Студийский устав

Монашество (греч. monachos – одинокий) – форма служения Господу, воплотившая аскетические идеалы христианства, исторически возникшая в кон. 3 – нач. 4 вв. в Египте и Сирии.

На Востоке христианство понималось преимущественно как образ жизни, соответствующий этическим нормам Евангелия («жизнь во Христе») – соблюдение поста, молитвы, нравственное благочестие. Идеалом христианской жизни служило монашество, целью которого было спасение после смерти и надежда на вечную жизнь, которую Господь дарует истинным праведникам.

С христианской точки зрения реальный мир наполнен злом, исходящим от дьявола; сосредоточение зла в человеке – его тело (плоть), подверженное различным соблазнам. Главный принцип монашества – уход из мирской жизни, отказ от соблазнов (богатства, власти, плотских наслаждений) во имя служения Господу.

Монах принимал обеты нестяжания (отказа от собственности), целомудрия (безбрачия), послушания (абсолютного повиновения уставу и монастырской власти, полного отказа от собственной воли). Свое внимание монахи сосредотачивали на молитве и исполнении послушаний, которые им поручались в монастырях. Одежды монахов – черные – символ отказа от мира и символ скорби.

Первые монахи уходили от людей в пустынные места, жили в молитве и безмолвии. Со временем к ним присоединялись другие христиане, желающие посвятить свою жизнь служению Господу. Так стали возникать монашеские общины – монастыри.

Монахов одного монастыря стали называть братией («братьями во Христе»). Человек, пришедший в монастырь, должен был пройти испытание – несколько лет быть простым послушником. За это время ему надлежало убедиться в правильности избранного пути.

Принятие в монашество происходит после совершения обряда пострижения, или пострига, который состоит в крестообразном выстрижении священником волос на голове послушника в знак посвящения его Христу, превращения его в раба Божиего. В ознаменование окончательного отречения от прежней жизни и мира после пострижения посвящаемому дается новое имя. Завершается обряд облачением нового монаха в монашеские одежды.

Существует три степени православного монашества: рясофор, малосхимник и великосхимник. Принятие малой или великой схимы означает исполнение более суровых обетов. Из монашества формируется высшее руководство православной церкви – епископат.

На Руси монашество появляется в кон. 10 – нач. 11 вв. На русский лад монахов звали также иноками, а также чернецами – по их черным одеждам. Одним из первых известных нам монахов был Антоний Печерский (11 в.), основатель Киево-Печерского монастыря.

Монахи служили примером жизни по заповедям Христа, поддерживали среди мирян авторитет православной веры и церкви. Наиболее почитаемых монахов признавали старцами – духовными наставниками. Они чаще всего не обладали никакой мирской властью. Расцвет русского старчества в 14–15 вв. был связан с деятельностью Сергия Радонежского и его учеников, а также Нила Сорского и «не-стяжателей».

В истории русского монашества было много великих подвижников: Феодосий Печерский, Антоний Римлянин, Кирилл Туровский, Варлаам Хутынский, Сергий Радонежский, Кирилл Белозерский, Димитрий Прилуцкий, Пафнутий Боровский, Савва Сторожевский, Нил Сорский, Иосиф Волоцкий, Артемий Троицкий, Зосима и Савватий Соловецкие и др. Эти и многие другие монахи причислены к лику святых.

Многие монахи были авторами религиозно-философских сочинений (например, Феодосий Печерский, Кирилл Туровский, Климент Смолятич, архиепископ новгородский Геннадий, Нил Сорский, Иосиф Волоцкий, Зиновий Отенский, Димитрий Ростовский и др.). Монашеская среда была сосредоточением духовной и интеллектуальной жизни русского общества, именно здесь развивались важнейшие направления церковно-политической полемики «иосифлян» и «нестяжателей», «латинствующих» и «грекофилов». В монашеской среде были сформулированы теории «Третьего Рима», «Нового Иерусалима» и др.

Монахи принимали активное участие в политической жизни Российского государства, были советниками русских великих князей и царей. Часто, прежде чем принять какое-то решение, русские государи приезжали в монастыри за советом и благословением. Существовал обычай, согласно которому русские государи перед смертью принимали монашество (схиму). С. П.

Монастырь(греч. monasterion – келья отшельника, уединенное жилище) – 1) форма организации общины монахов, живущих по определенному уставу и соблюдающих религиозные обеты; 2) комплекс богослужебных, жилых, хозяйственных и других построек, огражденный, как правило, стеной.

В православной церкви существовало три вида монастырей. Отходные монастыри – это скиты, устраиваемые монахами-отшельниками. В своежительских монастырях иноки проводили общие службы, но каждый имел собственное имущество. В общежительных монастырях иноки отказывались от личного имущества вообще, исполняли возложенные на них обязанности («послушания»), строго соблюдали требования монастырского устава. Наиболее строгим считался Студитский устав, принятый впервые в византийском Студитском монастыре в кон. 8 – нач. 9 вв.

Монастыри разделяются на мужские и женские. В 14–15 вв. на Руси существовали и смешанные монастыри. Во главе монастыря стоял избираемый монахами игумен, которого затем утверждал епископ или митрополит. По обычаю монастырь учреждался в том случае, когда в одном месте собиралось не менее 12 монахов – по числу 12 апостолов.

На Руси монастыри возникли в кон. 10 – нач. 11 вв. В Киевской Руси наиболее известным и авторитетным был мужской общежительный Киево-Печерский монастырь, основанный в 1051 г. Антонием Печерским. Один из первых игуменов, Феодосий Печерский ввел в монастыре Студитский устав. В Московском государстве с сер. 14 в. ведущую роль играл Троицкий (Троице-Сергиев) монастырь, основанный Сергием Радонежским. В Троицком монастыре был принят общежительный устав, забытый к тому времени на Руси. В ходе монастырской реформы, проведенной митрополитом Алексием в 14 в., общежительные монастыри были основаны по всей Руси. В кон. 15 – нач. 16 вв. большое распространение получают отходные монастыри – скиты, связанные с деятельностью Нила Сорского и «заволжских старцев». В тот же период важное значение приобретает общежительный Иосифо-Волоколамский Успенский монастырь, основанный Иосифом Волоцким. В 50-е гг. 17 в. особое влияние приобрел Новоие-русалимский Воскресенский монастырь, основанный патриархом Никоном.

Монастыри были важными центрами духовного просвещения. Здесь велось летописание, переписывались и переводились на славянский язык церковные книги. При монастырях создавались школы, иконописные мастерские. Братия монастырей вела широкую благотворительную деятельность, создавая при обителях богадельни для неимущих.

Монастыри были центрами хозяйственной деятельности, владели богатыми угодьями, соляными копями. К монастырям были приписаны крепостные крестьяне. Важную статью доходов составляли вклады на «помин души» – земельные и другие пожертвования после смерти жертвователей. Стоглавый собор 1551 г. установил неприкосновенность церковных имуществ. Одним из богатейших в 17 в. был Соловецкий монастырь. Иноки монастыря выращивали на северных Соловецких о-вах диковинные по тем временам плоды – дыни, арбузы, виноград.

Монастыри выполняли важную военную функцию. Устроенные как настоящие крепости, русские монастыри не раз становились оплотами борьбы с захватчиками. Например, Троице-Сергиев монастырь в 1608–1610 гг. полтора года держал осаду польских войск. С. П.

Монахи появляются в Русской Церкви сразу после крещения Руси. О них упоминает летописец, говоря о трапезах, которые устраивал св. князь Владимир для духовенства. Однако первыми достоверно упоминаемыми русскими обителями являются Георгиевский и Ирининский монастыри в Киеве, построенные Ярославом Мудрым около 1051 г. Предание также называет среди древнейших монастырей Русской земли Борисоглебский монастырь в Торжке, основанный около 1030 г. преп. Ефремом, братом Георгия Угрина, убиенного вместе с св. князем Борисом, и преп. Моисея Угрина, Киево-Печерского чудотворца.

Первые монастыри на Руси были преимущественно княжескими ктитореями. Из 68 обителей, известных на Руси в домонгольский период, две трети были построены князьями и другими частными лицами. Князья основывали обители на помин своей души, обстраивали их храмами, делали богатые вклады, а с начала XII в. наделяли и землями. Однако считали эти монастыри своей собственностью и распоряжались в них по своему усмотрению. Часто русские князья незадолго до кончины принимали здесь постриг по византийскому обычаю, жесткая зависимость от ктитора не могла благоприятствовать монашескому подвижничеству. По-настоящему история русского монашества начинается лишь с возникновения Киево-Печерского монастыря, возведенного не на деньги князей и бояр, а трудами и настоящим аскетическим подвигом самих монахов.

Монастырь начинался с пещеры Илариона, ставшего митрополитом в 1051 г. Вероятно, вскоре здесь поселился пришедший с Афона русский инок, уроженец Любеча, Антоний, который ни в одном из киевских монастырей не нашел настоящего подвижничества. Эта пещера, впоследствии расширенная и превратившаяся в целый комплекс, называемый «Дальними» или «Феодосиевыми» пещерами, дала начало Киево-Печерскому монастырю. Вскоре сюда, в пещеру, к Антонию стали стекаться ищущие иноческого подвига. В их числе были преп. Моисей Угрин, преп. Варлаам и преп. Ефрем, бывшие ранее придворными князя Изяслава. Впоследствии Варлаам стал первым игуменом Печерского монастыря, так как Антоний по смирению своему не только отказался быть настоятелем обители, но даже не принял священного сана. Ефрем позднее был возведен на Переяславскую кафедру. Среди учеников преп. Антония впоследствии появляется также и уже имевший к тому времени священный сан преп. Никон. Главным же продолжателем начинания преп. Антония стал пришедший в обитель из Курска Феодосий. С его именем связано установление на Руси традиции общежительного монашества.

Феодосий сменил на игуменском служении Варлаама, который был переведен в основанный князем Изяславом киевский Димитриевский монастырь, где стал игуменом. При Феодосии в Дальних Феодосиевых и Ближних Антониевых пещерах продолжали свой подвиг подражающие Антонию затворники. Большинство же монахов в это время уже пребывало на поверхности. Здесь Феодосий создал первый на Руси общежительный монастырь,образцом для которого послужил знаменитый Студийский монастырь в Константинополе. Был заимствован Студийский Устав, который повсеместно вошел в обиход в Русской Церкви и продолжал действовать у нас вплоть до конца XIV в. Устав был выражением монашеского максимализма и резко контрастировал с порядками, царившими в ктиторских монастырях. Он предписывал полный отказ иноков от личной собственности и общение имуществ. Студийский устав также обязывал к физическому труду всех иноков обители без различия их положения.

Однако несмотря на это Печерский монастырь стал едва ли не первой обителью, которая стала принимать земельные пожертвования. Так на Руси закладываются основы традиции церковного землевладения, которая в XII-XIII в.в. уже вполне оформляется. Монастыри и архиерейские кафедры становятся крупными вотчинниками. Одним из наиболее щедрых покровителей Печерской Лавры был князь Изяслав Ярославич, который поначалу был настроен весьма враждебно к начинанию преп. Антония, постригшего его царедворцев Ефрема и Варлаама без согласия князя. Изяслав подарил обители холм, расположенный над пещерами. Здесь были выстроены надземный монастырь и Великая Лаврская церковь – Успенский собор. Освященный в 1089 г., уже после смерти преп. Феодосия (ум. в 1074 г.), он надолго стал образцом для подражания на Руси. Строили и украшали храм греческие зодчие и иконописцы. У этих мастеров учились и первые русские архитекторы и художники. От начала XII в. дошло до нас имя преп. Алипия Печерского, которого по традиции почитают первым русским иконописцем. Известно и имя преп. Григория, также иконного мастера. С Киево-Печерским монастырем также связано имя преп. Агапита, первого русского врача. В монастыре в 1070-х г.г. было положено начало летописанию. К концу XI в. здесь уже оформился Киево-Печерский летописный свод, послуживший основой для знаменитой «Повести временных лет», написанной другим печерским постриженником – преп. Нестором Летописцем.Она была завершена в 1110-х г.г.

Киево-Печерский монастырь стал крупнейшим центром духовного просвещения и христианской культуры. Отсюда брали себе игуменов другие русские монастыри. Среди печерских постриженников можно вспомнить имена святителей Стефана Владимиро-Волынского, Никиты и Нифонта Новгородских, Симона Владимиро-Суздальского. Перу последнего совместно с Поликарпом Печерским принадлежит окончательная редакция «Киево-Печерского Патерика» – сборника житий преподобных Киево-Печерских, составленного по типу древних восточных отечников. Авторитет монастыря и его влияние на жизнь Киевской Руси было огромны. Когда Святослав Черниговский изгнал из Киева своего брата Изяслава и занял великокняжеский престол, игумен Феодосий распорядился по-прежнему поминать в качестве государя Изяслава, а не узурпатора Святослава.

Киево-Печерская Лавра, безусловно, была ведущим центром монашеской жизни на Руси в Домонгольский период. И даже пережив разгром Руси полчищами Батыя, монастырь сумел сохранить многое от наследия преп. Антония и Феодосия: вплоть до XV столетия он давал Русской Церкви святых. Начало почитанию собора преподобных Киево-Печерских положило прославление св. Феодосия в 1108 г. Всего же Лавра дала Русской Церкви свыше ста преподобных. Сам преп. Антоний основал в Чернигове Болдинский-Елецкий Успенский монастырь,ископав там пещеры по образцу киевских. Подобный же монастырь возник в XI в. вблизи Владимира Волынского – Зимненский Святогорский Успенский. В Зимненском монастыре скончался по пути из Константинополя в Киев первый печерский игумен Варлаам.

В самом Киеве известно еще несколько пещерных комплексов,это небольшие естественные пещеры в лессовых породах. Монахи расширяли и углубляли их, что было сделать несложно, так как лесс податлив и мягок. Кроме Киево-Печерского видным монастырем в Киеве был Зверинецкий Михайло-Архангельский. На его территории археологами были открыты погребения монахов, совершенно аналогичные киево-печерским, было найдено огромное количество костных останков киевлян, которые, вероятно, пытались здесь спрятаться от монгольского погрома, но были уморены дымом, когда воины Батыя развели костры у входа в пещеры, либо стали жертвой обрушения части пещер. Монашеский подвиг в Киевской Руси быстро распространялся. Среди уцелевших обителей домонгольского периода можно назвать, помимо уже упомянутых, такие крупнейшие, как киевский Михайловский Выдубицкий (основан около 1070 г.), муромский Спасский (кон.XI в.), новгородские Антониев (1117 г.), Юрьев (1119 г.) и Хутынский преподобного Варлаама (1192 г.) монастыри, полоцком Спасо-Евфросиньевском монастыре, основанном около 1125 г. преп. княжной Евфросиньей Полоцкой, Спасо-Мирожский монастырь в Пскове (ок. 1188 г.). Близ Владимира на Клязьме сохранился Богородице-Рождественский Боголюбовский монастырь, основанный св. князем Андреем Боголюбским (1160-е г.г.). Вновь открыта и обитель с тем же названием в самом Владимире, построенная Всеволодом Большое Гнездо в 1190-х г.г. и некогда служившая усыпальницей святого Александра Невского.

Монгольское нашествие прервало естественное течение монастырской жизни: многие монастыри были разрушены вместе с городами, многие пострадали от погрома и опустошения, не все монастыри XI — XIII вв. были впоследствии восстановлены. Возрождение монашества началось лишь со 2-й пол.— кон. XIV в. в результате деятельности свт. Алексия Московского и прп. Сергия Радонежского, что совпало с началом национального возрождения Руси, преодоления ордынского ига. За предшествующее столетие (2-я пол. XIII— 1-я пол. XIV в.) сведений о монастырях очень мало, но значение монашества в духовной, нравственной и социальной жизни сохранялось во всей полноте. Об этом, в частности, свидетельствует тот факт, что в 80-х гг. XIII в. при составлении русской редакции Кормчей книги в комплекс статей, дополнявших тексты традиционного состава, был включен Студийский устав и другие статьи, посвященные монашеству, в т. ч. и обшежительному. Прямых сведений о типе монастырей этого времени и их «чине» нет, но в практике преобладали, по-видимому, принципы особножительства (см. Особножительный монастырь), или же они дополнялись чертами общежительства. Большинство из них, как и в предыдущий период, были городскими (или находящимися в непосредственной близости от городов) по местоположению и ктиторскими, преимущественно княжескими или боярскими, по типу основания и материального обеспечения. Монастыри, предназначенные быть княжескими или боярскими родовыми усыпальницами, местом пребывания в старости, имели больше предпосылок для упрочения особножительства, возможность поступления в них была, надо полагать, ограниченной и обусловленной размером вклада.

Древние иноческие уставы и современный опыт монастырской жизни. Часть 3

Основные монашеские уставы последующих веков

Афонские уставы

Вид Афонского монастыря Пантократор. Фрагмент литографии. Середина XVIII в.

Зародившись и столь быстро распространившись, монашеский образ жизни стал привлекать к себе все больше и больше последователей. Естественно, как и во всяком живом организме, и на этом пути были по временам и местностям спады и подъемы. Так, к V веку монашество увеличилось численно настолько, что выражение «пустыня населилась иноками» (и превратилась как бы в город монахов) получило реальное подтверждение, поскольку численность людей, уходивших жить в отшельнические обители, стала вполне соотноситься с населением больших городов, окруженных пустынными землями. Но через некоторое время количество монастырей резко сократилось в связи с возникшей опасностью арабского нашествия. Новое мусульманское учение быстро распространялось по всему Востоку, а его воинственно настроенные приверженцы часто становились обычными разбойниками и разоряли незащищенные пустынные жилища иноков. Так почти замерла жизнь в египетских пустынях, были замучены и умерщвлены многие монашествующие Малой Азии. Разбойники добрались даже до европейских византийских владений и разоряли обители Греции и Италии. Несколько раз возрождалась иноческая жизнь на Святой Горе Афон, что случилось после совершенного опустошения полуострова арабами в 670-х и 830-х годах. Но места, отдаленные от мира, вновь и вновь населялись любителями безмолвия. И Афон становился все более привлекательным местом для них.

Истории об основании монашеской жизни на Святой Горе еще самим императором Константином Великим подробно отвергает в своем труде епископ Порфирий (Успенский). Однако и он признает достоверным, что император Феодосий Великий после чудесного спасения от потопления у берегов Афона в 383 году заложил там строительство Ватопедской церкви, возле которой вскоре возникли монашеские поселения. Имея в виду, что к концу IV века, как это было показано выше, монастыри возникают уже и по всей западной части империи, вполне вероятно, что и вокруг основанной императором церкви могло возникнуть монашеское поселение. Позже, найдя удобными природные условия полуострова и вдохновившись историей о посещении этих земель Пресвятой Богородицей, монашествующие быстро заселили склоны Святой Горы. Значимость этой области также возросла вследствие и пребывания там многих почитаемых святых, таких как первый безмолвник Афона преподобный Петр, устроитель монашеской жизни преподобный Афанасий, главный защитник Православия и умного делания святитель Григорий Палама, наставник и возродитесь умной молитвы преподобный Григорий Синаит и множество других.

Авторитет Святой Горы для монашества, начиная со Средних веков, становится уже настолько несомненным, что учиться иноческой жизни именно там стремилось большинство ревнителей благочестия. Поэтому важно отметить те уставные правила, которыми руководились жители этого блаженного места. Самые известные из них, которые послужили основой для многих последующих правил, были «Первые правила», данные собором старцев по указанию императора Иоанна Цимисхия, и устав преподобного Афанасия Афонского для своей Великой лавры. Появление правил старцев было вызвано как раз беспорядками, учиненными после смерти императора Никифора Фоки – благотворителя преподобного Афанасия. Тогда безмолвники Святой Горы, недовольные нововведениями святого, пожелали изгнать его с Афона. Но, собравшись вместе под руководством послов императора Иоанна из Студийского монастыря, они уладили дело, подписав детальный устав о жизни монахов на Афоне. В нем подробно описываются правила приема в обители, запрещая пострижение без длительного испытания (более года), а также говорится о безусловном отказе в приеме отроков (безбородых) и евнухов. Много указаний дается в отношении распоряжений игуменом своим «огородом», то есть владением, который он может продать или завещать кому-либо по смерти, но не присоединять к другой обители и не перепродавать, за что монахи навсегда могут быть изгнаны с Горы. Описаны также примеры прохождения святой четыредесятницы, приближенные к полному безмолвию. Даже игуменам в эти дни «не дозволяется производить никаких работ или явно делать что-либо другое, кроме духовного». Заканчивается устав описанием обязанностей эконома всей Горы, которому поручено изгонять всех сеющих ссоры и соблазны, иначе вина падет на него самого. В целом правила представляют собой уже взвешенный официальный документ, характерный для сложившегося имперского канцелярского стиля. И хотя в нем уделяется место разбору частных моментов иноческой жизни, но значительная часть посвящена урегулированию имущественных вопросов и утверждению прав отдельных должностей и обителей. Это совершенно нехарактерно для древних монашеских уставов как Востока, так и Запада, где внимание уделяется организации духовной жизни братии через детальное регламентирование внешней деятельности. Однако канцелярский язык соборного постановления послужил примирению враждующих течений афонского монашества и дал возможность в полную силу развиться деятельности одного из главных устроителей иноческой жизни на Афоне – преподобному Афанасию. Под соборными правилами подписались все почитаемые игумены Святой Горы, включая преподобного Афанасия и главных его противников – прота Афанасия и монаха Павла. Заканчивается же устав одобрением императорского посланника Ефимия – «монаха благоустроенного монастыря Студийского». Выбор легата именно из этого монастыря подтверждает значимость Студийской обители для Византии Средних веков. Действительно, ее устав, оставленный преподобным исповедником Феодором Студитом, настолько почитался среди монашества, что стал образцом для многих обителей не только Константинополя и соседних областей, но и других стран, принимающих Православие по греческому обряду.

Студийский устав

Сам студийский устав сохранился до нашего времени в разных редакциях, особенно известны из них две: анонимная «Ипотипосис» и устав патриарха Алексия Студита. О прямой преемственности их от преподобного Феодора свидетельствуют сходные слова их предписаний. В первом, анонимном, источнике подчеркивается подходящий для разбираемой здесь темы момент: «Многие и различные утвердились в честных монастырях от древних времен предания, и одни из них управляются и ведутся в Царство Небесное одними уставами, другие – другими. Одно из всех есть предание, содержимое нами, которое мы приняли от великого отца нашего и исповедника Феодора, и не мы одни, но и многие из лучших монастырей избрали его как совершеннейшее, устраняющее излишества и недостатки. Посему и мы ныне, повинуясь отеческим приказаниям, приклонили себя к послушанию, чтобы предать его письменно в непреходящую память родам». Подобно этому, на авторство преподобного Феодора указывается в самом заглавии устава патриарха Алексия Студита. Позже этот устав, как было сказано, разошелся даже за пределы империи, и именно его полагает в основу своих правил преподобный Афанасий Афонский. О том свидетельствует и установление киновиального строя, и использование «Ипотипосиса» в качестве основы для «Диатипосиса», составленного создателем знаменитой афонской киновии. С него началась и уставная монашеская жизнь в нашей стране, поскольку строитель Киево-Печерской лавры преподобный Феодосий послал в Константинополь именно за образцом студийского устава – по нему он и установил порядки в первой на Руси иноческой обители. Об этом замечает Киево-Печерский летописец преподобный Нестор в своем труде под годом 6559: «Когда же Феодосий принял монастырь… стал искать устава монашеского, и нашелся тогда Михаил, монах Студийского монастыря… и стал у него Феодосий спрашивать устав студийских монахов. И нашел у него, и списал, и ввел устав в монастыре своем: как петь пения монастырские, и как класть поклоны, и как читать, и как стоять в церкви, и весь распорядок церковный, и на трапезе поведение, и что вкушать в какие дни – все это по уставу. Найдя этот устав, Феодосий дал его в свой монастырь. От того же монастыря переняли все монастыри этот устав».

О самом же студийском уставе, в том виде, как он описан в дошедших источниках, можно заметить, что он состоит из двух главных частей – дисциплинарного и богослужебного смысла. Во второй части рассматриваются особенности богослужебного суточного круга и рубрики для праздничного и неподвижного годового круга. Первая же часть представляет собой правила повседневной монашеской жизни, отмечая и разбирая разные частные случаи устроения обители. По структуре они разделяются на три раздела: «Монашеские заповеди», «Главы о трапезах» и «Главы о распределении пищи». Как замечает, разбирая содержание студийского устава, преподаватель МДА Алексей Пентковский, «Монашеские заповеди» описывали в целом монастырскую жизнь в общежительной обители. Этот текст начинался статьей о необходимости повиновения игумену и содержал предписания и наставления, определявшие различные стороны монастырской жизни. Следуя по порядку изложения, там находились: предписание о правилах временного выхода из монастыря, наставление о бережном отношении к монастырскому имуществу, запрещение монахам собираться вместе, предписание регулярно исповедоваться игумену, ему же наставления о наложении епитимий, список монастырских должностей, предписание о бережном отношении к монастырским финансам, замечания о приготовлении теста для просфор и хлеба, изложение норм приема в монастырь. Завершались «Монашеские заповеди» статьей об избрании игумена и статьей о монастырской больнице. «Главы о трапезах» содержали подробное описание распорядка обеденной, дополнительной и вечерней трапез в общежительном монастыре, а «Главы о распределении пищи» определяли состав монашеских трапез в постные и праздничные дни. Но и в своем уставе, и в «Завещании», находящемся в конце известных «Огласительных поучений», святой Феодор всегда ссылается на слова древних отцов, говоря определенно: «Не нарушай законоположений и правил святых отцев, а в особенности божественного и великого Василия; но если что делаешь или говоришь, поступай так, как имеющий на сие свидетельство в Божественных Писаниях, или по отеческому обычаю, без нарушения заповеди Божией». Принимая во внимание также труды преподобного Феодора Студита по составлению богослужебных текстов и широкое распространение его поучений, которые даже до сегодняшних дней используются в некоторых монастырях в качестве уставных чтений, можно сказать, что его деятельность явилась важным этапом в формировании православной монашеской традиции.

Русские монашеские уставы

О почитании студийского устава в Средние века свидетельствует, как об этом было сказано выше, то, что он был переписан для своей обители преподобным Феодосием Печерским. Так преемство древнеиноческой традиции перешло на Русь. И в последующие века игумены, составляя правила для своих монастырей, всецело опирались на святоотеческие тексты. Явное тому доказательство – знаменитый «Устав жития скитского» преподобного Нила Сорского. Он состоит практически целиком из цитированных фрагментов древних святых отцов. Наиболее часто встречаются фрагменты из писаний преподобных Иоанна Лествичника, Исаака Сирского, Григория Синаита и других прославленных подвижников. А о следовании их заповедям говорит сам составитель в «Предании своим ученикам» (в заглавии также имеется относящееся к нам добавление «и всем полезно его иметь»): «Подобает им знать предания святых, и хранить заповеди Божии, и исполнять предания святых отцов, а не выставлять отговорки и измышлять оправдания в грехах и не говорить: “Ныне непосильно по Писанию жить и последовать святым отцам”. Но хотя и немощны мы, а, сколько есть силы, нужно уподобляться и последовать приснопамятным и блаженным отцам». Там же преподобный кратко изъясняет правила пребывания иноков в монастыре, не делая частных указаний по каждому конкретному поводу, рассматривая более общие вопросы. Он пишет о необходимости труда для иноков, чтобы им добывать себе пропитание, о пребывании в келье в безмолвии, о запрещении женщинам, отрокам и даже скотам женского пола пребывания в обители, в чем заметны последствия пребывания преподобного Нила на Афоне. Во всем же, по его учению, следует держаться нестяжательности, не имея ни в кельях ничего дорогого, не заботясь даже об украшении храма, о чем приводит он пример из жития преподобного Пахомия Великого: «Нам сосуды золотые и серебряные, даже и священные, не подобает иметь; также и прочие украшения излишни, но только необходимое для церкви можно приносить. Пахомий же Великий не хотел, чтобы и само церковное здание было украшено. В обители Мохосской он создал церковь и красиво сделал в ней столбы из плинф; после того помыслил, что нехорошо восхищаться делом рук человеческих и красотой зданий своих гордиться; взяв веревку, он обвязал столбы и повелел братиям тянуть изо всей силы, пока не преклонились и не стали нелепыми. И говорил он: “Да не станет ум, от искусных похвал поползнувшись, добычей демона, ибо много у того коварства”. И если этот великий святой так говорил и так сделал, то сколь более нам подобает в таковых вещах себя сохранять, поскольку немощны мы и страстны и умом поползновенны». То же характерно и для всего его устава скитской жизни, где более рассматриваются вопросы борьбы со страстями, умной молитвы и духовного возрастания, чем ежедневных бытовых забот. В этом святой ближе к святителю Василию Великому, чем к наставлениям преподобного Пахомия и последующей западной традиции. Хотя и во время преподобного Нила существовали уставы, стремящиеся детально разобрать всю иноческую жизнь. Таковыми были правила его оппонента преподобного Иосифа Волоцкого, также преподобных Евфросина Псковского и Корнилия Комельского, полноценно собранные в труде преосвященного Амвросия (Орнатского). Хотя и в этих уставах везде прослеживается опора на изречения древних святых отцов. У преподобного Иосифа Волоцкого даже целая отдельная глава носит название «О еже како подобает соборным и старейшим братиям с настоятелем давати запрещение небрегущим общежительных преданий, иже зде написанных и от постных словес Великого Василия и от Типика святаго Феодора Студийскаго».

Типикон

Нельзя обойти вниманием и такой фундаментальный образец уставного творчества, как русский Типикон. Конечно, он в основном представляет собой регламентирование богослужебной деятельности (в этом являясь настолько авторитетным, что до сих пор в согласии с ним составляются патриархийные «Богослужебные указания» и календарный годовой круг), но и в нем находятся несколько глав, составляющих тему данной работы – главы с 30 по 46 уделены описанию правил повседневной монастырской жизни. Во многом это указания о разнообразных случаях приема пищи. В частности, указывается, что Великим постом на первой седмице полагается не вкушать до преждеосвященной литургии в среду, а тем, кто собирается причащаться, поститься всю неделю всеконечно. А если кто епископ, пресвитер, или диакон, или чтец, или певец во все дни святой четыредесятницы и в среду и пятницу всего года, кроме немощных, не поститься – да будет извержен, а мирянин отлучен. Также особое внимание уделяется установлению трапезы: в начале и в конце поются положенные молитвы, в течение ее обязательное чтение, всем же пребывать в полном молчании; чтец и трапезники принимают пищу после поклона всем с испрашиванием прощения и по благословении настоятеля; строго запрещается всем братиям что-либо съестное выносить из трапезы и вообще держать продукты в келье. Вторая же часть указанных глав определяет остальные моменты повседневной жизни. Здесь следуют правила об одежде, что она должна быть простой и только на телесные нужды; увещевания покидающим монастырь: им не дозволяется брать никакого имущества братского, даже из одежды, но вернуть им мирское облачение; также правила о послушаниях: о чреде, о разном труде по силе братии, о непринимании чужих трудов – «яко яда смертоносно бегати» и о наказании непослушных. Оканчиваются же правила главой о больнице и странноприимстве с указанием непременно принимать всех нуждающихся и на случай больных иметь в монастыре врача с надлежащим набором лекарств. Характерно, что во всех указаниях постоянно идут ссылки на святых отцов: святителя Василия Великого, преподобного Пахомия Великого, авву Пимена и других, и только в согласии с ними устанавливается то или иное правило. Это свидетельствует о хорошем знакомстве составителей Типикона с древней монашеской традицией, чему и необходимо следовать современным руководителям монастырей.

Устав новгородского Юрьевского монастыря

Рассматривая ближайшие к нам образцы уставного творчества, следует остановиться и на широко известном уставе новгородского Юрьевского монастыря. О его популярности свидетельствуют примеры заимствования или прямого принятия устава в других обителях. Такую значимость правила получили и благодаря личности автора, архимандрита Фотия (Спасского), который являлся одним из влиятельных людей при правлении императора Александра I. В 1830 году ему удалось напечатать и распространить тиражом 600 экземпляров свой устав. По поводу этого события архимандрит Фотий написал письмо своей благотворительнице близкой помощнице графине Орловой под названием «О небесном на земле жительстве, о преподобном иночестве». Там он ярко говорит о достоинстве монашеского призвания, вспоминая и всю историю и главных основателей этого рода жизни, призывая неукоснительно следовать их наставлениям, «чтобы не облениться в обещании здесь на земле». Сам же устав состоит из трех частей.

В первой (содержит 15 глав) рассматриваются общие правила жизни монастыря, предваряемые вводными словами «об иноческом общежитии» и «о пользе иноческого общежития». Здесь вдохновляюще показаны главные правила монашества с акцентом на пользе именно общежительного пребывания, обильно подтверждаемые цитатами древних святых отцов (в основном святителя Василия Великого, преподобных аввы Дорофея и Ефрема Сирина). Далее идут главы для вступающих в иночество о главных добродетелях монашеских: 1) пребывать в общежитии неотступно до смерти, 2) хранить послушание, 3) одинаковую без лицеприятия любовь иметь ко всем, 4) пребывать в нестяжании, 5) воздержании от всего лишнего и праздного и 6) более всего приобретать дар трезвенной молитвы. Остальные главы первой части описывают правила церковного богослужения, поклонов, неусыпаемой Псалтири, причащения святых таин (перед которыми надо, «по крайней мере, семь дней говеть» и обязательно исповедоваться), о чтении книг, трапезе, одеждах, правила пострига, общения с другими и даются примеры наказания за проступки. Среди последних после выговоров и поклонов указывается метод затворения непослушного в отдельную келью, где его кормят, снабжают книгами, способными исцелить духовный недуг, а если наказанный не прилежен к чтению, посылается отдельно брат, который читает ему полезные писания вслух и учит с ним наизусть Псалтирь.

Вторая часть устава (20 глав) описывает монастырские должности и начинается с главы «О Соборе монастырском», который является главным совещательным и управляющим органом обители и заседает по всем важным вопросам. Настоятель возглавляет этот Собор и предлагает вопросы для обсуждения, но решение выносится общее. Также характерно, что параллельно с настоятелем в монастыре существует должность наместника, то есть его главного помощника и заместителя. Здесь прослеживается сходство с обязанностью вторствующего по игумену в пахомиевских монастырях и появившейся должности благочинного, который также должен следить за жизнью братии и «неопустительно во всякий вечер доносить настоятелю об исправности и неисправности в монастыре». Наместник также должен был предоставлять настоятелю особую записку о важных вопросах, из которой позже возникла ежедневно заполняемая книга благочинного, одобренная Святейшим Синодом (указ от 25 сентября 1901 года).

В третьей части (20 глав) даны «сокращенные правила монашеского жития». Это замечательный образец духовного наставления, где в кратких, лаконичных изречениях рассмотрены все наиболее важные моменты иноческого пути. Заканчивается устав примечанием, необходимым для достижения цели правильной организации обители: «Устав сей ежегодно читать, по крайней мере, в три месяца один раз безотлагательно в трапезе, по назначению настоятеля». В современное время, к недоумению, складывается противоположная тенденция о полном забвении или вовсе не имении письменного устава в монастырях. Некоторые прославленные обители будто специально прячут его даже от собственных насельников. Но, как отмечено опытными словами святых отцов, особенно на первых порах четко установленные правила жизни необходимы для успешного созидания обители. И такие правила, как устав Юрьевского монастыря, написанный духовным, близким святоотеческому, языком, справедливо стал популярен среди многих монастырей. Этому похвально последовать и современным обителям.

(Продолжение следует.)

ВНИМАНИЕ! ВСЕМ СВЯЩЕННИКАМ! СОХРАНИМ ВЕРНОСТЬ ХРИСТУ!

«Итак, всякого, кто исповедает Меня пред людьми, того исповедую и Я пред Отцом Моим Небесным; а кто отречется от Меня пред людьми, отрекусь от того и Я пред Отцом Моим Небесным» (Мф. 10:32)

Господи Iисусе Христе, молитвами Богородицы помилуй и спаси Святую Русь!

Отцы и братия – священнослужители Русской Православной Церкви, сегодня перед каждым из нас стоит выбор — сохранить верность Христу или малодушно и трусливо предать Господа, молчаливо принимая ересь.

Документы, принятые в Шамбези (10-17 октября 2015), положили начало отравления еретическим ядом экуменизма полноту Православной Церкви. Сегодня для того, чтобы остаться Православным, нужно осудить иезуитскую встречу в аэропорту и проклясть еретические экуменические документы.

Святой Апостол Павел говорит нам: «Удивляюсь, что вы от призвавшего вас благодатью Христовою так скоро переходите к иному благовествованию, которое, впрочем, не иное, а только есть люди, смущающие вас и желающие превратить благовествование Христово. Но если бы даже мы или Ангел с неба стал благовествовать вам не то, что мы благовествовали вам, да будет анафема. Как и прежде мы сказали, так и теперь еще говорю: кто благовествует вам не то, что вы приняли, да будет анафема». (Гал. 1:6-9)

Еретическим документам:

«Отношение Православной Церкви к остальному христианскому миру»

Анафема, анафема, анафема!

«Совместное заявление Папы Римского Франциска и Святейшего Патриарха Кирилла» от 12 февраля 2016 г.

Анафема, анафема, анафема!

Я осуждаю встречу иезуита Франциска и п.Кирилла в Гаванском аэропорту.

Я не давал своё согласие на эту встречу и, узнав о ней, я также не согласен!

Отцы и братия – священнослужители!

Лукавые иезуиты уже запятнали ересью большинство архиереев РПЦ МП. На Архиерейском соборе 2-3 февраля 2016 г. архиереи трусливо приняли еретический экуменический документ: «Отношение Православной Церкви к остальному христианскому миру». В 3 пункте постановлений «Члены Архиерейского Собора свидетельствуют, что в своем нынешнем виде проекты документов Святого и Великого Собора не нарушают чистоту православной веры и не отступают от канонического предания Церкви».

Это ложь, хула на Духа Святаго и принятие всеереси экуменизма!!!

Каждый Православный Христианин обязан проклясть эту диавольскую ересь!

богомерзкой всеереси экуменизма — религии антихриста. Анафема, анафема, анафема!

Отцы и братия – священнослужители, беззаконие иезуитов – слуг антихриста продолжается. Они хотят, чтобы каждый священник РПЦ МП согласился и принял еретический экуменический документ «Отношение Православной Церкви к остальному христианскому миру».

В епархиях уже проводятся лекции по ознакомлению священства с этим еретическим документом, а потом священники будут сдавать письменный экзамен. Еретики хотят, чтобы Вы письменно дали своё согласие на принятие ереси антихристова экуменизма! Сегодня всех несогласных священников осмеивают как душевнобольных, которым нужно лечиться у психиатра.

Если же кто твёрд в Православной Вере и не обращает внимание на их иудейские басни, такого священника или мiрянина сразу клеймят словами: «раскольник», «фанатик», «сектант», «Ты что — один умный?», «Ты что — выше Архиерейского собора?», «Ты что — выше патриарха?», «Ты один святой, а мы – еретики?», «Ты один спасёшься, а все погибнут?» и прочая.

Но все эти ругательства хорошо известны Православной Церкви, не имея ничего, что противопоставить Божественной Истине, которую защищают ревностные Православные исповедники, еретики-гонители и те, кто по человекоугодию соглашается с ними, просто огульно ругают и закидывают ярлыками, авось, что-то да прилипнет.

Православные, не бойтесь их и игнорируйте их ругательства, угрозы и запреты — это пшик немощной еретической дерзости.

Господи Iисусе Христе, молитвами Богородицы помилуй и спаси Святую Русь!

Отцы и братия – священнослужители! Крепитесь и молитесь, останемся верными Господу нашему Iисусу Христу и Святоотеческой Православной Вере! Не сдавайте этот иезуитский экзамен! Это диавольская уловка! От Вас хотят письменное согласие с ересью антихристова экуменизма, а Вы не соглашайтесь!

Православные мiряне — братия и сестры, вы тоже будьте мужественны и тверды в вашем исповедании Православной Веры! Поддерживайте верных пастырей. Для того чтобы не последовать за лжепастырем, спрашивайте священников кротко и кратко: «Батюшка, как Вы веруете?». И попросите священника, чтобы он анафематствовал антихристов экуменизм и еретические документы.

Если кто-то еще не знает в чем именно искажено Православное исповедание в вышеуказанных документах, какие в них прописаны ереси, то может ознакомиться с нашими работами, в которых мы уже об этом подробно писали:

Лжепатриархи Варфоломей, Кирилл и митр. Иларион – злейшие еретики во вселенной!

Отступник лжепатриарх Кирилл заключил унию с сатаной!

«Всеобщее отступление и путь, который нам указывают Святые Отцы!»

15-е правило – ревность по Богу, а не раскол!

Приводим правила преп. Феодора Студита, которые очень ясно показывают, как Православному Христианину нужно отвергать ересь и сохранять Православную Веру. Тогда господствовала иконоборческая ересь, сегодня – экуменическая, но главное – как Православный Христианин должен относиться к ереси. Читая его послания, читайте с таким пониманием и тогда слова преп. Феодора – великого поборника за чистоту Православия послужат вам во укрепление и спасение!

Правила поведения во время господства ереси, извлеченные из творений преподобного игумена и великого исповедника Феодора Студита.

Общение с ересью совершается и чрез нечестивую подписку, которую берут еретики у Православных. Такая подписка – измена и предательство истины, отречение от Христа.

В письме «к пресвитеру подписавшемуся» преподобный Феодор пишет: «Что потерпела честность твоя в кораблекрушении подписки? И сколько ты оплакивал это падение? Ибо поистине падение есть (твое) восстание против святой иконы Христовой, хотя бы только рукою совершенное. Я узнал об этом из твоего письма, человек Божий, и сострадал, совоздыхал, взывал горько и как следует дружелюбно расположенному… О, бедствие!

Здесь имеется ввиду та подписка, не собираться друг с другом и не учить Православному почитанию святых икон, о которой говорится в ином письме следующее:

«Отсюда опустошение всех церквей Божиих, когда всюду уничтожается всякая досточтимая икона; отсюда сожжение священных приношений, на которых была икона, и книг, в которых говорилось что-нибудь о ней; отсюда требование нечестивых собственноручных подписей и привлечение к безбожному обществупосредством множества допросов и розысков, так, чтобы не остался неуловленным ни один человек. Ибо необходимо одно из двух: или поклониться «образу златому”, или подвергнуться жестокому пламени мучений. Впрочем, легко исчислить оставшихся непреклонными!…» (Там же, часть 2, письмо 17, стр. 355).

Увы, если исповедников было не много в те времена, когда жили великие Святые Отцы, то, что сказать о нашем апостасийном времени? От тех – кто дал подписку врагам Православной Веры, принимая ересь экуменизма, надо устраняться.

«То, что высказал ты в письме; я прочитал, сын мой, а от меня в ответ вот что: Отлучатися нам от всякаго брата безчинно ходящаго, – заповедует святой Апостол (2 Фесс. 3, 6). Как же говорит Григорий Аделфийский, что вы неосновательно отвращаетесь от него, когда он не только «безчинно ходит”, но и совершенно соединился с иконоборцами, подписавшись под ересью,вкушая пищу и питие и обращаясь вместе с ними?

Если же он скажет, что он раскаялся и исполняет епитимию, то пусть докажет это письменным исповеданием, прокляв еретиков вместе с ересью и ни в коем случае не вступая в общение с ними. А доколе не сделает этого, да будет чужд для вас, боящихся Господа. Ибо он лукавнует под причиной личины раскаяния, увлекая вас и тайно распространяя пагубные речи, по-видимости как бы от лица противников. Поэтому и ты, как слабейший, заразившись беседою его, стал недоумевать о том и другом». (Там же, часть 2, письмо 42. К Фалелею сыну, стр. 396-397).

«Обрадовался я, получив почтенное письмо твое, любезнейший из отцев, и узнав, что дела твоего преподобия идут так и сяк; ибо, по известиям от других, впрочем людей достоверных, я скорбел, услышав о твоей лицемерной подписке. Выслушай меня, почтеннейший, я буду говорить откровенно. Я не могу найти причины, почему ты, быв задержан царским чиновником, остался без мучений, т. е. отпущен. Это служит поводом к молве. Известно, что никто из говорящих смело не остался без заключения в темницу или, по крайней мере, без ссылки или изгнания. Те же, которые вне этого, предались увлечению, чтобы не опечалить тебя, сказав что-нибудь более суровое.

Разве ты не видел, прозорливейший, тяжкаго гонения от Льва, соименного дикому зверю (здесь имеется ввиду император – еретик Лев Армянин, жестокий тиран и гонитель), которого рука хватала и находящихся под властию другого, убивала, губила и, что человеколюбивее, – заключала в темницу после тяжкого бичевания, а не только что подвластных ей? Если же сам ты ничего не потерпел такого после задержания, то, извини, святой муж, ты был уловлен.

Не говори мне, что таким образом была сохранена собственная церковь и остались неповрежденными изображения, равно как и поминовение святейшаго нашего патриарха. Это любят говорить и другие увлеченные. Все это не могло быть спасено иначе, как изменою истинного защищения. Что за польза, если мы сами, сделавшиеся и называющиеся храмом Божиим, стали непотребными, а бездушные дома постарались сохранить?

Икона Христа или Богородицы, или другого святого, не падает – она пребывает в них, как первообразах, но падают те, которые думают уничтожить ее, равно, как и те, которые, из угождения им, оставляют смелость и страдание за нее. Как? Они умирают, а другие отправляются в ссылку, иные подвергаются бичеванию, иные заключаются в темницу: горы, пустыни, скалы и пещеры населены блаженно гонимыми; а мы остаемся дома и думаем, что не получим вреда? Нет.

Пусть погибает весь вещественный мир видимый; пусть важнее его будет верная погибель души, которой подвергается тот, что представляет такие предлоги. Я сказал это по любви и для напоминания, чтобы мы удостоились принимать епитимию, и потому что, во время Православия ничто не будет оставлено без исследования. Лучше – придти со смирением и исцелять немощное, нежели оправданием навлекать на себя большую виновность».(Там же, часть 2, письмо 106. К Евстратию игумену, стр. 468-469).

Это письмо, по своему содержанию, имеет огромное значение для нашего времени. Оно дает ярко выраженную Святоотеческую оценку тому, что происходит и теперь, только в несомненно больших масштабах.

Приведем еще одно письмо, в котором говорится о преступности «подписки”, даваемой гонителям:

«В настоящее время, когда Христос гонится чрез Его икону, не только тот, кто имеет преимущество, по званию и сведениям, должны подвизаться, беседуя и наставляя в Православном учении, но и занимающий место ученика обязан смело говорить истину и свободно отверзать уста. Это слова не меня грешного, но божественного Златоуста, затем и других отцов.

То же, что господа игумены, задержанные императором (еретиком и гонителем), не сделали вышесказанного, хотя они, и по званиям и по сведениям, выше всех игуменов здешней страны, а напротив, скорее молчали, и не только это, – хотя и это тяжко, – но еще дали собственноручную подписку, что они не будут ни сходиться друг с другом, ни учить – это измена истине и отречение от предстоятельства и погубление подчиненных, кроме того и равностепенных.

Апостолы, получив повеление от иудеев не учить во имя Христово, говорили: Аще праведно есть пред Богом вас послушати паче, нежели Бога, судите (Деян. 4, 19); и еще: Повиноватися подобает Богови паче, нежели человеком (Деян. 5, 29). Это же и подобное следовало сказать и тем, чтобы Бог прославился чрез них, чтобы сделать назидание Православным, чтобы утвердить монастыри, чтобы укрепить страждущих в ссылках. Почему же мы предпочитаем монастыри Богу и получаемое от того благополучие – страданию за благо, за истину? Где слова: Глаголах пред цари, и не стыдяхся? (Пс. 118, 46).

Где изречение: Се устнам моим не возбраню? (Пс. 39, 10). Где сила и слава нашего звания? Как блаженные Савва и Феодосий, в то время, когда император Анастасий предался нечестию (имеются в виду ереси евтихианская и манихейская), пламенно восстали в защиту веры, то анафематствуя лжеучителей в церкви, то свидетельствуя в тех письмах, какие посылали к императору, что они готовы скорее потерпеть смерть, нежели изменить что-нибудь из постановленного?

Эти же господа игумены, как рассказывают, говорят: мы кто такие? Во-первых – Христиане, которые теперь непременно должны говорить; потом – монашествующие которым не следует ничем увлекаться, как непривязанным к миру и независимым; далее – игумены, которые отклоняют соблазны от других и никому не должны подавать повода к искушению; да служение, – говорит апостол, – безпорочно будет (2 Кор. 6, 3). А какой соблазн и искушение, или лучше, унижение произвели они собственноручною подписью, об этом нужно ли говорить?

Ибо, если молчание есть отчасти согласие, то утверждение этого согласия подписью пред целою церковью как позорно?… Но что говорит Христос? Всяк, иже исповесть Мя пред человеки, исповем его и Аз пред Отцем Моим, Иже на небесех (Мф. 10, 32); а противное тому в случае отречения; и если они дали собственноручную подписку только не сходиться друг с другом, то и это то же самое отречение… Итак, они дали подписку повиноваться императору (еретику и гонителю) вопреки Христу!…» (Там же, часть 2, письмо 2. К монашествующим, стр. 326-327).

Итак, подписку, которую давали из-за страха многие Христиане в пользу господствующей ереси, есть не что иное, как измена, предательство и отречение! Измена истине, предательство Веры и верующих, и, отсюда — отречение от Христа. Если так мрачно оценивается святым Феодором в пользу той ереси или тех ересей подписка, то, что сказать о богомерзком экуменизме, которым теперь хотят сломить и священников.

Не теряйте мужество, отцы и братия! Мы – Русские! С нами Бог и Покров Богородицы, и потому победим!

Современная подписка — экзамен с подписками древности имеет общее лишь в одном названии. А содержание современной подписки несравнимо ни с чем из истории древней Церкви. И настолько несравнимо, насколько ересь антихристова – богоборчество, богохульство, пагуба и попрание Божественных Догматов и Канонов, паче всякой иной ереси. Принятие антихристова экуменизма — это отречение от Святой Троицы, от Господа нашего Iисуса Христа — от Православной Веры!

Вера в Бога требует мужественного исповедничества!

«Сердцем веруют к праведности, а устами исповедуют ко спасению» (Рим. 10:10)

Одно без другого не может быть. Нельзя веровать в Бога, а перед людьми этой Веры не исповедовать, отрекаться от этой Веры. Об этом постоянно говорит преподобный Феодор Студит:

«Докажи же сам, если можешь, из Божественных изречений, что это не ересь, не указывай мне на большинство и не хвастайся ночными чтителями Бога… Если они почитают Бога, то где смелость речей?» (Там же, часть 1, письмо 48. К Афанасию сыну, стр. 302).

«А молчание (против ереси) есть отчасти согласие… Поэтому теперь, возлюбленный, настало время говорить нам… Согласно с Василием Великим, нам нужно в точности следовать правилам, – ибо иные речи прежде войны, и иные после войны!… Всякий, заступающийся и страждущий за истину, есть основание и вершина Церкви…» (Там же часть 1, письмо 43. К брату Иосифу и архиепископу, стр. 292-293).

«В настоящее время гонения на Христа не только выдающиеся по своему положению или знаниям должны подвизаться, проповедуя и уча слово Православия, но и состоящие в числе учеников должны дерзновенно исповедовать Истину и свободно заявлять о ней. Это не мои, грешника, слова, а Божественного Златоуста, а также и других отцов.» (Там же, часть 3, письмо 278. Монашествующим, стр. 808-809).

Меня не касается речь и забота об этом предмете. Увы, камни вопиют, а ты остаешься безмолвным и беззаботным? Бесчувственная природа слушается Бога, а ты не слушаешься? Существа неодушевленные и не подлежащие отчету на суде, как бы страшась повеления, издают голос, а ты, имеющий явиться к ответу пред Богом во время суда и о праздном слове дать отчет, хотя бы ты был нищим, безрассудно говоришь: какая мне об этом забота?…

Таким образом и самый последний бедняк не будет иметь никакого оправдания в день суда, если не станет ныне говорить, как имеющий быть судимым и за это одно, а тем более всякий из обличенных высоким саном, до самого облеченного диадемою, которому предстоит суд неумолимый. Ибо, «сильнии сильне истязаны будут”, говорит Писание; и еще: «суд жесточайший преимущим бывает” (Прем. 6, 7, 6). Говори же, господин мой, говори! Поэтому и я, несчастный, говорю, боясь суда.» (Там же, часть 2, письмо 81. К Пантолеону логофету, стр. 441-442).

«Итак, страшный суд за молчание, особенно, при настоящей злонамеренной глухоте еретиков… Пребывай же, возлюбленный, на свещнице слова, по заповеди Евангельской, и свети всем, иже в храмине суть (Мф. 5, 15), чтобы простые взором принимали свет, а смежающие чувства свои пожали плоды своего невнимания…» (Там же, часть 2, письмо 209. К Антонию епископу, стр. 614).

«А ты, чадо мое возлюбленное, укрепляйся о Господе и нисколько не падай духом пред ссылкой. Твердо стой. Если спросят. Принеси свое доброе исповедание. Если нужно подвергнуться заушению, заушайся вместе со Христом, подвергнись заключению, испей желчь горестных обстоятельств, взойди на крест произволением, ибо каждому, пожелавшему нести страдания, это зачтется за действительное страдание… Кому превозноситься, кому радоваться, веселиться и благодушествовать, как не тем, кто заключен и страдает за Христа?» (Там же, часть 2, письмо 44. К Навкратию сыну, стр. 663-664).

«Не впадай в уныние, чадо мое возлюбленное, а стой еще мужественнее. Если даже нужно умереть, умрем со Христом, чтобы жить с Ним во веки. Ведь мы все равно умрем, как бы этого не избегали. Да, умоляю тебя, чадо мое» (Там же, часть 3, письмо 52. К Феоктисту сыну, стр. 669).

«Благодушно перенести темничные трудности, со дня на день ожидая спасения от Бога. Если даже следует умереть за Христа, умрем, чтобы жить вечно. О, добрый Дорофей, стой мужественно, как Божий дар!» (Там же, письмо 53. К Дорофею сыну, стр. 669-670).

«Ты принес исповедание, заключен в темницу, как золото расплавлен в печали и болезни. Будь, чадо мое, еще настойчивее и терпеливее, чтобы просиять, как солнце.» (Там же, письмо 54. Чаду Вассиану, стр. 670).

Правила строги, но они «общий голос» Православной Церкви — Церкви Святых Исповедников и Мучеников, а поэтому должны быть особо близки нам, потому что они – плод благодатного прозрения святого Исповедника в то, что «настоящие события оказываются введением к пришествию антихриста». Это подлинные слова самого преподобного Феодора Студита (Творения, том 2, часть 3, письмо 42. Патрицию, стр. 662).

И если те события были «введением к пришествию антихриста», то ныне мы живем уже во время распространения антихристовой религии — экуменизма, создании «церкви» антихриста, когда «дыхание самого антихриста уже отравляет всю вселенную». И коль строги строгие правила преподобного Феодора Студита – а это не только его правила, но и всей воинствующей Церкви – были необходимы тогда, тем более они необходимы сегодня. Ибо диавольские ереси достигли неимоверного развития и распространения. Усердием многих лжепатриархов и лжеархипастырей Православная Вера разрушается с иезуитским лукавством изнутри.

Отцы и братия – священнослужители, и Православные мiряне!

Тайные иезуиты, окопавшиеся в Церковной власти, знают, что Русский народ будет сопротивляться ереси диавольского экуменизма. Поэтому они будут искать рычаги влияния на всех несогласных. Сейчас по епархиям и приходам начали собирать досье на каждого священника и прихожанина. Кроме Ф.И.О, даты рождения, послужного списка священника, адреса, телефона, требуются ещё сведения о матушке, о детях и другие. У мiрян узнают профессию, кто духовник, а также и другие вопросы. Вы не обязаны давать сведения против самих себя, для того чтобы на вас завести досье. Имея полную информацию о вас, враги Православия могут воздействовать на вас через ваших родных и близких.

«Бдите и молитеся, да не внидете в напасть: дух убо бодр, плоть же немощна» (Мф. 26:41)

Господи Iисусе Христе, молитвами Богородицы помилуй и спаси Святую Русь!

Русь Святая, храни Веру Православную, в ней же Твое утверждение!

Пробудись от сна, Россия!

Наступают времена.

В дверь стучит апостасия.

Разрушается страна.

К Богу обратись, Россия!

На исходе времена.

На пороге лжемессия,

Рвётся к власти сатана.

Русь Святая, поднимайся!

Русский Царь уже рождён!

Во едино собирайся.

Бьёт набат, конец времён!

Горнему под стать собору

Храмы и монастыри.

Поражают вражью свору

Русские Богатыри!

Русские, благую долю

Ниспослал нам Бог Творец!

Да исполним Божью волю –

Взыщем Царственный венец!

Мужественно восприемлем

Волю Божию с небес –

власть антихриста отвергнем!

вражью силу ниспровергнем!

С нами Бог! Христос Воскрес!

Общежительный устав

Общежительный устав

Пахомий Великий, автор первого монастырского устава

Монасты́рский уста́в — устав, определяющий правила проживания монахов в общежительных монастырях, а также порядок совершения богослужений. Возникновение и развитие монастырских уставов тесно связано с появлением Типиконов, определяющих порядок совершения церковных служб. Современные монастырские уставы содержат как общежительные правила (дисциплинарная часть, описание обязанностей по послушаниям, наставления по духовному совершенствованию), так и литургический раздел.

Возникновение

Возникновение монастырских уставов связано с появление общежительного монашества. Первый монастырский устав был создан Пахомием Великим для Тавеннисийского монастыря (Южный Египет) в 318 году. Монастырскйи устав Пахомия стал основой для Василия Великого при составлении им «Пространно изложенных правил для монахов» для основанного им в Каппадокии монастыря. Устав Василия, сохранился в православном иночестве до сегодняшнего дня. На Западе, с его разнообразием монастырских уставов, такие монастыри называется по его имени: «василианские монастыри».

К прочим древнейшим монастырским уставам относятся:

  • Сочинения преподобного Иоанна Кассиана Римлянина «О постановлениях киновий палестинских и египетских» (в 12 книгах);
  • Устав преподобного Венедикта Нурсийского (VI век) для монастыря в Монте-Кассино, в Италии.

Сведения о правилах проживания монахов в Египетских монастырях V века содержатся в Повествовании святого Софрония, епископа Иерусалимского, и преподобного Иоанна Мосха о посещении ими Синайского монастыря (описаны правила Нила Синайского).

Древние монастырские уставы предусматривали наказания: за ложь, ропот, лень, гневливость, нерадение о монастырском имуществе и т. п. В качестве наказания для виновного предусматривалось отлучение от причастия, лишение общения в пище и молитве с другими монахами, временное сухоядение.

Иерусалимский и Студийский уставы

Феодор Студит

Византийская эпоха знала огромное количество монастырских уставов, их составляли игумены, архиереи, ктиторы, учреждавшие монастыри. Но наибольшую роль в развитии общежительного монашества сыграли Иерусалимский и Студийский уставы.

  • Иерусалимский устав (устав преподобного Саввы Освященного, написан для основанного им монастыря) в большей степени регламентировал порядок богослужений, хотя и описывает монашеские традиции палестинских монастырей VI века. На создание Иерусалимского устава оказали влияние иноческие уставы преподобного Пахомия и святого Василия Великого. Оригинальный список Иерусалимского устава, по сообщению Симеона Солунского, сгорел в 614 году когда Иерусалим захватил персидский царь Хосров.
  • Студийский устав (устав преподобного Феодора Студита, написан для Студийского монастыря) в отличие от Иерусалимского устава напоминает штатное расписание, подробно описывая обязанности по монастырским должностям и послушаниям. Также особенностью Студийского устава по сравнению с Иерусалимским является то, что он был написан для монахов проживающих в городском монастыре под руководством одного игумена (Савва Освященный написал свой устав для монахов, которые жили в рассеянных пещерах-келлиях и собирались вместе в церкви только для совместного богослужения). Полный текст Студийского устава был записан в конце X — начале XI века, до этого времени существовали только краткие монастырские «Начертания».

Студийский устав был введён на Руси преподобным Феодосием Печерским в Киево-Печерской лавре. Он использовался в России до XIV века, когда был вытеснен Иерусалимским уставом, получившем распространение на Востоке.

См. также

Закладка Постоянная ссылка.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *