мы уехали в красивую березовую рощу, на малюсенькое озерко — неподалеку от Дивеева. Какая-то компания неподалеку, на противоположной стороне озерца, шумно отмечала первомай. Буйное веселье соседей никак не соответствовало нашему душевному строю. Кто-то подумал вслух: а не пора ли гулякам домой? Через непродолжительное время налетел мощный, почти ураганный порыв ветра, сильно зашатавший верхушки высоких берез. Почти мгновенно пошел дождь. Оставив большой горящий костер, соседи бросились к машине и умчались. А дождь почти сразу прекратился.

Утром 2 мая я поднялся из палатки около шести часов. За ночь в подставленные посудины изобильно набежал березовый сок.

Слушая птиц, нельзя было не вспомнить старца Зосиму, наставника Алексея Карамазова: «…На всяк день и час, на всякую минуту ходи около себя и смотри за собой, чтоб образ твой был благолепен. Вот ты прошел мимо малого ребенка, прошел злобный со скверным словом, с гневливою душой; ты и не приметил, может, ребенка-то, а он видел тебя, и образ твой неприглядный и нечестивый, может, в его беззащитном сердечке остался. Ты и не знал сего, а может быть, ты уже тем в него семя бросил дурное, и возрастет оно, пожалуй, а все потому, что ты не уберегся пред дитятей, потому что любви осмотрительной, деятельной не воспитал в себе. Братья, любовь учительница, но нужно уметь ее приобрести, ибо она трудно приобретается, дорого покупается, долгою работой и через долгий срок, ибо не на мгновение лишь случайное надо любить, а на весь срок. А случайно-то и всяк полюбить может, и злодей полюбит. Юноша, брат мой, у птичек прощения просил: оно как бы и безсмысленно, а ведь правда, ибо все как океан, все течет и соприкасается, в одном месте тронешь, в другом конце мира отдается. Пусть безумие у птичек прощения просить, но ведь и птичкам было бы легче, и ребенку, и всякому животному около тебя, если бы ты сам был благолепнее, чем ты есть теперь, хоть на одну каплю да было бы. Все как океан, говорю вам. Тогда и птичкам стал бы молиться, всецелою любовию мучимый, как бы в восторге каком, и молить, чтоб и они грех твой отпустили тебе. Восторгом же сим дорожи, как бы ни казался он людям безсмысленным».

Эти строки, написанные Федором Достоевским, весьма родственны знаменитым словам преп. Серафима Саровского, прямо таки вырастают из них, как из малой семечки могучее древо: «Радость моя, молю тебя, стяжи дух мирен, и тогда тысячи душ спасутся около тебя».

…Я умылся в озерке. Было ветрено, но солнечно. Может, это невыразимое и безмолвное состояние здешней природы навеяло тогда моему спутнику впечатление, которое он сформулировал позже: «…уверен, что на ночевке в березовой роще на берегу небольшого озера у Дивеева ощущался легкий ветерок от движения накидки Богородицы».

Немало, правда?

Отче Серафиме, моли Бога о нас!

КАМУШЕК

Песенка калики

Стоит наш батюшка на камушке,

Под кровом бора — как во храмушке.

Как столп, как крест, как Спас-на-кровушке.

И «Богородицу» поет.

Стоит наш батюшка, наш дедушка,

Приходит к дедушке медведушка

Сухарика отведать, хлебушка,

В ладошку влажный нос сует.

Ай, свиристят, щебечут, цвенькают

Пичуги! И пеньки с опеньками

Обсели, а бельчата спинками

У старцевых мелькают ног.

Пусть распрострилось семя змеево,

Крепчает дело лиходеево, —

Да диво дивное, Дивеево,

Намолено среди дорог.

А с дедушкою — Божья Матинка!

И, даром что спина горбатенька,

За грешников молися, батенька,

Господень умаляя гнев.

Когда б у старца Серафимушки

За всю за Русь достало силушки

Молиться, не смыкая крылушки —

Два века словно тыщу днев!

Где веют промыслы бесовския,

Там плачут ангелы Саровския.

Но живы серафимы русския,

Покров — их до поры таит.

Повырастала снитка-травушка,

Где стынет борушка-дубравушка.

Хоть нет того на свете камушка,

Да батюшка на нем — стоит.

Сухарики на мощах

Борис Мирза

В ней, на самом деле, много хорошего. И прежде всего – человек она увлеченный. Правда, уж если увлекается, то со всей силой и энергией своей души. Увлекается так, что ничего почти не остается на остальную жизнь и на другие предметы бытия, которыми она увлекалась раньше. Увлечений она переменила достаточно, но последние годы, кажется, смогла остановиться, став новоначальной православной.

В православии, опять же, нашла она столько предметов для увлечения, что ее новая любовь держится много дольше обычных поветрий.

Начав регулярно ходить в храм, она быстро взбежала по карьерной лестнице нашей общины до почетной должности смотрительницы подсвечника слева от алтаря.

Ей очень быстро удалось разобраться в последовательности и правильном порядке поведения в храме во время богослужений.

Когда я оказываюсь рядом с ней, то слышу, как она шепотом раздает указания другим прихожанам:

– Сейчас надо встать! Евангелие же!

Нравятся ей и всякие чудесные предметы, которые время от времени появляются в церковной лавке. Как-то встретив меня на проселочной дороге у нашего дома (мы с ней соседи), она воскликнула:

– Сухарики! Тебе нужны сухарики!

Я удивился:

– Что?

– Сухарики, освященные на мощах! Нам привезли! Помогают от всего желудочного! У тебя ж желудочное.

– Да, – киваю я. – Желудочное у меня.

– Вот перед едой один-два съедаешь. Главное, с молитвой.

– Понял, – говорю, – а сами сухарики, без молитвы, не помогут?

– Нет! Без молитвы ничего не поможет!

– Понятно. А молитва без сухариков?

Она смотрит на меня.

– Я тебе говорю… сухарики освящены на мощах… – она называет почитаемого святого. – Чего тут непонятного?

Я опять киваю. Все понятно. И главное, логично.

Она еще очень по-женски интересная. В ее сорок с небольшим лет ей даже краситься особо не надо. Ну, она и не красится. Знакомы мы с ней и ее мужем давно, живем рядом. А последние годы посещаем один и тот же храм. Иногда я из вежливости интересуюсь их делами. Но ей, видимо, не хочется рассказывать про мужа, а про дочку я и так все знаю. Она всегда при ней.

Зато любит сообщать мне важные духовные открытия:

– Есть в Дивеево канавка Пресвятой Богородицы, по ней надо ходить и читать «Богородице Дево, радуйся» сто пятьдесят раз!

– И что тогда случится?

– Благодать же! Всякие чудеса бывают!

– Надо же.

– Надо бы поехать, да где уж. С нашими-то заработками.

– Ничего, – говорю, – вы попробуйте дома Богородицу призвать так же. Может, Она и без канавки вас посетит благодатью?

– Эх! Вот же кому-то счастье – жить рядом с Дивеево!

На наше с ней добрососедское общение никакие споры не влияют. Она считает меня недостаточно ревностным христианином, и я с ней каждый раз соглашаюсь. Я же не всегда удерживаюсь от неудобных для нее вопросов. Вот так недавно, где-то с месяц назад, после Литургии я слышу, как она рассказывает другим прихожанкам:

– …И вот нашли могилку-то, матушки игуменьи Агафьи Суворовой. Внучка полководца! А прожила она сто пятьдесят лет! Вот чудо-то!

Бабульки вторят ей:

– Ох, чудо.

– Игуменьи, они ведь святой жизни. Вот и ссудил Господь долголетием!

– Чудо!

Я не выдерживаю и подхожу-таки к ним. Всегда потом жалею, что ввязался.

– Тоже видел это чудо в интернете, – говорю, – но не понял, почему в родословной, которая вполне доступна, у Александра Суворова нет такой внучки? Может, забыли или пропустили.

Она смотрит на меня с недоверием и досадой.

– Хорошо, – продолжаю я, хотя понимаю, что не надо бы, – хорошо, пусть так. И хотя фото с крестом выглядит как фейк…

– Что? – спрашивает меня бабуля, поправляя платок.

– Как подделка, – поясняю я, – но пусть будет так, пусть это настоящее.

– Вот!

– Да. Так скажите, в чем тут чудо? Ну, прожила некая игуменья сто пятьдесят лет. Ну, не спешили ее забрать на тот свет. Может, исполняла она важную миссию, а может, ждал Господь и долго терпел. В чем здесь чудо?

– А сто пятьдесят лет – не чудо ли?!

– Земной жизни Спасителя было тридцать три года. А он наш Бог. Святые Вера, Надежда, Любовь были совсем детьми… и почему мне восхищаться от ста пятидесяти лет какой-то игуменьи?

– Ведь чудо же!

И вдруг меня поддерживает высокий солидный мужчина, регент Василий. Он подошел незаметно и, видимо, слушал наш спор.

– Да. А настоящее чудо произошло только что в храме, – говорит он басом.

Бабульки и моя соседка, язвительно посмотрев на меня, не верящего в чудеса, устремляют все внимание к нему.

– Какое? Какое?!

– Литургия! – отвечает наш регент. – Только что, при вас, вино и хлеб превратились в Плоть и Кровь Христову. Вот чудо, свидетелями которого мы с вами были! А вы все про бабульку какую-то из интернета! Нужна она вам?

Фото: tatarstan-mitropolia.ru

И все-таки мы дружим с моей соседкой. Она жалуется мне на мужа, когда мы бредем домой из храма. Жалуется, что он всегда злой и невоцерковленный. Что не понимает ничего, даже самого элементарного, в ее тонком православном устройстве.

– Может, вы с ним поговорите, как мужчина с мужчиной?

Я обещаю поговорить. Кроме всего прочего, мне это выгодно. Ее муж – отличный непьющий сантехник. Что само по себе в нашем поселке редкость. И в понедельник он как раз должен прийти ко мне, посмотреть текущую раковину. Починив раковину и перед тем, как приступить к подключению посудомоечной машины, он делает перекур, выйдя и присев на пороге моего дома. Я сажусь рядом.

– Как дела, как супруга?

– Да все нормально.

– Это хорошо. Хорошо, когда супруга верующая. В храм ходит, – пытаюсь свернуть я на нужную тему. – Вот у меня жена тоже верующая…

– И как? Все нормально?

– Да, – отвечаю я, точно так же, как он, и чувствую, что моя попытка спровоцировать разговор проваливается. Не болтуны мы с ним. – Все нормально.

Но он сам приходит мне на помощь.

– Чего тут хорошего. Когда только о вере? – он спотыкается на этом вопросе, потому что наслышан, что мы с супругой ходим в храм. – Ну, в смысле, хорошо, конечно. Православная жена гулять не будет… но…

Он замолкает.

– Что «но»?

Он явно преодолевает смущение.

– Им ведь ничего нельзя.

– В смысле?

– Ну, вот сейчас пост. Я тоже пощусь. Но ведь и это нельзя…

– Что нельзя-то?

– Ну, – он подбирает слова. – Близость нельзя. И не только в пост нельзя. В среду нельзя, в пятницу нельзя, в субботу с воскресеньем тоже. Только и думаешь, как правильный день поймать, и чтобы она не сильно в этот день устала…

– Пост – важная вещь, – говорю я, понимая, что мне сейчас придется вспоминать все, что я знаю о телесном и духовном посте, и что-то мямлить по этому поводу.

– Да я знаю! – вдруг говорит он. – Я и сам пощусь!

– Как? Почему? Вы же в храм не ходите, вроде супруга говорила, что не верите.

– Ну, я верю в душе. А пощусь из любви, – он смущается. – Ну, они не едят, и я. Жена с тещей. И я из любви к ней не ем. Чего мясом-то их мучить.

Он постится из-за любви. Какой прекрасный пример.

– Что ж, – говорю я, – в душе верить и любить ближних очень хорошо. Но ведь надо и жизнь исправить. Знаете, я уверен, что Бог вам поможет в ваших проблемах. Если вы тоже обратитесь к Нему. Сходите на исповедь. И расскажите священнику нашему о проблемах заодно.

– Как это?

– Да вот так. Дома есть книжки, как подготовиться к исповеди?

– Вот уж чего полно. Книжек у нас о вере много. Я посмотрю.

– Ну и хорошо. Только вот я вам одну вещь посоветую. Вы батюшке, как будете исповедоваться, расскажите, что в пост приходится подолгу воздерживаться, и что у вас возникают блудные помыслы.

– Что?

– Ну, когда долго ничего с супругой нет, и других женщин видите…

– А, это… – он опять смущается. – Ну да. Бывает. Хочется из штанов выпрыгнуть.

– Вот это и расскажите. Но не так, а скажите – блудные помыслы.

– Хорошо, – он молчит. – Знаете, я попробую.

Я уже знаю, что да, он попробует. И даже знаю приблизительно, что будет дальше. И что скажет наш батюшка…

Через неделю он опять у меня, теперь меняет проржавевшую трубу во дворе. Смотрит на меня радостно.

– Получилось!

– Что? Труба нам очень нужна. Жена цветы посадила. Полив необходим.

– Да это понятно! Я про исповедь! Получилось! Все подействовало. Батюшка мне сказал, что нужно по согласию! И что супруги не должны отказывать друг другу.

– Вы уж не отказывайте!

– Я – нет! Никогда.

Мы оба улыбаемся.

– Исповедь и Причастие – настоящие чудеса. Вы приходите, – говорю, и по его взгляду чувствую: придет.

Действительно, на следующей неделе встречаемся в храме. Он один, без жены.

После службы спрашиваю:

– Что с супругой?

– Немножко приболела. Ничего. Простуда. Привет вам передавала. Очень рада, что мы подружились.

– И ей передавайте. Я тоже рад.

Он вдруг лезет в карман. Достает пакетик. В нем сухарики.

– Велела вам отдать. Помогает от всего желудочного.

Я благодарю и убираю сухарики в карман. В этой женщине, его жене, на самом деле, много хорошего.

Мой отпуск

На въезде в Дивеево видишь баннер с надписью: «Место сие да будет нам во спасение». На небесном фоне изображен чудотворец Серафим Саровский, исцелявший людей силой своей доброты. За скромность и милосердие святого Серафима на Нижегородщине ласково и уважительно называют «батюшкой». Свои благие дела праведник творил в скиту, находившемся на территории города Саров. Этот город закрыт для россиян, поскольку в нем разрабатывают секретное оружие. Местом поклонения батюшке Серафиму стал Дивеевский монастырь, расположенный в 17 километрах от Сарова.

В начале прошлого века Дивеево было маленьким селом, стоявшим на пересечении дорог. Здесь ночевали паломники, которые направлялись в Саровскую обитель. В 1758 году в Дивеево остановилась Агафья Мельгунова — обеспеченная, но рано овдовевшая и принявшая монашеский постриг помещица. В полночном сне явилась к ней Богородица и приказала построить монастырь на этом самом месте. Сестра Александра осталась в Дивееве, возвела первые кельи, собрала вокруг себя послушниц и отшельниц, построила Казанский собор. Перед смертью игуменья обратилась к отцу Серафиму — в то время молодому дьякону — с просьбой позаботиться о монастыре. Через некоторое время батюшка основал поблизости еще одну общину, предназначенную исключительно для непорочных девиц.

Стараниями отца Серафима рядом с Казанским собором появились церкви Рождества Христова и Рождества Богородицы. В 1875 году в обители был освящен огромный Троицкий собор, расписанный живописными полотнами на ветхозаветные сюжеты. В наши дни реставраторы восстановили интерьер: обновили покрытый золотом иконостас, отлили новые кружевные ограждения, почистили уходящие ввысь стены. В Троицком соборе хранятся мощи батюшки Серафима. Рядом с ракой можно увидеть вещи, принадлежавшие старцу: мантию, нательный крест, кожаные рукавички, башмаки, мотыжку. Мощи были обретены в нетленном виде, они обладают чудотворной силой. Множество случаев излечения наблюдалось у тех, кто прикладывался к мощам с верой в их целительные свойства.

Пустынька праведника

Рядом с монастырскими воротами в небольшом бело-зеленом домике находится музей блаженной Параскевы Ивановны, известной под именем Паша Саровская. Удивительная женщина, прожившая 120 лет, умела предсказывать будущее и учила бороться с грехами. Молва о ней разошлась по всей России. В своей комнате Паша принимала до сотни гостей в день. В 1903 году ее посетил царь Николай II с царицей Александрой. Параскева Ивановна приняла их как обычных посетителей, предложив сесть на пол. Блаженная предсказала все то, что произошло позже — гибель династии, разгром Церкви и море крови. Она протянула царице кусок кумача со словами: «Возьми твоему сынишке на штанишки, и, когда он родится, поверишь всему, что я сказала». Через год в царской семье появился на свет наследник — цесаревич Алексей.

Из подлинных вещей, принадлежавших блаженной, сохранился синий сарафан, икона Иоанна Предтечи и масляная лампадка. На кровати разложены куклы, которых она кормила, укладывала спать и использовала для гадания. На стене висит качественный и четкий фотопортрет Паши Саровской. Скорее всего, его сделала одна из насельниц монастыря. Помимо нотной грамоты, иконописи и литографии монахини осваивали приемы фотографического искусства. Камеру на треноге привезла из Санкт-Петербурга игуменья Елизавета Ушакова — энергичная и хозяйственная настоятельница, при которой обитель достигла наибольшего расцвета. На столике под стеклом лежат личные вещи, у стены стоит фисгармония, на которой любила играть матушка Елизавета.

В одной из комнат музея реконструирована пустынька батюшки Серафима, располагавшаяся в Сарове. В небольшой келье нет никакого ложа — старец спал на коврике у двери. Он молился до поздней ночи, а утром отправлялся на послушание. Вот стульчик, сделанный руками святого. На него Серафим Саровский усаживал гостей, а сам располагался рядом, на маленьком пеньке, чтобы быть чуть ниже сидящего человека. Так батюшка выражал свое смирение перед людьми. Лесенка, с помощью которой отодвигалась задвижка в печи, тоже сделана руками старца. Он смастерил и подставку для молитвы в виде табуретки. На сиденье выделяется черное пятно. Святой умер во время молитвы, и от упавшей свечи подпалились некоторые вещи, в том числе и табуретка. В пустыньке висит копия иконы Божией Матери «Умиление». Настоящая икона, к которой прикладывался батюшка Серафим, находится в Москве, в Патриарших покоях. После того как Дивеевский монастырь был закрыт, святой образ тайно вывезли в Муром, где он хранился до 1991 года, потом его передали в столичную резиденцию Патриарха.

Медведь на березе

В Серафимо-Дивеевский женский монастырь едут паломники со всей России, чтобы поклониться святым мощам, постоять у икон, искупаться в целебных источниках. Родников и ключей в этом краю много — есть даже путеводитель по святым источникам Дивеевского района. Но и без путеводителя всем известно, что главный источник находится на реке Сатис недалеко от деревни Цыгановка. Несколько ручьев сливаются в одном месте, образуя небольшое озеро. Где-то здесь, в дремучем лесу, жил в келье батюшка Серафим. Ему посвящена нарядная часовня, построенная на берегу.

Вдоль берега стоят нарядные бревенчатые избушки для тех, кто хочет погружаться втайне от лишних глаз. Температура воды в источнике Серафима Саровского даже в самые жаркие дни не превышает 4°С. Окунуться в святую воду три раза с головой — значит совершить подвиг во имя веры и прогнать нечистых духов. Это не просто купание, а целый ритуал. Женщина в знак чистоты и покорности должна заходить в воду в простой сорочке, с косынкой на голове. На рубашке не может быть легкомысленных рюшечек, бантиков, тесемочек — за них, как утверждают знающие люди, могут зацепиться бесы. Некоторые паломники погружают в святую воду детскую одежду. Говорят, что на ребенка, который будет носить эти вещи, непременно сойдет Божья благодать.

В советское время по Дивееву прошел слух о том, что местные власти будто бы решили засыпать источник. К воде подогнали трактор, но мотор сразу заглох. Перед трактористом воочию предстал сгорбленный седой старичок. Он попросил не зарывать чудодейственный водоем. Рабочий послушался и не стал это делать. Вскоре свершилось чудо — тракторист выиграл в лотерею автомобиль «Лада». А партийного деятеля, приказавшего уничтожить родник, через некоторое время выгнали с работы.

В Дивееве постоянно случаются какие-то чудеса. То на ночном небе проявятся силуэты соборов и очертания куполов, то на стенах неотреставрированной церкви проступят древние фрески, то на березе возникнет нарост в виде медвежьей морды — точь-в-точь такого же косолапого мишки, какого кормил с руки батюшка Серафим!

Святая Канавка

Обычные бытовые проблемы, которые еще недавно казались важными, в Дивееве отступают на второй план и куда-то улетучиваются. Наверное, сказывается пасторальный сельский пейзаж с палисадниками у деревянных домов, яблоневыми садами и тихой речушкой, поросшей камышом. Здесь спокойно, тихо и несуетно. Местные жители катятся на велосипедах, крестясь на ходу и приветствуя знакомых кивком головы. С любой точки райцентра просматриваются купола и колокольни монастырских соборов, облепленных тучами галдящих галок и ворон. В дивеевской атмосфере растворена жизнь монастыря с его праздниками, крестными ходами, звоном колоколов, видимыми повсюду насельницами, трудницами, послушницами.

По вечерам, выстроившись парами и держа в руках свечи, сестры обходят Святую Канавку. Верующие считают, что по дорожке, выложенной плиткой, в Дивеево ежедневно является Богородица. К шествию могут присоединиться все желающие. По следам Царицы Небесной надо двигаться не спеша, многократно повторяя молитву «Богородице Дево». У того, кто соблюдет эти правила, сбудутся все пожелания, обращенные к детям, родственникам и близким.

Канавка появилась в Дивееве не случайно. Однажды во время праздника Сретения на этом самом месте батюшка Серафим встретил Пресвятую Деву. Испытав чувство катарсиса, праведник попросил монахинь выкопать на территории монастыря глубокий кольцеобразный ров. Первый аршин святой вырыл собственноручно. В годы гонений на церковь Канавку решили уничтожить — проложили по дну канализационную трубу, а сверху навалили мусор. Но тополя, посаженные некогда вдоль Канавки, сохранились. По этим деревьям в конце 1990-х годов был восстановлен ров, проложенный много лет назад. Сегодня Канавка выглядит так, как при жизни старца. Двухметровый вал из земли, заросшей травой, тянется вдоль глубокого и узкого оврага, стенки которого подперты деревянными колышками. Канавка считается главной святыней Серафимо-Дивеевского монастыря — она играет роль «духовной стены». По мнению многих верующих, через эту преграду не сможет пробраться Антихрист, который пытается подчинить своему влиянию Россию.

Сухарики от батюшки

Сестры Серафимо-Дивеевского монастыря носят закрытые черные одежды — мантию, клобук, параман. Их лица и тела открыты только для вечности. В общении монахини довольно приветливы, но немногословны, да и нет у них времени на разговоры. В обители царит строгая дисциплина, все расписано по часам — ранний подъем, время молитв и трудничества. О рационе насельниц можно судить по обеду, которым кормят паломников в трапезной. В обычный, не постный день, он состоит из порции щей без мяса, каши без масла и чая без сахара. Кашу каждый день готовят разную — гречневую, овсяную, перловую. Впрочем, сестры питаются лучше паломников: в скоромные дни их подкармливают фруктами, салатами, рыбой, молочными продуктами. Для них готовят аппетитную кашу по монастырскому рецепту из пропаренного риса с тыквой и медом.

Батюшка Серафим говорил, что самый страшный грех — это уныние. Чтобы не впадать в этот грех, надо хорошо питаться и не экономить на хлебе. В алтаре Преображенского собора хранится чугунок, в котором Преподобный сушил сухарики для многочисленных гостей. По завету старца, сухарики в монастыре делают и сейчас. Каждый день с восьми утра освященные в котелке батюшки Серафима сухарики бесплатно насыпают паломникам и туристам. Взять можно только один ковшик в день. Тот, кто подходит за сухариками второй раз, будет считаться греховником.
В многочисленных церковных лавках продаются дивеевские сувениры — цепочки и крестики, колокольчики и подсвечники. Бойкая торговля идет за стеной монастыря. На лотках разложены иконы из дерева и пластиковые бутылочки для святой воды, мешочки для земли с Канавки и четки из кедра, сорочки для купания в источниках и кружки с надписью «Дивеево». Церковь не одобряет сувениры в виде камушков с изображением Серафима Саровского. Возле официального церковного магазина можно увидеть объявление с текстом, называющим покупателей камушков «поклонниками языческого обычая».

За монастырской оградой, где стоит памятник Ленину и тянутся торговые ряды, чувство духовного подъема немного ослабевает. Банальная земная суета вновь обступает со всех сторон. Но где-то в глубине души остается теплое чувство причастности к чудесам, которые творятся в Дивееве.

Закладка Постоянная ссылка.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *