Способна ли тюрьма исправить?

Может ли тюрьма исправить преступника?

Тема тюрьмы, условий жизни заключенных, справедливости наказаний и смысла лишения свободы становится одной из ключевых тем общественной дискуссии. Наталья Кузнецова знает о том, что переживает человек, попавший в тюрьму, не понаслышке. Много лет она занимается помощью заключенным. В последнее время как член Общественной наблюдательной комиссии Московской области по общественному контролю за обеспечением прав человека в местах принудительного содержания и содействия лицам, находящимся в местах принудительного содержания (ОНК МО), представитель от РОО «Милосердие». Священник Дмитрий Свердлов поговорил с Натальей Кузнецовой о том, что такое современные российские тюрьмы и колонии.

Наталья Кузнецова. Фото: miloserdie.ru

— Каковы ваши общие впечатления от мест лишения свободы?

— Тюрьма есть место окаянное. Поэтому лучше никого туда не помещать. При этом бывают такие люди, которые действиетльно представляют реальную угрозу окружающим. Но, честно говоря, за все время своей работы я повидала немалое количество людей в следственных изоляторах и в колониях, и у меня создалось впечатление, что значительная часть этих людей могла бы там не находиться. Нет необходимости изолировать их от общества.

Конечно, их не нужно идеализировать, но и демонизировать тоже не нужно.

Лишение свободы почти никого не исправило. Наоборот. Как правило, только криминализовало. Человек приучается жить по этим криминальным законам. Если он до этого их еще не знал и попал в первый раз, то он приобретает тот опыт, который мог бы не приобретать.

Смысла содержать это оргомное, по-моему, число заключенных — 740 тысяч человек в России по состоянию на 1 мая – я не вижу никакого. Кроме того, у нас есть порядка 340 тысяч сотрудников, которые охраняют и обслуживают заключенных. Сюда надо еще прибавить родственников и вообще всех связанных с этой сферой — социальных работников и прочие службы. Мне кажется, что в итоге чуть ли не треть страны связана с системой исполнения наказаний.

Заключение не идет заключенным на пользу. Собирается в одном месте огромное количество совершенно разных, чужих людей, вынужденных жить бок о бок, в довольно стесненных условиях. С одной стороны, они преступники, и нет основания устраивать им курорт. Но, с другой стороны, условия все-таки должны быть человеческими.

— А они нечеловеческие?

— На свободе разве у всех человеческие? Далеко не у всех. Так вот там — в квадрате. Следственный изолятор — это вообще учреждение, где подследственные люди содержатся. Их туда закрыли, изолировали для того, чтобы они не сбежали, не мешали расследолванию какого-то дела. И вот они там сидят.

Фото: Доктор Che, photosight.ru

— При этом они невиновны, поскольку их вина не доказана?

— Пока они под следствием, пока их вина не доказана и суд не признал их виновными и не приговорил их к какому-то виду отбывания наказания, то они не осуждены. Но они уже там. Они лишены свободы, они отлучены от семьи, дети отлучены от мам, от отцов. Что же в этом хорошего?

На дворе 21-й век, тюрьмы наши пытаются ремонтировать, приспосабливать к международным нормам, но до этого всего еще далеко. Понятно, что когда ты приезжаешь с какой-то плановой проверкой, тебе показывают камеры — все так, вроде, чистенько. И вот встают тетеньки, у них там койки до сих пор двухярусные. А то и три яруса бывает, если перенаселение… Матрас, подушка, одеяло. Тумбочка. Туалет шторкой загорожен. Или не загорожен — тогда надо написать, чтобы загородили. Стол, на столе большая миска, полная окурков. Дышать довольно сложно в такой камере, накурено. Сам язык, на котором там все говорят, и вообще сама атмосфера…

Я когда приезжаю, я смотрю в первую очередь всегда с точки зрения, что бы было, если бы сюда попала я? Или кто-то из моих близких родственников. Как выжить? Вот этого я не знаю. Я не считаю себя сильным человеком. Удержалась ли бы я там? Не могу себе ответить. Мне хочется надеяться и верить, что да, моя вера меня как-то бы поддержала. Но пока не проверишь, не узнаешь. Потому что это аттракцион не для слабонервных.

Много тяжелых историй. Одна женщина просила помочь нашу комиссию со своим ребенком. Ему 10 или 11 лет. Она осуждена, но дело подано на пересмотр, и она бьется, чтобы ей сократили срок. А ребенка пока забрали в детдом. Это, ладно, нормально. Но что самое ужасное, мальчика выставили на усыновление. Как это возможно в принципе?! Дело подано на пересмотр, она теоритически скоро может освободиться, а ребенок будет усыновлен другими родителями? Причем это не та мать, которая бросила сына, а та, которая хочет сама его воспитывать. Она писала директору детдома, просила этого не делать. И никакого ответа нет.

Как люди там живут? На маленьком пространстве развешаны какие-то вещи, что-то разложено. Табор в миниатюре. Только в таборе семья, а здесь люди, которые по стечению обстоятельств загнаны в одно помещение. Тут с родным мужем пойди уживись в одной квартире, а в таких условиях как? Я понимаю, что есть действительно преступники. Есть женщины, которые с жестокостью совершили какие-то преступления. Но большинство не совершали общественно опасных деяний.

Условия заключения совершенно однозначно негативно влияют на человека, могут ввергнуть человека в уныние, в депрессию. Или он начнет защищаться, держать себя жестко, что тоже ему не на пользу. И человеческого остается все меньше. Если ты хочешь там выжить, то тебе приходится быть жестким.

Вот, например, женская колония. Более, чем полторы тысячи тетенек, от 18 до 65 и старше даже. Ты все время на виду. Ты не можешь уйти в комнату. Ты не можешь даже в туалете уединиться. Ты бесконечно как на ладони. И вот ты варишься в таких обстоятельствах… То же и в СИЗО. Только там тебе могут еще и сказать : «Вы знаете, мы выяснили, вы невиновны. Вы можете уходить».

— Невиновны? Уходить? Но я знаком со статистикой, которая говорит, что у нас очень небольшой процент обвиняемых получает оправдательный приговор.

— Да, это правда. Но это не значит, что все осужденные действиетльно виновны. Представьте, кого-то арестовали, велось следствие, десятки человек задействованы. Считается, что они профессионалы. И вдруг суд его оправдывает. То есть выясняется, что все они работали напрасно, и человек невиновен, а главное — преступление не раскрыто? Система нечасто готова это признать.

Вот еще история, из последних ужасных случаев, в СИЗО в Егорьевске. Члены нашей комиссии ездили разбираться с этим. Погиб подследственный. Родителям сказали, что парень повесился. А на самом деле экспертиза была проведена с целым рядом нарушений. Повторная экспертиза в городской больнице выяснила, что у него побои по всему телу и следы, похожие на изнасилование. При первичной экспертизе не взяли даже анализы и не провели исследование, смерть наступила до или в результате удушения. Он якобы повесился в штрафной камере на проводе. Ну как в штрафной камере мог оказаться провод, когда даже крестик с человека снимают?

Дальше. В Саратове парня приговорили к 120 часам принудительных работ. А он не вышел на эти работы, потому что нога была сломана, в гипсе. Приехали домой, увезли в колонию, а через несколько дней позвонили родителям и сказали, что умер от сердечного приступа. И тело не хотели отдавать, мол, сами похороним. Конечно, родители не согласились, приехали. Тело – сплошной синяк, голова отрезана и пришита. Это страшно.

Для меня здесь есть огромная проблема. Я общаюсь с сотрудниками как проверяющий или просто приезжаю от «Милосердия» с какой-то гуманитарной помощью, акциями, концертами. И сотрудники исправительных учреждений — все вроде бы нормальные люди. Ну, может быть, иногда погрубее разговаривают с народом. Иногда поспокойнее…

Но что с ними происходит потом? Вот это страшное искушение, когда в твоей полной власти находится другой человек. И если нет внутренних тормозов, то крышу сносит. Потому что можно себе позволить, что угодно, можно с этим человеком делать все, что угодно. Но при этом даже не доказано, что тот человек преступник. Все эти случаи, про которые мы сейчас говорим, происходили в СИЗО.

…Я все время меряю на себя. Если бы я туда попала, как я могла бы там выжить? Как? За счет чего? Если ты слабак, то будешь там страдать. Для того, чтобы как-то там утвердиться, нужны определенные качества — и эти качества, скорее всего, не те, какие мы бы хотели видеть в заключенном, когда он вернется оттуда в общество.

— Почему в таком случае эта мера пресечения, заключение в СИЗО, так популярна в отечественной юридической практике?

— Ну, тюрьма — самая дорогая гостиница в мире. В любой стране. Содержать тюрьму — это очень накладно для государства, но очень выгодно для ведомства, это очень большие средства. И потом, эта система сложилась не вчера. Мне кажется, она не то чтобы даже советская, а она еще из НКВД. «Все — враги народа, всех закрыть». «Нет человека, нет проблемы».

Мне кажется, что можно не сажать очень многих из этих людей. Сейчас такое количество современных технологий, когда можно отслеживать перемещение человека, можно организовать ему домашний арест. Эта система воспроизводит саму себя, она абсолютно нечеловеческая. Она карательная, а не исправительная. Человека посадят в СИЗО. Он еще не осужден, но его уже карают. Ну что ж это такое?

— А когда люди призывают государство к избранию этой меры пресечения, почему это происходит?

— Они просто сами там не были. Нет личного опыта? «Как хотите, чтобы с вами поступали люди, так и вы поступайте с ними». Евангелие еще никто не отменял.

Мне кажется, что очень изменился мир. Человеческая жизнь перестает быть ценностью вообще. Раньше, в войну, люди в плен сдавались, чтобы любой ценой сохранить жизнь. В лагерях на предательства шли, только чтобы выйти живому. Я не говорю, что это правильно, но…

Сейчас не так. Есть знакомые молодые ребята, девочонки. Ты им говоришь: «Ну что же вы? Вы пьете, делаете разные убийственные вещи с собой. Вы портитие себе жизнь. Вы можете просто рано умереть. Вы в таких местах бываете, где риск внезапной смерти возрастает в разы. Что же вы так к своей жизни относитесь?» Они говорят: «А пофиг». И вот от этого вот «а пофиг» мне страшно, потому что такого не было. Наверное, было, но не в таком масштабе, и у людей таких молодых не было. Я не помню такой период и не читала о нем, чтобы это было так.

Бывало, наверное, что человек махнул рукой на свою жизнь, но надо было до этого момента дойти. А сейчас у них в начале жизни вот такое отношение к жизни.

Это может быть связано с виртуализацией жизни. Они насмотрелись в компьютерных играх, где кровь рекой и все умирают понарошку. И вроде они понимают, что это смерть, но в то же время они понимают, что это не смерть. Может поэтому они так и относятся к своей жизни.

Но проблема еще и в том, что они так и к другой жизни относятся. Им ни своей не жалко, ни чужой. Беда просто. У нас в России вообще, конечно, всегда было так, что «бабы новых нарожают». Вот оно и оттуда тоже. Это не вчера началось. Но мы-то с вами, ребят, живем сегодня? Мы то отвечаем за себя. Если мы хотим все-таки, чтобы мы были людьми, нельзя же в средневековье, в жестокость все время сваливаться?

— Что может Церковь сегодня сделать для того, чтобы, если не радикально изменить ситуацию, хотя бы попытаться поправить?

— У нас почти во всех колониях и во многих СИЗО есть храмы. Где-то отдельно стоящие, где-то домовые. Если нет храма, то есть часовня или молительная комната. Приезжаешь, спрашиваешь: «О, у вас храм?» — «Да, у нас храм». — «А в честь кого?» Дальше тишина. Ни сотрудники, ни заключенные не знают.

В редких случаях, где действительно батюшка бывает каждую неделю, его там все знают. Знают, как зовут. Знают, когда приезжает. Но это скорее исключение. В большей части храм стоит, но закрыт. По большим церковным праздникам, конечно, почти везде служат. Во многих местах – примерно раз в месяц. Ну, не хватает священников.

— То есть храм существует номинально?

— «А батюшка бывает?» — «Бывает». — «А часто бывает?» — «Часто» — «А как батюшку зовут?» — «Ой, не помню. Сейчас помнил, но забыл». Сотрудники еще, может быть, знают, как зовут. Почему знают? Потому что они его зовут на все мероприятия. На спартакиаду, куличи освящать, иногда на крещение покропить все крещенской водичкой.

Может, мне не повезло, я не во всех колониях была. Но я ни в одном тюремном храме не видела расписания служб. Если бы, не приведи Господи, я куда-нибудь туда попала в качестве заключенной, я не представляю, как бы я могла причаститься, исповедоваться. «А когда приедет батюшка?» — «Когда сможет. Только что был, уехал».

Обязательств нет. Обязательств перед людьми в первую очередь.

Что делать? Не знаю. Можно, конечно, административными мерам священников заставить. Можно поставить в каждую колонию по священнику, чтобы он там служил 2-3 дня в неделю. Но милосердия по разнарядке не бывает. И если он сам этого служения не любит, или не расположен, или ему это не близко — ну что ты тут сделаешь? Да и где столько священников-то найти?

— Какой выход из этого может быть?

— Если бы был выход, он, наверное, был бы уже найден… Мне кажется, что нужен более широкий общественный контроль. Вот в тех же районных отделах, куда задержанных доставляют – почему не сделать прозрачную стену, чтобы родственники могли прийти и увидеть, что с человеком все в порядке? Речь не о свидании, не об общении, но просто чтобы увидеть и успокоиться.

Еще, наверное, нужна ротация членов общественных комиссий. Потому что начинает замыливаться глаз. Человек начинает привыкать, смотреть на происходящее не снаружи, а уже как бы изнутри системы. Как свой. Но это тоже нужно делать обдуманно, не менять весь состав ОНК, а вводить новых людей, чтобы те, кто уже наработал опыт, могли им поделиться с новенькими.

Кроме того, я думаю, что если будет ротация наблюдателей, то больше людей узнают, увидят, что именно происходит в этой системе. И не будет иллюзий, будет меньше равнодушия, несопричастности.

Вы меня простите, Мне кажется, что я говорю какие-то всем известные вещи и не открыла никакой Америки. Но если вдруг открыла кому-то глаза на что-то, хорошо бы, чтобы они и оставались открыты.

Преступник должен сидеть в тюрьме

В последнее время, в православном обществе сильно повысился «градус кипения». Я имею ввиду поступок девушек из группы «Пуси райтс». Особенно, этот вопрос активно обсуждается в блогосфере, где каждый может, открыто высказать свою позицию.
Существует два распространенных мнения.
1. С одной стороны: девушки пришли в Храм, где спели песенку. Ничего «такого».
Текст песни облетел Интернет:
«..Черная ряса, золотые погоны
Все прихожане ползут на поклоны
Призрак свободы на небесах
Гей-прайд отправлен в Сибирь в кандалах
Глава КГБ, их главный святой
Ведет протестующих в СИЗО под конвой
Чтобы Святейшего не оскорбить
Женщинам нужно рожать и любить
Срань, срань, срань Господня
Срань, срань, срань Господня
Патриарх Гундяй верит в Путина
Лучше бы в Бога, сука, верил
Пояс девы не заменит митингов —
На протестах с нами Приснодева Мария!…>>
«Перепутали девушки… с кем не бывает. Но вы подумайте о том, что у них есть маленькие детки, они будут плакать…» — так обычно говорят люди «первой позиции». Да, и еще не забывают добавлять о том, что Христос бы простил их. «Вы же христиане, вы должны прощать!»
2. А с другой стороны:
Они взобрались на амвон. Не в конференц-зале, который есть в Храме Христа Спасителя! На это, хотелось бы обратить особенное внимание:
«Амвон в древнерусском богослужении служил образом Небесного Иерусалима, идеального Града и Храма, в котором происходит «возвышенное» (в духовном и даже буквальном смысле) служение. После XVII в. подобные амвоны исчезают. В русской православной церкви амвон — полукруглая часть солеи напротив царских врат (солея — возвышение перед иконостасом). Символически амвон — это камень, которым был завален вход в погребельную пещеру Иисуса и который был отодвинут ангелом (в Евангелии от Луки — двумя ангелами) в день Воскресения. Священник и диакон, поднявшиеся на амвон, символизируют собой ангелов — вестников Воскресения Господня. Поэтому не священнослужителям восходить на амвон было строго запрещено. В настоящее время существуют два вида амвонов — 1. «Предалтарный амвон» — полукруглая площадка, являющаяся как бы продолжением центральной части солеи (напротив Царских врат), выступом своим обращенная в сторону молящихся, откуда диакон произносит ектеньи и читает Евангелие, священник проповедует, преподает молящимся причастие и крест по окончании богослужения. — 2. «Архиерейский амвон» — квадратное возвышение в средней части храма (как правило, переносное), на котором архиерей облачается и стоит в окружении клириков и верующих до Малого входа при совершении им Литургии. Отсюда другое название в богослужебных книгах — «облачальное место». Как правило, он имеет две ступени, которые знаменуют лестницу Иакова. Ныне отдельно стоящие невысокие амвоны в Русской православной церкви встречаются в кафедральных соборах и используются только как «облачальное место» То есть, их песенку нужно воспринимать как проповедь…?
У верующих представление о мире, несколько иное, нежели у других. Согласитесь, имеют право?
Некоторые, бурно развивающиеся события после привезения Пояса Богородицы в Россию, явно показывают, что… кому-то очень не по нраву это событие. 3 млн. человек пришли поклониться. Я не берусь говорить обо всех людях, но лично я была в той очереди шесть часов и поэтому, говорю о том, чему была свидетельницей сама. Люди с верою, надеждою на лучшую жизнь пришли к Храму. Не в надежде на лучшую материальную жизнь, а на духовную.
Я не люблю говорить на эту тему, потому что это очень личное — глубокое. Это то, что бережешь в тайниках своего сердца, что согревает.
Каждое действие в жизни человека взаимосвязано. Одно без другого не бывает. Ничто не случайно.
После привезения Пояса, был арестован архимандрит Ефрем привозивший Пояс в Россию. Я сейчас не буду говорить об этом. Но читая юридические бумаги недоумеваешь! и даже юристы, которые в букве закона знают гораздо больше, пожимают плечами и говорят: ну, это же бред! тут, явная подстава.
Подстава. И вполне понятно, что арест Ефрема носит и политический подтекст тоже. А еще… духовный.
Не выгодно «кому-то», чтобы люди каялись, чтобы молились. Чтобы на Бога надеялись.
Поступок девушек принес раскол в обществе. Каждый, считает своим долгом сказать: я — христЬянин (особенно умиляет, когда пишут это слово с «ь») и я прощаю девушек! Знаете, великодушно так: прощаю! Я — лучше, чем все эти попы в черных рясах.
А если вдуматься… молитва с надеждой (стоя в очереди) и вот такой, горделивый, тщеславный плевок в сторону «попов в черной рясе»… это внутренняя духовная борьба.
Если говорить о внешней стороне, то… почему бы им, не провести свою акцию перед стенами Храма? Однако… нет, нужно же чтобы побольнее было. Плюнуть посильней….
Интересно, а вот осмелились бы девушки, где-нибудь…. ну, например, в Грозном, войти в мечеть и спеть эту песенку? Аплодировали бы им мусульмане? Говорили бы о прощении? о милосердии?
Вспомните недавний инцидент с сожжением Корана в Афганистане. Если верить СМИ «было убито по меньшей мере девять человек, и более семидесяти человек ранено. В пятницу демонстрация в северном городе Мазар-э-Шарифе переросла в акты насилия, когда разъяренная толпа штурмовала структуры Организации Объединенных Наций, убив семь человек из числа иностранных сотрудников и пятерых афганцев». (http://www.inosmi.ru/india/20110403/168044788.html)
Но то же мусульмане… они умеют за свою веру постоять!
В интернете, кто-то опубликовал фото беременной (на последних месяцах) участницы группы, принимающей участие в оргии. Из этических соображений, публиковать фото не буду. Ну, вот так живет человек. Это ее право. Только теперь слова: «подумайте об их маленьких детишках» — воспринимаются с некой толикой сарказма.
Слова о детишках — манипуляция. Мы отправляем в тюрьмы преступниц, невзирая на детей. И если я совершу преступление, наличие дитенка — не оправдание моим поступкам.
Церковь можно рассматривать как самую обычную организацию. И наказание должно быть соответствующее поступку. Лично я, не могу избавиться от стойкого ощущения, что меня эти девушки своими экскрементами вымазали. Вот честно. Они ворвались «в мое пространство» нагадили там, а я почему-то должна стоять смирно, мол, я же христианка. И все эти доводы о том, что «у них есть дети», «это всего лишь политическая акция» — это прикрытие. Впрочем, сами девушки лиц своих во время акции, не открыли.
Но не надо путать — отдать веру на поругание, и проявить смирение к болящему и ошибающемуся человеку. Это совершенно разное.
Преступления бывают разные. То, что сотворили девушки — преступление. Почему-то в обществе не стоит вопрос о том, прощать ли террористок? пусть даже это будет «холостое» покушение. Также и тут.
Они не раскаиваются в своем поступке. Напротив. Ведь это не первая их выходка.
Итак:
7 ноября 2011г. «За последний месяц мы, группа PUSSY RIOT, провели серию нелегальных партизанских выступлений под потолком лучших станций московского метрополитена и на крышах автобусов и троллейбусов ФГУП «Мосготранс». Сегодня, в день Революции, 7 ноября, мы выпускаем свой новый клип на песню «Освободи брусчатку». Съемки клипа проводились во время выступлений группы на несанкционированных площадках режимного города Москва» (информация взята с блога группы)
1 декабря 2011г. «Сегодня панк-группа Pussy Riot выпускает новый клип, основанный на второй серии выступлений на нелегальных и запрещенных площадках Москвы. Концерты проходили в местах скопления богатых путинистов: в столичных бутиках, на модных показах, элитных автомобилях и на крышах приближенных к Кремлю баров. К выборам 4 декабря мы публикуем клип на песню «Кропоткин-водка», которой мы призываем совершить государственный переворот в России. Выступления включали поджоги и серию музыкальных оккупаций гламурных площадок столицы» (информация взята с блога группы)
14 декабря 2011г. «группа Pussy Riot выступила на крыше спецприемника N1, где содержатся арестованные после протестных выступлений, прошедших в начале декабря после выборов в Госдуму. Мы исполнили песню «Смерть тюрьме, свободу протесту», в которой призываем мирно захватывать площади и освобождать из тюрем политзаключенных» (информация взята с блога группы)
20 января сего года, девушки исполняли песню «Путин Зассал» на Лобном месте Красной площади.
Одна из задержанных Толоконникова, ранее была известной как участница скандальной арт-группы «Война». За которой было также не мало проделок. В частности: 16 июня 2010г. на Литейном мосту был нарисован гигантский 65-метровый фаллос, а 12 июля 2010г. эта же группа раскидала тараканов в Таганском суде Москвы в знак поддержки организаторов выставки «Запретное искусство — 2006» Андрея Ерофеева и Юрия Самодурова. Активисты «Войны» пронесли в здание суда и раскидали в коридоре более 3,5 тысяч крупных тараканов.
Другие участники группы и их друзья, на данный момент, активно поддерживают участниц акции в Храме Христа Спасителя и… наслаждаются эффектом взорвавшейся бомбы….
Сюда, например, можно отнести поступок некоего таинственного художника — поклонника группы, который в Новосибирске на рекламных билбордах разместил изображение девушки в маске Pussy Riot, стилизованное под икону Божией Матери «Знамение».
Нужны ли еще слова?
Помните фильм: «Место встречи изменить нельзя»? Есть там такой диалог, который можно смело применить к этой ситуации, заменив слово «вор» на слово «преступник»:
«Вор должен сидеть в тюрьме в любом случае, даже если милиция не располагает требуемыми законом средствами, чтоб его посадить». Жеглов откровенно говорит об этом: «Попускать вору — наполовину соучаствовать ему! И раз Кирпич вор — ему место в тюрьме, а каким способом я его туда загоню, людям безразлично! Им важно только, чтобы вор был в тюрьме, вот что их интересует». (http://bellenta-spb.livejournal.com/40000.html)
persianka.viperson.ru

Не осуждайте осужденного

— Исправляет ли тюрьма человека? Я бы сказала, останавливает! Тюрьма — это не жизненный тупик, её можно определить как остановку, когда есть возможность пересмотреть всю свою жизнь, уразуметь, как греховно ты живёшь, — так начала свой рассказ психолог СИЗО № 1 «Кресты» Лариса ВАСИЛЕНКО.

Много раз мне приходилось слышать высказывания осуждённых: «А знаете, хорошо, что я попал в тюрьму, сам бы я никогда не остановился, да что там, — меня бы уже в живых не было». Кто-то именно в тюрьме узнал о Боге, и путь жизни у него круто изменился. Увы, есть и такие, кто использует время пребывания в тюрьме для разработки новых планов преступного характера. И — хотите верьте, хотите нет, — есть люди, которые желают сидеть в тюрьме! Их жизненный путь как на ладони: сначала детский дом, затем детская колония, потом исправительная колония, — и так всю жизнь. И людей это устраивает. Почему? Здесь кормят, есть медицинское обслуживание, дают среднее образование, да и специальность можно получить. Знала я такого человека: ему нравилось работать в колонии, где все его уважали, ибо здесь он был бригадиром. Даже похвалу и по­ощрения от администрации учреждения получал. Но вот беда — срок наказания истёк. Вышел он на свободу со справкой об освобождении: ни социальных связей, ни работы, ни денег. Совсем один! Никому не нужен. И опять он хочет в тюрьму — в привычную среду. А попасть туда можно, только совершив преступление. Вот такая житейская ПЕРЕмудрость…

Одна женщина очень старалась получать новые сроки. У неё было 13 судимостей, причём два раза добровольно сидела за чужие преступления. Родители двух парней попросили её взять вину за кражу на себя, она согласилась и получила пять лет. Выходит, что сидела Лена за себя и за того парня. В 2010 году освободилась и умерла от передозировки. Не умела она жить на свободе.

Так исправляет ли тюрьма человека? Чтобы ответить, давайте посмотрим, какие психологические или социальные группы здесь обретаются. Вот отбывает срок директор института. За его «кресло» боролись несколько кандидатов. В итоге были подделаны документы. Мне этот директор сказал: «Мне так стыдно, что я здесь. Как дальше жить с этим пятном, не знаю». Это не его среда. Здесь он зря теряет драгоценные годы своей жизни. Лучше бы он работал, приносил обществу пользу на свободе, чем есть тюремную баланду на налоги граждан. А вот чиновники, помощники депутатов, — они хотели жить не просто хорошо, а очень хорошо. Поддавшись соблазну, совершили экономическое преступление. В тюремном исправлении они не нуждаются, опасности для общества не представляют, лучше бы их заставили работать на вредном предприятии или на лесоповале, чтобы вернули государству украденные деньги.

Опасны люди с психическими отклонениями и криминальным мышлением, рецидивисты, которые чувствуют себя в преступной среде, как щука в пруду среди карасей. Один пожилой человек с пафосом заявил: «Я отсидел 27 лет. Мы — люди криминального мира». Да уж, есть чем гордиться… Практика показывает, что людей с мышлением, настроенным на преступления, тюрьма не исправляет, а изолирует от общества. И поэтому тюрьмы нужны, чтобы не дать преступнику совершить новый разбой, убийство, кражу…

За годы моего служения в местах лишения свободы приходилось не раз видеть, как Бог проявляет Себя в жизни этих людей. Злодей и богохульник, с бравадой рассказывающий о том, как издевался над сокамерниками, вдруг в секунду бывает сломлен великой силой, спрашивает: «А что, правда Бог есть? Дайте мне крестик, я завтра освобождаюсь». И лицо его светлеет.

Одна женщина открылась мне, что совершила преступление и ей грозит срок — пять лет. Но она очень не хочет сидеть. Я повела её в часовню. Она вползла на коленях, подползала к иконам и молила каждого святого помочь ей избежать тюрьмы. Весь пол омочила слезами. Кто из заключённых это видел — смеялись над ней и жестоко шутили. Она уехала на суд, и больше никто в следственном изоляторе её не видел. Позже я узнала, что на суд явились свидетели, и дело повернулось так, что её оправдали.

Другая женщина 20 лет сидела за воровство. Очень этим гордилась, даже на лбу под чёлкой выколола слово «ВОР». И мне похвалялась своим ремеслом. Я ей с грустью ответила: «Ты обокрала себя. Дочь твоя выросла без тебя». Много ещё чего говорила. Прошло десять лет. Получаю от неё письмо, где она сообщает, что это был её последний срок. Слова «ты обокрала себя» её отрезвили, она поняла цену криминальной «романтики».

Но есть и такие правонарушители, которые усмехаются: «Что вы нам работу за 8000 предлагаете! У нас план — пять краж в день. Срок получаем — полтора-два месяца. Они быстро проходят, и впереди обез­печенная вольная жизнь». Да, ненадолго. Но, смиренно отсиживая малые сроки, они строят новые планы, набираются опыта у сокамерниц. Таких тюрьма не исправляет, и малый срок лишения свободы не пробуждает ни совести, ни сожалений.

Встретила как-то на Невском проспекте свою бывшую воспитанницу с 20-летним сроком отбытых наказаний. В исправительной колонии она посещала мои лекции по Закону Божиему. Вся в заботах, документы оформляет. Государство ей комнату дало, с сыном она отношения наладила. Радостно сообщает мне: «Я с воровством завязала. Я теперь в Бога верю. А сумочка-то у вас, Лариса Петровна, не застегнута…». Ух ты, вот это профессионально! Но то, что она исправилась, я почувствовала.

Ещё одна категория — наркоманы, больные люди. Работать они не могут из-за плохого здоровья, а наркотики им нужны постоянно. Причём одни сбывают наркотики (ст.228, ч.2), другие грабят людей, чтобы их купить (ст.158). Этих людей надо лечить.

Все совершаемые преступления — это нарушение заповедей Божиих. Соблюдай их, и никогда не попадёшь в беду. Поэтому в прошлые века люди строго придерживались религиозных правил. Соборные уложения 1649 года открывались статьями о наказании богохульников и церковных мятежников. «Буде кто иноверцы или русский человек возложит хулу на Бога и Спаса нашего Иисуса Христа или на рождшую Его Пречистую Деву Марию, или на Честный Крест Его и святых Его угодников, того богохульника обличив — сжечь». Затем следовали законы против убиения детей во чреве: «А беззаконных жен, которые во чреве погубили ребенка, прижитого в блуде, казнить смертью безо всякой пощады, чтобы на то смотря, другие такого беззакония не делали и от блуда унялись».

Тем, кто ругался матом, на царском дворе вырывали язык. За изнасилование девки отрубали инструмент преступления. Ворам отрубали левую руку, ибо пальцы правой руки нужны были, дабы осенить себя крестным знамением. Цель увечных наказаний — не только покарать преступника, но и оставить на нём отметины о совершённом преступлении. В тюрьму попадали также тунеядцы, пьяницы, виновники пожаров, воры, те, кто потерял паспорт и те, кто в течение года не ходил в храм, не исповедовался в грехах. Общество знало: если человек перестал ходить в церковь — жди от него беды, страсти и преступления ходят за ним по пятам. Такого человека суд приговаривал на год лишения свободы. При тюрьмах были церкви, куда заключённый ходил в течение года, вновь воцерковлялся, проходя годичный круг церковных служб.

Тюрьмы называются пенитенциарными учреждениями. Слово «пенитенциарные» означает «покаянные». Вот какое первостепенное значение в обществе того времени имела православная вера! Если человек не боится Бога и появляется возможность украсть, когда никто из людей не видит, — неверующий украдёт. Верующий — нет, ибо знает, что его видит Бог, и ради того, чтобы не нарушить заповедь, не огорчить Бога грехом, — не возьмёт чужого.

Блаженный Августин сказал: «Остерегайтесь своих мыслей, ибо мысли слышны на небе», — не говоря уже о поступках.

Итак, может ли тюрьма исправить человека или же делает злодеем? «С кем поведёшься, от того и наберёшься» — гласит народная мудрость. Меня часто спрашивают, имеет ли смысл строить большую тюрьму в г.Колпине. Имеет. Если люди преступили закон и являются злодеями для общества, государство, лишая их свободы, не должно лишать их человеческих бытовых условий. Как сказал тюремный священник Георгий Сычёв: «Не надо осуждать осуждённого. Ненавидь грех, но люби грешника». Бог всех нас призывает к милосердию и любви.

Закладка Постоянная ссылка.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *