Схимонахиня Иоанна патрикеева

Памяти самарской блаженной схимонахини Мануилы ((Елисеевой), 20.10.1936 — 6.11.2008)) В память о схимонахине Мануиле режиссер Алексей Солоницын в 2010 году снял документальный фильм «Если живете любовью», где рассказывается об удивительном даре этой женщины. ————————————————- Гробница схимонахини Мануилы исцелила ребенка в утробе матери Невероятная история произошла с дочерью Галины Байковой. 25-летней Екатерине ребенка в утробе исцелила схимонахиня Мануила, будучи уже покойной. При жизни матушка помогала людям. А когда умерла, то в память о ней верующие построили часовню на Южном кладбище, куда до сих пор приходят за советом и исцелением. Нетленные мощи матушки Современному человеку трудно поверить в то, что не доказано наукой. Но бывают такие чудеса, которые не объяснить. Много лет в скромной квартирке на улице Осипенко жила матушка Мануила Елисеева. Женщина обладала даром предсказания и исцеляла людей. Таких в народе называют блаженными. Никогда за свою помощь она не брала денег, да и знали о ней немногие, только те, кто приходил в храм, где служила схимонахиня. — Сложный путь прошла матушка Мануила, — говорит батюшка Артемий, который знал схимонахиню при жизни. – В детстве ей родители запрещали ходить в церковь и читать религиозные книги. Но она тайком убегала в храм и все время проводила в нем. А потом ушла служить Богу. Я познакомился с Мануилой незадолго до ее смерти и лично видел, как она предсказывала события и помогала людям. Несмотря на свой преклонный возраст, 72-летняя матушка выглядела как ребенок. Хрупкая, маленького роста, она носила белую детскую шапочку и поражала людей своей непосредственностью. У нее было много кукол, в которые играли навещавшие ее дети. Своих детей у матушки не было, она всех малышей считала своими и молилась за них. — Много чудес сотворила матушка, — говорит батюшка Артемий. – О ее святости говорит тот факт, что после ее смерти только через год мы смогли установить ей новое надгробье и часовенку на Южном кладбище. Когда достали гроб и открыли его, тело Блаженной светилось. Мощи, как у всех святых, оказались нетленными. На перезахоронение, как и на похороны, пришла толпа людей, которым помогала матушка. И до сих пор у надгробья всегда стоят белые цветы, и люди приходят просить у матушки исцеления или просто совета. Перестало биться сердце Чудо произошло в семье Галины Байковой. Женщина долгое время ждала от единственной дочери внуков. Екатерина после замужества не могла забеременеть, хотя врачи говорили, что все хорошо и никаких патологий нет. Тем не менее, малыш в семье так и не появлялся. И вот чудо: после долгих ожиданий 25-летняя Катя, наконец, узнала, что ждет ребенка. Радости не было конца. А когда сказали, что будет девочка, вся семья просто сияла от счастья. — Все было хорошо, — вспоминает Галина Викторовна. – Ребенок развивался без патологий. Ничего не предвещало беды. Но на седьмом месяце беременности Катя почувствовала себя плохо. Ее положили в больницу и после обследования, мы услышали страшный приговор – ребенок перестал шевелиться. Через три дня, если ничего не измениться, будем делать аборт, чтобы спасти женщину, — сказали врачи. В смятении любящая мать Кати не знала, как быть. Единственное, что приходило ей на ум — нужно идти в храм и просить совета у батюшки Артемия. Он и посоветовал отвезти дочку в часовенку, где похоронена матушка Мануила. — Я забрала дочь из больницы, и мы приехали на кладбище, — говорит Галина Викторовна.- Катя не хотела выходить из машины, настолько ей было плохо. Но все-таки нашла в себе силы и чуть ли не на коленях вошла в часовню. Несколько минут она находилась у гробницы матушки, а потом вышла и говорит: «Мне так хорошо стало, поехали скорей домой». А в понедельник, когда врачи уже настроились на операцию, у Кати зашевелился ребенок, да так, что живот ходуном ходил, как будто малышка решила наверстать время, которое провела без движения. Медики не могли поверить своим глазам. Через два месяца появилась на свет Машенька. Сейчас ей уже три года, и она даже не догадывается, что стала настоящим чудом для своих родных. — После рождения внучки, я пошла служить в храм поваром, — говорит Галина Викторовна. – Мне хотелось как-то отблагодарить батюшку, который направил нас к матушке Мануиле. И это не единственное чудо в моей семье. Матушка помогла и моему мужу. Он был поручителем у приятеля, который оказался банкротом. И банк всю сумму его долга повесил на супруга. Я в отчаянии пошла просить совета у святой. И что вы думаете? — через несколько дней банк лопнул, и все долги автоматически списались. О чудесах, которые происходят благодаря схимонахине Мануиле, можно говорить бесконечно. Все прихожане Храма Николая Чудотворца в Новокуйбышевске знают историю святой и постоянно приходят к ней в часовенку, чтобы попросить совета и помолиться. http://samara.bezformata.ru/listnews/chudesnaya-pomosh/14072465/ ——- Могила схимонахини Мануилы с часовней находится на Южном кладбище г. Самары. Найти ее очень легко — заходите на кладбище (центральный вход со стороны Южного шоссе), и пройдя немного по центральной линии, практически сразу поворачиваете налево, на первом повороте. Потом прямо и где-то через 200 метров по правую сторону увидите часовню.

ХРИСАНФ (ЩЕТКОВСКИЙ)

Архим. Хрисанф (Щетковский).

Хрисанф (Щетковский) (1869 — 1906), епископ Елисаветградский, викарий Херсонской епархии

В миру Щетковский Христофор Петрович, родился 19 апреля 1869 года в семье диакона станицы Великокняжеской области Войска Донского Петра Щетковского. Духовное образование получил Новочеркасском духовном училище (1883) , и Донской духовной семинарии, окончив семинарский курс по 2-му разряду в 1890 году.

По окончании курса семинарии у него созрело желание посвятить свою жизнь миссионерству, о чем он подал прошение с просьбой о разрешении продолжить ему обучение на миссионерских курсах Казанской духовной академии. В прошении ему было отказано, как «…обнаружившему более светское направление в своем поведении». Вместо него Правление семинарии сочло необходимым направить на обучение в Казанскую духовную академию студента Иону Левченкова, который позже стал сподвижником архим. Хрисанфа в деле создания Корейской Миссии.

Христофор Петрович получил должность псаломщика, а в 1891 году был рукоположен во иерея и назначен в одну из церквей Донской епархии.

Овдовев в 1895 году, о. Христофор все же поступает в Казанскую духовную академию и, будучи еще студентом, в 1898 году постригается в монашество.

По окончании Академии в 1899 году со степенью кандидата богословия, назначен начальником открывающейся Корейской Миссии с возведением в сан архимандрита.

Несколько лет проведенных о. Хрисанфом в Корее стали временем становления миссии. Архим. Хрисанфом была проделана огромная работа по организации школ, началу перевода Священного Писания и богослужебных текстов. Он перевел на корейский язык «Краткий молитвослов», краткое изложение веры и выдержки из «Простых речей о великих делах Божьих» преосвященного Макария Томского.

Трудами о. Хрисанфа был воздвигнут первый в Корее православный храм. 17 апреля 1903 года состоялось торжественное освящение храма в честь святителя и чудотворца Николая. Были выстроены дом для миссионеров, колокольня, дом для переводчиков, здание школы с комнатами для преподавателей и подсобные помещения. Корейской Миссии большую поддержку оказал св. Иоанн Кронштадтский, поддерживавший с о. Хрисанфом тесные связи.

Архим. Хрисанф предпринимает трудную миссионерскую поездку через всю страну, изучает жизнь и быт корейского народа, много проповедует, беседует с местным населением. За время миссионерской деятельности архимандрита Хрисанфа были крещены только 14 корейцев, но эта небольшая цифра — пример серьезности пастырской работы архимандрита Хрисанфа. Так, он пишет:

Если бы мы стремились побольше накрестить, то за три года своего существования в Корее мы могли бы накрестить десятки тысяч, ибо желающих принять «русскую веру» являлось очень много. Но по тщательным справкам и строгому испытанию всегда оказывалось, что… забота у них не о спасении души, а в том, чтобы приобрести в лице миссионера защитника для своих незаконных действий в отношении своих ближних или начальства… Все, приходившие к нам за получением крещения с нечистыми побуждениями, предсказывали нам, что если мы не будем делать так, как делают инославные миссионеры, то у нас не будет ни одного христианина, и я выражал им полную готовность лучше не иметь ни одного христианина, чем иметь много и вести их к погибели .

Неутомимая проповедническая деятельность, пастырский подвиг милосердия и сострадания простым людям стяжали архим. Хрисанфу огромную любовь местного населения. В свою очередь ревностный миссионер горячо и искренно любил свою паству.

Уже через год после начала деятельности миссии обер-прокурор Св. Синода К. П. Победоносцев написал в своем отчете за 1900 год: «Успех Православной миссии в Корее ныне можно считать вполне обеспеченным».

17 мая 1904 года архим. Хрисанф хиротонисан во епископа Чебоксарского, викария Казанской епархии. Хиротонию в Александро-Невской Лавре совершали митрополит Санкт-Петербургский Антоний (Вадковский), архиепископ Финляндский Николай (Налимов), архиепископ Казанский Димитрий (Ковальницкий), епископ Самарский Константин (Булычев), епископ Ямбургский Сергий (Страгородский) и епископ Нарвский Антонин (Грановский).

С 27 августа 1905 года — епископ Елисаветградский, викарий Херсонской епархии.

Последствия Русско-Японской войны 1904-1905 годов привели к сворачиванию деятельности любимой для владыки Хрисанфа Корейской миссии. С горечью пережил еп. Хрисанф разорение своего детища.

Скончался 4 ноября 1906 года от чахотки, прожив всего 37 лет. Погребен в Одесском Успенском монастыре.

Оставил память о себе, как о талантливом и самоотверженном миссионере, посвятившем свою жизнь просвещению далекого края светом Христовой веры. Корейские православные на протяжении вот уже пяти поколений помнят об о. Хрисанфе и других русских миссионерах.

Сочинения

Литература

Использованные материалы

  • Статья в портале «Русское Православие»:
  • иерей Григорий Гриднев, «ЕПИСКОП ХРИСАНФ. ДОНСКОЙ МИССИОНЕР В КОРЕЙСКОЙ МИССИИ»:
  • Корейский миссионер епископ Хрисанф (Щетковский), годы учебы в Новочеркасске (1880 — 1890), Журнал Донской духовной семинарии «Семинарист» №5, 2015, с. 64-67:

На сентябрь 1882 года был в IV классе — «От правления Новочеркасского духовного училища», Донские епархиальные ведомости 1882, № 23, с. 875.

Еп.Хрисанф, Из писем корейского миссионера, с.6-7

Епископ Хрисанф

Епископ Елисаветградский,
викарий Херсонской епархии

27 августа 1905 — 22 октября 1906

Предшественник

Алексий (Дородницын)

Преемник

Анатолий (Каменский)

Епископ Чебоксарский,
викарий Казанской епархии

17 мая 1904 — 27 августа 1905

Предшественник

Иоанн (Смирнов)

Преемник

Митрофан (Симашкевич)

2-й начальник Русской Духовной Миссии в Корее

7 сентября 1899 — 1904

Предшественник

Амвросий (Гудко)

Преемник

Павел (Ивановский)

Имя при рождении

Христофор Петрович Щетковский

Рождение

19 апреля (1 мая) 1869
станица Великокняжеская, Земля Войска Донского, Российская империя

Смерть

22 октября (4 ноября) 1906 (37 лет)
Одесса, Одесский уезд, Херсонская губерния, Российская империя

Похоронен

  • Одесса

Принятие монашества

Епископ Хрисанф на Викискладе

Епископ Хрисанф (в миру Христофор Петрович Щетковский; 19 апреля 1869, станица Великокняжеская, Земля Войска Донского — 22 октября 1906, Одесса) — епископ Русской православной церкви, епископ Елисаветградский, викарий Херсонской епархии. Духовный писатель.

С детства был знаком с буддизмом, так как большую часть населения станицы Великокняжеской составляли калмыки.

В 1890 году окончил Донскую духовную семинарию по 2-му разряду и назначен псаломщиком.

В 1891 году рукоположен в сан иерея, служил в родной станице.

Овдовев, в 1895 году поступил в Казанскую духовную академию будучи ещё студентом, в 1898 году постригся в монашество.

В 1899 году окончил Казанскую духовную академию со степенью кандидата богословия и назначен начальником Российской Духовной Миссии в Корее с возведением в сан архимандрита.

Стал по сути основателем духовной миссии в Корее, так как его предшественнику архимандриту Амвросию (Гудко) власти запретили възжать в страну.

Несколько лет проведённых архимандритом Хрисанфом в Корее стали временем становления миссии. Им была проделана огромная работа по организации школ, началу перевода богослужебных текстов (Священное Писание к этому времени уже давно было переведено на корейский язык протестантскими миссионерами). Он переводит на корейский язык «Краткий молитвослов», краткое изложение веры и выдержки из «Простых речей о великих делах Божьих» преосвященного Макария Томского. Был воздвигнут первый в Корее православный храм, освящённый в 1903 году.

В 1904 году, с началом Русско-японской войны, был вынужден покинуть Корею, оккупированную японцами, и прибыл в Санкт-Петербург.

Находясь в Петербурге, он познакомился и подружился с ректором Санкт-Петербургской духовной академии епископом Сергием (Страгородским).

17 мая 1904 года хиротонисан в Свято-Троицком соборе Александро-Невской Лавры во епископа Чебоксарского, викария Казанской епархии. Хиротонию совершали: митрополит Санкт-Петербургский Антоний (Вадковский), архиепископ Финляндский Николай (Налимов), архиепископ Казанский Димитрий (Ковальницкий), епископ Самарский Константин (Булычёв), епископ Ямбургский Сергий (Страгородский) и епископ Нарвский Антонин (Грановский).

С 27 августа 1905 года — епископ Елисаветградский, викарий Херсонской епархии. На Елисаветградскую был перемещён по болезни.

22 октября 1906 года скончался от скоротечной чахотки в Одессе, прожив всего 37 лет. Погребен там же.

Игумен N: «Кавказские подвижницы. История жизни схимонахини Елены и сестры ее, монахини Нины»

Мало кто из верующих православных людей, проживавших в советской России, вплоть до середины 90-х годов XX века слышал про монахов-отшельников или знал о тайных скитах, существовавших в годы богоборческой советской власти в горах Абхазии. Первой книгой, проливающей свет на этот удивительный феномен, чудом Божиим сосуществовавший совместно и одновременно с атеистическим обществом «победившего социализма», была написанная Игуменом N книга «В горах Кавказа», созданная на основании дневниковых записок монаха Меркурия (Попова) в 1996 году.

Новая книга Игумена Ν, до сего дня подвизающегося в одном из скитов Кавказа, продолжает начатую тему, рассказывая об удивительных женщинах, подвижницах XX века, тех, которых весь мир не был достоин. Это именно те, которые скитались по пустыням и горам, по пещерам и ущельям земли (Евр. 11: 38), не только сохранив веру Христову, но и приводя к ней сотни и тысячи душ, заплутавших во тьме советского безбожия. Эта книга открывает новую страницу неизвестной истории жизни русского Православия в жесточайших тисках богоборческого государства.

ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА

Невероятное для многих наших современников повествование ­о жизни схимонахини Елены, подвижницы XX века, исполненной всеми дарами Святого Духа еще от чрева матери своей (Лк. 1: 15), вновь подтверждает неложное апостольское слово о том, что Иисус Христос вчера и сегодня, и вовеки Тот же (Евр. 13: 8). Жизнеописание матушки Еле­ны также заставляет вспомнить откровение Божие пророку Илие о том, что Господь несмотря на отпадение от веры все­го народа, сохранил Себе семь тысяч верных, которые не преклонили колени перед Ваалом. Действительно, не может не удивлять то, что в годы небывалых в истории кровавых гонений на Церковь, которые обрушились на Россию в XX веке, Господь в аду массового истребления православного народа сохранил в разных концах бывшей православной империи таких людей, которые своей святостью и благодатными дарованиями были подобны великим древним святым. Словно огни в непроницаемой ночной мгле, покрывшей всю Русскую землю, они указывали путь заплутавшим в ночи пут­никам. Своим теплом они отогревали замерзшую веру в оледеневших сердцах своих соотечественников и, исцеляя теле­сные болезни, одновременно врачевали их больные души. Самое невероятное заключалось в том, что эти святые подвижники были известны не только верующим, но и бого­борцам. Но в том-то и проявились сила и воля Создателя, что, несмотря на все ухищрения врагов Божиих, причиняв­ших святым людям немало скорбей, загасить эти благодатные огни они так и не смогли. Напомню читателям лишь о самых известных чудотворцах, за помощью и советом к которым прибегали не только миряне, но и священнослужители в те страшные годы.

Так, например, в первое десятилетие после Октябрьского переворота, когда Церковь потрясали не только крова­вые гонения, но и внутренние расколы, такими маяками, со­хранившими множество право­славных христиан от заблуждений и указывающими истинный путь, были преподобный Некта­рий Оптинский и мона­хиня Бородинского монастыря, преподобная матушка Рахиль. В последующие годы тотального атеизма светом Божиим просвещали православный­ народ старцы Зосима (в схиме Зах­ария) и преподобный Серафим Вырицкий, святая блаженная Матрона Московская, преподобный Кукша Одесский и преподобный Севастьян Карагандинский, схиигумен Савва (Остапенко) и многие другие, известные в своих краях как святые Божии люди. Именно такой свечой Божией, зажженной в юго-западных пределах бывшей империи Самой Царицей Небесной, была приснопамятная схимонахиня Елена, которая множество людей не только в Кавказском регионе, но и тех, кто приезжал к ней из других областей нашей Родины, возвращала к вере отцов, направляя на путь спасения.

Важно отметить, что о событиях жизни схимонахини Еле­ны и ее родной сестры, монахини Нины, которая также обладала дарами Святого Духа, хотя всегда старалась скрывать их, я узнал из первых рук, то есть непосредственно от человека, который около сорока лет имел счастье жить, пользуясь со­ветами этих подвижниц. Неложность слов духовного сына ма­тушки Елены, схиархимандрита Саввы, известного и почитаемого всей Грузией и Грецией, подтверждается изобильными дарами Святого Духа, которые получил сей старец от Бога по молитвам его духовной матери. Автор этой книги и сам был свидетелем исцелений, которые совершал старец, молитвой и прикосновением своих рук к больному месту страждущих, причем совершал это тихо, смиренно и без всякого внешнего эффекта. Врачи из больницы в Фессалониках, где однажды лежал отец Савва в краткий период своей жизни в Ватопедском монастыре Святой Горы, видя множество исцелений, которые совершал больной старец, находясь у них на излечении, говорили: «Если отец Савва дольше задержится в нашей больнице, мы все останемся без работы. Вся Греция идет к нему!» Практически то же самое могут сказать и грузинские врачи, потому что количество исцеленных отцом Саввой неизлечимых больных в Грузии просто не поддается исчислению. Теперь, когда 96-летний старец приближается к своему исходу из этой временной жизни, мы можем говорить об этом, не бо­ясь повредить его смирению. Но кроме того, сама жизнь, слова и советы матушки Елены, в передаче отца Саввы, обладают своей собственной глубокой внутренней достоверностью, ни в чем не входя в противоречие с жизнью, поступками и слова­ми православных святых отцов и учителей Церкви.

Кавказский скит Валаама: «Поклоняться нужно и в духе, и в истине» Поводом же к написанию этой книги послужили следую­щие обстоятельства. Через год после того, как мною была закончена книга «В горах Кавказа» (1996), написанная на основе воспоминаний монаха Меркурия (Попова), имя которого я решил поставить на обложке, мне захотелось со­брать дополнительный материал о жизни других подвижни­ков, скрывавшихся в Кавказских горах от преследования властей в годы гонений. С этой целью в 1997 году мне не­обходимо было отправиться в Тбилиси, чтобы встретиться со Святейшим Католикосом-Патриархом Илией, который в течение десяти лет (1967—1977) управлял Сухумо-Абхазской епархией и лично знал многих подвижников Абхазии и Гру­зии. Очень доступный и приветливый в обращении Патриарх Илия, узнав о том, что я собираю материал о подвижни­ках Кавказа, попросил своего секретаря, Шорену, позвать к нему в кабинет схиархимандрита Савву из Цалки, который в тот день по каким-то своим делам приехал в Патриархию.

— Этот человек Божий — настоящий святой, — сказал Патриарх, — он может рассказать вам много интересного и полезного. Познакомьтесь с ним и, если он пригласит вас в Цалку, поезжайте к нему. Думаю, материала вам хватит на целую книгу.

Отец Савва, 75-летний монах-грек, с которым мы познакомились в кабинете Святейшего Патриарха Илии, удивил меня своей юношеской подвижностью и совершенно ясным, чистым взглядом. Как это ни удивительно, но оказалось, что он здесь, в Грузии, читал мою маленькую книжицу «Ответ священника женщине, одержимой бесами», изданную в Мо­скве за пару лет до нашей встречи. Думаю, что именно поэтому он с радостью согласился рассказать мне о схимонахине Елене — удивительной подвижнице, которая в течение тридцати пяти лет была его духовной матерью. Один лишь тот факт, что мать Елена из своих восьмидесяти трех лет монашеской жизни пятьдесят лет вместе с сестрой подвизалась в Абхазии, в ущелье реки Джампал, недалеко от Амткельского озера, произвел на меня огромное впечатление. Такое на­чало сулило раскрыть новую страницу подвижнической жизни верующих людей в годы тотальной войны с религией. И, как мне кажется, мои ожидания не были обмануты. Но об этом пусть судит читатель.

Итак, мы сели в машину и по горной ухабистой дороге от­правились к месту служения отца Саввы. Городок Цалка, рас­положенный на высоте около 1600 метров над уровнем моря, на протяжении почти 200 лет являлся местом компактного проживания малоазийских греков, бежавших от притеснений турок в Российскую империю с территорий Турции и Армении, прилегающих к Черноморскому побережью. После воскресной службы и многочисленных ежедневных треб, в которых отец Савва попросил меня оказать ему помощь, мы располагались в его домике рядом с церковью и, затопив буржуйку, продолжали беседу, начатую еще накануне. Ча­стично на диктофон, а когда заканчивалась пленка, с помощью авторучки и блокнота, я записывал его рассказы о том, что он видел своими глазами и что слышал из уст самой ма­тушки Елены или ее сестры.

Впоследствии, когда отец Савва в 2000-х годах перебрался в Тбилиси, там, на квартире, расположенной недалеко от станции метро «Исани», мне удалось дополнить его рассказы другими его воспоминаниями. Кроме того, послушница старца схимонахиня Нина, пережившая несколько раз кли­ническую смерть, передала мне записи о посмертных явлениях схимонахини Елены, которая неоднократно возвращала ее к жизни. О чудесной помощи, полученной от схимонахи­ни Елены, рассказывала и другая послушница старца, доктор биологических наук Лела Баркая. Часть сведений о жизни ма­тушек Елены и Нины мне удалось получить от бывших жите­лей греческих сел Георгиевка и Чины, которые после окон­чания войны 1992—1993 годов перебрались в Сухум.

Чтобы жизнеописание двух замечательных подвижниц XX века не было сухим перечислением отдельных эпизодов их жизни, я вполне сознательно решил сделать его более жи­вым и легко читаемым. Такая форма повествования была по­ложительно воспринята многими читателями моей книги «В горах Кавказа», что и навело меня на мысль сохранить этот стиль в новой книге о подвижницах Абхазии. Для этого было необходимо все эпизоды, рассказанные разными людьми в разное время, выстроить в хронологическом порядке, а затем полученный каркас «одеть плотью», дополнив исто­рическими данными, более подробными диалогами, а также описаниями тех мест, где происходили те или другие события. Сделать это было несложно, поскольку, подвизаясь в горном скиту, я в течение многих лет имел возможность изучать кавказскую природу, особенности человеческих от­ношений, монашество и церковную жизнь обитателей Абха­зии и прилегающих территорий.

Следует также отметить, что в диалогах я не пытался пе­редать разговорный стиль отца Саввы (в то время — послушника Христофора), главного свидетеля и рассказчика, поскольку он, родившись в среде греческой диаспоры Абхазии, так и не научился правильно говорить по-русски. Его речь, безусловно, понять было можно, но на бумаге она была бы неприемлемой. Полностью сохраняя смысл его повествований, мне пришлось передавать их так, как если бы он всё это рассказывал по-русски. Естественно, в диалогах отца Саввы с матушкой Еленой и с другими героями его воспоминаний мне приходилось излагать их беседу литературным языком, более заботясь о смысле текста, чем об особенностях речи героев, поскольку большинство из них лично мне не были знакомы.

В заключение хотелось бы предупредить тех, кто будет держать в руках эту книгу, что ее не следует читать людям, не знакомым с житиями святых, поскольку такой читатель не­пременно соблазнится обилием чудес, рассказанных схиархимандритом Саввой, который был живым свидетелем многих из них. Заранее прошу у читателей прощения, но я вынужден был записывать всё то, о чем мне лично поведал этот свидетель жизни обеих матушек, поскольку я не могу поставить под сомнение честность и искренность рассказ­чика.

Схиигумен Гавриил (Виноградов-Лакербая)

Успенский пост, 2018 г.

Схимонахиня Иоанна (Патрикеева)

Основные вехи жизненного пути:

22.08.1904 г. р., г. Москва
Из купцов
09.03.1916 — вступила в братство святителя алексея при Чудовом монастыре
04.08.1918 — проживала в г. Саратов
1920 — окончила гимназию
Послушница Серафимо-Знаменского скита
1922 — юридически оформлено ее удочерение еп. Серафимом (Звездинским), т.к. сопровождать в изгнании разрешалось только родственникам
30.04.1923 — сопровождает в ссылку в Зырянский край еп. Серафима
26.04.1925 — вернулась с владыкой в Москву
1926 — с владыкой в Аносиной пустыни на хуторе Кубинка
1927 — с владыкой в Дивеево
1932 — с владыкой в г. Меленки
1928 — пострижена в рясофор
11.04.1932 — арестована
24.06.1932 — освобождена
01.08.1932 — сопровождает в ссылку владыку в Казахстан, г. Гурьев, г. Уральск, г. Ишим
1937 — последовала за владыкой в г. Омск
1940 — вышивальщица в пос. Чисмены близ Волоколамска
1941 — певчая Ильинского храма г. Сергиев-Посад
1942 — пострижена в мантию, затем в схиму
1942 (сентябрь) — г. Дмитров
21.07.1980 — скончалась. Погребена на кладбище г. Дмитрова («Красная Горка»)

Из воспоминаний матушки Анны (Тепляковой) (полностью ):

Схимонахиня Иоанна (Анна Сергеевна Патрикеева)

Последнюю Патрикееву — схимонахиню мать Иоанну я не только знала совне, а я даже, можно сказать, и близка была к ней. Я ее знала, когда мне был двадцать один год, а она была года на три-четыре постарше. Она уже была инокиня, такой подвижнический образ жизни избрала. Потом она была четырнадцать лет в ссылке на севере. И когда она жила в затворе последние годы, она почти никого не принимала, но я к ней ездила.

Матушка Иоанна была близкой духовной дочерью архиепископа Серафима Звездинского. Он был монахом Чудова монастыря, а в их семье ни одного праздника не упускали, чтобы не поехать в Кремль, на службу в Чудов монастырь. Она еще была маленькой девочкой, с бантиками. И когда служил Владыка, ей разрешали на кафедре присесть — и так она всегда сидела на кафедре. С того времени она выбрала духовным отцом именно Владыку Серафима. Так оно и было до конца.

Где бы ни был Владыка, Анна Патрикеева всегда была в тех местах.

Он был Владыка Дмитровский. Там был Борисоглебский женский монастырь. Когда уже советская власть не разрешала жить в своей епархии и жили кто где, Владыка Серафим при мне всю зиму жил в Аносиной пустыни. И матушка игуменья Борисоглебского Дмитровского монастыря дала инокиню, мать Клавдию, Владыке для необходимого ухода за ним. Патрикеева Анна тогда уже была монахиня, мать Иоанна. Они втроем у нас жили в Аносине всю зиму. Это было примерно в 27-м году.

Потом Владыку Серафима Звездинского вызвали и дали ему выезд в Диве-ево. И Владыка Серафим, как матушка Иоанна мне рассказывала, очень просил матушку игуменью Дивеевскую, чтобы она разрешила ему служить. Матушка сначала как бы боялась, времена уже были не столь легкие, но потом все-таки она согласилась и дала возможность Владыке Серафиму служить (полуподвальный храм был у них), и дала двух певчих. Владыка там служил около года.

Но потом Владыку Серафима забрали оттуда и сослали…

* * *

Спустя уже много лет я встретила Анну Сергеевну, тогда уже схимонахиню матушку Иоанну, в храме Петра и Павла на Преображенской площади, где она некоторое время была алтарницей. Это был приход моих родителей, я там жила (при Хрущеве его взорвали). Тогда там служил митрополит Николай Крутицкий. И там же служил священник о. Б. Он еще был совсем юный и, как я помню, такого поведения, какое многих смущало, кто знал матушку Иоанну. Как это она, схимонахиня, себе духовного отца выбрала о. Б.? Поведения, мол, такого — в ресторанчик, и все это, — его влекла эта сторона. Но матушка Иоанна, премудрая, воспитанная Владыкой Серафимом Звездинским (и вообще вся семья такая), и она так его вела… Мудрейшая схимонахиня, мудрейшая. И матушка о. Б. до последних дней жизни матушки Иоанны не оставляла ни в чем и никогда. Она-то, можно сказать, мудро поступила со своей половиной, с о. Б., что так привязала его к матушке Иоанне.

Вдруг матушка Иоанна исчезла. Потом мне сказали, что она тайно живет в таком-то месте: кто-то ей подарил домик в деревне Дубки, в четырнадцати километрах от Дмитрова. На краю деревни старая избушка-развалюшка стоит, бурьяном кругом обросла. Под одной крышей дом, двор, коридорчик. Участок две сотки… Вот в этой избушке ее поселили, и она ушла как бы в затвор. О. Б. с матушкой все там устроили, обклеили обоями, заготовили дрова на всю зиму.

Матушка Иоанна сама писала иконы, в домике на стенах везде были ею писанные иконочки.

Две женщины из этой деревни о ней заботились — одна носила ей эти дрова на всю неделю, а другая воды. Она никаких супов себе никогда не готовила. Вообще вела строжайший образ жизни. Но и, конечно, хоть чистенько было, но все это худое, как решето. Она однажды мне на Рождество прислала открытку. Пишет, извиняется, что не может кончить письмо: чернила застывают и пальцы обморожены.

Она почти никого к себе не принимала. Только о. Б. очень часто приезжал приобщать ее со Святыми Дарами, и особо заботилась о ней его матушка.

Я тайно к ней ездила. Когда к ней приходишь, то она тут же прочитает молитву, спросит, как мы живы-здоровы, — и на этом у нее весь разговор кончается. Только о духовном…

И однажды было уже поздно, и она меня оставила ночевать. Я говорю:

— Матушка, уж больно холодно у вас в комнате.

— Это ничего, вот крысы одолели.

Господи, помилуй, крысы! А я их видеть не могу, я прямо могу от разрыва сердца умереть, я, наверное, один раз в жизни смогла только взглянуть на это существо. Страшно боюсь, страшно боюсь. И когда она это сказала, я говорю:

— Как, матушка, у вас крысы? Она говорит:

— Да, одна крыса вздумала у меня на кровати, на моем диванчике, крысят выводить.

Я как услышала, Господи, Боже мой! Это можно прямо сознание потерять.

— Но я, говорит, осторожненько пододвинула стульчик, положила тряпицу там, осторожненько перенесла эту крысу.

А выросла в позолоченных кроватках! Вот ведь в чем дело-то!

Я ее звала к себе жить, но она отказалась.

К ней в ту пустыньку дважды жулики лезли. Однажды лезет жулик, выставил раму, и рама падает. «Я скорее, — говорит, — в коридор и закрыла со стороны коридора дверь. А у меня что взять? У меня были очень памятные маленькие часики, он взял их, и рублей пятнадцать денег он взял. Больше ничего не взял. Книги у меня были в коридоре». Другой раз на Пасху кулич, пасочку у нее украли.

Так она и жила: эти две женщины аккуратно за ней ухаживали, о. Б. приезжал причащать — в общем, она живет и радуется своей «пустыне»: «Ничего, что холодно, ничего, что крысы, — самое главное, что это пустынное место!» Это ее очень сильно устраивало.

* * *

Потом начал трещать потолок. Матушка о. Б. позвала, этих женщин, которые ухаживали, воду ей носили, картошку и дрова, говорит: «Вот обрушится, а ведь, пожалуй, председателю-то вашего сельсовета не очень хорошо будет». Председатель действительно решил: «На самом деле, старушку надо куда-то пристроить».

И выхлопотали срочно. На краю Дмитрова был выстроен четырехэтажный дом для слепых. Ей на втором этаже дали комнату. Но в квартире еще муж с женой и две дочки. Я приезжаю уже туда, она говорит: «Замечательная семья! Меня ничем не беспокоят». Она не пользовалась ничем, только ночью пользовалась туалетом и брала воды себе в чайничек. А девочкам на стол, на кухне конфеточки клала. А чтобы слышно не было, когда бегают детки, так изнутри своей комнаты она ватное одеяло повесила. О. Б. приезжает аккуратно, ее причащает, матушка заботилась о всем.

Я говорю:

— Матушка, как же вам теперь хорошо, как хорошо! А она говорит:

— А все-таки свою пустыньку мне жаль. Прожила она около трех лет в Дмитрове.

Однажды приехал о. Б. причащать ее. Причастил и говорит:

— Ну, матушка, теперь я приеду на Казанскую (это дней через десять).

— Нет, батюшка, не успеешь. Приезжай, пожалуй, денька за два пораньше. Он ее послушался, приехал, причастил — и в тот день она Богу душу отдала.

Мне сообщили, я на похоронах была. Он ее отпевал.

Закладка Постоянная ссылка.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *