Социализм и православие

Материал Круглого стола заседание молодежной секции Русского Экономического Общества имени Сергея Фёдоровича Шарапова.

Тема нашего круглого стола – «Православие и социализм». С учетом этого в своем выступлении акцентирую внимание на том, как соотносятся православие и социализм и насколько оправданно и обосновано понятие «православный социализм», используемое нашим докладчиком Н.В. Соминым (и вынесенное им в название доклада).

Эпоха всеобщего «синтеза»

Мы живем в интересное время. Людей обуяла страсть синтезировать все и вся. Вот и Клаус Шваб, бессменный председатель Всемирного экономического форума (ВЭФ) на прошлогодней встрече в Давосе объявил о начале четвертой промышленной революции. Суть ее в том, что происходит конвергенция (соединение, синтез) новейших технологий в трех сферах: физического мира (например, роботы), виртуального мира (информационные и компьютерные, или «цифровые» технологии), живого мира (биотехнологии, преобразующие и животных, и самого человека). Продуктами такого «синтеза», как нам обещает профессор Шваб, станут киборги, биороботы, трансчеловеки, постчеловеки.

Другим проявлением современного «синтеза» являются попытки объединения различных религий и конфессий в единую, мировую религию. В 2016 году мы были свидетелями такой очередной попытки в виде организации так называемого «всеправославного» собора на Крите. От решений этого собора шибает в нос духом экуменизма, который справедливо называют сверхересью последних времен.

Наконец, многие теоретики православия занимаются развитием и углублением богословия, христианского учения. При этом основным методом развития и углубления оказывается все тот же метод «синтеза». Схема синтеза очень проста. Берется какой-либо предмет (объект) физического и социального мира или какое-то учение (теория, научная дисциплина) и к ним добавляется слово «православный», «христианский» или, в крайнем случае, «религиозный». Так, в начале ХХ века наши отечественные интеллектуалы в лице Владимира Соловьева, Сергея Булакова, Николая Бердяева, братьев Сергея и Евгения Трубецких «синтезировали» христианское богословие и философию. На свет родилась «русская религиозная философия» (РРФ), которая, в свою очередь, родила достаточное количество разных ересей. Мы, в частности, на заседаниях РЭОШ, обсуждая работу отца Сергия (Булгакова) «Философия хозяйства», рассматривали родившуюся в недрах РРФ новую ересь под названием «софианство».

И вот сегодня авторы, позиционирующие себя как «православные», продолжают эту творческую деятельность по синтезированию, «освещая» православием все стороны нашей грешной земной жизни.

«Православный социализм» — один из продуктов такого «синтеза», осуществленного Н.В. Соминым. Вообще-то слово «синтез» слишком общее и невнятное. Для оценки словосочетания «православный социализм» я бы применил используемые в философии, логике, богословии понятия «эклектика» или «синкретизм». Что такое синкретизм? Словари дают разные варианты и оттенки термина. Синкретизм в философии — сочетание разнородных философских начал в одну систему без их объединения. В искусстве — сочетание или слияние «несопоставимых» образов мышления и взглядов. В лингвистике — постоянное объединение в одной форме нескольких значений или компонентов значения, разделённых между разными формами. Наконец, религиозный синкретизм — соединение разнородных вероучительных и культовых положений. В нашем случае («православный социализм») речь может идти одновременно о философском, лингвистическом и религиозном синкретизме.

Социализм: рабочее определение.

В данной паре терминов вопросы возникают, прежде всего, по поводу термина «социализм». Социализм, выражаясь словами философа и психолога Карла Юнга, — «коллективное бессознательное», присутствующее в любом обществе в любые времена. Определить и раскрыть содержание социализма трудно, можно сказать – почти невозможно. Скажем, так же трудно, как объяснить, что есть Бог. Для раскрытия свойств Бога в богословии используется апофатический метод: «Бог – это не…» (и далее перечисляются свойства, которые не присущи Богу или даже противоположны Ему). Интуитивно человек (любой: начиная от неграмотного и кончая образованнейшим интеллектуалом) подходит к построению представления о социализме с помощью такого же апофатического метода. Любой человек рассуждает примерно так: Социализм – такое устройство жизни, при котором отсутствуют такие-то и такие недостатки (язвы, болезни) реальной общественной жизни. Набор недостатков может быть самым разным, но чаще всего на первые места ставятся:

Неравенство (социальное, имущественное).

Несправедливость (прежде всего, в правовой сфере и в сфере экономических отношений).

Эксплуатация человека человеком, рабское положение большей части членов общества, их несвобода (если не физическая, то экономическая).

Сосредоточение средств производства, земли, природных ресурсов в частных руках

Индивидуализм.

Указанным недостаткам и социальным болезням противопоставляется:

неравенству — равенство;

несправедливости правовой – принцип неотвратимости наказания за совершенные проступки и преступления,

несправедливости экономической — принцип эквивалентности в сфере экономического обмена;

эксплуатации – экономическая свобода;

частной собственности на средства производства – общественной, коллективной, государственной.

индивидуализму – коллективизм (или солидарность, братство, соборность, общинность и т.п.).

Наверное, несмотря на пестроту определений социализма, никто из сторонников социалистической идеи не возражал против того, чтобы на знамени социализма были начертаны следующие лозунги: свобода, равенство, братство. Но любой грамотный человек знает, что именно такие лозунги уже были некогда начертаны на знамени, но не социализма, а буржуазных революционеров. Под этим знаменем они штурмовали Бастилию, а затем, уже в 19 веке начали строить новое общество, получившее название «буржуазного» и «капиталистического».

О лозунгах буржуазных и социалистических революций и бесах.

Но по иронии судьбы, это новое общество стало уничтожать именно свободу, равенство и братство. Капитализм породил капиталистическую эксплуатацию (экономическую несвободу), неравенство (растущую социально-имущественную поляризацию общества), индивидуализм. Да, в так называемой «феодальной» Европе были свои недостатки, язвы. Но на место феодального беса пришли семь еще более злых бесов капитализма.

И вот на новом витке истории человечество интуитивно (подсознательно) опять ищет альтернативу капитализму – земному подобию ада. Опять ему в подсознание некто забрасывает идею социализма – общества, из которого будут изгнаны семь ужасных бесов капитализма. Этот социализм уже полностью атеистический и даже богоборческий (называется марксистским). Его идеологи планируют изгонять бесов собственными силами. С помощью винтовки, лагерей и тюрем, национализации и экспроприации, установления диктатуры пролетариата и т.п. На новых знаменах написаны новые лозунги: земля – крестьянам, фабрики и заводы – рабочим, народу – советскую власть и т.п.

Но, как говорится, «благими намерениями дорога вымощена в ад». Бесов в начале прошлого века в России только вспугнули. На время. Они через 70 с небольшим лет (если отсчитывать от революции 1917 года) опять вернулись. Еще более злые, их стало намного больше. Это уже посткапиталистические бесы последних времен (о начинающейся на наших глазах трансформации традиционного капитализма в общество посткапиталистической диктатуры я регулярно пишу статью и книги). И кажется, что они начали подготовку «площадки» для того, чтобы пришел их главный начальник – антихрист.

В общем мораль из этих историй очень проста: и капитализм, и социализм – приманки, используемые врагом рода человеческого, для того, что привести к погибели как можно большее число людей. Как говорил наш известный академик Игорь Шафаревич (1923-2017) – это две дороги, ведущие к обрыву (именно так называлась одна из его работ). Это две разновидности одного и того же мировоззрения, которое можно назвать экономическим материализмом. Мировоззрения, которому религия и Бог не только не нужны, но даже рассматриваются как вредные.

О третьем пути

Очень немногие люди задумываются над тем, а есть ли еще какой-то третий путь? В нашей новейшей литературе немало публикаций на тему третьего пути. Но большинство авторов под ним понимают некий гибрид капитализма и социализма, который будет в себя вбирать лучшие свойства того и другого и освободится от недостатков того и другого (например, о таком третьем пути говорил и писал Святослав Федоров, известный в 90-е годы офтальмолог и предприниматель). Но этот третий путь, увы, будет вести туда же – к обрыву.

Третий путь действительно есть. Но это не гибрид капитализма и социализма. Это путь, который был указан еще две тысячи лет назад Спасителем. Многие его не видят, потому что они к нему повернулись спиной. Человек как падшее существо предпочитает выбирать те дороги, по которым легко и весело шагать. Это дороги, которые ведут вниз, к обрыву. Обе дороги пересекаются, человек шагает по одной, а потом переходит на другую. Наша Россия в конце 1850-х гг. встала на путь капитализма. Затем в 1917 году она перешла на дорогу под названием «социализм». Наконец, в 1991 году она опять вернулась на путь капитализма. Сейчас в народе все усиливаются настроения в пользу того, чтобы опять вернуться на дорогу социализма. Может быть, покрытие у этих дорог разное. Скажем, одна асфальтовая, другая – грунтовая. Одним нравится асфальт, другим нравится грунтовая. Но главное – не покрытие, а куда ведет та и другая дорога. А обе ведут к обрыву.

А та дорога, которая у многих за спиной, ведет в гору, вверх. По ней идти не легко. От нее многие отвернулись. Это дорога в Царство Божие, Царство Небесное. Восхождение к такой цели нудится. Но Господь сказал: «Ищите прежде Царства Божия и правды Его и это все приложится вам» (Мф. 6:33). Христос не сказал, чтобы мы, прежде всего, искали материальных благ и устройств, и тогда Царство Божье приложится, а, наоборот, все остальное прикладывается только тем, кто, в первую очередь, ищет Царство Божье и Его правду. Утеряли этот курс, увлеклись проблемами мира, вот, и нет успеха.

Господь обещает, что тем, кто пойдет по этой дороге, Он даст силы (все, в чем человек нуждается), все остальное им «приложится». Однако человеческое маловерие пугает многих, они не верят в Божью благодать (Бог даст человеку все жизненно необходимое – в обмен на истинную веру). Итак, некоторые просто не видят этого третьего пути. Некоторые (те, кто считает себя христианами) вроде бы развернулись в противоположную от обрыва сторону. Но двигаться по третьему пути не могут. Потому, что не верят словам Бога: «и все остальное вам приложится». Они готовятся в поход и стоят на месте. А как они готовятся? – Разрабатывают свою теорию «православного социализма». Она их, мол, будет кормить, поить, одевать и согревать при восхождении на гору. Вот такое ощущение возникает у меня от всех этих дискуссий по поводу социализма, капитализма и особенно «православного социализма».

О внутреннем противоречии «православного социализма»

Православные сторонники социализма говорят, что для построения социализма необходим новый человек. Во-первых, надо, чтобы новых людей было большинство. В идеале 100%. Во-вторых, новый человек должен быть не просто иным, он должен быть «святым». Но если все будут святыми, то материальная сторона жизни их точно интересовать не будет. Они будут искать Царства Божия и правды Его. Так кто тогда будет строить социализм? А кроме того, идеальных людей-христиан, для которых, скажем, жизненным принципом являются евангельские слова «блаженнее давать, нежели брать», не могут составлять не только большинство, но и очень заметную долю населения. Когда император Константин Великий обнародовал Миланский эдикт (313 год), который стал «зеленым светом» для легализации христианства в Римской империи, истинных христиан было около 4% численности населения. Правда, после легализации христианства их число быстро увеличилось на порядок. Но 4% дает нам правильное представление, сколько было истинных христиан в империи. Думаю, что сегодня в России их существенно меньше (в относительном выражении). При таком раскладе теоретически можно построить социализм, но это будет социализм, базирующийся не на свободном выборе, а на принуждении. Это будет пародия на социализм, причем не безобидная, поскольку она может дискредитировать саму идею социализма, а если он при этом еще имеет вывеску «православного», то этот эксперимент дискредитирует еще и Православие. «Православный социализм» — такая же глупость (или провокация) как, например, идея «православного банкинга» (с ней носился о. Всеволод Чаплин в свою бытность руководителем Синодального отдела по взаимодействию Церкви и общества МП РПЦ).

Православие и социализм – понятия разного порядка. Соединить православие и социализм – все равно что упрячь воедино коня и трепетную лань. Это из поэмы А.С. Пушкина «Полтава» (1829): В одну телегу впрячь не можно / Коня и трепетную лань. Для социализма высшая нравственная планка – справедливость. Социализм – учение об организации справедливой жизни в обществе. Это планка жестоковыйного еврейского народа, которому Бог вручил Ветхий Завет, чтобы он соблюдал хотя бы минимальную справедливость. Все учение о социализме посвящено социальной справедливости: по поводу владения средствами производства, по поводу распределения и перераспределения общественного продукта, по поводу эквивалентности обмена продуктами труда, по поводу оплаты труда и т.п.

То, что упомянутый выше Карл Юнг назвал «коллективным бессознательным» (применительно к социалистическим «рефлексиям» человека) можно назвать гораздо более простым и понятным словом – «совесть». А совесть – такой орган чувств, который остро воспринимает и реагирует на любые проявления несправедливости. Потребность в социализме есть проявление потребности большинства людей в справедливости. И такая потребность есть у всех народов, у представителей всех религий – мусульман, иудеев, католиков, протестантов, баптистов и даже мормонов.

А Православие? Святые отцы говорили, что выше справедливости – милосердие, выше милосердия – любовь. Зачем же впрягать в одну телегу ветхозаветный принцип справедливости и новозаветную заповедь любви?

Ветхозаветные корни идеи социализма.

Многие авторы (как еврейские, так и нееврейские) считают, что идея социализма зародилась в еврейском народе еще в ветхозаветную эпоху.

Во-первых, Ветхий Завет всячески насаждает принцип справедливости, который является краеугольным камнем любой социалистической доктрины. Пусть справедливость у них выглядит порой диковато («око за око, зуб за зуб»), но тем не менее это уже справедливость. Понятие о справедливости было и до евреев (даже у самых диких язычников), но древние евреи имели уже зафиксированные в Пятикнижии Моисеевом и других книгах Ветхого Завета нормы, гарантировавшие минимальную справедливость.

Во-вторых, еврейский народ постоянно ждал своего мессию, полагая, что после его прихода жизнь поменяется радикально в лучшую сторону. Будущее царство ветхозаветного мессии и было, по мнению современных богословов, первой социалистической мечтой человечества. Правда, это был социализм «для своих». Идеей вселенского социалистического мессианства еврейский народ (особенно позднего периода, когда стал формироваться талмудический иудаизм) явно не был одержим.

Как известно, в христианстве появилась ересь хилиазма (или миллинаризма) – «тысячелетнего царства Божия на земле». Это прототип социалистического будущего. Богословы полагают, что ересь хилиазма в христианстве имеет ветхозаветные корни. На самом деле, эпоха хилиазма уже завершилась. Это было время торжества христианства, когда ворота в Царство Божие были широко открыты, и, надо полагать, многие тогда воспользовались этими воротами. О хилиазме в таком смысле мы читаем в Откровении от Иоанна в главе 20 (стихи 1-14). Там говорится о том, что сатана был скован цепями в подземелье на тысячу лет.

О ветхозаветных и еврейских корнях социалистической идеи писали: С. Н. Булгаков. Апокалиптика и социализм (1910); Игорь Шафаревич. Социализм как явление мировой истории (1977); Григорий Климов (например, «Божий народ» — 1989, «Откровение» — 2002, «Красная каббала» — 1987 и др.). Уже не приходится говорить о работах представителей современного еврейства. Почитайте, например, хвастливые заявления насчет приоритета еврейства в построении социалистических и капиталистических утопий сочинения бывшего президента Европейского банка реконструкции и развития (позднее – советник президента Франции Николя Саркози) Жака Аттали.

Эти и другие авторы обращают внимание на то, что евреи дали миру развернутую идеологию как капитализма, так и социализма. От себя добавлю, что первые – духовно-идейные потомки саддукеев, вторые – фарисеев и ессеев.

О социумах любви

Социализм как строй любви (а не ветхозаветной справедливости) нельзя построить в масштабах больших социумов. Н. Сомин в одном месте своего выступления вроде бы постулирует это безусловно правильный тезис. Но в других местах он о нем забывает, впадает в утопизм. А в малых социумах он не только возможен, но реально существовал и существует. Часто вспоминают христианскую общину Иерусалима, упоминаемую в Деяниях Апостолов. Это был социализм. В последующие века были малые социумы, построенные на принципах социализма. Во-первых, семья. Во-вторых, монастыри. В-третьих, специально создаваемые общины и братства. Я об этом подробно не говорю. На заседаниях РЭОШ мы эти вопросы поднимали. Например, обсуждали тему «Трудовое братство Н.Н. Неплюева». Кстати, по поводу этого братства мнения в нашем обществе разделились. Часть полагают, что это именно реально существовавший в России «остров любви», другие так не считают, даже подозревая Неплюева в сектантстве. Но это уже другая тема. А вот к теме семьи и монастырей нам следовало бы периодически возвращаться.

Социализм как модель экономики.

Говорят, что социализм – идеология. Он больше, чем идеология, социализм сегодня выступает в качестве новой религии. Религии, альтернативной христианству и другим конфессиям. Видный представитель утопического социализма масон Сен-Симон убежденно отрицал возможность развития социализма в лоне материалистической и атеистической западной философии и утверждал, что все попытки строить рай на земле без христианства обречены на неудачу: «религия не может покинуть мир, она только переменяет вид» — сказал он перед смертью. Сен-Симон пытался скрестить христианство и социализм, но в результате получился синкретизм, дополнительно повредивший и без того уже поврежденное европейское христианство.

«Православный социализм» – такой же продукт синкретического сознания. Гибрид «ужа и ежа». Создающие такой «продукт» осознанно или неосознанно наносят удар по православию.

Если опустить социализм на грешную землю, т.е. понизить ранг этого понятия с уровня высшего мировоззрения (религии, идеологии) на два этажа, тогда это понятие можно использовать в чисто прикладных целях. Речь идет о социализме как разновидности экономической модели. Кстати, Н. Сомин в своем выступлении постулирует этот тезис, но затем о нем забывает. Это модель, в которой высока доля государства в хозяйственной жизни, где перераспределение общественного продукта не ведет к социально-имущественной поляризации общества, где отсутствует безработица и т.п. В принципе такая модель может существовать даже в тех странах, которые формально являются «капиталистическими». Под капиталистическими принято считать страны, где средства производства полностью или в значительной мере находятся в частных руках. Но за счет правильно организованного распределения и перераспределения общественного продукта можно добиваться социальной стабильности и справедливости в обществе. Примером является «шведский социализм».

Кстати, русский мыслитель Константин Леонтьев в конце своей жизни перестал быть непримиримым противником социализма. Он стал склоняться в пользу социализма, который назвал «монархическим». Но на самом деле речь шла об усилении государственной вертикали власти и социальном регулировании экономики. Такие коррективы не ломали всей системы русской цивилизации.

Социализм – достаточно универсальная модель экономики, которая теоретически может существовать в контексте любой религии – не только православия, но также католицизма, протестантизма, ислама, иудаизма. Я знаю мусульман (не только местных, но и зарубежных), которые принимают идею социализма, даже приветствуют ее, но у них хватает ума и такта не приклеивать к своим социалистическим проектам ярлык «мусульманский». Как говорится, социализм – он и в Африке социализм.

Но чтобы не путать социализм-религию и социализм-экономику, полагаю, что для описания экономической модели лучше использовать понятие «социально-ориентированная экономика». Можно подумать и о других вариантах.

О слове «социализм»

Сегодня написаны сотни книг по истории социализма. Чаще всего историю начинают отсчитывать от греческого философа Платона (4 век до Р.Х.). От него пошло понятие «идеальное государство» (диалоги «Государство», «Законы»).

Затем эпоха Реформации, Возрождения. Это имена Томаса Мора, Томаззо Кампанеллы.

В XVII-XVIII вв. католическим орденом иезуитов на территории Парагвая был построен «христианский» социализм в масштабах целого государства.

18 век – социалисты-утописты в лице Сен-Симона, Фурье, Давида Оуэна.

19 век – Маркс и его последователи.

20 век – реальный социализм в СССР и других странах.

Итак, если отсчитывать от Платона, то получается, что социалистической идее уже 25 веков. Но вот что удивительно: само слово «социализм» родилось совсем недавно. А затем его историки, философы и социологи стали использовать для описания разных идей и социальных экспериментов прошлого. Тогда были другие слова: «идеальное государство», «утопия», «коммуна», «новое христианство», «общество золотого века» и т.д.

Автором термина «социализм» является французский масон, журналист, философ и политэконом Пьер Леру (1797-1871). Между прочим, он был учеником и поклонником Сен-Симона. В 1834 году из-под его пера вышла работа «Индивидуализм и социализм». Это и считается датой рождения столь популярного сегодня слова. Социализм Леру представляет собой синтез философии Пифагора, буддизма и учения Сен-Симона. Маркс заимствовал это слово у Леру и стал активно его использовать с 1848 года («Манифест коммунистической партии»). По Европе и миру оно стало активно расходиться после создания в 1864 году Первого интернационала (Международного товарищества рабочих). Марксисты не очень чтили Леру. Они подозрительно относились к его учению о социализме, которое попахивало мистикой и утопизмом.

Итак, мы, православные, пользуемся понятийным аппаратом, который сложился буквально в последние 1,5 века под влиянием идей материалистических, атеистических и откровенно богоборческих. Меня удивляет и расстраивает, что современные православные легкомысленно относятся к восприятию новых слов и конструированию новых терминов и понятий. Как у музыканта должен быть слух для того, чтобы сразу же замечать фальшивые ноты, так и у истинного христианина должно быть чувство различения слов. Есть слова от Бога – это Слова (с большой буквы). А есть лжеслова, засеваемые врагом рода человеческого. Для меня «православный социализм» — такое же дикое словосочетание, как «православный капитализм», «православный банкинг» и т.п. Откройте некоторых «православные» сайты. Мы там можем найти такие слова, как «православный менеджмент», «православные финансы», «православный бизнес» и т.п. И эти словосочетания рождаются не только в головах не шибко грамотных, но шибко «православных» людей. Я несколько лет назад проводил анализ документа под названием «Свод нравственных принципов и правил хозяйствования». Он был принят несколько лет назад (в 2004 году) VIII Всемирным Русским народным собором, имеет статус рекомендательного документа. В разработке «Свода принципов» принимали участие самые разные специалисты и организации. Среди них назывались: ректор Академии народного хозяйства при Правительстве РФ Владимир Мау, заместитель председателя Отдела внешних церковных связей Московского патриархата прот. Всеволод Чаплин, член-корреспондент РАН Сергей Глазьев, представители Торгово-промышленной палаты, Российского союза промышленников и предпринимателей, Федерации независимых профсоюзов России и др. В течение первых месяцев после опубликования документа в СМИ очень активно обсуждались основные его положения. В целом реакция была очень позитивная, хотя в некоторых публикациях (в основном малотиражных изданиях, а также в интернет-отзывах) звучали ноты далеко не хвалебного свойства. Мне пришлось включиться в обсуждение документа, содержащего уйму словесных «гибридов», претендовавших на их принадлежность к православию. Желающие могут ознакомиться с моей статьей по этому поводу, которая была опубликована в 2010 году и называлась «Моральный кодекс строителя капитализма».

Святые отцы (тот же Святитель Иоанн Златоуст) находили достаточное количество правильных слов для того, чтобы объяснить, что такое социализм и почему он не может быть построен. Показывали вредное влияние подобного рода социальных утопий на мировоззрения и жизнь христиан.

Да, святые последних времен (начиная с конца 19 века) уже слышали слово «социализм» и иногда использовали его в своих проповедях и работах. Например, Иоанн Кронштадтский, Иоанн Восторгов, Николай Сербский, Серафим Соболев. При внешней схожести большевистского проекта с иерусалимской общиной, описанной в Деяниях Апостолов, между ними была принципиальная разница. «Христианин добровольно отдает свое, а социалист насильно берет чужое», — говорил священномученик Иоанн Восторгов. Эти и другие светочи православия ХХ века прекрасно чувствовали, что за красивыми социалистическими лозунгами стоит искуситель дьявол. Ведь тот социализм, который большевики-марксисты продвигали в жизнь, рассматривался как альтернатива православному мировоззрению, как новая религия. Современный вариант социализма в красивой обертке с надписью «православный» — опасная приманка все того же искусителя.

Валентин Катасонов

Когда пытаются сблизить христианство и социализм, то обнаруживают совершенное непонимание сущности учения Спасителя. Источником зла является не богатство, не высокое положение в обществе, а порочное устроение души. Во все времена были люди богатые и знатные, которые жили праведно и делали добро. Святая Библия и история дает много примеров: патриарх Авраам, царь Давид, святой Иосиф Аримафейский, святой Филарет Милостивый (VIII в.) и многие другие. А среди бедных и простых людей много озлобленных и ведущих греховную жизнь.

Хотя проекты создания идеального общества, основанного на гармонии интересов всех людей, выдвигались в разные эпохи («Государство» Платона, «Новая Атлантида» Ф. Бэкона, «Утопия» Т. Мора, «Город солнца» Т. Кампанеллы, «Базилиада, или Кораблекрушение у плавучих островов Э.-Г. Морелли, «О законодательстве, или Принципы законов» Г.-Б. Мабли), социализм как идеология сформировался в первой половине XIX века. Сам термин «социализм» впервые появился в 1834 году в статье Пьера Леру (1797–1871). Этот политический писатель считал, что история проходит три стадии прогресса: освобождение от семейного рабства, от рабства государству и от тирании собственности. У него не было и тени догадки, что через 100 лет введение социализма (о котором он писал в «Revue Encyclopédique») на практике станет самым жестоким экспериментом в истории, стоившим более сотни миллионов жизней людей в России, Китае, Албании и других странах.

Основатели «христианского социализма» – аббат Ф.-Р. де Ламенне (1782–1854) и два англиканских священника: Ф.-Д. Морис (1805–1882) и Ч. Кингсли (1819–1875). Они проповедовали модернизированное, искаженное христианство. Так, Ф.-Р. де Ламенне, в противоречии со святой Библией, писал, что познание добра и зла было не грехом, а первым шагом человека на пути прогресса. Он утверждал, что причина нравственного зла лежит в борьбе между законом единства всего человечества и индивидуалистическими стремлениями каждого человека.

Все представители этого течения были людьми активными, но главным источником их пафоса были не небесные, а социальные ценности – они составляли главный нерв их мировоззрения. Христианство являлось для них средством, а цели были вполне мирские.

За долгую историю новозаветной религии предлагалось много подделок ее и подмен. Одни были грубые, другие – более тонкие. «Христианский социализм» является опасной подменой христианства – учения о Царстве Небесном – земной социальной утопией.

Христианский социализм

От редакции: Эту статью мы получили от автора со следующим сопроводительным письмом. «В последнее время на «Русской Линии», да и вообще в православном сообществе, заметно оживилась дискуссия по проблеме отношения к «советскому прошлому». К сожалению, она чаще происходит на уровне набивших оскомину штампов, никак не способствующих позитивному результату и зачастую, наоборот, разрушающих патриотическое сознание. Чтобы полнее осмыслить феномен «советского социализма» в контексте русской истории, стоит перевести разговор на более глубокий, сущностный уровень, где работают фундаментальные смыслы русского самосознания. История не спонтанна и не случайна, но есть лишь проявление логики этих смыслов, их развития и становления, и лишь обращаясь к ним можно судить о значении истории и возможных путях ее продолжения.

В свете этих соображений хочу предложить для «РЛ» фрагмент из своей книги «Миссия России. Православие и социализм в XXI веке», посвященный осмыслению идеи социализма в христианском контексте. Надеюсь, эта точка зрения позволит более дифференцированно подойти к пониманию «советского социализма», увидеть его не только слабые, но и сильные стороны; не только в образе однозначно-негативного «тоталитаризма», но и как потенциально открытый путь к дальнейшему развитию русской православной цивилизации».

Чтобы разобраться в существе социализма как исключительно многомерного социально-исторического явления следует разделить в нем формальную и нравственную стороны. С этой целью можно выделить две его разновидности.

Это научный социализм, основанный на построениях позитивистской мысли, исходящей из материалистического понимания экономики, социологии и этики — именно этот социализм был рожден в рамках европейского гуманизма, теоретически разработан в форме марксизма-ленинизма и затем осуществлен в Советском Союзе. И религиозный социализм, в основании которого лежит религиозно обоснованная этика межчеловеческих отношений. Прототипами подобного «религиозного социализма» в истории могут служить древние архаические сообщества, первохристианские общины, христианские общежительные монастыри, русские крестьянские общины. Здесь вся система социальных и хозяйственно-экономических отношений исходила в первую очередь из социально-нравственной необходимости, диктуемой императивами религиозной этики. Если научный социализм, строится на утилитарной логике рассудка и сам по себе не требует любви в качестве методологической категории, то «религиозный социализм», наоборот, исходит из любви, строя систему социальных отношений как форму ее эмпирической реализации. В этом отношении «религиозный социализм» глубоко онтологичен и органичен, и поэтому в отличии от научного социализма совершенно лишен утопизма. Именно эта онтология любви (в подсознательном, родовом ее проявлении) просматривается во всяком традиционном социальном сообществе: в традиционной семье, племени, роде, нации, включая и традиционное государство, где метафизика «государственного всеединства» обосновывалась и поддерживалась общим религиозным культом.

Но даже если мы посмотрим на взаимное соотношение научного и религиозного социализма, то увидим, что «религиозный социализм» как в психологическом, так и в историческом плане первичен относительно социализма научного, который по существу является лишь реакцией человеческого разума на призывы души и совести. Так, духовно-нравственные начала русского социализма формировались на протяжении всего XIX века в лоне одухотворенной русской культуры на основе сострадания и любви к народу, тяжкое положение которого было постоянным укором национальной совести. Однако реализация этих духовно-справедливых народнических чаяний, претерпев рационально-атеистическое преображение в среде революционеров-практиков, обернулось в XX веке научной системой марксизма-ленинизма, утилитарно-материалистической как по форме, так и по существу. Судьба научного социализма тем и трагична, что он оторвался от своей религиозной онтологии, превратившись в бездушную схему, в которой совершенно исчез духовный человек как источник и творец социального бытия.

Таков исторический расклад реального социализма. Его онтологическое религиозное начало оказалось за кадром истории, реальное же воплощение получила рационально-искусственная схема. Но возможен ли иной, онтологически и методологически цельный социализм? На это вопрос следует ответить утвердительно: принципиальных преград духовно-гармоничному социализму не существует. Просто идеологическим основанием социализма должна стать онтология религиозного идеала человеческих отношений, а рациональной формой научная организация социально-экономической сферы. Так, чтобы социально-экономическая реальность не противоречила, а способствовала раскрытию в человеке и обществе религиозного идеала. Именно этот путь социализма имел в виду С.Булгаков, когда говорил, что «возможен и социализм любви, но это в том случае, если социалистическое мировоззрение согрето религией, прежде всего христианством».

Однако марксизм, легший в основание социализма XX века, был заряжен прямо противоположным импульсом. В своей работе «Карл Маркс как религиозный тип» С.Булгаков отмечает: «В воинствующем атеизме Маркса мы видим центральный нерв всей его деятельности. Один из главных ее стимулов, борьба с религией, есть в известном смысле… истинный, хотя и сокровенный практический мотив и его важнейших чисто теоретических трудов. Маркс борется с Богом и своей наукой, и своим социализмом, который в его руках становится средством для атеизма, оружием для освобождения человечества от религии». Это очень важная мысль для понимания истоков социалистической трагедии XX века. В самом начале своего концептуального оформления социализм был развернут и использован Марксом и его единоверцами как орудие в борьбе с христианством. И эта «родовая травма» социализма предопределила весь трагизм дальнейшей его истории.

Здесь важно понять, что не социализм как социально-экономическое учение своим существом борется с религией и христианством, а та его идеологическая надстройка, которая сама, в своих собственных религиозных истоках является антихристианством. Сам же социализм в его экономическом учении не противоречит никакой религии и более того, как было показано выше, имеет в своей основе религиозную этику человеческих отношений наиболее ярко выраженную именно в христианстве. С этой точки зрения социализм как идея и социально-экономическое учение, является прямым отражением христианства — не христианством как таковым, но его земной социально-экономической проекцией.

Если мы, для примера, сопоставим основные этические идеи христианства, и аналогичные принципы советского социализма, то увидим их непосредственную корреляцию:

Идеалы христианства

Принципы социализма

Приоритет духовного над материальным

Приоритет идеологии над экономикой

Устремленность к идеальному Богочеловеку

Воспитание «гармонично развитой личности»

Идеал соборности

Принцип коллективизма

Осуждение богатства

Отказ от частной собственности

Любовь к ближнему

Дружба, товарищество, взаимопомощь

Жертвенность ради ближнего

Самоотверженность ради общего дела

Идеал всеединства во Христе

Всеобщее братство и равенство

Идеал человеческой святости

Стремление к моральной чистоте

Нестяжательность, служение

Безвозмездный общественный труд

Вера в преображение мира

Вера в преображение социальности

… и т.д.

… и т.д.

Для понимания исключительной близости данных подходов можно мысленно дополнить эту таблицу еще одной колонкой, где расположить соответствующие принципы капитализма, чтобы увидеть их радикальную противоположность и социализму, и христианству.

Принципиальная разница в этическом содержании социализма и христианства состоит лишь в том, что христианство реализует свои идеалы главным образом «на небесах», т.е. в духовно-мистической сфере; социализм же пытается реализовать свои принципы «на земле», т.е. в реальных социально-экономических материальных формах. Понятно, что последнее сопровождается неизбежной нивелировкой идеального качества социалистических идеалов, утратой их «небесного» христианского содержания. Но это само по себе не противопоставляет социализм и христианство как антагонистические явления, но наоборот, дополняет, если понимать христианскую историю как реальное духовно-историческое преображение мира. Социализм в его коммунистическом пафосе даже можно назвать проявлением христианского хилиазма, но его нельзя отделить от христианства. Более того, чем социализм последовательней и глубже в своем стремлении к осуществлению своих земных идеалов, тем он ближе к идеалам небесным, т.е. к христианству. Ибо сказано: «…что свяжете на земле, то будет связано на небе; и что разрешите на земле, то будет разрешено на небе» . Поэтому в социализме как таковом нет греха; в нем есть известное несовершенство и падшесть человеческой природы, но в нем нет никаких принципиальных преград к внутреннему совершенствованию и развитию, приближающего его к самым высоким идеалам и откровениям христианства.

Принципиальная близость духовно-нравственных идеалов христианства и социально-экономических принципов социализма, их определенная внутренняя взаимодополняемость изначально обращала на себя внимание христианской мысли, что позволило уже в начале XIX в. сформироваться вполне устойчивому понятию — «христианский социализм», не получившего, правда, какой-либо серьезной теоретической разработки. С.Булгаков, большое внимание уделявший этому вопросу, пишет: «Основная мысль «христианского социализма» состоит в том, что между христианством и социализмом может и должно существовать положительное соотношение. Христианство дает для социализма недостающую ему духовную основу, освобождая его от мещанства, а социализм является средством для выполнения велений христианской любви. Он исполняет правду христианства в хозяйственной жизни. Разумеется, насколько социализм проникается антихристианским духом и отдается чарам первого искушения, он не может быть соединяем с христианством, которое требует, прежде всего, человеческого сердца. Но в социализме самом по себе, рассматриваемом как совокупность мер социальной политики, нет ничего, что бы не соответствовало христианской морали. Поэтому самая мысль о «христианском социализме» не имеет в себе ничего противоречивого. Принципиально христианский социализм вполне возможен».

В чем же состоит существо положительного соотношения между социализмом и христианством? В приведенной цитате С.Булгакова христианский социализм предстает как определенная социально-экономическая форма реализации христианской любви в реальной жизни общества. Однако если смотреть еще глубже, то данная форма предстает как христианский социальный закон, закрепляющий и охраняющий действие христианской любви в рамках социума. То есть христианский социализм может трактоваться как органическое единство благодати и закона, реализованное на уровне общественных отношений. В этом и состоит возможное положительное соотношение между христианством как духовным учением, и социализмом как совокупностью мер социальной политики. Но более того, эта возможность является в то же время и необходимостью, т.к. никакое проявление благодати (в том числе и христианской любви) не может в падшем человеческом мире обрести какую-либо степень стабильности, если не облечется в форму закона. Это относится как к личной духовной жизни, так и духовно-исторической жизни общества.

В этом соотношении вообще состоит закрепляющая, формообразующая роль закона в бытии мира — преображает благодать, но формообразует закон. То есть закон, следуя за благодатью, утверждает меру ее присутствия в реальном мире. Это своего рода средство материализации благодати, без которой невозможен принципиальный (качественный) переход от духовного к материальному, от небесного к земному, от религиозного к социальному — все это осуществимо лишь посредством благодатного закона как формы закрепления высших метафизических истин на уровне эмпирического бытия. Именно в виде Закона было закреплено первое ветхозаветное откровение Бога человеку, данное через Моисея народу израильскому. Новозаветное Откровение как Откровение уже о самой благодати, так же запечатлено в форме заповедей. И сама Церковь Христова зафиксировала свои благодатные основания в виде догматов — в своего рода духовных законах, лишь следование которым сохраняет земное и историческое бытие Церкви в поле действия Божественной благодати.

Поэтому нет ничего предосудительного в задаче формирования «христианского социального закона» как формы закрепления действия благодати христианской любви в реальной жизни социума. Слова ап.Павла о том, что «…закон дан через Моисея; благодать же и истина произошли через Иисуса Христа» в данном случае имеет лишь положительный смыл. Между законом и благодатью нет противоречия, наоборот, одно немыслимо без другого. Так само новозаветное Откровение стало возможным лишь в рамках ветхозаветного Закона: «Не думайте, что Я пришел нарушить Закон и пророков: не нарушить пришел Я, но исполнить» . Дальнейшее исполнение заповеди любви требует расширения христианского закона любви к ближнему до рамок социального закона, включающего в поле действия благодати всю социальную сферу общества. Ибо христианство — это любовь ко всем, и дальний здесь такой же ближний. Как пишет Н.Сомин: «Закон, если он является застывшим переживанием благодати, имеет огромную воспитательную силу и дает простор для действия уже подлинной благодати. Благодать, не подкрепленная благодатным законом, быстро сходит на нет, гибнет под действием сил зла. А потому закон должен следовать за благодатью и закреплять ее достижения». Поэтому «христианский социализм, как сочетание благодати и закона, христианской любви и разумного устроения общественной жизни, объективно является христианским общественным идеалом, к которому должно стремиться христианское сообщество».

Есть большая проблема для исторического христианства, за решение которой оно по существу еще и не бралось, состоящая в невозможности полноты осуществления христианской любви в существующих формах социальных отношений. Внешняя относительно Церкви зона общественных отношений, как некий чуждый бескрайний мир, остается холодной пустыней, где, кажется, без следа исчезают любые жертвы христианской любви и тепла — и это при том, что общество может считать себя христианским! В этом есть очевидное духовно-историческое противоречие.

Приходиться признать, что существующий порядок межчеловеческих отношений, несмотря на двухтысячелетний опыт христианства, покрыт пеленой двусмысленности затрудняющей актуализацию главной христианской добродетели — любви, реально проявляемой лишь в конкретном социальном действии. Эта двусмысленность есть наследство еще рабовладельческой формы социальных отношений, когда историческое христианство, будучи спроецированным на раба и его хозяина, не могло в одночасье преобразить их отношений до степени братской любви, но жестко сковывалось системой социально-экономической действительности. Очевидно, подобного рода социальное неравенство, сохраняющее свою суть и в капиталистической форме социальных отношений (как эксплуатация человека человеком), в корне противоречит христианской истине: «вы куплены дорогою ценою; не делайтесь рабами человеков» . Социальное неравенство объективно служит непреодолимым препятствием для торжества в мире христианской истины. Общество по своей социальной структуре оказывается разомкнутым, дискретным, многослойным — неспособным быть реально единым во Христе. Оно принципиально не может аккумулировать, умножать и сохранять в себе христианскую добродетель — а «…кто не собирает со Мною, тот расточает…» . Единственной возможной формой реализации христианской любви на социальном уровне оказывается в таком обществе милость и благотворительность, не носящие сами по себе системного характера, но являющиеся социально-случайным фактором, никак не влияющим на общий строй, динамику и характер социальных отношений, сохраняя их принципиальную отчужденность. Повторимся, это в полной мере относится как к рабовладельчеству первых веков христианства, как к крепостной России XIX века, так и к современным формам капиталистической экономики: везде, где общество (его система) допускает эксплуатацию человека человеком, невозможно говорить о правильных с христианской точки зрения человеческих отношениях, т.е. по существу, и о христианстве как таковом. Ибо если христианство ограничивается лишь формой веры (т.е. культом), то оно мертво — «вера без дел мертва» . Именно по этой причине христианство как таковое от его начала и доныне можно мыслить лишь в рамках Церкви, в области же внешних социальных отношений его как не было, так и нет.

Может показаться, что подобное положение вещей и является единственно возможным, что это есть имманентное и неизменное состояние греховного по своей природе социального мира, в котором христианству как таковому вообще не место, что оно не властно в нем что-либо изменить. Однако факт появления в человеческой истории реального социализма, реализованного даже на чисто материалистической основе, говорит о том, что данное положение вещей не является принципиально неизменным, но наоборот, исторически дозрело до стадии качественного изменения. В этой ситуации дальнейшее самоустранение христианской церкви от участия в преображении социальной сферы приведет к тому, что «камни возопиют» , что, впрочем, уже и ознаменовали материалистические формы социалистических революций.

Качественное преображение социальности есть чисто христианская задача как духовно-нравственная необходимость гармонизации внутреннего мира христианской души и внешней среды человеческих отношений. Мирное сосуществование чистой христианской совести и «антихристианства» в формах социальной организации невозможно без известной доли самообмана, а если точнее — лукавства. Так, ущербность и двусмысленность милостыни, попечительства, благотворительности и других подобных форм социальной добродетели состоит в их половинчатости, зачастую являющейся лишь видом откупа перед Богом за обличаемую совестью эксплуатацию ближнего и общества, доходы от которой могут многократно превосходить размеры благотворительности. В то время как полнота христианской добродетели предполагает полную самоотдачу человека деятельному служению ближнему, то есть, в конечном итоге — обществу. Именно через служение обществу (как сообществу ближних) в полной мере гармонизируется как личный духовный строй христианской совести, так и сама общественная система в ее социально-экономических отношениях. Поэтому можно сказать, что с христианской точки зрения, социализм — это такое общество, в котором в наибольшей степени открыта возможность осуществления христианской любви к ближнему через организованное служение обществу. В противоположность разомкнутым социально-экономическим системам, социалистическая (или органическая) система обеспечивает структурно-равномерное распределение социального блага (аккумулируемой обществом социальной любви) между всеми членами общества; так, чтобы «кто собрал много, не имел лишнего; и кто — мало, не имел недостатка» . То есть так, «чтобы была равномерность» в полной аналогии с живим организмом как равномерным распределением в нем духа и крови.

Христианский социализм есть в этом смысле общественная форма осуществления заповеди любви к ближнему, или иначе — христианская любовь, организованная в общественно-социальных формах. Главный принцип, положенный в основание подобного общества, — служение ближнему. Каждый служит всем остальным, и все служат каждому. Здесь реализация христианской любви (как служения) становится не просто частным делом, но приобретает надындивидуальный общественный статус, равномерно распределяясь на каждого члена общества. Общество как бы аккумулирует социальное благо, рождающееся из тепла индивидуальной любви, и накапливая его в определенных социальных формах, наделяет им (как любовью) каждого члена общества — так, что никто не остается в ней обделенным. В этой роли общество приобретает ярко выраженные патерналистские свойства, уподобляясь Богу, «возлюбившему всех», становясь христианским не только по букве, но и по существу. Здесь сама христианская Истина проявляется в своем непосредственном качестве — как любовь, преображающая бытие. Христианский опыт хорошо знает это благодатное присутствие любви в церковном общении, в христианской семье, в христианской общине (в монастырях). Эта же любовь способна присутствовать и на уровне общества, ибо для нее не существует ограничений. Христианский социализм и подразумевает подобное общество.

В своей полноте заповедь любви к Богу реализуется в Церкви, заповедь любви к ближнему — непосредственно в обществе! Общество в этом смысле есть земная Церковь, ожидающая своей действительной христианизации как исполнения любовью к ближнему. Поэтому общество не есть внешняя и чуждая для православного сердца среда (как это зачастую считается), а есть благодатное поле для прямого и непосредственного претворения любви к Богу в любовь к ближнему: здесь небесное претворяется в земное — преображая мир.

Итак, христианский социализм — это соборно-общественная форма исполнения заповеди любви к ближнему. Здесь через реальные формы служения обществу христианская любовь как бы преодолевает ограду христианской Церкви и, свободно растекаясь по всем органам социального тела, воцерковляет его, преображая в единое одухотворенное и благодатное бытие, в дальнейшее осуществление слов Спасителя: «Как Ты Отче во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в нас едино» .

Закладка Постоянная ссылка.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *