Религиозное возрождение

Возрождение религиозных наук. Том 1

Имам Абу Хамид Мухаммад ибн Мухаммад ибн Мухаммад ибн Ахмад Аль Газали Ат Туси Ан Найсабури Аш Шафии

Аль-Газали (полное имя Мухаммад ибн Мухаммад ибн Мухаммад ат-Туси аш-Шафии) родился в 5 веке по хиджре, является шейхом, имамом, редкой личностью своего времени, большим авторитетом в Исламе. Он — совершенный духовный руководитель ученых. Будучи муджтахидом своего времени, он является автором многих полезных изданий, искусно разбирающийся в мазхабах, основах Ислама, разногласиях и спорах и логике.

Брал уроки Аль Газали у многочисленных ученых, из них:

— Ахмад Ар Разкани, он брал у него фикх в городе Тус (Иран)
— Абу Наср Аль Исмаили
— Абуль Маали Аль Джувейни, бралу него фикх, усулюль фикх, ильмуль калям, мантык.
— Фазл ибн Мухаммад Аль Фарамизи, ученик Абуль Касима Аль Кушайри. Поистине от него взял Аль Газали тасаввуф.
— Юсуф Ан Насадж, поистине взял от него тасаввуф.

Его ученики:

— Абу Джильд ибн Ар-Разар
— Абу Гайс Аль Джайли
— Аль Барбабази
— Абуль Байих Аль Бакраджи
— Абуль Аббас Аль Аклиши
— Абу Бакр ибн Аль Араби
— Абдуль Кадир Аль Джиляни
— Мухаммад ибн Яхья Аш Шафии

Высказывания ученых о нем:

أَخْبَرَنَا الشَّيْخُ أَبُو الْحَسَنِ عبد الغافر بن إِسْمَاعِيلَ الْفارسي فِي كِتَابه قَالَ مُحَمَّدُ بْنُ مُحَمَّدِ بْنِ مُحَمَّدِ أَبُو حَامِد الْغَزالِيّ حجَّة الْإِسْلَام وَالْمُسْلِمين إِمَام أَئِمَّة الدّين من لم تَرَ الْعُيُون مثله لِسَانا وبيانًا ونطقا وخاطرا وذكاءً وطبعا شذا طرفا فِي صباه بطوس من الْفِقْه على الإِمَام أَحْمد الراذكاني ثمَّ قدم نيسابور مُخْتَلفا إِلَى درس إِمَام الْحَرَمَيْنِ فِي طَائِفَة من الشبَّان من طوس وجد واجتهد حَتَّى تخرج عَن مُدَّة قريبَة وبز الأقران وجمل الْقُرْآن وَصَارَ أنظر أهل زَمَانه وَوَاحِد أقرانه فِي أَيَّام إِمَام الْحَرَمَيْنِ وَكَانَ الطّلبَة يستفدزن مِنْهُ ويدرس لَهُم ويرشدهم ويجتهد فِي نَفسه وَبلغ الْأَمر بِهِ إِلَى أَن أَخذ فِي التصنيف وَكَانَ الإِمَام مَعَ علو دَرَجَته وسمو عِبَارَته وَسُرْعَة جريه فِي النُّطْق وَالْكَلَام لَا يصغي نظره الى الغزالى سترا لأناقته عَلَيْهِ فِي سرعَة الْعبارَة وَقُوَّة الطَّبْع وَلَا يطيب لَهُ تصديه للتصانيف وَإِن كَانَ متخرجا بِهِ منتسبا إِلَيْهِ كَمَا لَا يخفى من طبع الْبشر وَلكنه يظْهر التبجح بِهِ والاعتداد بمكانه ظَاهرا خلاف مَا يضمره ثمَّ بَقِي كَذَلِك إِلَى انْقِضَاء أَيَّام الإِمَام فَخرج من نيسابور وَصَارَ إِلَى المعسكر واحتل من مجْلِس نظام الْملك مَحل الْقبُول وَأَقْبل عَلَيْهِ الصاحب لعلو دَرَجَته وَظُهُور اسْمه وَحسن منَاظرته وجري عِبَارَته وَكَانَت تِلْكَ الحضرة محط رحال الْعلمَاء ومقصد الْأَئِمَّة والفصحاء فَوَقَعت للغزالي اتفاقات حَسَنَة من الاحتكاك بالأئمة وملاقاة الْخُصُوم اللد ومنَاظرة الفحول ومنَاقرة الْكِبَار وَظهر اسْمه فِي الْآفَاق وارتفق بذلك أكمل الارتفاق حَتَّى أدَّت الْحَال بِهِ إِلَى أَن رسم للمصير إِلَى بَغْدَاد للْقِيَام بتدريس الْمدرسَة الميمونة النظامية بهَا فَصَارَ إِلَيْهَا وأعجب الْكل بتدريسه ومنَاظرته وَمَا لَقِي مثل نَفسه وَصَارَ بعد إِمَامَة خُرَاسَان إِمَام الْعرَاق ثمَّ نظر فِي علم الْأُصُول وَكَانَ قد أحكمها فصنف فِيهِ تصانيف وجدد الْمَذْهَب فِي الْفِقْه فصنف فِيهِ تصانيف وسبك الْخلاف فحرر فِيهِ أَيْضا تصانيف وعلت حشمته ودرجته فِي بَغْدَاد حَتَّى كَانَ تغلب حشمته الأكابر والأمراء وَدَار الْخلَافَة فَانْقَلَبَ الْأَمر من وَجه آخر وَظهر عَلَيْهِ بعد مطالعة للعلوم الدقيقة وممارسة الْكتب المصنفة فِيهَا وسلك طَرِيق التزهد والتأله وَترك الحشمة وَطرح مَا نَال من الدرجَة والاشتغال بِأَسْبَاب التَّقْوَى وَزَاد الْآخِرَة فَخرج عَمَّا كَانَ فِيهِ وَقصد بَيت اللَّه تَعَالَى وَحج ثمَّ دخل الشَّام وَأقَام فِي تِلْكَ الديار قَرِيبا من عشر سِنِين يطوف ويزور الْمشَاهد المعظمة وَأخذ فِي التصانيف الْمَشْهُورَة الَّتِي لم يسْبق إِلَيْهَا مثل إحْيَاء عُلُوم الدّين والكتب المختصرة مِنْهَا مثل الْأَرْبَعين وَغَيرهَا من الرسائل الَّتِي من تأملها علم مَحل الرجل من فنون الْعلم وَأخذ فِي مجاهدة النَّفس وتغيير الْأَخْلَاق وتحسين الشَّمَائِل وتهذيب المعاش فَانْقَلَبَ شَيْطَان الرعونة وَطلب الرياسة والجاه والتخلق بالأخلاق الذميمة إِلَى سُكُون النَّفس وكرم الْأَخْلَاق والفراغ عَن الرسوم والتزيينَات والتزيي بزِي الصَّالِحين وَقصر الأمل ووقف الْأَوْقَات على هِدَايَة الْخلق ودعائهم إِلَى مَا يعنيهم من أَمر الْآخِرَة وتبغيض الدُّنْيَا والاشتغال بهَا على السالكين والاستعداد للرحيل إِلَى الدَّار الْبَاقِية والانقياد لكل من يتوسم فِيهِ أَو يشم مِنْهُ رَائِحَة الْمعرفَة والتيقظ لشَيْء من أنوار الْمُشَاهدَة حَتَّى مرن على ذَلِك وألان ثمَّ عَاد إِلَى وَطنه لَازِما بَيته مشتغلا بالتفكر ملازما للْوَقْت مَقْصُودا نفيسًا وذخرا للقلوب وَلكُل من يَقْصِدهُ وَيدخل عَلَيْهِ إِلَى أَن أَتَى على ذَلِك مُدَّة وَظَهَرت التصانيف وفشت الْكتب وَلم تبد فِي أَيَّامه منَاقضة لما كَانَ فِيهِ وَلَا اعْتِرَاض لأحد على مَا أَثَره حَتَّى انْتَهَت نوبَة الوزارة إِلَى الْأَجَل فَخر الْملك جمال الشُّهَدَاء تغمده اللَّه برحمته وتزينت خُرَاسَان بحشمته ودولته وَقد سمع وَتحقّق بمَكَان الْغَزالِيّ ودرجته وَكَمَال فَضله وحالته وصفاء عقيدته ونقاء سيرته فتبرك بِهِ وحضره وَسمع كَلَامه فاستدعى مِنْهُ أَن لَا يبقي أنفاسه وفوائده عقيمة لَا استفادة مِنْهَا وَلَا اقتباس من أنوارها وألح عَلَيْهِ كل الإلحاح وتشدد فِي الاقتراح إِلَى أَن أجَاب إِلَى الْخُرُوج وَحمل إِلَى نيسابور وَكَانَ اللَّيْث غَائِبا عَن عرينه وَالْأَمر خافيا فِي مَسْتُور قَضَاء اللَّه ومكنونه فأشير عَلَيْهِ بالتدريس فِي الْمدرسَة الميمونة النظامية عَمرها اللَّه فَلم يجد بدا من الإذعان للولاة وَنوى بِإِظْهَار مَا اشْتغل بِهِ هِدَايَة الشذة وإفادة القاصدين دون الرُّجُوع إِلَى مَا انخلع عَنهُ وتحرر عَن رقّه من طلب الجاه ومماراة الأقران ومكابرة المعاندين وَكم قرع عَصَاهُ بِالْخِلَافِ والوقوع فِيهِ والطعن فِيمَا يذره ويأتيه والسعاية بِهِ والتشنيع عَلَيْهِ فَمَا تأثر بِهِ وَلَا اشْتغل بِجَوَاب الطاعنين وَلَا أظهر استيحاشا بغميزة المخلطين وَلَقَد زرته مرَارًا وَمَا كنت أحدس فِي نَفسِي مَعَ مَا عهدته فِي سالف الزَّمَان عَلَيْهِ من الزعارة وإيحاش النَّاس والنظرإليهم بِعَين الازدراء وَالِاسْتِخْفَاف بهم كبرا وخيلاء اعتزازا بِمَا رزق من البسطة فِي النُّطْق والخاطر والعبارة وَطلب الجاه والعلو فِي الْمنزلَة أَنه صَار على الضِّدّ وتصفى عَن تِلْكَ الكدورات وَكنت أَظن أَنه متلفع بجلباب التَّكَلُّف متنمس بِمَا صَار إِلَيْهِ فتحققت بعد السبر والتنقير أَن الْأَمر على خلاف المظنون وَأَن الرجل أَفَاق بعد الْجُنُون وَحكى لنا فِي لَيَال كَيْفيَّة أَحْوَاله من ابْتِدَاء مَا ظهر لَهُ سلوك طَرِيق التأله وغلبت الْحَال عَلَيْهِ بعد تبحره فِي الْعُلُوم واستطالته على الْكل بِكَلَامِهِ والاستعداد الَّذِي خصّه اللَّه بِهِ فِي تَحْصِيل أَنْوَاع الْعُلُوم وتمكنه فنقله اللَّه إِلَى كريم جواره بعد مقاساة أَنْوَاع من الْقَصْد والمنَاوأة من الْخُصُوم وَالسَّعْي بِهِ إِلَى الْمُلُوك وكفاية اللَّه تَعَالَى وَحفظه وصيانته عَن ان تنوشه أَيدي النكبات أَو ينهتك ستر دينه بِشَيْء من الزلات وَكَانَت خَاتِمَة أمره إقباله على حَدِيث الْمُصْطَفى صَلَّى اللَّهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ ومجالسة أَهله ومطالعة الصَّحِيحَيْنِ البُخَارِيّ وَمُسلم اللَّذين هما حجَّة الْإِسْلَام وَلَو عَاشَ لسبق الْكل فِي ذَلِك الْفَنّ بِيَسِير من الْأَيَّام يستفرغه فِي تَحْصِيله وَلَا شكّ أَنه سمع الْأَحَادِيث فِي الْأَيَّام الْمَاضِيَة واشتغل فِي آخر عمره بسماعها وَلم تتفق لَهُ الرِّوَايَة وَلَا ضَرَر فِيمَا خَلفه من الْكتب المصنفة فِي الْأُصُول وَالْفُرُوع وَسَائِر الْأَنْوَاع يخلد ذكره ويقرر عِنْد المطالعين المنصفين المستفيدين مِنْهَا أَنه لم يخلف مثله بعده وَمضى إِلَى رَحْمَة اللَّه تَعَالَى يَوْم الِاثْنَيْنِ الرَّابِع عشر من جُمَادَى الْآخِرَة سنة خمس وَخَمْسمِائة وَدفن بِظَاهِر قَصَبَة طابران واللَّه تَعَالَى يَخُصُّهُ بأنواع الْكَرَامَة فِي آخرته كَمَا خصّه بفنون الْعلم فِي دُنْيَاهُ بمنه وَلم يعقب إِلَّا البَنَات وَكَانَ لَهُ من الْأَسْبَاب إِرْثا وكسبا مَا يقوم بكفايته وَنَفَقَة أَهله وَأَوْلَاده فَمَا كَانَ يباسط أحدا فِي الْأُمُور الدُّنْيَوِيَّة وَقد عرضت عَلَيْهِ أَمْوَال فَمَا قبلهَا وَأعْرض عَنْهَا واكتفي بِالْقدرِ الَّذِي يصون بِهِ دينه وَلَا يحْتَاج مَعَه إِلَى التَّعَرُّض لسؤال ومنَال من غَيره

Сообщил нам шейх Абуль-Хасан Абдуль-Гафар бин Исмаиль аль-Фариси (451-529 х/1059-1135 м) в своей книге, сказав: Мухаммад ибн Мухаммад ибн Абу Хамид аль-Газали – «Довод Ислама и мусульман», имам имамов. Не видели глаза подобного ему в языке, красноречии, произношении, находчивости, остроумии. Обладая исключительным характером, он учился фикху в юности у Имама Ахмада ар-Разикани в Тусе. Затем он приехал в Нисабур для учебы у Имама аль-Харамайн с группой ребят из Туса. Он, проявив усердие и старание, за короткий период закончил учебу. Превзойдя своих сверстников, изучив Коран, он стал самым видным человеком своего времени и одним из равных (соперников) Имама аль-Харамайн. Учащиеся извлекали от него пользу, он их обучал, наставлял и сам также усердствовал над собой пока не начал писать свои труды. Имам аль-Харамайн, имея высокую степень и красноречие, беглое произношение и речь, не обращал внимание на аль-Гъазали, скрывая свое восхищение им, быстротой в речи и силой его натуры. Ему не хотелось вмешиваться в его сочинения, несмотря на то, что он обучался у него и был связан с ним, а это присуще человеческой натуре.

Далее Абдуль-Гафар аль-Фариси говорил: После смерти имама (аль-Харамайн) он направился из Нисабура в аль-Муаснар, где получил признание в маджлисе Низама аль-Мулька. Тот приблизил его к себе ввиду его высокой степени, известности имени, умении хорошо дискутировать и бегло выражаться. Это было местом, куда съезжались ученые, стремились имамы, ораторы. Аль-Газали представилась хорошая возможность для трений с имамами, встреч с заклятыми противниками, дискуссий с выдающимися, пререканий с крупными учеными.

Его имя стало известно в разных местах, он извлек огромную пользу, достигнув такого состояния, что посчитал необходимым отправиться в Багдад, для того, чтобы приступить к обучению в медресе «Маймуна ан-Низамийя». Всем нравилось, как он обучал и дискутировал и он не встретил там равного себе. После того, как он был имамом Хорасана, он стал имамом Ирака. Потом он обратил внимание на науку «основ» (усуль), овладев ею в совершенстве, написав ряд сочинений по этой теме, обновив мазхаб в фикхе, выделил разногласия, а также написал несколько сочинений по этой тематике. Увеличилось его почтение (слава) и степень в Багдаде, даже превзошла почтение (славу) Эмиров и халифатского двора.

В этот момент ситуация кардинально изменилась. После изучения точных наук и практики писать сочинения в Багдаде, он вступает (встает) на путь аскетизма и отшельничества, оставив почет, отбросив свое достигнутое высокое положение. Он занимается способами богобоязненности и багажом того света и направляется к дому Всевышнего Аллаха. Совершив хадж, он прибыл в Шам и находился в тех краях около 10 лет, посещая и объезжая величественные памятники. Затем он приступает к написанию своих известных трудов (сочинений) таких как «Возрождение религиозных наук» (Ихья улумуддин) и краткие книги, из них «Арбаин» и другие из сочинений. Задумавшийся над этими трудами познает положение человека в отраслях науки, в борьбе нафса (души), в изменении нрава и улучшении качеств, образа жизни. Дьявольское безрассудство и стремление к власти и высокому положению, перенимания отвратительных черт, сменились успокоением души и благородного нрава, свободой от церемониала и декоративности, облачением в одежду праведников, краткости надежд, посвящением времени на наставление людей и их призывом к тому, что касается загробной жизни и ненависти к мирскому, готовностью уйти в вечный мир, следование каждому, в ком «заметен» и от кого «ощущается» запах знания, пока это не стало этой привычкой. Теперь он возвращается на родину. Находясь дома, будучи занятым размышлением, он посвящает свое драгоценное время и багаж знаний каждому, кто приходит к нему. Так продолжалось определенное время. Потом появились труды и распространились книги. Не было при его жизни возражения и несогласия кого-либо с тем, что он написал, пока не пришел конец визирю, Фахрульмалику – красоте шахидов (да будет Аллах милостив к нему). Украшен был Хорасан его славой и правлением. Визирь слышал и сам убедился в том, какое место занимает аль-Газали, его степень, достоинство, положение, ясность акыды (вероубеждения) и чистота его репутации. Он получал у аль-Газали благословение и присутствовал у него, слушая его речь. Он попросил у аль-Газали не ограничивать ту пользу, которую он может принести, чтобы она давала просветление и очень настоял и проявил твердость пока аль-Газали не дал согласие покинуть родину и направиться в Нисабур. Ему предложили преподавать в медресе «аль-Маймуна ан-Низамия» (да дарует Аллах ей долголетие). Он не обнаружил необходимости покорности власти и намеревался показать то, чем он занимался – наставлением отклонившихся, помощи стремящимся, не возвращаясь к тому, что отошло от него. Он деликатно отказывался от высокого положения, смущения коллег, оспаривания упрямцев. И сколько бы не ругались с ним, его противники, не соглашались с ним, порицая то, что он выдвигал, неся на него клевету – это никак не повлияло на него, и он не отвлекался на ответы тем, кто его поносит (порицает) и не пытался избегать ищущих повод клеветников.

Я был у него однократно и не предполагал себе, будучи знакомым ранее с его озорством, избеганием людей и пренебрежительным отношением к ним из-за гордости и высокомерия тем, чем наделен в достатке: умением произносить, мыслить, выражаться, стремлением занять высокое положение, что он напротив свободен от всего этого. Мне казалось, что он укутан «одеждой» бремени, скрывая то, что происходит с ним. И после моего проведенного исследования и испытания убедился, что дело обстоит иначе, чем предполагал и человек пришел в себя после обморока. Он рассказывал ночами о состояниях души: о начале того, как он оказался на пути отшельничества, как эта идея одолела его, после того, как он углубился в науку, и его надменности над всеми остальными своими речами и способности, которой Аллах его наделил в приобретении различных знаний и умении следовать, изучать науки до тех пор, пока он не стал беспокоиться своей занятостью арабскими науками в ущерб по отношению к размышлению о вечной жизни, о том, что происходит и что принесет пользу в следующей жизни.

Он начал дружить с Аль-Фармази и получил у него вступление на тарикат и подчинялся тому, что он советовал в плане исполнения предписаний в разных формах поклонения и усердия в желательных молитвах, постоянства в азкарах (поминания Аллаха), проявлением старания, желая спасения. Это привело к тому, что он преодолел препятствия и трудности и получил желаемый результат.

Потом аль-Газали рассказал, что он повторил свои знания и взялся за науки и как обычно проявил усердие и старание в написании книг по исламским наукам. Затем мы спросили его, как возникло у него желание покинуть свой дом и вернуться по приглашению в Нисабур. На что он ответил, объясняя свой поступок: «Я не позволял для себя, следуя своей религии стоять в стороне от призыва (даавата) и оказывания помощи учащимся. Мне надлежит раскрыть истину, выразить и призвать к ней». Он был честен в этом.

Затем, оставив это, он вернулся к себе домой. Выбрал (построил) рядом с домом медресе для учеников и завию для суфиев. Он распределил свое время на каждого, кто его посещал для обучения (чтения Корана), бесед (собраний) для обучения нравственному воспитанию. Не проходило ни одно мгновение без его пользы для тех, кто был рядом с ним, пока его не настигло «око времени» и Аллах не забрал его к себе.

Последним его делом, хотя об этом нет точных сведений, было то, что он обратился к хадисам Пророка (мир ему и благословение Аллаха), находясь в обществе тех, кто занят их изучением, и чтением сборников хадисов Аль-Бухари и Муслима, являющимися доводом ислама. Если он прожил дольше, то обошел бы всех в этой науке с легкостью, занимаясь ее изучением. Но в этом нет ущербности для него, учитывая то, что он оставил из написанных им книг по «усуль и фуру’» и другим наукам, навечно оставившим о нем память, они используются беспристрастными читателями, получающими от них пользу. Никто, кроме него, не оставил такого наследия. Он скончался (перешел в милость Аллаха) в понедельник 14 числа в месяц Джумаад аль-Ахира в 505 году хиджры.

Он оставил после себя только дочерей. Его источники дохода хватали ему и его жене и детям. Никого не просил о чем-то в мирских делах. Ему предлагали деньги, но он их не принимал и отказывался от них. Ограничивался тем количеством, которым он может защищать свою религию и не будет вынужден обращаться с просьбой о помощи к кому-либо.

إمام الفقهاء على الإطلاق ورباني الأمة بالاتفاق ومجتهد زمانه وعين وقته وأوانه ومن شاع ذكره في البلاد واشتهر فضله بين العباد واتفقت الطوائف على تبجيله وتعظيمه وتوقيره وتكريمه وخافه المخالفون وانقهر بحججه وأدلته المناظرون وظهرت بتنقيحاته فضائح المبتدعة والمخالفين وقام بنصر السنة وإظهار الدين وسارت مصنفاته في الدنيا مسير الشمس في البهجة والجمال وشهد له المخالف والموافق بالتقدم والكمال

Абсолютный имам правоведов, раббаний уммы по общему мнению, муджтахид своей эпохи, шедевр своего времени, тот чье упоминание разошлось по странам, и распространилось его высокое положение среди поклоняющихся, и сошлись (разные) группы на его почитании, возвеличивании, уважении и почете. И боялись его противоречащие, и склонялись перед его доводами и доказательствами дискутирующие, и разоблачались при помощи его новаций гнусность еретиков и противоречащих, и встал он на защиту Сунны и победы религии, и ходят его сочинения в мире подобно солнцу, как его великолепие и красота. И засвидетельствовали ему противники и сторонники первенством и совершенством.

Сказал учитель имама аль-Газали, имам Абу Маали аль-Джувейни (419-478 х/1028-1185 м) известный как «имам аль-Харамайн» (имам двух святынь Мекка и Медина):

الغزالي بحر مغدق

«Аль-Газали обильный океан»

Когда имам написал книгу «аль-Манхуль фи усуль аль-фикх» он был еще молодым человеком. Имам аль-Джувейни сказал:

وعندما ألف الغزالي (المنخول في أصول الفقه) في مطلع شبابه، قال له الجويني : دفنتني وأنا حي، هلا صبرت حتى أموت، كتابك غطى على كتابي

«Ты похоронил меня, в то время когда я еще жив, неужели ты не мог потерпеть пока я умру. Твоя книга покрывает мою книгу (т.е. она была более подробнее и лучше)».

Сказал ученик аль-Газали, имам Мухаммад ибн Яхья ан-Найсабури (ум. 548 х/1153 м):

الغزالي هو الشافعي الثاني

«Аль-Газали — он второй аш-Шафии»

Сказал Кади Абу Бакр ибн аль-Араби аль-Малики (468-543 х/1076-1148 м):

رأيت الغزالي ببغداد يحضر درسه أربعمائة عمامة من أكابر الناس وأفاضلهم يأخذون عنه العلم

«Я видел аль-Газали в Багдаде, и на его урок приходило четыреста великих людей и самые достойные из них, брали у него знания»

Наставник Иззуддина ибн Абдуссаляма и других великих имамов, шейх Абуль-Хасан аш-Шазали (571-656 х/1176-1258 м) сказал:

ذا عرضت لكم إلى الله حاجة فتوسلوا إليه بالإمام أبي حامد

«Если у вас появится нужда к Аллаху, то делайте тавассуль через имама Абу Хамида аль-Газали»

Сказал имам Абуль-Аббас аль-Мурси (616-686 х/ 1219-1288 м) об имаме аль-Газали:

إنا لنشهد له بالصديقية العظمى

«Поистине мы свидетельствуем, что он был великим праведником»

Сказал Хафиз аз-Захаби (673-748 х/1274-1348 м) в биографии имама аль-Газали (450-505 х/1111-1058 м):

الغزالي الشيخ الإمام البحر حجة الإسلام أعجوبة الزمان زين الدين أبو حامد محمد بن محمد بن محمد بن أحمد الطوسي الشافعي الغزالي صاحب التصانيف والذكاء المفرط تَفَقَّه ببلده أولاً ثم تحول إلى نيسابور في مرافقة جماعة من الطلبة فلازم إمام الحرمين فبرع في الفقه في مدة قريبة ومهر في الكلام والجدل حتى صار عين المناظرين

«Аль-Газали, шейх, имам, океан знаний, довод Ислама, феномен своего времени, красота религии, Абу Хамид Мухаммад ибн Мухаммад ибн Мухаммад ибн Мухаммад ибн Ахмад ат-Туси аш-Шафии аль-Газали. Обладатель многих сочинений, очень остроумный. Обучался в начале исламскому праву в своем городе, далее переселился в Найсабур и находился в кружке студентов, учился у имама аль-Харамайн, и вобрал в себя исламское право за короткое время, и стал красноречивым и искусным в дискуссии и был основным из дискутирующих»

Также Хафиз аз-Захаби назвал имама аль-Газали обновителем религии 5-го века хиджры. В биографии имама шафиитов Ибн Сурейджа, он перечисляя муджаддидов пишет:

وعلى رأس الخمس مئة أبو حامد الغزالي

«И в начале пятиста — Абу Хамид аль-Газали»

Сказал Ибн Касир (701-774 х/1301-1373 м) об имаме аль-Газали:

وبرع في علوم كثيرة ، وله مصنفات منتشرة في فنون متعددة ، فكان من أذكياء العالم في كل ما يتكلم فيه

«Он был умелым во многих науках, у него есть множество распространенных сочинений по разным наукам, он был проницательным, умным ученым во всем, о чем говорил»

Шейхуль Ислам, имам Яхья ибн Шараф ан-Навави (631-676 х/1233-1277 м) сказал:

عن النبى — صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ -: «إن الله عز وجل يبعث لهذه الأمة على رأس كل مائة سنة من يجدد لها دينها وفى الخامسة الإمام أبو حامد الغزالى، رحمه الله

«Передается, что Пророк, да благословит его Аллах и приветствует, сказал: «Поистине Аллах будет посылать этой Умме в начале каждого столетия того, кто будет обновлять дела религии для нее», и в 5-м веке таким человеком был имам Абу Хамид аль-Газали, да смилуется над ним Аллах».

1. Введение

Христианство- великая мировая религия. В ходе своего исторического развития она распалась на три большие ветви:

Православие, католичество и протестантизм, каждая из которых, в свою очередь, имеет направления, течения и церкви. Несмотря на существенные различия между верующими этих течений и церквей, их всех объединяет вера в Иисуса Христа — Сына Божьего, пришедшего на Землю, принявшего страдания во имя искупления человеческого греха и вознесшегося на небо. На Земле более миллиарда последователей христианства. На основе христианства выросли современные европейская и американская цивилизация, более тысячи лет прошло с тех пор, как христианство его православной разновидности утвердилось в России. В общественной, государственной и культурной жизни нашей страны христианство играло и играет по сей день исключительную роль. Без знания основ христианства не возможно понять корни современной цивилизации, особенности историй многих стран мира, культуру разных эпох и народов, русскую культуру. Изучать христианство можно всю жизнь, т.к. оно представляет собой огромный богатейший мир, сокровищницу мудрости, красоты, источник глубоких чувств и переживаний.

2. Возникновение христианства

В отличии от ранних религиозных систем, складывавшихся в процессе формирования древних очагов цивилизации на Ближнем Востоке, христианство появилось сравнительно поздно, в условиях уже развитого общества с острыми социальными, экономическими и политическими противоречиями. Появляющаяся в таких условиях новая религия, претендующая на широкое внимание и распространение, должна была откликнуться на запросы своего времени и предложить какие-то, пусть иллюзорные, но достаточно весомые в глазах миллионов людей пути и способы разрешения раздирающих общество противоречий, сглаживание их, направления их в иное русло. Новой религии следовало так же решительно отказаться от этнической ограниченности, свойственно ранним религиозным системам. Это было необходимое условие, т.к. в противном случае она не смогла бы овладеть умами людей, независимо от их происхождения и социального положения.

И, наконец, еще одно: новая религия должна была быть достаточно интеллектуально развитой и насыщенной, включая в себя все то, чего достигли уже существовавшие до нее религиозные системы обширного ближневосточно- средиземноморского региона.

Удовлетворить всем этим условиям было не просто. И все-таки вызов эпохи, потребности времени вели к тому, что на рубеже нашей эры в антично эллинистическом мире уже формировались системы, способные дать ответ на этот «вызов». Среди них стоит упомянуть занесенный из Персии митраизм, получивший широкое распространение в Римской империи и явно повлиявший на последующее формирование христианство. Видимо, при благоприятных условиях в такого рода систему мог вырасти и неоплатонизм, сложившийся на основе религиозного осмысления идеалистической философии Платона. (1)

Ф.Энгельс называл платоника Филона Александрийского «отцом», а римского стоика Сенеку «дядей» христианства. Филон Александрийский (ок.30/25 г. до н.э. — 50г. н.э.) был главой иудейского-александрийской философской школы. Христианство позаимствовало у Филона учение о мировом духе и божественном

слове — Логосе — посредником между Богом и человеком. Формирование самого понятия бога произошло не без влияния неоплатонической идеи об «едином», некоей божественной сущности, которая путем «эманации» (излияния) выделяет из себя мировой ум (мир идей), затем мировую душу, состоящую из отдельных душ людей и ангелов, и, наконец, чувственный материальный мир, погрязший в грехе.

Луций Анней Синека (4 г. до н.э. — 65 г.н.э.) учил своих последователей руководствоваться не страстями, а разумом, не стремиться к внешним почестям, покоряться судьбе, то есть стойко и мужественно переносить жизненные испытания. Стоики обосновывали идею равенства всех людей перед богом, подчеркивали бренность земного существования. Суть этики стоицизма выражена следующим высказывании Синеки : » Человек несчастен ровно на столько, на сколько он себе это представляет». (2)

Возможно, такой системой могла стать какая- либо из восточных религий, в первую очередь иудаизм — при условии разрыва ограничивавших его возможности национальных рамок . Однако ни один из возможных «кандидатов» так и не преуспел в своем стремлении достичь всеобщего признания. Этот успех выпал на долю христианства — учение принципиально нового , но впитавшего в себя из концепций соперничавших с ним учений все то , что могло его обогатить и усилить.

  1. — Л.С. Васильев «История религии Востока», стр.90-91
  2. — С.Е. Гречишников «Поиск надежды и дух утешения», стр.31-32

Итак, христианство , как наднациональная «вселенская» религиозная система , возникла в условиях , когда почти весь ближневосточно-средиземноморский мир был объединен в рамках наднациональной Римской империи. Но первоначальные очаги этой религии возникли отнюдь не в центре этой могущественной империи : они появились на ее периферии , причем на восточной и юго-восточной периферии, в тех издревле освоенных человечеством очагов цивилизации, где пласты культурной традиции были особенно мощными и где всегда сосредоточивались центры пересечения различных идейный и культурных влияний. Это было влияние и иудейских сект, и греко-римской философии , и религий Востока.

На рубеже нашей эры иудаизм, как упоминалось , переживала глубокий кризис. Не смотря на то , что число иудеев , по подсчетам современных специалистов, исчислялось в ту пору несколькими миллионами (цифра весьма заметная для этой эпохи) и что солидные иудейские колонии распространялись уже по всему Средиземноморью, включая Египет и Малую Азию, конкретно историческая ситуация и реальное соотношение сил все более очевидно вели иудейское общество к кризису. Кризис усилился после подчинения Иудеи Риму. Светская власть династии Ирода не пользовалась авторитетом. Жрецы Иерусалимского храма и близкие к ним партии и группировки (фарисеи, саддукеи, зелоты) также теряли власть и влияние, чему способствовала и их явная зависимость от наместников Рима в Иудее. Не удивительно , что это состояние перманентного политического и социально-религиозного кризиса вело к оживлению эсхатологических пророчеств, активизация деятельности различного рода сект с их ожиданием мессии , который вот-вот придет и от имени великого Яхве спасет запутавшийся в противоречиях, но все же богоизбранный народ. Мессия (греческий эквивалент этого иудейского термина — христос) ждали почти все со дня на день.(1)

Ожидание мессии является выражением не только религиозно-мифологической идеи. Социальный смысл и содержание мессианских чаяний заключаются в глубокой жажде перемен, в мечте о переустройстве мира. В то же время это является свидетельством отчаяния, вызванного сознанием невозможности только своими силами искоренить зло и социальную несправедливость на земле.(2)

Столь напряженно ожидавшийся мессия просто не мог не появиться. И он появлялся, причем неоднократно. Все чаще то в одном, то в другом районе Иудеи, а то и вне ее, на периферии, среди евреев диаспоры ,

  1. — Л.С. Васильев «История религий Востока», стр.91-92

(2) — И.С. Свенцицкая «Ранее христианство: страницы истории», стр.51

руководители отдельных сект, бродячие проповедники или экстравагантные странники объявляли себя мессиями, призванными спасти заплутавшихся иудеев.

Обычно власти болезненно реагировали на проповеди подобных деятелей. Все самозванцы сразу объявлялись лжемессиями, и их деятельность пресекалась. Это , однако, не могло приостановить процесс. На смену неудачникам приходили новые, и все повторялось снова. Иногда главы влиятельных сект оказывались достаточно могущественными, чтобы бросить вызов всесильному Риму. В результате следовавших за этим восстаний и войн (иудейские войны) Иудея как государство, а вместе с ней Иерусалим и Иерусалимский храм во 2 веке н.э. перестали существовать.

Тем не менее именно постоянные гонения на спорадически появлявшихся харизматических лидеров и пророков, чьи деятельность и проповеди в условиях кризиса становились все более заметными и созвучными общим ожиданиям, и привели в конечном счете к укреплению в умах поколений идеи о великом мессии, Христе, который пришел , не был узнан и понят, погиб (приняв на себя грехи людей) и , чудесным образом воскреснув , стал божественным спасителем человечества. Эта идея и была взята на вооружение в тех ранних иудео-христианских сектах , которые стали появляться как в самой Иудеи , так и в ближайших к ней районах расселения евреев диаспоры (Египет, Малая Азия и др.) на рубеже нашей эры. (1)

  1. Христос — историческая личность или легенда ?

Источником , из которого христиане получают духовную информацию о Боге, земной жизни Иисуса Христа, его учеников и основах христианского учения , является Библия. В состав Библии входит множество книг Ветхого Завета ( до пришествия Иисуса Христа) и Нового Завета (жизнь и учение Христа и его учеников — апостолов). Библия — строго каноническая (канон с греч. норма , правило) книга. Ее христиане называют Священным писанием, т.к. верят в то , что она , хотя напи

Главы | Религиозное возрождение 70–80-х годов XX века

Термин «фундаментализм» возник в начале XX в. внутри американского протестантизма. Так себя начали именовать евангельские христиане, которые считали необходимым бороться с «модернистской» теологией и распространяющимися в США секуляристскими культурными трендами. В силу христианских корней данного понятия отнюдь не все исследователи считают возможным использовать его в качестве кросс-культурного. Однако мы считаем данный термин вполне подходящим аналитическим инструментом. Фундаменталистскую позицию можно определить как

утверждение религиозного авторитета в качестве абсолютного и всеобъемлющего, не допускающего ни критики, ни умаления его значимости; фундаментализм выражает себя через коллективные притязания на то, чтобы особые вероучительные и этические положения, вытекающие из Писания, получили признание на государственном уровне и были юридически закреплены.

Подъем исламского фундаментализма оказался достаточно неожиданным. После Второй мировой войны «мусульманского мира» в качестве субъекта мировой политики не существовало. В эпоху противостояния двух сверхдержав каждая мусульманская страна имела своего собственного патрона (США или СССР). В лучшем случае некоторым исламским странам удавалось соблюдать нейтралитет, лавируя между интересами противоборствующих сторон. Основные политические силы были представлены либо сторонниками светской либеральной модели, либо сторонниками социализма. Отсылки к религиозному наследию носили в основном ритуальный характер.

К середине XX в. по всему миру действовало лишь несколько радикальных исламских организаций. Наиболее крупной из них была созданная в 1928 г. организация «Братья мусульмане». Она действовала в арабских странах (Египте, Сирии, Йемене, Судане) и ограничивалась исключительно внутренними национальными проблемами. Как утверждал Алексей Малашенко, в то время «никто всерьез не поднимал вопрос об исламском единстве как средстве борьбы за политические цели».

Лишь после Иранской революции стало ясно: исламизм — реальная политическая сила, с которой отныне придется считаться. Идеологом Иранской революции выступил аятолла Хомейни (1902–1989), который возражал не просто против политической и экономической зависимости Ирана, но против западного присутствия — прежде всего культурного — как такового. «Токсикация Западом» — так Хомейни характеризовал состояние современного ему Ирана. Он считал, что только ислам может дать стране необходимую ей свободу. Несмотря на то что в Иране был распространен шиизм, Хомейни в своих посланиях практически не делает различий между ответвлениями ислама, он обращается ко всем мусульманам и провозглашает ислам спасительной альтернативой. «Не Запад, не Восток, но — Ислам» — так звучит один из главных лозунгов Хомейни. В качестве идеального строя Хомейни указывает на исламскую республику, в которой духовенство принимает самое активное участие в политической жизни страны, а законы Корана регулируют общественные устои и экономические процессы.

Конечно, исламисты были не единственной силой, которая принимала участие в Иранской революции. В революции, начавшейся в 1977 г. с жестоко подавленных волнений и закончившейся в 1979 г. утверждением нового режима, помимо исламистов принимали участие и либералы, и левые, и мусульмане менее радикальных течений. Однако к началу 80-х годов победа партии Хомейни стала очевидной. Режим исламской республики, утвердившийся в те годы, существует уже несколько десятилетий.

Значимость Иранской революции для осмысления секуляризации трудно переоценить. Во-первых, она доказала, что религиозный фундаментализм является реальной силой, способной оказывать серьезное и, главное, продолжительное влияние на ход исторических процессов. Во-вторых, оказалось, что полноценная десекуляризация возможна и что модернизация вовсе не обязательно ведет к превращению модернизирующегося общества в свой западный прототип. В-третьих, революция оказала отрезвляющее воздействие на многих западных интеллектуалов, понявших, что религия и, в частности, ислам — не архаичная сила, но мощная революционная идеология. В каком-то смысле можно говорить, что мир после Иранской революции вступил в новую фазу. Этот момент почувствовал Мишель Фуко, с большим интересом отнесшийся к данным событиям. Во время революции он написал:

происходящая на наших глазах агония иранского режима — это последний этап процесса, начавшегося почти шестьдесят лет назад: модернизация исламских стран по европейскому образцу.

Как выясняется, западная модернизация и связанная с ней секуляризация — не единственный возможный путь развития.

Ислам, который является не только религией, но и образом жизни, частью истории и цивилизации, рискует стать для огромного количества людей гигантской пороховой бочкой. Начиная со вчерашнего дня в любом мусульманском государстве можно ждать революции, основанной на вековых традициях.

Значимость и влияние фундаментализма, как это и предполагал Фуко, с тех пор шли по возрастающей. Исследователь фундаментализма Марк Юргенсмейер выделяет четыре стадии эволюции мирового фундаментализма. На первой стадии — 1970-е годы — фундаментализм проявляется в виде одиночных выступлений против светских порядков. В этих выступлениях участвуют индуисты, сикхи, буддисты и, конечно, мусульмане. На первых порах эти выступления рассматриваются светскими учеными как «злополучное прерывание исторического процесса». На второй стадии — 1980-е годы — происходит интернационализация фундаменталистских усилий. Знаковым событием становится афганская война, в которой исламисты из разных стран впервые плечом к плечу сражаются с советскими войсками. Как пишет Юргенсмейер,

Закладка Постоянная ссылка.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *