Сикорский Олег

Сикорский, Иван Алексеевич

У этого термина существуют и другие значения, см. Сикорский.

Иван Алексеевич Сикорский

Дата рождения:

26 мая 1842

Место рождения:

село Антоново, Киевская губерния Российская империя

Дата смерти:

1 февраля 1919 (76 лет)

Место смерти:

Киев, Украинская Народная Республика

Научная сфера:

Психология,публицист

Учёная степень:

доктор медицины

Альма-матер:

Киевский университет Святого Владимира

Иван Алексеевич Сикорский (26 мая 1842, село Антоново, Сквирский уезд, Киевская губерния, Российская империя — 1 февраля 1919, Киев, Украинская Народная Республика) — русский психиатр, публицист, профессор Киевского университета Святого Владимира, почётный член Киевской духовной академии. Основатель журнала «Вопросы нервно-психической медицины и психологии», Врачебно-педагогического института для умственно-отсталых детей и Института детской психопатологии. Отец выдающегося русского и американского авиаконструктора Игоря Ивановича Сикорского.

Биография

Родился 26 мая 1842 года в селе Антоново Сквирского уезда Киевской губернии в семье священника.

Окончил Киево-Софийское духовное училище и Киевскую духовную семинарию. В 1862 году экстерном сдал экзамены в Первой киевской гимназии, и поступил на естественный факультет в Киевский университет св. Владимира (ныне Университет им. Т. Шевченко). Впоследствии перевёлся на медицинский факультет (1863 год), который закончил с отличием в 1869 году. 6 марта 1872 года защитил докторскую диссертацию «О лимфатических сосудах лёгких».

В 1873 году Сикорский переехал в Петербург, где поступил на должность приват-доцента в клинике душевных болезней при Военной медико-хирургической Академии, руководил которой в то время профессор Балинский. В 1880 Иван Алексеевич был назначен на должность чиновника по особым поручениям при начальнике Главного управления военно-учебных заведений. Он совмещал государственную службу с работой в Академии до 1882, в котором был назначен штатным ординатором в психиатрической больнице святого Николая Чудотворца. В этом же году Сикорский выступил на Международном Съезде по гигиене в Женеве с докладом «О детях, трудных в воспитательном отношении».

Сикорского приглашали на руководящие должности в саратовскую, тамбовскую психиатрические лечебницы, а в 1884 году поступило предложение занять московскую кафедру. Но Сикорский, узнав что в Киевском университете решено организовать кафедру по душевным и нервным болезням, принял решение вернуться в альма-матер, и в 1885 году получил назначение профессором в университет, проработал в котором 26 лет. С 1896 года — действительный статский советник.

Научная деятельность

Научные труды Сикорского первоначально относились к разным вопросам патологической анатомии, а впоследствии к клинической психиатрии и педагогике. Они рассеяны в специальных журналах, русских и иностранных. Кроме того, он написал весьма ценную монографию «О заикании» (Санкт-Петербург, 1889), переведенную также на немецкий язык. Всего учёный написал более ста научных трудов в разных областях медицины, биологии и педагогики.

Сикорский был членом Общества русских врачей, почётным членом Киевской Духовной Академии, председателем Киевского психиатрического общества, членом ряда иностранных научных обществ. Учёный был удостоен премии Юшенова от Военно-медицинской академии (1907), получил почётный отзыв от Конгресса по воспитанию в Льеже.

Вклад в изучение детей с отклонениями в развитии

В этом разделе не хватает ссылок на источники информации. Информация должна быть проверяема, иначе она может быть поставлена под сомнение и удалена.
Вы можете отредактировать эту статью, добавив ссылки на авторитетные источники.
Эта отметка установлена 12 мая 2011.

Одними из первых научных работ, посвящённых изучению детей с отклонениями, были исследования выдающегося отечественного учёного И. А. Сикорского, который в своих трудах » … развивал идеи К. Д. Ушинского о принципах построения педагогики как науки, подчёркивая, что подлинной основой для научной теории воспитания является комплексное изучение ребёнка».

В 1882 году И. А. Сикорский сделал доклад в Женеве на конгрессе врачей гигиенистов «О детях трудных в воспитательном отношении». В докладе автор анализирует учеников Военно-учебных заведений, отстающих в обучении. Он указывает на разные причины отставания от нормально развивающихся сверстников, среди которых: нарушение в умственном развитии, связанное с поражением ЦНС, а также умственные и нравственные нарушения, связанные с хроническим утомлением умственной работой. В докладе указывается на необходимость дальнейших исследований в этом направлении. В этом же году выходит его работа «О лечении и воспитании недоразвитых, отсталых и слабоумных детей». В ней автор приводит кратко историю изучения, воспитания и обучения слабоумных детей за границей, показывает, каких успехов в этом направлении добились зарубежные учёные. Наряду с необходимостью глубокого изучения умственного недоразвития у детей, учёный указывает на необходимость изучения и обучения детей с преобладанием эмоционально-волевых нарушений. Среди особенностей таких детей автор называет «… аномалии чувств и характера, отсутствие гармонии душевных сил…» Он характеризует их как детей с нравственным недоразвитием. «Изучение нравственного недоразвития и его исправление становится важнейшей новой практической задачей…» . Исследователь говорит о необходимости создания для них специализированных заведений. В 1889 году выходит фундаментальный труд И. А. Сикорского «О заикании». На примере этой работы хорошо видно, какое большое значение автор придавал глубокому медико-психолого-педагогическому изучению человека с отклонениями в развитии и каких достижений добился в ходе этого изучения. В своей работе он всесторонне осветил проблему заикания. В ней он на основании собственных наблюдений описал симптоматику, причины возникновения и особенности течения заикания. В работе детально анализируются физиологические и психологические особенности заикающихся. На основе этого анализа предлагается комплексный медико-педагогический метод преодоления заикания.

Исследования И. А. Сикорского являются одной из первых попыток антропологического обоснования воспитания и обучения детей с отклонениями в развитии в отечественной науке.

Общественная и политическая деятельность

С 1896 года Сикорский состоял редактором основанного им, издаваемого в Киеве журнала «Вопросы нервно-психической медицины». В 1904 году учёный основал Врачебно-Педагогический Институт для умственно-недоразвитых, отсталых и нервных детей, и до своей смерти возглавлял научную и лечебную работу в этом уникальном для своего времени заведении. В 1912 году основал Институт детской психопатологии.

В разные годы он состоял директором Киевского попечительного комитета по тюрьмам, председателем Юго-Западного общества трезвости, членом правления Киевского общества борьбы с детской смертностью, председателем Киевского общества покровительства лицам, отбывшим наказание и беспризорным детям, председателем Фрёбелевского общества для содействия делу воспитания, членом правления Общества скорой медицинской помощи в Киеве, председателем Общества вспомоществования студентам при Университете св. Владимира, консультантом при больнице имени С. А. Лихаревой.

Сикорский придерживался монархических убеждений, принимал участие в деятельности Киевского клуба русских националистов. Иван Алексеевич считается одним из крупнейших идеологов русского национализма, он активно проповедовал расизм и антисемитизм, занимался психологическими основами русского национализма и патриотизма, отрицая его связь с православием. «Народный дух, — писал Сикорский, — это величайшее биологическое богатство, созданное веками биологической и исторической жизни, глубокие пружины которой скрыты от современного взора» (С. 10. О психологических основах национализма. Киев. 1910). По мнению исследовательницы Марины Могильнер «в отличие от большинства русских антропологов рубежа веков, Сикорский интересовался не просто изучением и описанием „расового состава“ империи и эволюцией человечества как вида, но объективизацией неравенства народов, то есть основаниями расовой иерархии (…) „его“ империя состояла из русской нации, на основе которой будет продолжаться развитие государства, и нерусского населения — объекта ассимиляции».

И.Сикорский был членом Русского Антропологического общества при Санкт-Петербургском университете и, вместе с другими киевскими профессорами, пытался основать такое же общество в Киеве. В своих антропологических работах, согласно Марине Могильнер, он относил русских к ариям, считая их представителями высшей расы.

Иван Алексеевич за свою жизнь собрал огромную библиотеку научной, художественной, справочной и другой литературы, которая по завещанию была передана в дар Киевскому университету. При жизни им был опубликован каталог этой библиотеки, состоявшей преимущественно из иностранной литературы, для облегчения доступа к ней студентам.

Иван Сикорский послужил живой моделью для образа святого Иоанна Златоуста при росписи Васнецовым алтаря во Владимирском соборе. Дом Сикорского в Киеве

Эксперт в «Деле Бейлиса»

В 1913 году И. А. Сикорский выступал экспертом и свидетелем от обвинения по делу Бейлиса, защищая уголовников- националистов, планировавших ограбление православной святыни — Софийского собора — и ликвидировавших несовершеннолетних свидетелей, поддержав и развив версию обвинения о еврейском ритуальном убийстве свидетелей и фактически обвиняя в подобных убийствах и подстрекательстве к ним Иисуса Христа, апостолов, первых христиан, РПЦ и друживших с Бейлисом православных членов Союза русского народа и православного священника. Он доказывал, что некоторые евреи, Бейлис, в частности, подобно Иисусу Христу, могут совершать ритуальные убийства в состоянии аффекта, искусно заметать следы, превращая кровь в вино или в воду, а плоть — в хлеб, внушая свидетелям противоречивые и абсурдные показания, так что единственным доказательством совершаемых ими ритуальных убийств является только психиатрическая экспертиза Христа, а затем забывают о совершённых преступлениях и поэтому искренне считают себя и воспринимаются окружающими как очень хорошие люди. При этом Иуда Искариот якобы совершил подвиг, сообщив якобы о каннибализме евреев-сектантов — Христа и апостолов, и поэтому русский человек, подобно Иуде Искариоту, должен доносить в полицию обо всём, что делают евреи, и поддерживать обвинения полиции, будучи присяжным, так как среди евреев могут быть люди, подобные Христу и апостолам.. Любопытно, что до создания своего коммунистического учения Карл Маркс тоже ссылался на Даумера в обличении христианства, но прекратил, в отличие от Сикорского, после того, как стал коммунистом, так как, по объяснению П. А. Кропоткина, развиваемое коммунистами учение шотландского теолога Адама Смита о гегемонии рабочего класса могло возникнуть только там, где верят в гегемонию плотника Иисуса. Сикорский непрерывно ссылался на Ренана, настаивавшего на необходимости совместных действий немцев и французов против общего врага цивилизации — славян, особенно русских. На основании этой экспертизы Сикорского присяжные должны были признать русских евреями и врагами цивилизации, Бейлиса — воплощением Христа, а виновными в ритуальных убийствах — не только Бейлиса, но и Христа, апостолов и любую кафолическую (православную) или католическую Церковь Христову, что, естественно, было невозможно. Так, католический священник Пранайтис из Ташкента, выступивший как свидетель обвинения ввиду невозможности найти в России ни одного православного священника, согласного поддержать такие обвинения, утверждал, что и все буллы римских пап, осуждающие подобную экспертизу, являются фальсификацией евреев, и послу России при Ватикане полиция предписала задержать присылку копий этих осуждающих экспертизу Сикорского булл. Кроме того, до экспертизы Сикорского Россия неоднократно уличала руководителей мусульманских государств и общин, обвинявших евреев в ритуальных убийствах представителей христианских меньшинств, в попытке замаскировать акты антихристианского террора местных радикальных исламистов, создавала для защиты христиан препятствовавшие развязыванию мировой войны широкие блоки христианских государств, а после этой экспертизы лишилась и наиболее действенного инструмента защиты христиан, и эффективного средства поддержания мира. Кроме того, во многих странах Востока не различают русских и евреев. Понятно, что поэтому экспертиза Сикорского, по-видимому, связанная с ролью инфекционных факторов в патогенезе некоторых психических заболеваний и возможностью его инфицирования при профессиональных контактах с больными, вызвала негодование не только присяжных и демократической общественности, но и РПЦ, христианских общин на Востоке и подавляющего большинства других русских националистов, впоследствии привела к ликвидации поддерживавшей такую экспертизу и «крышевавшей» и местных святотатцев и садистов, и радикальных антихиристианских террористов по всему миру «российской полиции», созданию «милиции», но до сих пор используется для обоснования безнаказанности осквернения и разграбления христианских храмов и убийств христианских священников и христиан во всём мире. При этом Сикорский значительную часть своей экспертизы посвятил описанию «ритуальных убийств» по соответствующей литературе, включая известное «исследование тайного советника Скрипицына», опубликованное в газете «Гражданин (журнал)» в 1878 году, переизданное в 1913 под именем В. И. Даля и в наше время совершенно ошибочно, даже прокуратурой России, приписываемое В. И. Далю, чем вызвал протест защиты, заявившей, что он далеко выходит за рамки своей компетенции как эксперта-психиатра. С одной стороны, в отличие от современных российских прокуроров, Сикорский никогда не приписывал эти изуверские рассказы Далю и заявлял, что ни в коем случае не обвиняет весь еврейский народ: «Что касается еврейских трудовых масс, то они стоят от этого далеко, считают это злом в самом еврействе. Так что нельзя сказать, что еврейство виноваты в этих преступлениях, виновата преступная часть его, секта». С другой стороны, он заявлял: «Еврейство принадлежит к той нации, которая имеет способность к осведомительному и сыскному ремеслу. Такая раса более, чем другая, способна разыскать, найти убийц, раскрыть убийства. Но то противодействие этому, которое мы видим со стороны евреев, невольно наводит на сомнение. (…) Можно с уверенностью сказать, что эти убийства не прекратятся, пока не прекратятся противосудебные агитации со стороны расы, расы, которая питает в своей среде изуверов и в то же самое время со своей стороны не может принять меры к освобождению нас от них». При этом, поскольку евреев он рассматривал не как этническую общность, а как расу, то в еврействе он обвинял всех, кто выступал против его экспертиз. В первой своей экспертизе (1912 г.) Сикорский, со ссылкой на французского историка-слависта А.Леруа-Больё, назвал предполагаемые ритуальные убийства «расовым мщением, или вендеттой сынов Иакова» к субъектам другой расы». Ссылка была ложной; Леруа-Больё, узнав об этом, печатно протестовал, и из окончательного текста экспертизы этот пассаж был удален. Присутствовавший на суде писатель В. Г. Короленко так оценил выступление Сикорского: «профессор Сикорский вместо психиатрической экспертизы стал читать по тетради собрание изуверных рассказов, ничего общего с наукой не имеющих». Чиновник департамента полиции Дьяченко телеграфировал в Петербург, что «простой народ, читая экспертизу Сикорского, высказывает большую нена­висть к евреям, угрожая погромом».

Экспертиза Сикорского вызвала возмущение российского и мирового психиатрического сообщества. По словам В. П. Сербского, «в экспертизе проф. Сикорского наука с её первым и необходимым условием — добросовестностью — и не ночевала. Говоря словами самого Сикорского, его экспертиза „представляется мне не случайным или простым“ заблуждением, но „сложным квалифицированным злодеянием, которое тщательно обдумано и планомерно исполнено“» . Журнал «Современная психиатрия» оценил экспертизу как «позорную и не соответствующую самым элементарным научным требованиям», «Журнал невропатологии и психиатрии» — утверждал, что «маститый русский учёный скомпрометировал русскую науку и покрыл стыдом свою седую голову». Общество психиатров особой резолюцией признало экспертизу Сикорского «псевдонаучной, не соответствующей объективным данным вскрытия тела Ющинского и не согласующейся с нормами устава уголовного судопроизводства» Весною 1913 г. XII всероссийский пироговский съезд врачей принял специальную резолюцию против экспертизы Сикорского. Осенью 1913 г. экспертиза Сикорского была осуждена международным медицинским съездом в Лондоне и 86-ым съездом немецких естествоиспытателей и врачей в Вене.

Сикорский апеллировал к полиции, требуя пресечь критику. За критику экспертизы Сикорского были закрыты целый ряд медицинских обществ (Харьковское, Тверское, Вологодское и др.). Московский «Журнал невропатологии и психиатрии» писал в связи с этим, что «говорить об экспертизе Сикорского, критиковать её ста­ло почти государственным преступлением».

Смерть Сикорского

В последние годы жизни Иван Алексеевич страдал от продолжительной болезни, был прикован к постели. Умер И. А. Сикорский в 1919 году, в Киев. На момент смерти учёного власть в городе находилась у сторонников Симона Петлюры, провозгласивших Украинскую Народную Республику. Существует версия, по которой Сикорский умер после ареста его чекистами. Документальных подтверждений этой версии не найдено. Похоронен на Байковом кладбище в Киеве.

Труды

  • Черты из психологии славян. (Киев, 1895)
  • Эпидемические вольные смерти и смертоубийства в Терновских хуторах (близ Тирасполя). Психологическое исследование. (ib., 1897)
  • Алкоголизм и питейное дело. (ib., 1897)
  • Об успехах медицины в деле охранения высших сторон здоровья. (ib., 1898)
  • О влиянии спиртных напитков на здоровье и нравственность населения России. (ib., 1899)
  • Сборник научно-литературных статей по вопросам общественной психологии, воспитания и нервно-психической гигиены. (в 5 книгах, ib., 1900)
  • Всеобщая психология с физиогномикой в иллюстрированном изложении. (ib., 1905)
  • Психологические основы воспитания. (ib., 1905)
  • Антропологическая и психологическая генеалогия Пушкина, Киев, тип. С.В.Кульженко, 1912
  • Русские и украинцы. Киев, 1913.
  • Ueber das Stottern. Berlin, Hirschwald, 1891
  • Seele des kindes nebst kurzem grundriss der weiteren psychischen evolution. Leipzig : J.A. Barth, 1902
  • Seelische Entwicklung des Kindes; nebst kurzer Charakteristik der Psychologie des reiferen Alters. Leipzig, Barth, 1908

  • Селюков А. Г. Становление психолого-педагогического изучения умственно отсталых детей в контексте развития педагогической антропологии в конце XIX — начале XX веков // Проблемы современного общества в исследованиях молодых учёных: Сб. научных трудов аспирантов. — М.: Московский открытый социальный институт, 2007.- № 9. — С. 96-103.
  • Сикорский И. А. О детях трудных в воспитательном отношении.- Киев: Типография Котомина и Кº,1882.- 7 с.
  • Сикорский И. А. О заикании.- Киев: Издание Карла Риккера,1889.
  • Сикорский И. А. О лечении и воспитании недоразвитых, отсталых и слабоумных детей.- 2 издание.- Киев: Лито-типография И. Н. Куршев и Кº,1904.- 80 с.
  • Педагогический энциклопедический словарь/Под ред Б.М. Бим-Бада.- М.,2003.

Примечания

  1. Сикорский Иван Алексеевич — ХРОНОС
  2. Педагогический энциклопедический словарь/Под ред Б.М. Бим-Бада.- М.,2003.
  3. Сикорский И. А. О детях трудных в воспитательном отношении.- Киев: Типография Котомина и Кº,1882.- 7 с.
  4. Сикорский И. А. О заикании.- Киев: Издание Карла Риккера,1889.
  5. Селюков А. Г. Становление психолого-педагогического изучения умственно отсталых детей в контексте развития педагогической антропологии в конце XIX — начале XX веков // Проблемы современного общества в исследованиях молодых учёных: Сб. научных трудов аспирантов. — М.: Московский открытый социальный институт, 2007.- № 9. — С. 96-103.
  6. Антропологический форум, 2009, № 11 Автор — Александр Григорьевич Козинцев, доктор исторических наук, сотрудник Музея антропологии и этнографии РАН, г. Санкт-Петербург
  7. О расизме, антисемитизме и ксенофобии Сикорского см. специально: Вадим Менжулин. Другой Сикорский. Неудобные страницы истории психиатрии. Киев, «Сфера», 2004. ISBN 966-7841-72-3. Автор — доцент кафедры философии и религиоведения Национального университета «Киево-Могилянская академия», кандидат философских наук.
  8. Цит. по: Александр Репников, д.и.н. Сикорский. О жизни и научных трудах известного русского психиатра и националиста
  9. Даумер Г. Тайны древнего христианства.—М., Атеист. 1927.
  10. Дело Бейлиса. Стенографический отчёт, Киев, 1913, т.2, стр. 255
  11. 1 2 Тагер, Александр Семёнович. Царская Россия и дело Бейлиса. — 2. — М., 1934. стр. 173—174
  12. Тагер, Александр Семёнович. Царская Россия и дело Бейлиса. — 2. — М., 1934. стр. 180
  13. Тагер, Александр Семёнович. Царская Россия и дело Бейлиса. — 2. — М., 1934. стр. 181
  14. «Русские ведомости» № 226 от 1 октября 1913 г.
  15. Дело Бейлиса
  16. А. С. Тагер. Царская Россия и дело Бейлиса. М., 1934, стр. 176
  17. А. С. Тагер. Царская Россия и дело Бейлиса. М., 1934, стр. 180—181

Ссылки

  • Биография на сайте «Столетие»
  • Дом Сикорского в Киеве
  • Биография из «Психологической Хрестоматии»
  • Биография на сайте «Хронос»
  • Экспертиза проф. И. А. Сикорского (психолого-психиатрическая экспертиза по «делу Бейлиса»)
  • Монография В. И. Менжулина, посвященная И. А. Сикорскому

При написании этой статьи использовался материал из Энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона (1890—1907).

Сын великого изобретателя прилетел из США на Кавминводы

Досье:

Николай Сикорский родился в 1927 году в США, один из четырех сыновей авиаконструктора Игоря Сикорского. Крёстным отцом Николая стал русский композитор Сергей Рахманинов. Николай занимался музыкой, играл на скрипке. Накануне своего первого сольного концерта был призван в армию и отправлен на войну с Германией. После возвращения вновь занялся музыкой, работал в оркестре.

В мае 1913 года в воздух поднялся первый в мире тяжёлый четырёхмоторный самолёт «Русский Витязь». Его изобретатель и испытатель авиаконструктор Игорь Сикорский спустя несколько лет будет вынужден покинуть Россию.

Спустя ровно 100 лет его сын Николай Сикорский, который родился и живёт в Америке, приехал в Кисловодск, в единственный в России музей своего отца.

– Николай Игоревич, что рассказывал Игорь Сикорский о том первом полёте?

– Папа хотел прочувствовать, что есть этот самолёт в воздухе. Он поднялся, полетел, потом повернулся и сделал классический, как теперь говорят, авиационный квадрат. И пошёл на посадку. Это продолжалось всего несколько минут. А позже был перелёт с Комендантского аэродрома в Красное Село, где отца встретил сам Николай II. Так рождалась дальняя авиация… А в тот день к отцу побежали рабочие и его друг Михаил Шидловский, именно он настоял тогда на испытании. То не было многолюдное зрелище, поскольку немало экспертов утверждали – самолёт не поднимется в воздух ни за что: 4 мотора станут причиной гибели, а отец считал – наоборот, залогом надёжности. Я думаю, он был уверен, что полетит – интуиция у него была колоссальная. Отец поднялся в воздух около 10 часов вечера, я всё не мог понять, почему так поздно, почему полёт в темноте? Теперь знаю – в Петербурге в это время светло. 100 лет назад это было не помпезное публичное действо, и мы отметили его век спустя тоже без официальной шумихи. Весь день втроём с моими друзьями – профессором, учёным и замечательным писателем Александром Портнягиным и великолепным лётчиком, Героем России Петром Дейнекиным ездили по местам, связанным с именем Игоря Сикорского и строительством самолёта, первого тяжёлого самолёта в мире.

Берлин 1945-го

– Вы не стали конструктором, как отец, но жизнь была какое-то время связана с армией, вы воевали в составе войск союзников в Великую Отечественную и встречались с русскими в Берлине. Какими тогда показались вам отношения между нашими странами?

– Это были деликатные времена и об этом мало пишут. Я мало, что понимал, мне 18 было тогда. Расскажу, что помню. Когда стояли у Берлина, очень напряжённая обстановка была. Немцы считали, что мы друг против друга начнём там палить – русские и союзники, когда войдём в Берлин. Один шофёр-немец сказал мне: «Ты отсюда не уедешь». Никогда не забуду. Напряжение висело, говорили, будто русские нас не пускают в Берлин. Думаю, имелось соглашение: входить частями. И нас, говорящих по-русски американских солдат, первыми отправили в Берлин. Мы ходили по улицам и говорили по-русски. И, конечно, к нам подходили и вступали в разговор русские солдаты. Они очень интересовались жизнью в Соединенных Штатах. Спрашивали, правда ли, что простой рабочий может иметь машину? И не верили, как это возможно. Эти встречи были открытием для нас и для русских. Забавно, но многие хотели купить у нас часы, а ещё им очень понравилась неприличная песня про одну весёлую девушку. Может песенку помнит кто-то из ветеранов? Нас очень тепло и с восторгом принимали. Безо всяких условностей, просто, по-солдатски. Мы ПОНИМАЛИ друг друга. Но всё же витало такое чувство, что их против нас настраивают. Мы были молоды, много говорили и, не без того, выпивали. Пили за президента Трумэна, за Сталина, и так далее. Когда дошли до рядовых, один полковник обнял меня и прослезился – неужели вы нападёте на нас? Я сказал тогда: мы также устали от войны, как и вы. Зачем? Такого не будет. Теперь уже можно об этом говорить, наверняка можно – позже ко мне приехал один рядовой и попросил никому не говорить о том разговоре с полковником. Русские, с которыми мы встречались 2-3 раза, пропадали из нашего поля зрения, а вскоре пришли солдаты, внешне похожие на китайцев, может якуты, или из Средней Азии, но русского языка они не знали и общаться с ними мы не могли. Или им не разрешали отвечать нам?

– Говорите, тогда были сложные времена. А сейчас? То законы принимают, обостряющие отношения, то шпионов ловят?

– Это на скорость – кто первым бросит камень. Все страны занимаются шпионажем, кто об этом не знает? Мне лично несимпатична история со списком Магнитского. Нельзя вмешиваться во внутренние дела государств. Такие вопросы должно решать внутри страны, разбираться досконально, по закону.

Русские нас предостерегали

– После трагедии в Бостоне начали говорить о следе с российского Кавказа…

– Американская пресса, хочу это отметить, подчёркивала: Россия предупредила Штаты, что это опасные люди. В своё время Россию осуждали за события в Чечне и Южной Осетии, но здесь пресса писала – Россия нас предупредила, то есть отнеслась к нам хорошо. И если бы мы прислушались, трагедии могло и не быть. У нас сейчас очень широко начинает распространяться антиисламизм. Официальное правительство объясняет, что нельзя обвинять весь народ и религию. Но рядовой американец говорит: «Чего эти люди вечно стреляют и бросают бомбы». Были же войны – в Ираке, Афганистане. Но мы сами влезли в эти страны, где погибло столько американских солдат. В этом смысле я за то, чтоб американцы сидели дома и разрешали свои проблемы, внутренние, вместо списка Магнитского (это я о нашем Конгрессе) – безработица, экономика очень медленно развивается, дел немало. Я не политик, держусь от неё в стороне. Но я очень уважаю свободу. И отец уважал свободу. Правительственного давления меньше, гражданского участия больше: люди должны решать сами. Когда отец попал в США, он сказал: «Могу много успеть или не успеть. Но я волен начать».

Музыка сердца

– Вы были знакомы с Мстиславом Ростроповичем. Как это было?

– Ещё при коммунизме. Он приехал в США в начале 1970-х. Я переводил его в Хартфорде, в консерватории. Его английский был неплох, но ещё требовался перевод. Он учил молодых виолончелистов, репетировал, давал мастер-класс. Сказал мне: «Я хочу две вещи: войти в православный храм и встретиться с твоим отцом». Я подумал, ведь Слава должен быть «убитый», такой день нагруженный. А он ещё дал концерт и в 10 часов вечера мы поехали в Страдфорд. Какая была встреча! Потому что Слава был – сердце, у меня мороз бежит по коже, когда я об этом говорю. Было очень сложно. Это же под коммунизмом было. Славу сопровождали – один из КГБ и двое – из ЦРУ.

Отец любил музыку очень. Он питал свой мозг музыкой. Слушал по ночам, ходил и творил под музыку, думал о своих конструкциях. Мы были со Славой на «ты». Знаете, как это делается? Мы выпили на брудершафт. Слава взял хай-болл, большой стакан. Мы выпили. Было 2 часа ночи. А Слава весь день трудился, трудился душой, выжимал себя для людей – для студентов, зрителей, для всех окружающих. Они с отцом обняли друг друга. А отец был немного отстранённый – очень добрый, внимательный, вежливый, но как сказала одна поэтесса, немного под прозрачным колпаком. Но со Славой папочка был другим. Словно стал моложе, годы скинул, словно вернулся в Россию. Слава поставил 2 стула и стал играть Баха, Сонату Соль-минор. Как он играл! О! И сказал потом отцу: «Игорь Иванович, если мы не встретимся на этом свете, мы обязательно встретимся на том». И этим всё сказано. Это были два русских человека. С другими этого не могло быть. Мы русские, ты чувствуешь это? Я вижу в твоих глазах, что и сердцем тоже. Такие встречи сложно описать, это русская встреча.

Слава звонил от нас, как мне кажется, послу СССР в США Добрынину, говорил, чтобы Вишневской разрешили выехать. Тогда мужа и жену одновременно не выпускали за рубеж, так было. И он, как мне помнится, даже пригрозил написать в «Нью-Йорк Тайм».

Отец не расспрашивал много – понимал, что может навредить Славе, он это понимал, такое было время. Радость была – слышать музыку. Слава хотел показать моим родителям, что Россия несмотря ни на что – православная. Отец был глубоко верующим человеком. Для него это было очень важно. Слава вынул фотографии: «Это мои девочки готовятся к Пасхе, красят яйца». Таким образом он показывал мне и отцу, что православие есть. И что такие, как Слава, верят в Бога и хранят религию. На отца это произвело очень большое впечатление, это были не просто слова, это были жизнь.

Папа думал с такого расстояния, что веру уничтожили. Одно дело сказать, что стоят храмы, другое – показать, что вера жива. По-настоящему. Россия, он знал, не та. Для него убийство царя и его семьи…. Он так болезненно переживал это. Это не он оставил Россию, это Россия оставила его. Для него Россия, которая смогла это совершить и которая могла это терпеть, была уже другая Россия.

А в храм мы тогда не попали – он был закрыт, поздно. Это был храм Святого Николая в Страдфорде (Коннектикут), где жила наша семья. К нам русские ехали со всех сторон, целая колония образовалась. Но церкви не было, тогда отец решил строить храм и поддерживал его.

– Музей вашего отца находится на Кавказе, что было известно вам об этих краях?

– Мама очень любила и прекрасно знала русскую литературу. Она много читала нам о Кавказе. Папа любил приключения, то, что связано с путешествиями и изобретениями – «20 000 лье под водой», например. Мама читала нам стихи. «Выхожу один я на дорогу…» – разве можно с чем-то сравнить этот выплеск русской души? Лермонтов – это глубина невероятная. Читали Толстого. Знаю, он бывал в этих местах, его первые литературные опыты родом с Кавказа. Вы знаете, что мы были дружны с дочерью Льва Николаевича? Она же устроила в Америке настоящую ферму, чтобы выжить. Удивительная женщина была – русская.

Закладка Постоянная ссылка.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *