Шергин Борис

Борис Викторович Шергин

Борис Викторович Шергин (16 (28) июля 1893, Архангельск — 31 октября 1973, Москва) — русский писатель, фольклорист, публицист и художник.
Борис Викторович Шергин родился 28 июля (16 июля ст.с.) 1893 г. (по архивным данным; указание самого Шергина на 1896 — мистификация). Отец Шергина, потомственный мореход и корабельный мастер, передал сыну дар рассказчика и страсть ко всякому «художеству»; мать — коренная архангелогородка, познакомившая его с народной поэзией Русского Севера.
В семье Шергин воспринял первые важные уроки взаимоотношений с миром и людьми, трудовой кодекс чести северного русского народа. С детства постигал нравственный уклад, быт и культуру Поморья. Срисовывал орнаменты и заставки старинных книг, учился писать иконы в поморском стиле, расписывал утварь; ещё в школьные годы стал собирать и записывать северные народные сказки, былины, песни. Учился в Архангельской мужской губернской гимназии (1903−1912); окончил Строгановское центральное художественно-промышленное училище (1917). Работал как художник-реставратор, заведовал художественной частью ремесленной мастерской, внёс вклад в возрождение северных промыслов (в частности, холмогорской техники резьбы по кости), занимался археографической работой (собирал книги «старинного письма», древние лоции, записные тетради шкиперов, альбомы стихов, песенники).
В 1922 г. окончательно переехал в Москву; работал в Институте детского чтения Наркомпроса, выступал с рассказами о народной культуре Севера с исполнением сказок и былин перед разнообразной, в основном детской, аудиторией. С 1934 г. — на профессиональной литературной работе.
Первая публикация — очерк «Отходящая красота» о концерте М. Д. Кривополеновой (газета «Архангельск». 1915, 21 ноября). При жизни писателя опубликовано 9 книг (не считая переизданий). В газетах и журналах Шергин помещал статьи литературоведческого и искусствоведческого характера, реже — литературные произведения.
Умер писатель 30 октября 1973 года в Москве.

Шергин Борис Викторович

Борис Шергин
Борис Шергин
Дата рождения 26.07.1893
Место рождения г. Архангельск, Российская империя
Дата смерти 31.10.1973
Место смерти г. Москва, СССР
Гражданство Российская империя
Род деятельности писатель, фольклорист, публицист, художник
Язык произведений русский
Срок авторских прав 31.12.2047

Борис Викторович Шергин — писатель, фольклорист, публицист, художник.

Биография

Борис Викторович Шергин родился 28 (16) июля 1893 г. в городе Архангельске в семье коренных поморов. Отец Шергина, потомственный мореход и корабельный мастер, передал сыну дар рассказчика и поморский кодекс чести. Мать — коренная архангелогородка, старообрядка, — познакомила сына с народной поэзией Русского Севера (сказками, преданиями, старинными духовными песнопениями). Няня Шергина Наталья Петровна Бугаева и близкий друг семьи Пафнутий Осипович Анкудинов научили мастерству исполнения былин-баллад.

С детства Борис Шергин копировал картинки из «Соловецкого патерика» — книги поморских староверов. В годы учебы в Архангельской мужской губернской гимназии (1903–1912) начал собирать северные былины, сказки; занялся изготовлением и оформлением рукописных книг. Полюбившиеся баллады и сказы исполнял в гимназии, дома, в кругу сверстников. Посещал архивы Архангельского краеведческого музея и Адмиралтейства, увиденные экспонаты запоминал и мастерил дома модели кораблей, старинных северных церквей, расписывал утварь. У местных мастеров Шергин учился поморской иконописи.

С началом XX века, на волне интереса в обществе к русскому народному искусству, в журналах появились очерки о Севере. Увлеченный художественной стариной, Борис Шергин читал статьи этнографов и фольклористов, восторженно изучал репродукции картин Билибина, Васнецова, Нестерова, Коровина, посвященные Русскому Северу. Разносторонние интересы усложняли выбор жизненного пути для юного Шергина. В 1911 г. произошла встреча, которая повлияла на его профессиональный выбор в пользу искусства, — Шергин познакомился с московским художником Петром Ивановичем Субботиным, оценившим художественные способности юноши и посоветовавшим ему учиться в Строгановском училище.

В 1913 г. Шергин поступил в Строгановское центральное художественно-промышленное училище. Его учителем стал известный художник С. В. Ноаковский.

В Москве оценили не только художественные способности Бориса Шергина, но и его знание народного слова, талант сказочника. В 1915 году произошло знакомство Шергина с удивительной пинежской сказительницей Марьей Дмитриевной Кривополеновой, и начались их совместные выступления с былинами и сказками в Москве и Петербурге.

В студенческие годы Борис Шергин страстно заинтересовался старообрядчеством — от его истоков до древних икон и духовных песен. В это время им были созданы иконы «Сожжение Аввакума», «Хотят гореть. Из истории староверия на севере», которые вместе с другими иконами были представлены в Архангельске на художественной выставке «Русский Север» (1917). Путь писателя в литературу начался с очерков, посвященных талантливым певцам из народа, чьё искусство стало неоценимой поддержкой и опорой в творческом самоутверждении будущего писателя. Рассказы «Из недавнего прошлого — «Священник Евтропий» (1914); «Пафнутий Осипович Анкундинов» и «Наталья Петровна Бугаева» (1916); «Отходящая красота» о сказительнице М. Д. Кривополеновой (1915) появились в 1914–1916 гг. на страницах газеты «Архангельск». Но первым своим серьёзным рассказом Шергин считал легенду «Любовь сильнее смерти» (1919).

В 1915 г. Шергин встретился с земляками — известными учеными-фольклористами братьями Борисом и Юрием Соколовыми, которые не раз приглашали его в Московский университет иллюстрировать пением лекции по народной словесности.

В 1916 г. по поручению Отделения русского языка и словесности Академии наук Шергин совершил поездку в Архангельскую и Олонецкую губернии. Записанный им фольклорный материал был высоко оценен учеными.

Окончив Строгановское училище (1917), Шергин вернулся в Архангельск. Работал в Архангельском краеведческом музее (1917–1919), занимаясь реставрацией и составлением новых коллекций, организацией выставок, археографией. Состоял членом Архангельского общества изучения Русского Севера.

После революции Шергин заведовал кустарно-ремесленными мастерскими в Архангельске, содействуя возрождению холмогорской техники резьбы по кости (1919–1921).

Борис Борис Шергин был помолвлен, но произошло несчастье, — в 1919 году в Архангельске он попал под трамвай, потерял правую ногу. Это побудило разорвать помолвку.

Начало 20-х гг. в Архангельской губернии было связано с антицерковной государственной политикой большевиков и террором. Закрывались церкви, уничтожались святыни и древние памятники, изгонялись священники. В области шла организация лагерей для ссыльных и репрессированных. Обстоятельства вынудили Шергина уехать из Архангельска.

В 1921 г. принял приглашение директора Московского Института Детского чтения А. К. Покровской участвовать в работе художественно-этнографического бюро института. Шергин приехал в Москву и поселился в подвале здания Института в Сверчковом переулке.

В 20-е гг. Шергин выступал перед юными слушателями в клубах, школах, библиотеках, рассказывая о народной культуре Севера, исполняя сказания и баллады. Работал художником-рецензентом по оформлению и иллюстрации детской книги в Институте Детского чтения. (1921–1933). Чтобы поддержать интерес к древней былине и сказке, Шергин задумал ряд книг — художественных переработок северорусского фольклора.

В 1924 г. вышла первая книга Бориса Шергина «У Архангельского города, у корабельного пристанища». В сборник вошли художественно обработанные старинные народные былины-баллады, услышанные от матери, с нотациями мелодий. Цветные иллюстрации в книге были выполнены в иконографической манере самим Шергиным.

В конце 20-х гг. на страницах журнала «Пионер» появились первые произведения писателя для детей, — ставшие вскоре знаменитыми сказки о Шише: «Доход не живёт без хлопот». «Наш пострел везде поспел», «За шишовым языком не поспеешь босиком» (1928, № 24; 1829 № 4–5).

Сказочная «эпопея» о Шише — беглом холопе, мошеннике и плуте, складывалась еще при Иване Грозном, но в наиболее полном виде эпос сохранился лишь на Севере. Здесь в Архангельской губернии Шергин собрал более 100 сказок о Шише.

В конце 20-х гг. Борис Шергин начал переводить на язык народных преданий избранные литературные произведения, публикуя свои рассказы в журнале «Дружные ребята». В 1928 г. вышел сказ «О лопарях» — поэтическое переложение в духе «Калевалы» одной из глав повести М. Пришвина «За волшебным колобком». В 1929 г. перевел на фольклорную почву очерк писателя-этнографа П. П. Инфантьева, посвященного истории северных мореплавателей, рассказав о «Мурманских зуйках», юных мальчишках, работающих на промысловых кораблях. Зуйком был в юности отец Шергина.

В 1930 году была издана первая книга сказок о веселом бродяге Шише «Шиш московский». Необычайный успех принесли Борису Шергину выступления со сказками о Шише на радио под псевдонимом «Шиш Московский» (1932–1933). Шергину удалось передать музыку устного исполнения народных сюжетов, увлечь слушателей народной сказкой. В его исполнении балагур, бродяга и плут, надувающий богачей, стал любимым героем детей тех лет.

В 1931 г. в Ленинграде вышел сборник актрисы и фольклористки О. Э. Озаровской «Пятиречие», в который вошли сказка-скоморошина «Золоченые лбы», «Волшебное кольцо» и др. В этих сказках Шергин задумал перенести фольклорных героев в современность, где они бы жили собственной жизнью.

В 30-е годы начиналось оригинальное литературное творчество Шергина-прозаика. Героями его новелл становятся почитаемые в народе мастеровые-художники. В 1934 г. Шергиным был создан сказ «Рождение корабля», посвященный талантливому архангельскому кораблестроителю. Максим Горький назвал его одним из лучших рассказов писателя и напечатал его в журнале «Колхозник». В 1932-1933 гг. рассказы Шергина выходили на страницах журналов «Чиж», «Юный натуралист» и др.

В 1936 г. вышел второй сборник Шергина — «Архангельские новеллы». Шергин поместил в книгу новеллы и сказки, бытовавшие на Севере, услышанные от бывалых людей и художественно обработанные писателем. В них Шергин не реставрировал, а продолжал традиции народного и сказочного искусства.

В 1934 году Шергин вступил в Союз писателей и от Московской организации был избран делегатом на Первый Всесоюзный съезд писателей.

  • Книги Бориса Шергина
  • Борис Шергин. «Незабудки», 1969 год

  • Борис Шергин. «Шиш Московский», 1930 год

  • Борис Шергин. «Авдотья Рязаночка». 1965 год

В 1939 г. в Гослитиздате вышла новая, очень заметная в творчестве писателя книга «У песенных рек», которая открывалась большим циклом авторских, собственных шергинских произведений. В сборник вошла большая часть прозы писателя, созданная в 30-е гг. и посвященная Белому морю, рыболовному промыслу, городу Архангельску. В сборник вошли маленькие поэмы о морском искусстве и житейской мудрости людей Поморья. В книгу Шергин поместил созданный к 100-летнему юбилею Пушкина сказ «Пинежский Пушкин», преподнесенный писателем от лица трех женщин-крестьянок.

Отдельные сказки и новеллы Бориса Шергина печатались в «Литературной газете», «Известиях», «Ленинградской правде», в газетах, издаваемых в Архангельске, в журналах «30 дней», «Октябрь», «Смена», «Пионер», «Вокруг света», «Нева», «Колхозник».

В годы Великой Отечественной войны Шергин выступал в воинских частях Москвы, школах, в вузах, сельских клубах. Событиям военных лет он посвятил свои рассказы «Золотая сюрприза», «Офонина бабушка», «Три сына». Не смотря на проблемы со здоровьем, и почти полную потерю зрения, писатель продолжал работать.

Сразу после войны Борис Шергин выпустил книгу «Поморщина-корабельщина» (1947), в которую он включил наиболее «обкатанные» в живом исполнении фольклорные обработки и рассказы о Севере. К моменту выхода книги в стране началась беспрецедентная государственная компания по удушения искусства. Творчество Шергина объявили псевдонародным, его перестали печатать, не позволяли выступать со сцены.

Лишь через десять лет в «Детлите» вышла очередная книги писателя «Поморские были и сказания» (1957, 1971), оформленная В. А. Фаворским. Сборник вобрал в себя все лучшее, изначально адресованное детям или вошедшее в детское чтение.

Настоящую славу и признание писателю принесла книга «Океан — море русское», изданная в «Молодой гвардии» (1957, 1959, 1961). В нее вошли лучшие оригинальные произведения Шергина 30-х и 50-х гг. Шергин поместил в сборник «Сказ о Ломоносове», созданный к 250-летию ученого. Писатель взял за основу и обработал дореволюционную книгу Б. Н. Меншуткина «Михайло Васильевич Ломоносов».

В 1960 г. Шергин переехал со Сверчкового переулка на Рождественский бульвар. Здесь писатель прожил 13 лет, выезжая на лето в подмосковное Хотьково.

В 1967 г. за заслуги в развитии советской литературы Борис Шергин был награжден орденом трудового Красного Знамени.

Тогда же была выпущена книга «Запечатленная слава» (1967, 1983) — наиболее полное прижизненное издание писателя. Еще одна книга Шергина «Гандвиг — студеное море» (1971, 1977, 1987) вышла на родине писателя в 1971 г.

Борис Викторович Шергин умер 31 октября 1973 года в Москве. Писатель был похоронен на Кузьминском кладбище.

  • Разделочная доска на сюжеты сказов Бориса Шергина. Художник Евгений Монин, 1969 год

  • Писатели Юрий Коваль и Борис Шергин. Фото: Виктор Усков

  • Разделочная доска на сюжеты сказов Бориса Шергина. Художник Евгений Монин, 1969 год

В конце 70-х — начале 1980-х гг. книги Шергина издавались довольно часто и большими тиражами. В сборниках понемногу печатались отрывки из дневников Шергина, которые писатель вел большую часть жизни. В этот период были опубликованы: «Избранное» (1977); «Повести и рассказы» (1984); «У Ахангельского города : рассказы, сказки и были» (1985); «Древние памяти : поморские были и сказания» (1989 ); сборник «Изящные мастера» (1990).

В разные годы издательство «Детская литература» выпускала для детей былины, сказки и рассказы писателя: «Авдотья Рязаночка» (1958); «Илья Муромец» (1963); пословицы «Добрый молодец» (1964), в серии «Книга за книгой» — «Гости с Двины» (1970), «Рассказы и сказки» (1987); «Незабудки : пословицы в рассказах» (1969); «Одно дело делаешь, другого не порть» (1977); рассказ «Миша Ласкин» (1976) с рисунками Н. Устинова; «Сказки о Шише» (1981, 1989) с рисунками А. Костина. Многие произведения автора выходили в коллективных сборниках и периодических журналах для детей.

В красочном оформлении вышли книги: «Небылицы в лицах» (1970) с рисунками В. Лосина; «Ваня Датский» (1971) с рисунками В. Перцова; рассказ «Собирай по ягодке — наберешь кузовок» (1986). В разные годы

«Ваня Датский» (1979, 1982, 1988, 1991) в разные годы издавался с рисунками А. Олина и Т. Сергеевой. Ставропольское книжное изд-во выпустило «Три сказки о Шише» (1986), Новосибирское книжное издательство — рассказ «Рождение корабля» (1988).

  • Иллюстрации Владимира Перцова к архангельской были Бориса Шергина «Ваня Датский»
  • Художник Владимир Перцов. «Ваня Датский», Борис Шергин

  • Художник Владимир Перцов. «Ваня Датский», Борис Шергин.

  • Художник Владимир Перцов. «Ваня Датский», Борис Шергин.

  • Художник Владимир Перцов. «Ваня Датский», Борис Шергин.

В постсоветский период вновь начали появляться сказки Шергина: «Лисичка, иди играть!» (1991); сказки Шергина с иллюстрациями художника В. Чапли из серии «Моя любимая книжка» (2003).

Современные издания сказок писателя под названием «Волшебное кольцо» выходили в Москве с иллюстрациями разных художников — с рисунками художников А. Елисеева (2011), В. Чапли (2016).

Книга Шергина «Рождение корабля» (2017) вышла на Соловецких островах с рисунками художницы Анастасии Соротокиной.

В 2012-2015 гг. издательством «Москвоведение» было выпущено четырёхтомное собрание сочинений «Борис Викторович Шергин», наиболее полно отражающее его литературное творчество. В четырёх томах собраны самые лучшие произведения поэзии и прозы Шергина, его очерки об искусстве, литературно-критические статьи, письма, дневники, иллюстрации фотографии и статьи о писателе.

Книги писателя-помора неоднократно переиздавались на Севере.

В городе Архангельске к 110-летннему юбилею Шергина была учреждена «Премия им. Б. В. Шергина» (2003).

Читает писатель Борис Шергин

Книги

Книги Б. В. Шергина в Национальной электронной детской библиотеке

О жизни и творчестве

Литературные премии

  • 2017 г.— Книга Б. В. Шергина «Рождение корабля» с иллюстрациями художницы Анастасии Соротокиной стала лауреатом конкурса «Книга года — 2017» в номинации «Книга для всей семьи».

Экранизации

Режиссёр-мультипликатор Леонид Носырев.

Музеи писателя

  • В 2008 г. Соломбальской библиотеке № 5. г. Архангельска присвоено имя Б. В. Шергина. В библиотеке создана музейная экспозиция, посвященная Б. В. Шергину, ежегодно проводятся Шергинские чтения для специалистов библиотек, педагогов, краеведов, журналистов.
  • Библиотечно-краеведческий центр в городе Хотьково (Московская обл., Сергиево-Посадский муниципальный район) носит имя Б. В. Шергина.
  • В 2003 году в ознаменование 110-летия со дня рождения писателя была учреждена «Премия им. Б. В. Шергина». Учредители конкурса — мэрия города Архангельска и Архангельское региональное отделение Общероссийской общественной организации «Союз писателей России». Организатор конкурса — управление культуры и молодёжной политики мэрии города. Первые премии имени Б. В. Шергина были вручены в 2005 году и до 2009 года являлись ежегодными. В 2010 году было принято решение вручать премию имени Шергина один раз в два года. В 2015 году премия вручалась седьмой раз.

LiveInternetLiveInternet

Писатель, поэт

«Лежащий в печали человек всегда хочет встать да развеселиться. И чтобы сердце твоё развеселилось, совсем не надобно, чтоб вдруг изменились житейские обстоятельства. Развеселить может светлое слово доброго человека». Борис Шергин

Борис Шергин (правильное ударение в его фамилии – на первом слоге) родился в Архангельске 28 июля 1896 года.

Отец Шергина был потомственным мореходом и корабельным мастером, а мама — коренной архангелогородкой и старообрядкой.

Родители Шергина были хорошими рассказчиками, мама любила поэзию. По словам Бориса: «Маменька мастерица была сказывать… как жемчуг, у нее слово катилося из уст». Шергин с детства хорошо знал быт и культуру Поморья. Он любил слушать увлекательные рассказы друзей отца — именитых корабельных плотников, капитанов, лоцманов и зверобоев. С песнями и сказками его познакомила заостровская крестьянка Н. П. Бугаева — друг семьи и домоправительница Шергиных. Борис также срисовывал орнаменты и заставки старинных книг, учился писать иконы в поморском стиле, расписывал утварь. Шергин позже писал: «Мы – Белого моря, Зимнего берега народ. Коренные зверобои-промышленники, тюленью породу бьем. В тридцатом году от государства предложили промышлять коллективами. Представят-де и ледокольной пароход. Условия народу были подходящи. Зашли кто в артель, кто на ледокол…».

Еще учась в школе, Шергин стал собирать и записывать северные народные сказки, былины и песни. Он учился в Архангельской мужской губернской гимназии, позже — в 1917 году окончил Строгановское центральное художественно-промышленное училище, в котором приобрел специальность графика и иконописца.

В годы учебы в Москве Шергин сам выступал в качестве исполнителя баллад Двинской земли, иллюстрировал своим пением лекции по народной поэзии в Московском университете. В 1916 году он познакомился с академиком Шахматовым и по его инициативе был направлен Академией наук в командировку в Шенкурский уезд Архангельской губернии для исследования местных говоров и записи произведений фольклора.

После возвращении в Архангельск в 1918 году Шергин работал как художник-реставратор, заведовал художественной частью ремесленной мастерской, внес вклад в возрождение северных промыслов (в частности, холмогорской техники резьбы по кости), занимался археографической работой (собирал книги «старинного письма», древние лоции, записные тетради шкиперов, альбомы стихов, песенники).

Серьезный интерес к фольклору вызвало знакомство Шергина с пинежской сказительницей Марьей Дмитриевной Кривополеновой и фольклористами братьями Соколовыми. В газете «Архангельск» появилась статья Шергина «Отходящая красота» – о выступлении Кривополеновой в Политехническом музее и о том впечатлении, которое она произвела на слушателей.

В 1919 году, когда русский Север был оккупирован американцами, Шергин, мобилизованный на принудительные работы, попал под вагонетку, и потерял ногу и пальцы левой ноги. Эта беда подвигла Бориса Викторовича вернуть слово обрученной невесте.

В 1922 году Шергин переехал в Москву, где жил бедно. В подвале в Сверчковом переулке он писал сказки, легенды, поучительные истории о своем русском Севере. Он также работал в Институте детского чтения Наркомпроса, выступал с рассказами о народной культуре Севера, исполнял сказки и былины перед разнообразной, в основном детской, аудиторией. С 1934 года он целиком посвятил себя профессиональной литературной работе.

При жизни писателя опубликовано 9 книг (не считая переизданий). В газетах и журналах Шергин помещал литературоведческие и искусствоведческие статьи, иногда — литературные произведения.

Шергин как рассказчик и сказочник сформировался и стал известен раньше, чем Шергин-писатель. Его первую книгу «У Архангельского города, у корабельного пристанища», выпущенную в 1924 году, составляли сделанные им записи шести архангельских старин с нотацией мелодий, напетых матерью, и входивших в репертуар выступлений самого Шергина.

Авантюрные остроумные сюжеты о «Шише Московском» — «скоморошьей эпопеи о проказах над богатыми и сильными», сочный язык, гротескно-карикатурное изображение представителей социальных верхов связывали плутовской цикл Шергина с поэтикой народной сатиры. Сказочная «эпопея» о Шише начала складываться еще в годы Ивана Грозного, когда шишами называли беглых холопов. Некогда распространенный повсюду сказочный эпос о Шише в наиболее цельном виде сохранился лишь на Севере. Шергин собрал по берегам Белого моря более ста сказок о Шише. В его обработках Шиш изображен веселым и жизнерадостным, а царь, баре и чиновники — глупыми и злыми. Шиш в образе скомороха вышучивал богатых и сильных мира: «Это через чужую беду Шиш сделался такой злой. Через него отлились волку коровьи слезы… У Шиша пословица: кто богат, тот нам не брат. Горько стало барам от Шиша».

«Шишу Московскому» было суждено стать самой знаменитой книгой писателя. В 1932-33 годах сказки Шергина в исполнении автора передавались по московскому радио и имели огромный успех у слушателей. После выхода «Шиша Московского» Шергин стал членом Союза писателей и делегатом Первого Всесоюзного съезда советских писателей.

В третьей книге «Архангельские новеллы», изданной в 1936 году, Шергин воссоздал нравы старомещанского Архангельска. Автор предстал перед читателями как тонкий психолог и бытописатель. Новеллы сборника, стилизованные во вкусе популярных переводных «гисторий» XVII—XVIII вв., посвящены скитаниям в Заморье и «прежестокой» любви персонажей из купеческой среды.

Первые три книги Шергина (оформленные автором собственноручно в «поморском стиле») представляли в полном объеме фольклорный репертуар Архангельского края. Но степень зависимости автора от фольклорного первоисточника с каждой новой книгой все уменьшается, а непременная ссылка Шергина на источник стала не более, чем выражением авторской скромности.

История Поморья, переданная в первых трех книгах Шергина, продолжалась и в следующем его сборнике — «У песенных рек», вышедшем в 1939 году. Этот сборник включал в себя историко-биографические поморские рассказы, народные толки о вождях революции и их легендарно-сказочные биографии. В книге «У песенных рек» Север России предстал перед читателями как особый культурно-исторический регион, сыгравший значительную роль в судьбе страны и занявший неповторимое место в ее культуре. Последующие «изборники» Шергина расширяли и уточняли этот образ.

Из-за ухудшающегося состояния здоровья с конца ноября 1940 года Шергину было все сложнее читать и писать. Вышедшую после войны в 1947 году книгу «Поморщина-корабельщина» сам Шергин называл своим «репертуарным сборником»: она объединяла произведения, с которыми он выступал в военные годы в госпиталях и воинских частях, клубах и школах. Судьба этого сборника трагична: он попал под разгромные критические статьи после печально известного постановления ЦК ВКП(б) «О журналах «Звезда» и «Ленинград». Книгу «Поморщина-корабельщина» назвали псевдонародной и обвинили в том, что с её страниц «пахнет церковным ладаном и елеем».

Во время ленинградского дела Ахматовой-Зощенко имя писателя было дискредитировано, а сам он за «осквернение русского языка» был предан общественной обструкции и не мог печататься более десяти лет. Шергин прозябал, покинутый всеми, в непроходимой бедности, бывшие друзья и знакомые отворачивались, проходили мимо. Перед писателем закрылись двери всех издательств. Обращаясь за помощью к Александру Фадееву, Шергин писал: «Обстановка, в которой я пишу свои книги, самая отчаянная. Двадцать лет я живу и работаю в тёмном и гнилом подвале. Я утратил 90% зрения. В одной комнатке нас помещается пять человек… Семья моя голодает. У меня нет сил продолжать свою работу».

Разрушению стены молчания вокруг Шергина способствовал организованный в 1955 году творческий вечер писателя в Центральном доме литераторов, после которого в издательстве «Детская литература» был опубликован в 1957 году сборник «Поморские были и сказания», а через некоторое время вышел и «взрослый» сборник избранных произведений «Океан — море русское». Сборник вызвал немало восторженных отзывов.

В 1960-е годы Шергин жил в Москве на Рождественском бульваре. Он занимал две комнатки в большой коммунальной квартире. Соседи видели в нём лишь тихого пенсионера и полуслепого инвалида. Когда он с палочкой выбирался во двор, то растерянно замирал, не зная, куда ступить и где приткнуться. Кто-нибудь из мальчишек подбегал к нему и вёл к скамейке на бульвар. Там, если погода позволяла, Шергин мог сидеть в одиночестве до самого вечера.

В 1967 году было опубликовано наиболее полное прижизненное издание произведений Шергина — сборник «Запечатленная слава». В творчестве Шергина очень четко выделялись две основные манеры повествования: патетическая и бытовая. Первая используется писателем в описаниях природы Севера и его народа. Вторая, свойственная шергинскому очерку нравов и бытовой сказке, явно ориентирована на сказ — фонетическую, лексическую, синтаксическую имитацию устной речи. Своеобразие творчества Шергина состояло в непосредственной ориентации его текстов на народное творчество.

На родине Шергина, в Архангельске, сборник его произведений «Гандвик – студеное море», впервые был издан лишь в 1971 году. Зато в конце 1970-х и начале 1980-х годов книги Шергина издавались и в столице, и в Архангельске довольно часто и большими тиражами.

С годами зрение Бориса Викторовича становилось всё хуже и хуже, а к старости он ослеп совсем.

Умер Шергин 30 октября 1973 года в Москве. Он был похоронен на Кузьминском кладбище.

После смерти мультфильмы, созданные по мотивам сказок Бориса Шергина («Волшебное кольцо», «Мартынко» и другие), сделали его имя по-настоящему известным.

Три писателя, знавшие Шергина в последние годы его жизни, написали о нем свои воспоминания.

Федор Абрамов писал о Борисе Шергине: «Комната — подвал. К вечеру было дело, темновато. Но — свет. Свет от старичка на кроватке. Как свеча, как светильник. В памяти вставал почему-то Зосима Достоевского, в последний раз наставляющий Карамазовых, деревенские старики, которые уже «сожгли» всю свою плоть. Бесплотные, бестелесные… Впечатление — благость, святость, неземная чистота, которая есть в картинах Вермеера Делфтского. Слепой старик. А весь светился».

Юрий Коваль — писатель и художник, составил выразительный словесный портрет Шергина: «Борис Викторович сидел на кровати в комнате за печкой. Сухонький, с прекрасной белой бородой, он был все в том же синем костюме, что и в прошлые годы. Необыкновенного, мне кажется, строя была голова Бориса Шергина. Гладкий лоб, высоко восходящий, пристальные, увлажненные слепотой глаза и уши, которые смело можно назвать немалыми. Они стояли чуть не под прямым углом к голове, и, наверное, в детстве архангельские ребятишки как-нибудь уж дразнили его за такие уши. Описывая портрет человека дорогого, неловко писать про уши. Осмеливаюсь оттого, что они сообщали Шергину особый облик — человека, чрезвычайно внимательно слушающего мир».

Юрий Коваль вспоминал о том, что, взглянув на нарисованный им портрет Бориса Викторовича, сестра Шергина ответила на вопрос слепого брата, получился ли рисунок, так: «Ты похож здесь на Николая-угодника».

А сам Коваль замечал: «Лариса Викторовна ошиблась. Облик Бориса Викторовича Шергина действительно напоминал о русских святых и отшельниках, но более всего он был похож на Сергия Радонежского».

Владимир Личутин отмечал в облике Шергина признаки духовной красоты: «Почитай, уж тридцать лет минуло, как повстречался с Борисом Шергиным, но весь он во мне, как окутанный в сияющую плащаницу неизживаемый образ. Согбенный старик, совсем изжитой какой-то, бесплотный. Просторно полощутся порты, рубаха враспояску на костлявых тонких плечах, светится просторная плешь, как макушка перезревшей дыни… Я поразился вдруг, какое же бывает красивое лицо, когда оно омыто душевным светом, …от всего одухотворенного обличья исходит та постоянная радость, которая мгновенно усмиряет вас и укрепляет. Осиянный человек сердечными очами всматривается в огромную обитель души, заселенную светлыми образами, и благое чувство, истекая, невольно заражало радостью и меня. Я, молодой свежий человек, вдруг нашел укрепу у немощного старца».

Уникальность Шергина, неповторимость его творчества состояла в том, что он сумел органически соединить, слить две художественные системы — литературу и фольклор, дать народному слову новую жизнь — в книге, а литературу обогатить сокровищами народной культуры. Книги Бориса Шергина в наши дни остались как никогда актуальны и современны, злободневны в пору утраты представлений о духовных и культурных ценностях, они возвращают читателей к нравственным ценностям, радуют и обогащают. Шергин показывает в своих произведениях читателям жизнь, наполненную высоким смыслом, жизнь, основанную на безукоризненных нравственных принципах. В 1979 году Виктор Калугин писал: «Чем больше вчитываешься в эту своеобразную поморскую летопись, составленную нашим современником, тем больше убеждаешься: не прошлому, а настоящему и будущему принадлежит она».

2003 год отмечался в Архангельской области как «год Шергина».

РАССКАЗЫ ШЕРГИНА

«Круговая помощь»

На веках в Мурманское становище, близ Танькиной губы, укрылось датское судно, битое непогодой. Русские поморы кряду принялись шить и ладить судно. Переправку и шитье сделали прочно и, за светлостью ночей, скоро. Датский шкипер спрашивает старосту, какова цена работе. Староста удивился:

– Какая цена! Разве ты, господин шкипер, купил что? Или рядился с кем?
Шкипер говорит:
– Никакой ряды не было. Едва мое бедное судно показалось в виду берега, русские поморы кинулись ко мне на карбасах с канатами, с баграми. Затем началась усердная починка моего судна.

Староста говорит:

– Так и быть должно. У нас всегда такое поведение. Так требует устав морской. Шкипер говорит:
– Если нет общей цены, я желаю раздавать поручно.

Староста улыбнулся:

– Воля ни у вас, ни у нас не отнята.

Шкипер, где кого увидит из работавших, всем сует подарки.

Люди только смеются да руками отмахиваются. Шкипер говорит старосте и кормщикам: – Думаю, что люди не берут, так как стесняются друг друга или вас, начальников. Кормщики и староста засмеялись:

– Столько и трудов не было, сколько у тебя хлопот с наградами. Но ежели такое твое желание, господин шкипер, положи твои гостинцы на дворе, у креста. И объяви, что может брать кто хочет и когда хочет.

Шкиперу эта мысль понравилась:

– Не я, а вы, господа кормщики, объявите рядовым, чтоб брали, когда хотят, по совести.

Шкипер поставил короба с гостинцами на тропинке у креста. Кормщики объявили по карбасам, что датский шкипер, по своему благородному обычаю, желает одарить всех, кто трудился около его судна. Награды сложены у креста. Бери, кто желает.

До самой отправки датского судна короба с подарками стояли середи дороги. Мимо шли промышленные люди, большие и меньшие. Никто не дотронулся до наград, пальцем никто не пошевелил.

Шкипер пришел проститься с поморами на сход, который бывал по воскресным дням.

Поблагодарив всех, он объяснил:

– Если вы обязаны помогать, то и я обязан…

Ему не дали договорить. Стали объяснять:

– Верно, господин шкипер! Ты обязан. Мы помогли тебе в беде и этим крепко обязали тебя помочь нам, когда мы окажемся в морской беде. Ежели не нам, то помоги кому другому. Это все одно. Все мы, мореходцы, связаны и все живем такою круговою помощью. Это вековой морской устав. Тот же устав остерегает нас: «Ежели взял плату или награду за помощь мореходцу, то себе в случае морской беды помощи не жди».

«По уставу»

Лодья шла вдоль Новой 3емли. Для осеннего времени торопилась в русскую сторону. От напрасного ветра зашли на отстой в пустую губицу. Любопытный детинка пошел в берег. Усмотрел, далеко или близко, избушку. Толкнул дверь – у порога нагое тело. Давно кого-то не стало. А уж слышно, что с лодьи трубят в рог. Значит, припала поветерь, детине надо спешить. Он сдернул с себя все, до последней рубахи, обрядил безвестного товарища, положил на лавку, накрыл лицо платочком, добро-честно простился и, сам нагой до последней нитки, в одних бахилах, побежал к лодье.

Кормщик говорит:

– Ты по уставу сделал. Теперь бы надо нам сходить его похоронить, но не терпит время. Надо подыматься на Русь.

Лодью задержали непогоды у Вайгацких берегов. Здесь она озимовала. Сказанный детина к весне занемог. Онемело тело, отнялись ноги, напала тоска. Написано было последнее прощанье родным. Тяжко было ночами: все спят, все молчат, только сальница горит-потрескивает, озаряя черный потолок.

Больной спустил ноги на пол, встать не может. И видит сквозь слезы: отворилась дверь, входит незнаемый человек, спрашивает больного:

– Что плачешь?
– Ноги не служат.

Незнакомый взял больного за руку:

– Встань!

Больной встал, дивяся.

– Обопрись на меня. Походи по избе.

Обнявшись, они и к двери сходили и в большой угол прошлись.
Неведомый человек встал к огню и говорит:

– Теперь иди ко мне один.

Дивясь и ужасаясь, детина шагнул к человеку твердым шагом:

– Кто ты, доброхот мой? Откуда ты?

Незнаемый человек говорит:

– Ужели ты меня не узнаешь? Посмотри: чья на мне рубаха, чей кафтанец, чей держу в руке платочек?

Детина всмотрелся и ужаснулся:

– Мой плат, мой кафтанец…

Человек говорит:

– Я и есть тот самый пропащий промысловщик из Пустой губы, костье которого ты прибрал, одел, опрятал. Ты совершил устав, забытого товарища помиловал. За это я пришел помиловать тебя. А кормщику скажи – он морскую заповедь переступил, не схоронил меня. То и задержали лодью непогоды.

Закладка Постоянная ссылка.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *