Сергий правдолюбов протоиерей

Дойти до самой сути

Протоиерей Сергий Правдолюбов родился в 1950 году в городе Спасске Рязанской области в семье священника Анатолия Правдолюбова. После школы учился в Гнесинском музыкально-педагогическом училище, служил в армии. Затем поступил в 3 класс Духовной семинарии. В 1974-1978 годах учился в Московской Духовной Академии, защитил кандидатскую диссертацию по библеистике, служил иподиаконом у Патриарха Пимена. С 1978 по 1989 год служил диаконом и протодиаконом в Никольском храме в Хамовниках.

В 1989 году защитил магистерскую диссертацию по византийской гимнографии, получил степень магистра богословия. 13 августа 1989 года рукоположен во иерея, служил в Никольской Церкви села Ржавки в Зеленограде. С ноября 1990 года — настоятель храма Живоначальной Троицы в Троицком-Голенищеве. Профессор Московской Духовной Академии и Свято-Тихоновского Богословского университета. Член Синодальной богослужебной комиссии, член Союза писателей России.

— Отец Сергий, Вы выросли в семье священника, более того, в священническом роду — означает ли это, что Вас и Ваших братьев с детства готовили к принятию священного сана?

— Отец очень хотел, чтобы мы были священниками. И молился об этом перед Престолом на каждой Литургии. В самый ответственный ее момент, когда совершал поклон перед только освященными Святыми Дарами, он шептал: «Прошу, чтоб мои дети были священниками». По молитвам отца это и получилось — все мы, четверо братьев, стали священниками. Двое младших уже митрофорные протоиереи: Феодор и Серафим.

Отец очень мудро поступал: он не навязывал нам ничего, не требовал от нас знания Закона Божиего, Библии — чтоб не отбить нам охоту к этой теме. Но зато в нашем детстве было главное, то, без чего жить нельзя: участие в богослужении. Мы ходили в школу, конечно, и в обычную, и в музыкальную, и у нас не так много времени оставалось на храм, но мы бывали в храме каждую субботу, каждое воскресенье, а когда начинался пост, начиналась первая седмица поста, а потом и Страстная седмица и Пасхальная — мы были только в храме. И была полнота жизни такая, что переживаемые богослужения действовали лучше всяких воспитательных средств. У отца был настоящий литургический талант, он воспринял это от своих предков и от тех святых людей, которых он видел на Соловках, которые и там служили Литургию. Таких литургических дарований, какое было у моего отца, я мало встречал в жизни, очень мало. И его богослужение в храме — это было лучшее воспитание.

Правдолюбовы в 1924 году. Первый слева в ряду сидящих — священноисповедник Сергий Правдолюбов, дед нашего собеседника. В центре — священномученик Анатолий Правдолюбов, прадед. Первый справа в ряду сидящих — сын священномученика Анатолия Правдолюбова, брат священноисповедника Сергия священномученик Николай Правдолюбов

— А мама? Что она Вам дала?

— Молились вечером и утром мы, конечно, с мамой. Моя мама — дочь священномученика Михаила Дмитрева, служившего в Селищах Касимовского района Рязанской области и расстрелянного в 37-м году в Рязани. Она была очень живая, горячая душой и очень любила мучеников; когда рассказывала, как арестовывали ее отца, — неудержимо плакала. Эти слезы — они на меня воздействовали больше всего. И я с детства полюбил мучеников за их героические страдания, за смерть, за свидетельство о Боге. И поэтому всю жизнь остаюсь именно вот таким, «мучениколюбцем», мама заронила это в меня.

Отца Михаила, деда своего, я всегда ощущал органично. Я понимал и чувствовал его как личность. Остался его дом в Селищах, мы туда ходили из Касимова иногда в гости пешком — семь километров. Видели всю эту обстановку, дом, храм, в котором он служил. У нас не было преград, которые мешали бы понять этого человека как личность.

Другое дело — дед по отцовской линии, священноисповедник Сергий Правдолюбов. Я его почти не застал, я родился 1 ноября, а 18 декабря дедушка Сергий умер. Он успел послать телеграмму: «Благодарю Вас за Сергея!» Я в честь него и назван.

Я всю жизнь стараюсь его понять — кто он такой, как он молился, как он служил, и это для меня очень долгий и тяжелый труд — понять деда. По словам моего отца, дед был таким мощным стержнем, столпом, который держал своей молитвой и своей силой всех окружающих людей, и в лагере на Соловках, и потом, в обычной жизни. Он не был жестким и волевым человеком по природе, но он видел, как люди колеблются, как им трудно, страшно — и потому так строго держал себя всегда и был той самой опорой, на которой все утверждались духом, молитвой. Я читал его и творения, и некоторые проповеди, и следственное дело его прочитал, а оно очень хорошо помогает понять, кто такой отец Сергий. Но все равно преграда есть между нами, я чувствую эту преграду — потому что он высокого уровня человек.

— Ваш отец протоиерей Анатолий Правдолюбов был в заключении в Соловецком лагере особого назначения вместе со своим отцом (Вашим дедом) и дядей с 1935 по 1937 год, и затем в Медвежьегорсклаге с 1938 по 1940 год. Он рассказывал о людях, с которыми вместе был на Соловках? Чем стали для него годы заключения? Вы чувствовали это, когда росли рядом с ним?

— К собственному страданию отец относился очень спокойно. Молча, терпеливо нес крест, который Бог ему дал. Мучениками считал других. Рассказывал о женщине из нашего Касимова, она была старостой в Казанском монастыре, Вера Николаевна Самсонова, она умерла там, на Соловках за две недели до освобождения: «Вот она сподоблена, она — мученица». Она прославлена в сонме новомучеников теперь. Но по отношению к нам, детям, как мне кажется сейчас, он немного скорбел, потому что видел, что мы недопонимаем всю силу и всю тяжесть того подвига, который понесли эти люди. Отец говорил нам с тоской: «А вы помните, как было в Древней Церкви? Стать мучеником, умереть за веру — это было счастье, такого человека все почитали. А если человек остался жив после мучений — это был такой авторитет, его все спрашивали, как поступать в жизни, что делать, и эти исповедники даже злоупотребляли иногда своим авторитетом и превышали свою власть исповедничества». Когда святой — близкий тебе человек, ты можешь просто в упор не видеть, что он святой. Племянница отца Михаила Дмитрева как-то сказала: «Как? Дядя Миша святой? Да что вы мне говорите? Он — дядя Миша!» Это так удивительно и это так замечательно.

Икона «Собор семи мучеников Маккавеевских ХХ века». Происходящих из села Маккавеева Рязанской области новомучеников — семь, как и ветхозаветных мучеников Маккавейских. Первый ряд слева направо: священномученик Александр Туберовский, профессор МДА, магистр богословия; над ним священноисповедник Александр Орлов, соловецкий узник, духовник святой блаженной Матроны Анемнясевской. Второй слева в нижнем ряду — священномученик Михаил Дмитрев. Над ним — мученик Владимир Правдолюбов. Далее в нижнем ряду — священномученик Анатолий Правдолюбов и священноисповедник Сергий Правдолюбов. Над последним — его брат, священномученик Николай Правдолюбов

— Оба Ваших деда — святые… Должно же у Вас быть какое-то особое чувство — что Вы их внук.

— До прославления отца Михаила у меня было такое нехорошее чувство: вот, я его внук, и это как бы авторитетно для меня. А когда совершилось прославление, я поехал в храм, в котором отец Михаил служил, мы с моими братьями совершили Божественную литургию, и я, обратившись к народу, объявил: священномученик Михаил, настоятель вашего храма, к которому ходили ваши отцы и деды, прославлен во святых, и теперь это ваш святой, который знает всех вас и всех, которые были тогда еще маленькими детьми, за всех вас молится. И люди это так восприняли! И получился, знаете, какой интересный духовный эффект: они все ему дети, потому что духовные дети ближе, чем родные внуки. Я почувствовал сразу собственное отдаление. Он — святой, они его духовные дети или дети детей, а внук — это дальний родственник, то есть нечем хвалиться! Какой-то внук!

Я помню одного молодого человека в Рязани, он после прославления своего деда встал на колени посреди храма и спрашивает: «Как мне теперь жить, как мне теперь жить? Он же святой! Как мне теперь жить?». Я ему говорю: «Как хочешь, так и живи. Только чтобы не было потом стыдно перед дедом».

Если мой дед святой — что это дает лично мне, какие преимущества? Если я грешу, если я в Бога не верю или мало верю, если мало молюсь, что он может сделать? Он может обо мне походатайствовать, но не больше! Здесь нет прямой связи: если он — святой, то мы все спаслись. Далеко не так!

— Батюшка, кто стал для Вас ориентиром в выборе пути, в священническом служении?

— Отец! В первую очередь, конечно, отец. А потом — отец Иоанн Крестьянкин. Милостью Божией он был назначен в город Касимов настоятелем, это случилось в 1966 году, когда мне было шестнадцать лет. И он целый год служил, и мы были вокруг него! И вся жизнь наша прошла вокруг него! По всем жизненным вопросам вся наша семья ездила за благословением к отцу Иоанну. И это такая милость Божия, которую вообще трудно себе представить! Мой отец его чтил с таким благоговением, как к святителю Николаю относился к отцу Иоанну. Папа лучше нас понимал, кто такой отец Иоанн Крестьянкин, потому что прошел через лагерь, как и отец Иоанн. Они ведь были почти ровесники. Это отношение моего отца к отцу Иоанну очень большую давало силу, очень большую духовную поддержку и, конечно, ориентир.

Но что касается выбора… Я практически не выбирал. Куда меня влекло, туда я и шел. Если бы меня завлекло в какое-то другое дело, а не в священство, я бы туда пошел и даже отца бы не послушал. Я искал то место, где я могу получить наиболее полное приближение к Богу и реализацию всех своих возможных сил. Я узнавал, где самая суть. Где я найду суть, тем я и буду заниматься. Нашел бы в музыке, стал бы музыкантом. Но я не нашел в музыке, я нашел потолок в музыке, четкий, ощутимый потолок. В поэзии то же самое, и в философии то же самое, еще до семинарии я много прочитал философских трудов и никакого ответа и удовлетворения не находил. И только в священстве, только в богослужении, только в молитве, опытным путем нашел ответ.

— Но музыке Вы все-таки отдали должное…

— Это шло от отца. Его дарование и любовь к музыке не реализовались, он поступал в музыкальное училище в Москве, но как сын священника не был принят, а вскоре после этого его забрали в лагерь на Соловки. Но он любил слушать музыку часами, мог играть на фисгармонии, на пианино, на виолончели, без устали импровизировать. Он много сил положил на гармонизацию знаменного распева, который он считал приемлемым для современного богослужения, но не в классическом, монотонном и унисонном пении, а в более привычной гармонизации. И этот труд он всю жизнь совершал, у него несколько томов нот хранилось. Мы все занимались музыкой. У нас образовался семейный струнный квартет, по четвергам мы обязаны были собираться и играть. Мы играем на горке, катаемся на санках, на лыжах, мама выходит: «Ребята, вам квартет пора уже играть! Отец ждет!» Так не хотелось! Но зато какое мы удовольствие получали от этого музицирования! Мы же пели в Церкви на клиросе, и в музыкальной школе учились, и дома играли квартет. Лучшее музыкальное воспитание трудно себе представить. В доме очень много было пластинок, музыку классическую слушали с большим удовольствием. Кстати, во время постов нам запрещалось слушать музыку. Поэтому, мы первым делом, только разговевшись, сразу с братьями бежали к своим пластинкам. Очень Шаляпина любили, и из «Бориса Годунова» сцены очень мощные, и симфонии.

— Вы были иподиаконом у Патриарха Пимена, потом, долгое время, диаконом на приходе в Хамовниках… А почему Вас так долго не рукополагали во иереи?

— Мне никто не объяснял, почему. Это было так тоскливо, мучительно, очень мучительно… Я дважды хотел уехать из Москвы, куда-нибудь подальше, и там рукоположиться в священники, но отец Иоанн запретил мне уезжать: «Терпи». Ларчик открывался крайне просто: все мои ближайшие родственники были государственные преступники, это такой букет, с которым в Москве не рукополагали. Проверялась вся родословная. Понимаете, какая ужасающая вещь: я все эти годы не был рукоположен не по какому-то другому поводу, а из-за мучеников…

— Но так замечательно, что Вы — доцент МДА, магистр богословия, профессор и завкафедрой ПСТГУ — стали настоятелем храма в ТроицеГоленищево, который был древней Патриаршей резиденцией, где подвизался святитель Киприан, и что Вы тоже человек науки…

— То, что меня поставили настоятелем в Троице-Голенищево — это тоже чудо, одно из многих в моей жизни. Вы правильно сказали, у меня всегда была такая жажда учиться, невероятная жажда, я мог три ночи не спать — книги читать, не отрываясь. Когда человека невозможно остановить, это есть то, что ему надо. Меня нельзя было остановить, я очень хотел учиться. То, что я так долго был диаконом, сослужило добрую службу. Диакон свободнее, чем священник, у него больше свободного времени. Он после службы может бежать к рукописям, в Румянцевскую библиотеку, в Центральный Государственный Архив древних актов. И этого научного пыла на десять лет у меня хватило, чтобы написать вторую диссертацию и ее защитить. Выбрать между богослужением и научной деятельностью я не мог. Стоило мне позаниматься восемь часов подряд, у меня начинался протест. Чтобы я как книжный червь сидел столько с книгами и больше ничем не занимался? Не хочу, никогда больше не пойду в эту библиотеку! А потом снова надо, снова туда бегу. Заниматься только одной наукой — это не жизнь, это ужасно. Только служить?.. Нет — хочется чего-то еще, и наука требует своего. Брат моего деда Владимир, мученик, он же Киевскую Духовную Академию закончил, и дедушка Сергий тоже. У Владимира был замечательный писательский дар, он издавал книги, писал и научные работы, преподавал, значит, и у меня какие-то гены есть. Когда занимаешься многим, получаешь удовлетворение. Надо быть просто Богу благодарным за то, что, во-первых, я хотел получить академическое образование — получил, хотел защитить диссертацию — защитил, хотел преподавать — напреподавался, преподавал много лет и в Академии, и в институте, преподавал литургику, византийскую гимнографию, русское литургическое творчество, святоотеческие чтения, практическое руководство для пастырей, каноническое право… У меня были такие открытия научные, что я прямо подпрыгивал в метро от радости: «Ой, как хорошо, что преподобный Андрей Критский сам писал ирмосы, а не кто-то другой после него, как некоторые ученые думали!» Люди пугались — человек больной. А это просто открытие.

Семья Правдолюбовых в 1974 году. В центре — протоиерей Анатолий Правдолюбов. Село Маккавеево

— В своих проповедях, статьях, трудах Вы очень большое внимание уделяете духовной жизни, подлинной молитве, «горячему, неравнодушному к Богу сердцу». Как сердце в себе возгревать?

— Это такой процесс, он или есть, или его нет. А как его возгревать? Один священномученик с Соловков написал своим детям прекрасные слова: «Дети мои! Прошу вас! Ходите перед Богом!». Это из Библии — Енох был праведным и ходил перед Богом. Бог его взял на небо живым. Больше, после этого уже ничего не скажешь. Все этим словом сказано, так писал священномученик. Ходить перед Богом, в присутствии Бога, не забывать Его, молиться Ему, иметь с Ним общение, скорбеть о своих грехах — жить перед Богом! А что еще другое? По-другому не может быть. Или я обманываю людей, или я хочу для себя личного комфорта, удобства и прочего в этой жизни — и для меня это важнее всего, или надо поступать, как ты говоришь! Ты читаешь Евангелие — ты должен это выполнять, по-другому никак. Это традиция всех русских людей, всех без исключения, одних больше, других меньше.

Я хочу сказать, что человек должен додумать все до конца, додумать! У меня были хорошие преподаватели в духовной Академии и семинарии, которые мне очень много дали, и книги, которые мне удалось прочесть, они учили додумывать до конца, буквально насквозь пробивать до логического завершения, и на этом не останавливаться! По-другому быть не может. Или ты тогда будешь обманщик, или ты будешь лентяй, или, вообще, зачем ты живешь?

Я не вижу здесь какой-то трудности. Это обычно. Я очень боялся отвратить от Церкви своих детей, насильно заставляя их делать часто совершенно непомерные вещи.

— В своих выступлениях и публикациях Вы поднимаете очень серьезные вопросы церковной жизни. Насколько трудно в наше время отстаивать истину?

— Во все времена истину было отстаивать трудно. Уверяю вас, в любые времена! Возьмите любую эпоху, любого святого, любого человека. Отец Сергий, дед мой, был великолепным оратором, который мог такие диспуты устраивать и так убеждать людей в православной вере, беседуя с безбожниками! Это у него получалось совершенно блестяще! И у отца Анатолия тоже был прекрасный проповеднический дар. У меня намного скромнее, и ничего не сделаешь. Однако Бог даровал мне, совсем не по моему желанию, защищать православную веру! Это не я сам захотел! Это настолько важно и необходимо для Церкви сейчас! Я полюбил наш Никео-Цареградский Символ веры, я понял ценность каждого слова, до слез! Когда веры у людей не хватает, тогда они и начинают веру искажать — какой это ужас! Спасительный якорь для нас — Символ веры! Это такое оружие, поразительное! Бог даровал мне поучаствовать в маленькой степени (кто я такой! я ничтожно малый человек), но, тем не менее, в защите Православия — это святое, это настолько высоко! Настолько, что никто не может пожелать выше того, чтобы защитить Господа Иисуса Христа и Пресвятую Богородицу в правильном почитании. Ты ощущаешь, что ты не зря жил — это надо было! Дедушка мой диспутировал с неверующими, отец выступал против бывшего профессора Ленинградской Духовной Академии Александра Осипова, который отрекся от Христа. А я, грешный, вошел в их труд, я тоже продолжил дело защиты Православия не по своей инициативе, а по благословению священноначалия. Господи, слава Тебе! Чего же можно большего желать!

— У Вас два сына, близнецы: Вы молились за них, чтобы они стали священниками?

— А как же! Без конца, неотрывно! Сейчас воспитать детей очень трудно, а без молитвы — просто невозможно. Владимир уже диакон, Анатолий старше его на 10 минут, он тоже должен рукоположиться.

— Расскажите, как проходило обретение мощей, прославление Ваших родных?

— Любовь к мученикам, она меня подвигнула проявить колоссальную энергию! Преодолеть все препятствия! И в общей сложности я прочел шесть или семь томов следственных дел, связанных непосредственно с моими родными: отцом, дедом, братом деда и прадедом, дедом по маминой линии. Несмотря на препоны, я сумел сохранить те места следственных дел, которые имеют отношение к «активным церковникам», как называли этих людей в те годы. Что может быть лучше для прославления — активный церковник! Мне удалось милостью Божией всех людей, включенных в эти дела, всех, каких было возможно, представить к прославлению. Всего 32 человека. Моих родственников было всего 11 человек, а всех рязанских святых — 32. То есть я выкопал из каждого дела все возможное для прославления.

И еще хочу сказать о своем большом впечатлении. Я люблю дедов, почитаю их, да, они — мои родные — пострадали. Но когда я стал читать про простых людей!.. Это было в Погосте Рязанской области около Касимова. Простая женщина, крестьянка, может быть, даже колхозница. Ее арестовали только за то, что, когда забирали священников, она сказала: «А батюшки ни в чем не виноваты, зачем вы их арестовываете?» Ее сразу взяли и с батюшками вместе в «воронок» — раз! Вы понимаете, эта женщина, посидев день-два, могла бы сказать: «Я неосторожно сказала, я не такая верующая, я отказываюсь от этого, я в Бога не верю, крест снимаю, отпустите меня, я — советский человек, колхозница». И ее бы отпустили. Но она пошла до смерти, до конца. Ее расстреляли вместе с батюшками, она сейчас прославленная святая: Фекла Макушева. Стойкость, вера, мужество этих простых крестьян восхищают больше, чем традиционная священническая. Священники, они просто обязаны быть стойкими и верными Христу даже до смерти.

Пришли арестовывать плотника в Клетинскую верфь, где строят баржи. Средь бела дня — арестовывать мужика, который был мощным, сильным, владел топором. Звали его Петр Гришин. Как себя повел этот человек, по свидетельству очевидцев, я это сравниваю только с апостолами! Ему сказали: «Тебя вызывают». Он взял спокойно топор — стук! — в бревно его вонзил, как делают плотники, когда уходят на перекур, и пошел спокойно. «Оставил сети, оставил лодку, оставил отца»… и семейных своих (ср.: Мф. 4, 22; Мк. 1, 18, 20; Лк. 5, 11) — его позвал Господь! На страдание он пошел. Вот! Некоторые батюшки так не могут, а он смог! Простой плотник! Вот это меня восхищает!

Устюхина Александра, святая мученица, староста церковная. Громаднейший собор в Гусь-Железном находится. Приехала комиссия закрывать храм, вызывают ее — старосту: давайте ключи. Она: «Ни за что!» И — выпрыгнула в окно и убежала в лес! Они постояли-постояли и уехали. Потом приехали и арестовали ее на три месяца за самоуправство, потому что она ключи так и не отдала. Три месяца в городской тюрьме просидела. Потом ее обратно вернули, а в 37-м году взяли и расстреляли. Надо икону написать — эта староста Александра Устюхина должна изображаться в одеянии мученическом, в одной руке крест, а в другой большие ключи от храма, а за ней соборище огромный!

— Вы ведь составляете службы, тропари новомученикам…

— Я являюсь членом Синодальной богослужебной комиссии. Недавно издана Минея общая, в которой службы всем чинам новомучеников, мы этим занимались почти пять лет, эта книга — результат наших трудов. Всем новомученикам уже написаны общие службы — у них другая специфика, чем у древних мучеников. После моего преподавания мне предложили участвовать в этой комиссии, и отец Иоанн Крестьянкин еще был жив, и он благословил! Это последнее благословение перед его смертью, поэтому я им очень дорожу.

— Как Вы смогли составить житие блаженной Матроны Анемнясевской? О ней ведь почти никто ничего не знал.

— Я его не составлял. Житие Матроны Анемнясевской составил брат моего деда, Владимир Анатольевич, он за это и был арестован. Написанное им житие Матроны было положено во второй том его уголовного дела как вещественное доказательство. И мне его отдали, я не просил. Как будто бы из рук самой Матроны! И, конечно, я был должен довести этот труд до конца. Я перепечатал житие на компьютере. Вместе с художником, он в Храме Христа Спасителя трудился, выбрали иконографию и написали образ. Составили службу, акафист написала наша прихожанка, и общими усилиями в 1999 году в городе Касимове произошло прославление местной святой. Она умерла в Москве, будучи заключенной Бутырской тюрьмы, в больнице, там был дом хроников. Есть твердое предание, что кто-то ее выпросил или выкупил за деньги, и чуть ли не на Даниловском кладбище ее похоронили. Там же, где и Матрона Московская была похоронена. Искать захоронение, чтоб обрести мощи?.. Я не раз присутствовал при обретении мощей. Вы знаете, когда человек лежит в земле, это настолько правильно, от Бога! «Земля, и в землю отыдеши». А когда тебя вынимают, это уже сфера действия людей. В земле гораздо спокойней лежать.

— Но мощи Вашего деда, священноисповедника Сергия Правдолюбова, все же обретены — как это произошло?

— После прославления отца Сергия мы обратились с письмом к Святейшему Патриарху Алексию II, предварительно взяв благословение у митрополита Воронежского и Липецкого Мефодия — в его епархию входил тогда город Лебедянь, где дед был похоронен, и у митрополита Рязанского Симона. Патриарх, видя, что два митрополита благословили, дал благословение нам поднимать мощи. Составили комиссию, назначили день, археолога церковного взяли, пригласили Сергея Алексеевича Беляева, который поднимал мощи многих святых, в том числе и Патриарха Тихона. Помолились, благословились и начали трудиться. Это была тяжелая, физически мощная работа, трудились молодые люди, мои сыновья Анатолий и Владимир, тогда еще студенты, мой племянник, отца Феодора сын, Леша, отец Михаил, муж моей дочки Анны, и еще было много студентов, и люди в возрасте, и батюшки были, молились, читали Евангелие целый день. Потом обрели, зажгли свечи, смотрим: внизу лежит воин, мученик — как на фреске. Мы не успели его поднять в один день, уже темно стало. Мы всю ночь молились, свечи жгли, по очереди там дежурили и на рассвете решили закончить. Конечно, все были переутомлены, не спали, но был такой духовный подъем, что не стали работу откладывать. И около семи утра снова полезли внутрь раскопа и стали поднимать. Подложили туда лист железа, чтобы не потерять, не рассыпать, стали медленно подводить, и когда уже почти полностью подвели — удивительная вещь — на горе, в соборе, расстояние почти километр, на колокольне ударили в колокол. Это совпадение просто поразительное — мы стали поднимать, и колокольный трезвон! Мы вложили святые мощи в гробницу, внесли в храм, отслужили краткий молебен, потом стали готовить к перевозке. И вот тут-то надо было выспаться, пускай бы в храме эта гробница постояла, а мы бы поспали, но такой был подъем! Мы ехали весь день, потом на закате — небо пылало, багровое было, яркое, прямо как мученическое. А в машине было так тесно, нельзя было никого посадить, только святые мощи. И я понял, что засыпаю, что сейчас рассыплю все и сам разобьюсь. Тогда я в полный голос стал служить молебен и так с молитвой ехал! Надо было проехать 400 км, ехали долго, уже стемнело. Мы договорились, чтобы нас встречали в селе Маккавееве у Касимова, чтобы там готовить святые мощи к прославлению. Ехать оставалось мало, мы созвонились, говорим: «Мы подъезжаем, готовьте храм!» Интересно, что отец Сергий в этом селе родился, и мы привезли сюда его мощи. Мы подъезжаем в темноте к храму, никто в колокола звонить не стал, потому что было уже поздно, люди бы встревожились, но я въехал на улицу и стал переключать фары — дальний свет, ближний, аварийный, в общем, иллюминацию устроил, чтобы люди понимали, что мощи везут! Подъезжаем, там нас встречают батюшки, народ стоит, стали мощи выносить. Это было ровно десять лет назад. И случилось такое чудо! Когда открыли заднюю дверцу машины, волна пошла благоухания, и весь храм, когда внесли мощи,- там такой храм громадный деревянный — наполнился ароматом! А потом благоухание прекратилось. Это очень похоже на прославление преподобного Серафима Саровского, там тоже был такой аромат. А потом я наткнулся случайно на «Повесть временных лет», обретение мощей преподобного Феодосия Печерского, я был поражен, так похоже — в момент подъема тоже ударило «било монастырское». Тысяча лет прошла, и в начале Руси, и сейчас — удивительно похоже! То есть такая связь святых людей! Преемство идет от XII до XXI века, это поразительно, церковное единство!

На этом снимке — восемь протоиереев Правдолюбовых, родные и двоюродные братья: Симеон, Сергий (наш собеседник), Владимир, Андрей, Михаил, Серафим, Феодор, Михаил. Селищи, 24 августа 2000 года

— Батюшка, какое событие в Вашей жизни стало настоящей радостью для Вас?

— Много было!!! Прославление, конечно! Главным образом — прославление сонма новомучеников и исповедников Российских в Храме Христа Спасителя в 2000 году, это было событие совершенно невероятное! А в нашем храме самое сильное событие, которое ни с чем не может сравниться, — это когда мы впервые вошли в поруганный храм — в склад Гостелерадио — освободили престол, веником я его почистил, каменный престол веником, там была грязь — мы зажгли свечу и поставили ее на престол — вот это было событие! Торжество Православия!

Когда рукоположили, это тоже было поразительно… Мне на жизнь жаловаться нельзя! Я родился в 1950 году, сколько лет жил при советской власти, и никто меня не тронул, никто меня никуда не забирал. Трудности были, конечно, но при этом я оставался жив, в тепле, в благополучии.

— А когда было очень трудно? Были такие моменты?

— Трудностей было всегда очень много, и даже болезни, было и очень тяжело, но это как-то забывается. Главным образом, вот такие замечательные вещи, которые Бог дал ощутить: прославить святых, мощи обрести, защищать Православие, служить священником, проповедовать, преподавать — а что еще надо? В жизни больше ничего и не надо! Полнота жизни! Общение с Богом, молитва Богу, говорение о святом, о насущном — вот это и составляет очень большую жизненную радость!

Беседовала Анна Афанасьева

Фото из семейного архива протоиерея Сергия Правдолюбова

Журнал «Православие и современность» № 21 (37)

Владимир Анатольевич Правдолюбов, мученик, расстрелян 4 октября 1937 г. Прославлен в 2000 г. Память 21 сентября / 4 октября.

Протоиерей Анатолий Правдолюбов — отец протоиерея Сергия Правдолюбова († 16 февраля 1981 г.).

Протоиерей Анатолий Правдолюбов.

Священноисповедник Сергий Правдолюбов.

Священномученик Николай Правдолюбов.

Священномученик Анатолий Правдолюбов.

Святая блаженная Матрона Анемнясевская, прославлена 22 апреля 1999 года в Касимове. В 2000 г. на Юбилейном Соборе прославлена к общецерковному почитанию. Память 16/29 июля, в день кончины.

священноисповедник Сергий Правдолюбов

День памяти: 5(18) декабря

Протоиерей Сергий Анатольевич Правдолюбов родился 13 июня (по старому стилю) 1890 года в селе Маккавеево Рязанской губернии Касимовского уезда. Его отец – протоиерей Анатолий Авдеевич Правдолюбов, мама – Клавдия Андреевна Правдолюбова (урожденная Дмитрева).

Детство его проходило в Рязанской губернии – в селе Маккавееве и городе Касимове, где вскоре после рождения Сергия отец Анатолий стал служить в храме Успения Божией Матери.

Протоиерей Анатолий Авдеевич не только служил в Успенском храме, но был также наблюдателем духовных школ Касимовского уезда, преподавателем Духовного училища и духовных школ города Касимова.

В шестилетнем возрасте, в 1896 году, с младенцем Сергием произошло чудо исцеления. Он перенес в этом году тяжелую болезнь, после которой почти совсем потерял слух. Врачи утверждали, что глухота останется на всю жизнь – она неизлечима. В этом же году, в сентябре, отец Анатолий Авдеевич был в Чернигове на прославлении святителя Феодосия Черниговского – на открытии его мощей. Он привез с собой небольшой плат и елей от мощей Святителя, который возложил на голову больного ребенка. Вот как писал потом в своих воспоминаниях об этом исцелении уже сын Сергия – протоиерей Анатолий Сергиевич Правдолюбов:

— Салфеточка, лежавшая на мощах святителя Божия Феодосия, привезена была дедушкой домой вместе с маслом от раки Святителя. Возложена она была им с верою на голову моего оглохшего отца, больного шестилетнего мальчика; масло дедушка ему лил в больные ушки, и он совершенно исцелился и всю жизнь потом прекрасно слышал.

Отец Сергий был от природы очень одаренным человеком, но вместе с тем получил и прекрасное образование. В отрочестве он окончил Касимовское Духовное училище, где преподавал его отец, затем Рязанскую Духовную семинарию и, наконец, Киевскую Императорскую Духовную академию с присуждением ему ученой степени кандидата богословия. Темой его кандидатского сочинения была апологетика – защита православной веры от иноверия.

В 1913 году, еще будучи студентом Духовной академии, Сергий Анатольевич женился на Лидии Дмитриевне Федотьевой, дочери касимовского протоиерея Димитрия Федотьева. Венчались они в небольшом селе Панино Рязанской губернии Спасского уезда, где служили родственники Лидии Дмитриевны Федотьевой.

В 1915 году, по окончании Духовной Академии, отец Сергий служил в Киеве псаломщиком, а затем был послан в Вятскую епархию, где 26 октября (ст. ст.) того же года был рукоположен епископом Вятским Никандром во священника к Спасской церкви Слободы Кукарка. В 1916 году он стал протоиереем и был переведен настоятелем в Троицкий собор Слободы Кукарка (ныне город Советск, Кировской области) и назначен благочинным первого округа Яранского уезда Вятской епархии, законоучителем девятиклассной женской гимназии, двух мужских средних училищ и председателем педагогического совета гимназии. Отцу Сергию в это время было всего двадцать шесть лет.

Протоиерей Анатолий, сын отца Сергия, в своих воспоминаниях так потом писал о том времени и об отце: «Протоиерей Сергий прекрасно возглавлял и соборный причт, и собор батюшек всего города и округа, когда тот собирался в большие праздники. Отец был знатоком архиерейского служения и всякого другого – и будничного, и праздничного. Он устроил такое благолепие в службе, что всем это тогда понравилось. Наиболее покоряюща была сила его проповеди, природное дарование, отшлифованное высшим образованием. “Благословен Бог, изливаяй благодать Свою на священники Своя…”, “И никтоже сам себе приемлет честь, но званный от Бога, якоже и Аарон” (Евр.5:4). Эти божественные слова на отце Сергии осуществились».

Но недолго протоиерей Сергий служил в Вятской епархии – в 1923 году он переехал в город Касимов Рязанской епархии, где был назначен настоятелем Троицкого храма.

Касимов – небольшой, но очень красивый древний город, известный с 1152 года. В нем было два монастыря и двенадцать церквей, в каждой из которых был прекрасный набор колоколов. Главный соборный колокол весил 16 тонн и отличался низким бархатным тембром, раздававшимся на многие километры в округе. Как вспоминают современники, звук этого колокола как будто плыл по улицам города, новых ударов было почти не слышно – только мягко возобновляющееся звучание, слышное километров до пятнадцати за городом. Ближайшие к Касимову сельские приходы начинали свой звон по соборному колоколу, а сам город просто звучал множеством колоколов, особенно в пасхальную седмицу, когда каждый прихожанин считал своим долгом подняться на колокольню своего приходского храма и хотя бы несколько раз ударить в колокола. Такое количество колоколов в небольшом городе и такое разнообразие различных звонов поражало всех, кто впервые приезжал в город. Один архиерей, посетивший Касимов, с удивлением вспоминал потом эти звоны и говорил: «Потрясеся весь град!»

Но не только своими колоколами славился город Касимов. В каждом из храмов было множество старинных облачений, икон, хоругвей, в каждом храме был свой хор певчих, которыми управляли опытные регенты, проходившие свое обучение в Москве и Петербурге.

Протоиерей Сергий любил свой родной город, и приехал он сюда для служения по просьбе своего отца, который писал ему в Вятскую епархию: «Возвратись в землю отцов; мы стары и горько нам умирать, не видя тебя и внуков, не насладившись общением с тобой и семьей твоей лицом к лицу». И действительно, Касимов был городом предков отца Сергия: в Успенской церкви служил протоиерей Анатолий – его отец, в Казанском монастыре – брат, иерей Николай, в кладбищенской церкви всех Святых – отец его жены, протоиерей Димитрий Федотьев; в окрестных селах служили дяди отца Сергия – протоиерей Михаил, протоиерей Феодор и иерей Александр Дмитревы. Каждую неделю в базарный день, по четвергам, эти многочисленные родственники собирались в город по хозяйственным нуждам, а потом считали своим долгом появиться в доме отца Анатолия Авдеевича Правдолюбова, где вместе пили чай, разговаривали, делились приходскими заботами.

Когда в Касимов приехал отец Сергий, он стал постоянным участником этих встреч. Всем был известен его незаурядный проповеднический дар, и все единодушно просили его каждый раз импровизационно произнести проповедь на тему предстоящего евангельского воскресного чтения. Его внимательно слушали, вносили поправки и дополнения, а потом во всех церквах говорили примерно одно и то же, конечно со своими личными особенностями, которые всегда отличают одного проповедника от другого. Тем более, что у каждого священника, кто слушал тогда отца Сергия, были свои привязанности к определенным источникам. Сам протоиерей Сергий очень любил проповедничество архиепископа Иннокентия Херсонского и святителя Феофана Затворника, протоиерей Анатолий Авдеевич – святителя Димитрия Ростовского, протоиерей Димитрий Федотьев пользовался прежде всего хрестоматиями протоиерея Григория Дьяченко, кто-то любил святителя Тихона Задонского, архиепископа Амвросия Харьковского, протоиерея Родиона Путятина и так далее. Тем не менее, именно отца Сергия ценили как необыкновенного проповедника, оратора, апологета не только собратья – священники, но и прихожане, собиравшиеся послушать его из других храмов города.

В эти годы протоиерей Сергий произнес весьма пространный цикл проповедей под названием «Объяснение Божественной литургии». Сохранились очень подробные записи этих проповедей, которые и сейчас поражают глубиной веры отца Сергия, красотой слова и вместе с тем доступностью для каждого слушающего тех высоких богословских истин, которые в них излагаются.

Протоиерею Сергию приходилось принимать участие и в публичных диспутах с атеистами, на которые собиралось множество народа. Сами власти обязывали священнослужителей выступать на таких диспутах, но очень скоро диспуты были запрещены, так как атеисты неизменно терпели сокрушительные поражения.

Немало бед принес также и обновленческий раскол, распространившийся тогда повсеместно. Но в Касимове обновленцы не имели успеха во многом благодаря сплоченности духовенства, постоянной проповеди с церковного амвона, в чем немалую роль сыграла твердость отца Сергия, его убежденность в том, что недопустимо вносить в церковную жизнь те новшества, какие провозглашали последователи обновленчества.

В 1924 году протоиерей Сергий вместе со своим отцом, протоиереем Анатолием Авдеевичем, и братом Владимиром был в Москве на приеме у Святейшего Патриарха Тихона. В знак общения с касимовскими протоиереями Святейший Патриарх Тихон подарил им свой портрет с собственноручной подписью: «Протоиереям Правдолюбовым».

Сложнее было отношение к митрополиту Сергию (Страгородскому), особенно после его Декларации 1927 года. Появились приходы, в которых не поминали имя митрополита Сергия и тем самым фактически отделились от церковного единства. Отец Сергий всегда сохранял верность митрополиту Сергию и убеждал других в том, что отношение к нему, как к главе Русской Церкви, является залогом ее единства, что верность ему сохранит Церковь от полного ее уничтожения.

28 февраля 1928 года протоиерей Сергий был награжден крестом с украшениями «за усердное проповедание Слова Божия», а 4 мая 1934 года указом архиепископа Рязанского и Шацкого Иувеналия (впоследствии канонизированного священномученика) – митрой.

В те годы уже повсеместно установилась атеистическая власть, и начинались годы репрессий. Но Господь хранил отца Сергия. Однажды в тот город Вятской епархии, где он служил, пришел карательный отряд красноармейцев. Многих они расстреляли на месте, а когда подошли к дому отца Сергия в поисках «главного попа», он сам вышел к ним и сказал: «Это я». Ему не поверили. Вид у отца Сергия был очень простой – лысина, маленькая бородка. Красноармейцы ответили ему: «Нет, ты не главный поп, ты – простой поп». Отец Сергий ответил: «Да, я простой священник». Каратели ушли, но отыскали престарелого заштатного протоиерея Алексия и расстреляли его. Отец Сергий всю жизнь молился за убиенного протоиерея Алексия.

Но в другой раз отца Сергия арестовали и продержали под стражей два с половиной месяца. Арестованных водили на работу и называли их «трудовым ополчением», хотя на самом деле это было тюремным заключением.

Однажды группу заключенных вывели в лес и приказали копать траншею. Когда траншея была готова, всех расстреляли и закопали в вырытый ими ров. Очень скоро вывели в лес другую группу людей, в которую входил и отец Сергий. Также приказали копать траншею, и все были уверены, что их расстреляют. Во время работы все молились, чтобы Господь принял их души с миром. Когда все было готово, неожиданно по железнодорожным путям, проходившим невдалеке, подошел состав с совершенно испорченной рыбой. Охранник приказал разгрузить четыре вагона тухлой рыбы и закопать в траншею, после чего все могли быть свободны. Люди, выполняя эту тяжелую работу, радовались и благодарили Бога за спасение.

В конце 1929 года, уже в Касимове, отца Сергия арестовали и заключили в тюрьму. Его приговорили к двум годам заключения, но, по многочисленным просьбам верующих, неожиданно к празднику Пасхи освободили.

Тем не менее, в 1935 году отец Сергий снова был арестован и отправлен на Соловки. Вместе с ним было арестовано более десяти человек, среди которых были его сын Анатолий, двадцатилетний юноша, и двое братьев: иерей Николай (канонизирован 27 декабря 2000 года как священномученик) и Владимир (канонизирован 20 августа 2000 года как мученик). Причиной ареста послужило составление иереем Николаем и Владимиром Анатольевичем жизнеописания всеми почитаемой Матроны Анемнясевской (канонизирована 22 апреля 1999 года как блаженная и исповедница) и двух местночтимых подвижников благочестия – царевича Иакова (XVII век) и Петра Отшельника (современника преподобного Серафима Саровского). Составление таких книг в то время считалось преступлением.

В Соловецком лагере протоиерей Сергий провел долгие пять лет в тяжелейших условиях. Вместе с ним в тюремном заключении томились его сын и брат, иерей Николай. Владимира Анатольевича отправили в Карагандинский лагерь и там расстреляли.

Большой поддержкой на Соловках для Правдолюбовых было знакомство с епископом Аркадием Остальским (канонизирован 20 августа 2000 года как священномученик), с которым у них завязалась глубокая духовная дружба.

Несмотря на условия тюрьмы, у заключенных в те годы были возможности для общения, молитвы и даже богослужения. Сохранился Соловецкий антиминс, а у внука отца Сергия, протоиерея Сергия Правдолюбова, как драгоценная реликвия хранится соловецкая епитрахиль в виде простого полотенца, которую отцу Сергию прислали «с воли».

Сын протоиерея Сергия, протоиерей Анатолий, оставил свои воспоминания о годах заключения на Соловках, среди которых есть рассказы о несомненно чудесных событиях. Так однажды, по молитвам протоиерея Сергия, его сын был спасен от неминуемой гибели.

Соловки, это – архипелаг: несколько островов расположены недалеко друг от друга. Заключенные жили на главном острове, а работали порой на отдаленных островах, добираясь туда на небольших лодках. На работах узников задерживали до глубокой ночи, и тогда им приходилось добираться до главного острова в полной темноте.

И вот, в один из таких дней, произошло следующее. Когда арестанты вышли в пролив, разделяющий острова, поднялся сильный морской ветер, очертания островов совершенно исчезли во мраке, и все люди, находившиеся в лодке, поняли, что погибают: куда грести – непонятно, а ветер быстро сносил лодку в открытое море. Неожиданно все увидели яркий свет, похожий на большой костер, разложенный на главном острове. Налегли на весла, и стоило всем немалых усилий преодолеть ветер, течение пролива и все-таки вывести лодку на этот огонь. Когда подошли к главному острову и вышли на берег, с удивлением обнаружили, что никакого огня на берегу не было. Только стоял у воды один отец Сергий и молился за людей, находившихся в море.

В другой раз протоиерей Сергий предупредил своего брата и сына об искушении от нечистого духа, охватившего всех, находящихся с ними рядом. Как-то в вечернее время, после работы, в тюремном общежитии множество заключенных находились вместе и мирно беседовали, расположившись группами по всему общежитию. Вели общую беседу и Правдолюбовы: отец Сергий, отец Николай и Анатолий. Вдруг отец Сергий сказал им: «Влетел!». «Кто влетел?», – спросил его сын. «Сатана влетел», – ответил отец Сергий. «А почему ты это знаешь?», – продолжал спрашивать Анатолий. «А вот посмотри, слышишь, как около входа люди ругаются?» «Ну и что из того, мало ли, какие у них между собой разногласия?», – продолжал возражать отцу Сергию Анатолий. «Нет, дело не в этом. Сейчас здесь все будут ругаться». И действительно, как бы по кругу страшная брань стала распространяться среди людей по всему помещению. Очень скоро все без исключения люди ругались, проявляя друг к другу непонятную злобу. «Вот видите? Мы сейчас с вами тоже ругались бы, если бы я вас не предупредил», – сказал отец Сергий.

Еще один случай с отцом Сергием говорит о том, что даже демоны иногда вынуждены свидетельствовать о силе Божией, действующей в людях, верных Ему. Был среди заключенных узбек, который любил гадать на небольших косточках, похожих на вишневые: он бросал эти косточки на какую-либо поверхность и смотрел, как они расположатся. По их расположению это узбек предсказывал многое из того, что предстоит пережить тому или иному заключенному. Такие гадания нравились многим, узбека всегда окружала толпа людей, возбужденно обсуждающих то или иное предсказание.

Как-то раз этот человек подошел к отцу Сергию и попросил у него разрешения погадать на него. Отец Сергий ответил: «Закон нашей веры гадать нам запрещает. Я не разрешаю гадание». Узбек отошел от отца Сергия и с лукавым видом сказал окружающим: «А мы все равно погадаем!» Бросил он косточки, посмотрел на них и вдруг побледнел и изменился в лице. С величайшим почтением подошел он к отцу Сергию, склонился перед ним, как-то особенно сложив руки, и сказал: «Разрешите продолжать гадание». «Нет, не разрешаю», – был ответ отца Сергия. Узбек подошел к своим косточкам, положил на них сверху какую-то небольшую палочку и сказал: «Все, не разрешает!» «Да что ты, продолжай: подумаешь, какой-то старик тебе запрещает!», – пытались ободрить его заключенные. «Нет, вы ничего не понимаете! Ему выпало счастье пророка! Это очень редкая вещь, и никто не имеет права гадать на него, если он не разрешает», – ответил узбек и в это вечер вообще прекратил гадания.

В 1940 году отца Сергия освободили, и он вернулся в Касимов. Но многие храмы к тому времени были уже закрыты. Не совершались службы и в Троицкой церкви, где до своего заключения отец Сергий был настоятелем. Священнического места для него не нашлось, и он был вынужден зарабатывать хлеб насущный исполнением треб и замещением штатных священников во время их болезни. А в августе 1942 года его снова отправили в тюрьму на шесть месяцев. Ему ставилось в вину «нарушение правил светомаскировки в военное время», которых он не нарушал, за что его арестовали и без суда и следствия заключили под стражу. Только через полгода отец Сергий был освобожден, а в марте 1943 года стал служить в Никольской церкви города Касимова.

Но недолго пришлось служить ему в Касимове – уже в декабре того же года отец Сергий был мобилизован на трудовой фронт и отправлен ночным сторожем на карьер по добыче белого камня в Малеево. Этот карьер располагался недалеко от Касимова, но, тем не менее, это было ссылкой. Как заметил один из внуков отца Сергия, «каменоломни были всегда местом работы рабов и заключенных». Целых три года отец Сергий провел на каменоломнях, но все это время усердно изучал Добротолюбие, творения Святых отцов, а иногда ему удавалось совершать всенощные бдения, на которых пели такие же ссыльные, как и он, среди которых нашелся даже регент церковного хора.

Здесь же, в каменоломнях, он написал свое Завещание, которое озаглавил: «Моим детям и внукам о том, как проводить посты и готовиться к исповеди и приобщению Святых Христовых Таин». По своему настроению это Завещание очень близко к святоотеческим творениям, а детьми и внуками праведника и исповедника может считать себя каждый христианин, если с любовью воспринимает его наставления. Завещание протоиерея Сергия было дважды опубликовано в Журнале Московской Патриархии: в 12-м номере за 1985 год и 2-м номере за 2003 год.

В 1946 году отец Сергий был освобожден, но в Касимове служить ему запретили. Он стал благочинным и настоятелем Вознесенской церкви города Спасск-Рязанский. Но и здесь он служил недолго: с весны по декабрь 1947 года. Затем его перевели в город Лебедянь, входивший в те годы в Рязанскую епархию, а на его место – благочинным Спасского округа и настоятелем – назначили его родного сына, протоиерея Анатолия, принявшего священнический сан 7 декабря 1947 года. Для отца Сергия было большой радостью увидеть своего старшего сына священником. Когда он уезжал из Спасска, то, обратившись к прихожанам, сказал: «Я уезжаю, но оставляю вам своего сына, который будет для вас лучше меня».

В Лебедяни прошли последние три года жизни протоиерея Сергия. Это были годы трудов и болезней. Его здоровье было подорвано в заключении. Здесь он перенес инфаркт. В шестьдесят лет он выглядел восьмидесятилетним старцем.

18 декабря 1950 года, в канун памяти чтимого им святителя и чудотворца Николая, протоиерей Сергий скончался. Погребен он был в Лебедяни, у южной части алтаря Преображенского храма, в котором служил.

Сын отца Сергия, протоиерей Анатолий Правдолюбов, свидетельствовал о том, что во время отпевания и погребения протоиерея Сергия он, к своему удивлению, не испытывал скорби, обычной в таких случаях, а напротив – тихую радость, похожую на ту, какая у верующих людей бывает на Пасху. Он поделился тем, какие чувства испытывает, со старыми священниками, на что те ему ответили: «Разве ты не знаешь? Так всегда бывает, когда хоронят праведника!»

Определением Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II и Священного Синода 27 декабря 2000 года протоиерей Сергий был прославлен как священноисповедник и причислен к Собору Новомучеников и Исповедников Российских.

Спасский храм. МаккавеевоСпасский храм. Маккавеево По благословению Святейшего Патриарха Алексия II, митрополита Рязанского и Касимовского Симона, митрополита Воронежского и Липецкого Мефодия 4 октября 2001 года было совершено обретение честных мощей священноисповедника Сергия. 5 октября 2001 года его мощи были перенесены из города Лебедяни, который входит теперь в Воронежскую епархию, в Спасскую церковь села Маккавеево Рязанской епархии. Здесь, в этом небольшом селе, где родился священноисповедник Сергий, его честные мощи готовились ко всеобщему почитанию, а 5 февраля 2002 года были торжественно перенесены в Никольскую церковь города Касимова.

Во время визита Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II в Касимов по случаю 850-летнего юбилея города, мощи священноисповедника Сергия находились в главном Вознесенском соборе города, где 1 июля 2002 года Святейший совершил Божественную Литургию.

15 сентября 2002 года, после восстановления и освящения Троицкого храма города Касимова, честные мощи священноисповедника Сергия были перенесены в этот храм для постоянного пребывания. Каждую неделю перед ракой его честных мощей совершается богослужение с чтением акафиста новопрославленному святому.

Память священноисповедника Сергия совершается в день его кончины – 5/18 декабря, а также в Соборе всех Новомучеников и Исповедников Российских, Соборе Рязанских святых и Соборе Касимовских святых.

протоиерей Михаил Правдолюбов

Материал журнала для родителей «Виноград» (№5 (49) сентябрь—октябрь 2012)

Разговор о разногласиях в вопросах воспитания мы ведем с протоиереем Сергием Правдолюбовым — настоятелем московского храма Троицы Живоначальной в Троицком-Голенищеве.

— Отец Сергий, какие основные разногласия, по вашему опыту общения с родителями, наиболее существенны и как они отражаются на ребенке?

— Воспитание детей — это именно духовное делание: как и в каждом делании, важно правильно и согласованно определять задачи. Много разных споров по поводу того, чем и как занимать ребенка, а надо, чтобы у него проявлялись дары, которыми его наделил Бог.

Хотя родительские разногласия могут возникать по разным поводам, главное, держать твердую оборону от всяких ухищрений ребенка и всяких его попыток использовать эти разногласия.

Здесь важно вот что: никакого разделения во мнениях отца и матери не должно быть, «нет» говорят и мать, и отец. Если отец сказал — мать беспрекословно выполняет то, что сказал отец, и то, что сказала мать, — отец полностью поддерживает. Потом, потихонечку, если отец неправ, мать может отдельно от детей, тайно ему сказать: «Ты был неправ, не надо было так сурово с ним разговаривать». Но ни в коем случае не при ребенке! Ни в коем случае! На виду у детей мать и отец должны быть монолитом, единым камнем: как отец — так мать, и как мать — так отец, должна быть непробиваемая оборона и защита. Это — залог успешного воспитания! Споры по принципиальным вопросам в присутствии ребенка создают раздвоенность в детской душе и, конечно, могут очень повредить ей. Никак не спорьте о своих разных взглядах при детях.

Ребенок с очень маленького возраста — лучший психолог, чем его родители: он всегда выявит слабость той или иной позиции. Он будет искать в любом случае, особенно если есть разногласия между отцом и матерью, выгоду, что ни на есть простую, без всяких хитростей, хотя он не дипломат и не политик!

— Как найти разумную линию воспитания в семье, когда один из родителей нецерковный человек?

Протоиерей Сергий Правдолюбов.

— Мать воспитывает детей больше, чем отец, тот дает генеральное направление в их развитии. А если мама любит Бога, и это является важнейшей частью ее жизни, то ребенок правду сердцем почувствует и ни в коем случае не будет на этом спекулировать. Если нет ожесточенного атеистического нападения на ребенка, он сам поймет, где неверие, а где вера. Главное, не стараться насильно впихнуть веру в ребенка. У ребенка есть возраст, когда он с удовольствием ходит в церковь. И вот надо успеть, пока дитя не тяготится церковными службами, приобщить его не то чтобы к церковному образу жизни, но хотя бы к праздникам: Вербное Воскресенье, Троица Святая,Пасха с освящением куличей, ко всему разнообразию жизни, которая расцветает в Церкви. Чтобы ребенок это уловил и понял, что там — не ущербность, а, наоборот, полнота жизни. А мама передает эту веру всем: своим отношением, своей внешностью даже, а ее молитва, настоящая, переворачивает все и воспитывает больше, чем что-либо другое! Никакие увещевания, никакие наказания не дают того, что дает молитва!

А вот что касается расхождения родителей в вопросах веры или когда один верующий, другой неверующий — это такая проблема, о которой сколько ни думай, ничего не придумаешь!

— Является ли составной частью духовной жизни эстетическое (музыкальное или художественное) воспитание ребенка?

— Я могу сослаться на святителя Василия Великого, у него есть сочинение «К юношам о том, как нужно читать языческие книги», в котором он призывал к широкому привлечению языческой культуры для христианского образования. На самом деле его мало кто знает, а стоило бы родителям прочитать этот трактат, он совсем небольшой, но в нем великолепно изложена четкая и ясная точка зрения по этому поводу. Василий Великий говорит, что невозможно сразу устремить взор на солнце — можно ослепнуть. Надо сначала посмотреть на отражение солнца в воде, и лишь когда глаз привыкнет, можно постепенно возвести взгляд на солнце!

Эстетическое воспитание необходимо для каждого из нас, потому что в искусстве заложено зерно веры и отблески Божественного. Музыка, живопись, литература, философия — все, что имеет отношение к Богу или миру Божиему, все, что является отражением Божественного Творения и Божественного Лика, дает познание о Нем. Это богатство — та молочная пища, которая дает возможность человеку приблизиться к Высшему Сокровищу и, в конечном итоге, позволяет обрести подлинную глубину религиозного мировоззрения — а не начетническую, бытовую или фольклорную его форму.

Фото Юлии Маковейчук

Например, музыка дает такое высокое воззрение, в котором и математика, и гармония, и все остальное есть. Кстати, еще в древней античной культуре и образовании музыка была одной из самых высоких ступеней обучения — перед философией и богословием. Нам известен пример св. Андрея Критского, который учился музыке и затем богословию.

Если бы не мой отец с его чрезвычайной любовью к музыке, никогда бы я музыкой не занимался: тяжело для меня это было, и делал это только из уважения к отцу. Многие дети точно так же делают это по воле родителей — но все же не надо их дрессировать! Если у ребенка есть дар и стремление, то это, безусловно, необходимо развивать, если же собственного устремления у него нет — не надо заставлять его насильно!

— Как родителям увидеть таланты и склонности своего ребенка, что здесь главное?

— Главное, чтобы ребенок не вкусил пьянящего восторга от аплодисментов, чтобы он не стал звездой, чтобы не стал в детстве кумиром, маленьким гением. Это очень опасно, очень! Если родители этого не понимают, они могут загубить ребенка. У нас на Мосфильме, через дорогу от которого я служу, было несколько случаев, когда ребенка брали сниматься в фильме, он чувствовал себя героем, потом бросали — и он внезапно становился никому не нужен. Тяжелейшая судьба складывалась потом у этих детей, они не могли понять, почему их все хвалили, а сейчас вдруг они никому не нужны — это катастрофа для человека! Если речь идет о таланте, то он сам пробьется, ни в коем случае искусственно не раздувайте его. Вы понимаете, есть талант — пусть учится, нет таланта — не надо силком заставлять! Но надо оберегать ребенка от вкуса славы, известности, громкости — наоборот, надо сдерживать, сдерживать и сдерживать.

У нас на приходе приходилось говорить: «Постарайтесь, чтобы ваша дочка не получала постоянно, как наркотик, дозу похвалы, надо, чтобы она была в ряду других детей». И первой премии не надо — не надо светского советского: «Я и мой ребенок талантливы». Здесь нет подавления личности, подлинный талант непременно пробьется и расцветет, здесь забота о преждевременном однобоком тщеславном вкушении недолговременной «славы», от лишения которой, часто внезапного, ребенок впадет в тяжелейшее кризисное состояние, что опасно не только его для здоровья, но и для жизни. Был случай, когда и взрослый человек, получивший вторую, а не первую премию в передаче «Минута славы», приехав домой из Москвы, покончил жизнь самоубийством. А детская психика еще ранимее, чем у взрослых.

— Мы часто наблюдаем, как в семье чаще всего устанавливается женское лидерство в вопросах детского воспитания и образования.

— А вы знаете, это очень трудно определить, кто лидер в семье: отец или мать. Когда лидер женщина, она сама больше от этого мучается, чем если бы она была в послушании. Часто женщина ждет, чтобы муж взял на себя труды, а он не хочет, и она невольно начинает делать это вместо мужа. Но все-таки в Церкви нет понятия лидерства в семье, в таинстве венчания определенно сказано: «Да будет муж сей во главу жены, а жена во всем будет слушаться мужа, да поживут по Воле Твоей» — все! Какое лидерство?! Жена подчиняется мужу, ничего с этим не сделаешь! Я вырос в такой семье, отец мой был лидером всегда, во всех случаях — и это гармонично.

— А если нет, путного ничего не выйдет?

— Вы знаете, Господь «из камней сих может воздвигнуть детей Аврааму», и из такой негармоничной семьи воздвигнуть замечательного подвижника или музыканта, поэта или математика — это все возможно, но с затруднениями.

— Случаются острые разногласия по вопросам: как поститься ребенку малого возраста, особенно Великим постом, с какого возраста начинать поститься, исповедаться, как готовиться к Причастию (имею в виду молитвенное правило), как часто водить его в храм и т. п. Что вы, батюшка, посоветуете?

— Я очень боялся своих детей задавить церковными правилами. Отец мой, старый протоиерей, никогда нас не учил Закону Божию, не требовал конспектировать Священное Писание, библейских патриархов: сколько у кого было детей и все прочее. Возможно, здесь происходит некоторое недоразвитие, недоучение: с детства это можно было бы узнать, но мне известны и противоположные результаты, когда ребенок знал все по Закону Божию, по Священному Писанию, по Ветхому и Новому Завету — а сам ушел в другую сторону, потому что это его с детства замучило! В воспитательном процессе необходимо учитывать, что ребенку можно передать только то, что он способен и готов принять. Если то, что вы хотите донести до ребенка, им категорически отвергается, то пытаться навязать это силой совершенно бесполезно.

Молитва для маленького ребенка должна быть привлекательной, а значит — быть посильной, не превращаться в зубрежку, а наша излишняя настойчивость, тем более агрессивность, совершенно бесполезна, в особенности в отношениях со старшими детьми. Никакие правила и нормы церковной жизни не должны быть над ребенком довлеющими в букве. Пост, чтение молитвенного правила, посещение богослужений и т. п. ни в коем случае не должны становиться тягостной и неприятной обязанностью!

Фото Юлии Маковейчук

По-моему, в молитве и в правиле на ребенка до семи лет не надо давить, не надо заставлять поститься, это все знают. Но и без молитвы нельзя, хоть маленькое, но должно быть правило.

— Батюшка, встречаются мамы «грудничков», которые всерьез спрашивают: «Давать ли ребенку грудь в среду и пятницу?

— Какие тут могут быть вопросы?! Беременные женщины и кормящие никакого поста не могут нести. И маленький ребенок не может, чтобы ничего не вкушать в среду и пятницу. Потом, к семи годам, человек созревает для школы, может быть, но в нормальной церковной жизни ему часто бывает рано идти на исповедь, может, в восемь — восемь с половиной. Есть такие, которые развиваются быстрее, таким можно и в пять лет исповедаться, это зависит исключительно от развития данного ребенка. Тут нельзя устанавливать жестких правил, но, к сожалению, у нас очень много людей, которые медленно развиваются: ум у них медленно созревает, хоть и акселерация проходит. Мама и папа должны вместе подумать, поразмышлять и совместно с батюшкой обговорить, когда ему идти на исповедь.

— Особый вопрос о разногласиях в воспитании между верующей бабушкой и неверующими родителями — какова разумная линия поведения бабушек?

— Знаю бабушку, которая одна в семье старалась в Церковь привести детей — и она успешно сделала это с одним ребенком, хотя с другим и не получилось. Но если бабушка верующая, она позаботится и о том, чтобы не восстановить ребенка против родителей.

Есть другой случай, когда неверующая бабушка звонит своей внучке и говорит: «А ты знаешь, что у тебя мама с папой — отсталые, они в Бога какого-то верят, а таких людей уже нет, ты сама думай…» Внучка побежала к маме и стала говорить, что кругом образованные неверующие люди. Мать говорит: «Давай считать: тетя такая-то верующая — верующая, дядя такой-то — верующий? Верующий». Она насчитала много народу, внучка набрала телефон бабушки и сказала: «Бабушка! Это ты ошибаешься, кругом все верующие — ты одна неверующая!» Мама рассудительно вывела ребенка из этих разногласий, не дав им дойти до конфликта.

Я хочу вот что сказать: некоторые, и верующие в том числе, родители иногда теряют контакт с ребенком. Воскресная школа заполнена маленькими детьми, но почему-то они, став подростками, перестают ходить в церковь. Происходит что-то непонятное, необъяснимое: уже нет безбожной атеистической власти, а дети не хотят идти в церковь! Их родители подходят ко мне и спрашивают: «Батюшка, что же мне делать, мой ребенок…» Мне кажется, что когда они ко мне подходят с этим вопросом, то они уже опоздали…

Нужно, чтобы были дружеские отношения с мамой и папой. Это очень сложно, это тяжелый духовный и душевный труд!

Я это хорошо помню по своему детству: никогда, ну просто никогда, ни в каком возрасте этот контакт не прерывался. Когда в семье, как в играющем квартете, ансамбле или большом оркестре — все вместе дают одно звучание в гармонии, хотя у каждого своя мелодия. Опытный музыкант, опытный педагог или родитель сразу поймет, что такое происходит. Ведь проблемы детские только кажутся маленькими, на самом деле, когда ребенок плачет — он плачет безутешно. Все думают: «Мало ли, отчего он плачет!» А у него на самом деле мировая скорбь — почему? А потому что в размере его жизни это большие проблемы, их надо вовремя разрешать. Если это удается, тогда можно сохранить доброе отношение, внимание и церковное воспитание человека.

— Отец Сергий, что бы вы пожелали читателям?

— Главное, обязательно обговаривать малые разногласия и не лениться этой работы. На опыте знаю: буквально, умолчал, причем от стеснения — вырастает стена недоверия, отчуждения. Это касается и духовной жизни людей. В «Добротолюбии» знаете, что написано: «Если ты увидел, что брат твой согрешил против тебя, скажи ему об этом». Не стесняйся, скажи — если будешь молчать, как это чаще всего делают русские люди, ты потом взорвешься, такого наговоришь! Это касается и родителей и детей, и мужа и жены, и брата в монастыре. Если не говоришь — значит, ты гордый! Не стесняйся, скажи: «Ты прости меня, пожалуйста, но мне не нравится, что ты делаешь вот так, так и так. Я прямо завожусь…» И все! Может быть, результата не будет, но, заметьте, какая важная деталь: ушло внутреннее напряжение, недоверие.

Тут важна, конечно, еще одна вещь: деликатность. Никогда нельзя резко обличать другого. Кажется, у свт. Игнатия Брянчанинова есть рассказ о том, как один монах имел обыкновение ногу на ногу класть по-светски, а старец стеснялся сделать замечание, не знал, как это сделать. Тогда он сказал другому монаху: «Знаешь, ты сядь нога на ногу в присутствии своего собрата, а я тебя и отругаю, заранее говорю об этом». Тот заложил нога на ногу, а старец: «Ой, дорогой, что ты делаешь, так не принято у монахов!» Вот какая деликатность! Дети в этом смысле выносливее, чем монахи, но тем не менее деликатность и внимание очень пригодятся.

Даже если есть трудности в характере, может быть, даже поблажку дать, но ни в коем случае не ломать ребенка — будет обратный результат. Ребенок должен чувствовать в своей семье полноту жизни. Я, кстати, до сих пор, может быть, слишком доверчиво ко всем отношусь, во всех вижу понимание или думаю, что меня понимают, и будто бы все ко мне доброжелательны, как было в нашей семье. Это в семье было настолько крепко, настолько органично, что я не чувствую себя уютно и комфортно, когда нет отклика от других. Скорблю, что не вижу вокруг себя не то чтобы любви евангельской, не то чтобы добра, а хотя бы простой доброжелательности!

Хотя родительские разногласия могут возникать по разным поводам, главное, держать твердую оборону от всяких ухищрений ребенка и всяких его попыток использовать эти разногласия.

Беседовала Савельева Ф. Н.

Закладка Постоянная ссылка.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *