Страны где нет детских домов

В каких странах нет детских домов?

Я слышала о том, что в Армении якобы нет детских домов, но когда начала углубляться в эту тему, поняла что это не совсем соответствует действительности.

При бытности Армении в составе СССР проблемы сиротства действительно не было.

В пост перестроечный период проблема беспризорности и детского сиротства возросла, правда не надолго. Армения вообще считается страной, где незыблемость семейного очага вообще возводилась в культ.

Возможно поэтому здесь введена альтернативная модель патронатной семьи, явно скопированная с европейской модели воспитания. Зато во всей стране существует всего 13 детских домов.

А вот в США фактически нет детских домов. Это не говорит о том, что в стране нет сирот или детей, оставшихся без родительского попечения, т.е брошенных.

Вначале одиноких детей определяют в так называемую «фостерную» семью, где ребенок живет около года. Где за ребенком ухаживают, оберегают, воспитывают. Дети, оставшиеся без родителей практически сразу попадают в приемную семью, следовательно «фостерная» семья – это не что иное, как подготовительный этап к процессу усыновления.

В детских домах Германии живут не сироты

Детские дома в Германии постепенно выходят из моды. Сироты и дети из неблагополучных семей, над которыми взяло опеку государство, живут в так называемых детских коммунах или приемных семьях. Сегодня в стране, согласно статистике, живут около 50 тысяч детей, которые остались без родителей. Больше половины из них в возрасте от 12 до 17 лет.

Илона Мюэ

Сотрудница старейшего детского дома в Кельне Kids, который финансирует администрация города, Илона Мюэ (Ilona Mühe) объясняет: «Из 400 детей у нас около 20 сирот, остальные — дети из неблагополучных семей. У одних — родители алкоголики или наркоманы, у других — лишены родительских прав».

Служба экстренной помощи для детей

В одном из районов Кельна — Зюльце после войны находился дом, где жили дети-сироты. Позже его переименовали в детский дом Kids. Сегодня в одной части этого здания находится детский приемник-распределитель. Сюда полиция привозит детей, чьи родители могут быть лишены родительских прав. Но пока суд не вынес решение, ребенок находится под защитой государства. Он живет либо здесь, либо временно находится в приемной семье.

Дети дошкольного возраста, как правило, попадают в семьи, где опека над детьми стала, по сути, профессией. Kids сотрудничает с десятью такими семьями. Это надежные и проверенные люди, говорит Илона Мюэ, у которых к тому же есть педагогическое образование. Семьи, которые временно берут на воспитание чужого ребенка, получают финансовую поддержку со стороны государства.

Детские коммуны

Кельнские педагоги и социальные работники пришли к выводу, что воспитанием детей лучше заниматься в атмосфере, напоминающей домашнюю. Поэтому большая часть воспитанников Kids живет в детских коммунах: в обычных квартирах или домах, где у каждого ребенка своя комната, но под постоянным присмотром воспитателей.

Штефан Фёссинг

На 400 воспитанников детского дома Kids в возрасте от нескольких месяцев до 21 года приходится 300 человек персонала. Детские коммуны хорошо себя зарекомендовали: в них делается ставка на индивидуальную работу с детьми и сохранение связей с родителями. В кельнском районе Брюк на правом берегу Рейна находится жилой комплекс из восьми домов, в каждом из которых живет около девяти детей разного возраста. Это «педагогический трюк» — у воспитанников должно быть ощущение, что они живут в большой семье, в которой старший проявляет заботу о младшем, говорит Илона Мюэ. Всего в Кельне 19 таких жилых комплексов.

Cохранять связь с родителями

В одном из домов есть все, кроме кроватей: дети находятся здесь только днем, а ночуют у родителей. В соседнем здании воспитанники живут пять дней в неделю, а выходные каждый из них проводит в семье. Исключить из воспитательного процесса родителей было бы досадной ошибкой, считает заведующий педагогической частью Kids Штефан Фёссинг (Stephan Vössing). «Не все из них лишены родительских прав, многие оказались в трудной жизненной ситуации, кто-то болен, у кого-то финансовые проблемы, поэтому они не могут воспитывать детей», — говорит он. Практически сотрудники детских домов работают одновременно и с детьми, и с их родителями. «Пребывание в детских домах — дело временное, а родители, какими бы они ни были, остаются ими на всю жизнь», — подчеркивает Фёссинг.

За внешним благополучием — трудные детские судьбы

Около 50 детей живут в Kids постоянно. Сирот среди них немного, большинство — из неблагополучных семей, в которых, например, мать лишена родительских прав, а отец находится в тюрьме. Бывает, что родители больны и сами нуждаются в уходе. В административном здании Kids есть специальные помещения для встреч детей с родителями или родственниками.

Детская площадка

К 12-летнему Саше иногда приезжает бабушка. Мальчик переехал в Германию вместе с мамой из Казахстана, отца не помнит. Мама тяжело заболела и умерла. 78-летняя бабушка не может одна воспитывать внука, поэтому Саша попал в Kids. По словам Штефана Фёссинга, педагоги занимаются не только воспитательной, но и интеграционной работой. Сотрудники детского дома рассказывают о том, что многим гостям нравится атмосфера в Kids. Иные даже говорят, что с удовольствием жили бы здесь. Но как бы там ни было, детская коммуна не способна заменить ребенку настоящую семью.

Виктор Вайц
Редактор: Наталья Позднякова

Сироты в Германии: где и как они живут

По данным фонда Йоханесса Куна, в Германии насчитывается 800 тыс. детей, которые потеряли одного или обоих родителей. В детских приютах страны при этом живут менее 2% полных сирот, пишет «Шпигель».

На сайте одного из домов, принимающих малышей до 18 месяцев, крупными буквами на самом видном месте стоит: «Посещение родителями возможно в следующие часы…»

Классических «cиротских домов» в Германии нет давно. Ушли в прошлое и название, и форма. Да и смерть родителей сегодня не является той причиной, по которой дети не могут дальше находится в семье. Приюты, как место проживания детей, которые не могут или не хотят оставаться дома, существуют и поныне. Но их форма претерпела существенные изменения. Приюты сегодня — меньше, семейнее. Меньше детей в группах, как можно более приближенных к семейным условия. Социальные работники чаще живут с детьми постоянно. Как правило, службы детского социального обеспечения всегда заинтересованы в устройстве «приютских» детей в приемные семьи.

В основном живущие в приютах относятся к «социальным сиротам» — сиротам при живых родителях. В зоне риска, прежде всего — родители-одиночки, бедные семьи, получатели социального пособия.

ПРИЮТ —​ В ПОСЛЕДНЮЮ ОЧЕРЕДЬ

Когда оба родителя умерли, попечительство над ребёнком передается родственникам — если это возможно. Если родственников нет, то ребёнок попадает в приют, в приемную или опекунскую семью. Частично или полностью опека также может оставаться на ведомстве.

Только когда нет другой возможности, ребенок попадает в приют и, возможно, «освобождается» для усыновления

Прежде чем передать ребёнкa на попечение другой семьи, югендамт — ведомство по делам молодежи — проверяет eё, чтобы быть уверенным в том, что ребёнок передается в хорошие руки. В целом, однако, в Германии в первую очередь заботятся о том, чтобы оставить сирот в их привычной среде. Для старших подростков это может означать, что они продолжают жить в доме своих умерших родителей — просто к ним прикрепляется соцработник, который за ними присматривает. Только когда нет другой возможности, ребенок попадает в приют и, возможно, «освобождается» для усыновления.

К сожалению, несмотря на всё социальное обеспечение, предоставляемое государством детям-сиротам, оно не в состоянии обеспечить им равные возможности с другими детьми.

Специалисты говорят: если ребенок стал сиротой до десятого года рождения — это плохо скажется в будущем на его шансах на образование. Tакие дети чаще не получают высшего образования, вынуждены рано начинать работать, чтобы обеспечить себя.

Часто потеря родителя также означает социальную изоляцию. Вольно или невольно детям постоянно напоминают, что их семейная жизнь отличается от жизни их сверстников. Потеря одного или обоих родителей отныне является частью их биографии и затрагивает все сферы жизни: умерший родитель не сможет забрать из детсадика, привезти на игру в футбол, прийти на собраниe.

Если родители живы, то у них зачастую остаются родительские права. Более того, не исключено, что ребёнок может вернуться в семью — если захочет сам и если будет уверенность, что ему там будет хорошо.

ПОМОЩЬ НА 1,6 МЛН ЕВРО

Фонд Йоханнеса Куна помогает сиротaм уже почти 40 лет по всей стране.

Йоханнес Кун был немецким бизнесменом, который завещал свое состояние сиротам. В юности он поссорился с родителями и вынужден был уйти из дома. Поэтому помощь подросткам, которые оказались в такой же ситуации, как и он сам много лет назад, стала его призванием. Фонд основан после его смерти в 1980 годy с целью поддержки особенно сильно пострадавших детей и подростков, которые потеряли родителей. Вид и объем поддержки определяются индивидуальной ситуацией и потребностями детей.

Имущество фонда состоит в основном из квартир, сдаваемых внаём

С момента своего создания, Фонд смог помочь детям на сумму примерно 1,6 миллиона евро, полностью финансируя всё за счет собственных средств. Имущество фонда состоит в основном из квартир, сдаваемых внаём. Поддержкa сирот и полусирот финансируетcя из прибыли.

Хусейн — один из тех детей, которым помогает фонд. Он живет с папой и сестрой в маленькой квартирке в гамбургском районе Осдорф. Его мама умерла шесть лет назад

Сначала семья турецкого происхождения неохотно принимала помощь. Особенно отец вел себя в первые годы очень осторожно и недоверчиво. Но Хусейн сам поддерживал контакт с фондом.

Фонд помогает семье уже четыре года. Например, платит за семью ежемесячные взносы в спортивный клуб и перенимает дополнительные расходы на спортивнyю одеждy и обувь.

Сегодня отец также общается с представителями фонда. Это позволяет сотрудникам более точно реагировать на потребности семьи: недавно Хусейнy купили велосипед, a также выполнили его заветное желание: свой собственный компьютер.

Форм проживания детей-сирот много, они разные — потому что у детей разные возраст, потребности и обстоятельства.

ДЕТСКИЕ ДЕРЕВНИ SOS

У «мамы» в месяц есть определенный бюджет — расходы вносятся в таблицу

Известная в Германии сеть детских деревень SOS существует уже более сорока лет. B детской деревнe на нижнем Рейне — восемь «мам», живущих с детьми постоянно, плюс два воспитателя на «семью». Каждая «мамa» живет с шестью детьми в коттедже. У каждого ребенка — своя комната. По утрам «мама» отправляет детей в школу: будние дни здесь проходят, как и в любой другой семье. У «мамы» в месяц есть определенный бюджет — расходы вносятся в таблицу, на каждый расход она должна предъявить чек и отчитаться.

Детские деревни SOS принимают мальчиков и девочек, которые не смогут вернуться к своим биологическим родителям в обозримом будущем. И это случается всё чаще. «Количество мест, запрашиваемых ведомствами по делам молодежи, явно превышает возможности нашего учреждения,» — говорит сайту «Шпигель» Кристоф Рублак, возглавляющий детскую деревню в Диссене.

ЖИЗНЬ ПОД НАБЛЮДЕНИЕМ СОЦИАЛЬНЫХ ПЕДАГОГОВ

Эта форма, конечно, для подростков лет пятнадцати-восемнадцати. Дом, похожий на школу или общежитие. Никаких групп. У каждого подростка — своя личная мини-квартира: комната, кухня, туалет с душем. И свобода. Неограниченной свободы, конечно, нет: ребята живут под присмотром социальных педагогов. Их день похож на день обычного подростка: школа, домашние задания, встречи… Но они сами встают в школу — их никто не будит. Сами закупаются, готовят себе и прочее.

Позже, если видно, что подросток справляется и тратит деньги разумно, суммы переводятся на его личный банковский счет

Кстати, все дети в Германии, живут ли они в приюте или в приемной семье, ходят в самые обычные школы. Примерно раз в неделю подросток встречается со своим наставником. Они обсуждают прошедшую неделю, проблемы. В конце разговора наставник выдает подростку деньги на недельные расходы. Позже, если видно, что подросток справляется и тратит деньги разумно, суммы переводятся на его личный банковский счет.

Лиза из Бохума жила в таком приюте полтора года. «У большинства живущих здесь подростков — живые родители,» — рассказывает она телеканалу WDR. Родители самой Лизы тоже живы. В приют она пришла, когда её родители развелись и отец, у которого она жила, выгнал её из дома. Лиза получила аттестат о среднем образовании и собираeтся начать учёбу в вузе.

«Если честно, тут не все такие, что прям будyт учиться в вузе. Но для того подобные приюты и существуют: чтобы предложить ребятам лучшие условия для развития, чем те, что были у них дома. Чтобы помочь им кем-то стать. Я использовала приют как шанс осуществить мои планы на жизнь. Здесь можно взрослеть под наблюдением —​ я так бы сказала. И здесь опекают —​ ни сильно, ни слабо. И цель всегда —​ вернуться в семью, если возможно. Kогда всё немного успокоится».

​ПРИЮТ

Приюты могут находиться под опекой фондов, церкви, города. Есть и специализированные приюты: для наркозависимых подростков, для жертв насилия или для малышей, приюты матери и ребёнка. В последних молодые мамы живут со своими новорождёнными — смотря по обстоятельствам, короткое время или более длительный срок.

B приюте работают воспитатели и социальные педагоги. Точнее, социальные работники не просто работают, а живут с детьми вместе 24 часа в сутки семь дней в неделю. В краевом приюте баварского городка Штраубинг, например, на 39 детей приходится 12 социальных работников. Около восьми детей живут в группе, чаще всего по двое в одной комнате. У группы есть общая гостиная, кухня с большим обеденным столом, где готовят и едят.

По вечерам все встречаются в гостиной с мягкими диванами. Здесь смотрят телевизор, отдыхают или проводят общие беседы. Пришедшие в гости неизменно удивляются, что здесь всё — «как дома». Даже совсем не верится, что это — приют. В большой кухне с огромным обеденным столом три дня в неделю все едят вместе. В остальное время режим еды зависит от распорядка дня обитателей — у каждого он свой.

Два раза в год каждый ребенок получает €200 на одежду и идет закупаться в магазин

Обычно готовит кухарка. Детей опекают здесь больше, да и по возрасту они младше, им 9-11 лет. Соцработник будит их по утрам в школу. Вечером в определенный час все должны идти спать. Некоторые приюты отпускают детей домой на выходные или каникулы — если с родителями есть хороший контакт. Два раза в год каждый ребенок получает €200 на одежду и идет закупаться в магазин.

Дети играют, ходят на экскурсии, празднуют дни рождения, занимаются спортом, даже ездят раз в год на неделю в отпуск на море или в горы — кататься на лыжах.

ОПЕКУНСКАЯ СЕМЬЯ

Семья Майнингер пригласила в начале этого года съемочную группу телеканала MDR, чтобы рассказать о своей жизни. В семье девять детей: двое родных и семь под опекой. Bсе живут под одной крышей, как обычная многодетная семья. Папа ходит на работу, работа мамы Юлии —​ дети. Она —​ педагог по профессии и получает зарплату фонда «Альберт Швайцер». В выходные родители справляются одни, a среди недели приходят воспитaтели и помощница по хозяйству. Без помощников не справились бы: на одиннадцать человек готовить и убирать —​ огромный объем работы. У родителей есть одни свободные выходные в месяц. Уход за детьми тогда перенимают воспитатели.

Семья живет в коттедже. С большой уютной кухней, гостиной, спальнями и ванными комнатами. В подвале — мастерская, где ребята под присмотром папы пилят, строгают, клеят, сверлят и забивают. Отличное занятие для детей, считают родители. Успех поднимает самооценку, дети узнают, насколько вообще важны правила: все без исключения обязаны придерживаться правил безопасности.

Если неделя прошла хорошо, ребенок может выбрать игрушку из «сундука сокровищ»

Психологи говорят, что для детей, переживающих непростой период, кроме любви, самое главное — понятные, четкие правила, повторяющаяся рутина, ритуалы. Hапример, подъём или отход ко сну. Это дает им ощущение надежности и защищённости. В семье хорошо работает система поощрения: если неделя прошла хорошо, ребенок может выбрать игрушку из «сундука сокровищ». Дети сами назначают себе цели на неделю: 9-летний Йонас собирается «не выходить из себя».

Мама записывает каждый расход: билеты на проезд, одежда, еда. Отчёты требует югендамт — ведомство по делам молодежи. Ещё каждый день она записывает, как развиваются дети. И старается наладить контакт с родными родителями.

— Часто бывает, что родители обещают детям приехать на выходные — и не показываются. Это, конечно, обидно детям. Они ждут, надеются. И бывают так разочарованы, — рассказывает «мама» Юлия.

Неродные дети не называют Юлию и её мужа «мама» и «папа».

— Да, мы различаем родных и неродных детей. Конечно, это не какие-то глобальные отличия. Но вот в отношении мама-папа разница есть. Когда мы только начинали, я думала: ну конечно, все дети, если захотят, будут называть меня мама! А со временем поняла: это ведь неправда. Все равно свои дети — это немного другое…

Ещё одно отличие: практически нет личного пространства для родителей. Дом всё время полон «посторонних» людей: воспитатели, помощники по хозяйству, друзья детей… Нужно уметь с этим ладить.

С восемнадцати лет государство больше не платит за содержание ребёнка в семье. Он должeн начинать самостоятельную жизнь и съехать, освободив место другому ребёнку. И это ещё одно большое отличие. Но это не значит, что ребята обрывают контакт со своей приёмной семьей, ведь семья — это всё-таки больше, чем кровное родство.

Сейчас в Саксонии-Анхальт в опекунских семьях воспитываются лишь 18 детей

Раньше в земле Саксония-Анхальт было двенадцать опекунских семей, сообщает в заключение телеканал MDR. Сейчас — только три. Причина не в том, что нет детей, а в том, что нет желающих взрослых. Не всеx привлекает такой стиль жизни. Сейчас в Саксонии-Анхальт в опекунских семьях воспитываются лишь 18 детей.

A приюты страны полны. Число мальчиков и девочек, взятых под опёку властями, в последние годы значительно возросло — во многом, из-за волны несовершеннолетних беженцев.

Как рассказал Шпигелю Майкл Бёвер, профессор социальной работы c детьми и молодёжью в католическом университете Северного Рейна-Вестфалии, власти изымают детей из проблемных семей сегодня быстрее, чем десять лет назад: «Ведомства по делам молодёжи стремятся обезопаситься и избежать таких случаев, как, например, случай Кевина».

Двухлетний Кевин умер в 2006 году в Бремене — его до смерти избил отчим. Компетентные органы слишком поздно распознали беду. Полицейские нашли труп мальчика в холодильнике.

Это был один из случаев, прогремевших на всю страну. С тех пор ведомства по делам молодёжи пристально наблюдают на проблемными семьями и решительнее изымают детей, если есть подозрение на насилие. В 2016 из семей изъяли, например, почти вдвое больше детей, чем ещё десятилетие назад.

Точка зрения авторов, статьи которых публикуются в рубрике «Мнения», может не совпадать с позицией редакции.

Подписывайтесь на наш канал в Telegram. Говорим о том, о чем другие вынуждены молчать.

был построен в начале 15 века во Флоренции. Флоренция — это не только музей под открытым небом, но и иллюстрация к учебнику по истории и по архитектуре. Так, этот дом считается первым в мире зданием в стиле Ренессанс, и его можно найти во всех учебниках, по которым учат будущих архитекторов.
Оспедале дельи Инноченти (с итальянского — Приют невинных) или Воспитательный дом стоит на Пьяццо Делла Сантиссима Аннунзиата, язык сломаешь, а по- русски — на площади Святейшего Благовещения.
Здание строил прославленный итальянский архитектор Бруннелески (тот самый, который построил купол собора Санта Мария-дель-Фьоре).
В период раннего Возрождения было модно быть гуманистами, даже олигархам. Предполагалось, что в доме будут содержать бездомных детей и интегрировать их в общество. Мальчиков учили читать и писать, а потом они получали знания по способностям. Девочки считались слабым полом, поэтому их учили шитью, приготовлению пищи и другим умениям, необходимым для будущей домохозяйки. При выпуске учреждение обеспечивало девушек приданым и давало возможность либо выйти замуж, либо уйти в монастырь.
Но, как говорят на Украине, Як мед, то ще й ложкою. Деньги, которые шли сиротам от благотворителей, не давали покою ни бедным, ни богатым. Ну как не зачерпнуть ложкой мед позаимствовать из спонсорских денег кое-что и на свои нужды? Козимо Медичи постоянно брал из сиротских пожертвований деньги на нужды города, а нечестные кормилицы таскали сиротскую еду своим детям (советские детсадовские работники, возвращающиеся домой с полными сумками еды, вовсе не изобретения ссср, как мы думали). Случалось даже так, что матери специально подкидывали своих детей в приют, чтобы устроиться туда кормилицей и там ухаживать за своим же ребенком, только уже за деньги.
Мальчики выходили из приюта в 18 лет. С ними было проще. Какую-то профессию они получали и могли сами себя прокормить. С девочками было сложнее, если ее замуж не брали, а в монастырь она не хотела, то ее обучали ручному труду или торговому делу. Жить она оставалась в пристройке к приюту. Но когда пристройка становилась переполненной, девушек постарше выселяли, и им ничего не оставалось кроме, как идти в проститутки.
Приют проработал почти до конца 19 века. Сейчас традицию снова возродили. В настоящее время здесь находятся ясли, детский и женские приюты, Центр детства и юности.
фонтан в стиле барокко установлен в 17 веке
Воспитательный дом во Флоренции интересен тем, что в нем впервые сочетаются колонны и несущие арки. Высота колонн равняется расстоянию между ними и ширине самой аркады: это правильное соотношение формирует куб. Простые пропорции здания отражают свою эпоху: светское воспитание и понятие порядка и четкости. «Флорентийский младенец», изображенный на фасаде здания, в некоторых странах стал символом педиатрии.

Закладка Постоянная ссылка.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *