Причина смерти Александра блока

Болезнь и смерть Александра Блока с точки зрения современного врача

Александр Блок на смертном одре. Фото Моисея Наппельбаума.
В наших постах мы уже касались вопросов постановки диагнозов и причин смерти наших великих поэтов. Собственно говоря, по тэгу «смерть замечательных людей» уже можно найти два материала, посвященных медицинскому разбору дуэли, смерти и аутопсии Александра Сергеевича Пушкина (часть 1 и часть 2). Но, будем откровенны, с гибелью этого великого поэта всё было более-менее ясно: причина смерти – огнестрельное ранение в нижнюю часть живота, и вопросы были лишь в частностях, правильно ли оказали помощь раненому и можно ли вообще было спасть Пушкина тогда (и можно ли было бы спасти его сейчас).
А вот со смертью другого великого поэта, умершего в очень непростом для всех 1921 году, всё не так просто. Нет истории болезни, не проводилось вскрытие. Лишь краткая история наблюдения Блока последних полутора лет врачом Александром Пекелисом и странное мнение Я.В. Минца, ставящего диагноз «эпилепсия» в основном на основании стихов Блока. В результате мы можем встретить мнение о том, что Блок умер от разочарования, от тоски и т.п.
Давайте же разберемся с реальной медицинской картиной здоровья и смерти Александра Блока, собранной врачами из Военно-медицинской академии Михаилом Михайловичем Щербой и Людмилой Андреевной Батуриной (было бы классно найти их полные имена) и опубликованной в сборнике «Литературное наследство» в одном из томов, посвященных Блоку.

Итак, что мы знаем о здоровье нашего героя? Единственный ребенок в семье, избалованный, здоровый более-менее, но излишне нервный. Мать Блока, Александра Кублицкая-Пиоттух вспоминала, что с малых лет «проявлялась его нервность, которая выражалась в том, что он с трудом засыпал, легко возбуждался, вдруг делался раздражителен и капризен».

мать Блока, Александра Кублицкая-Пиоттух
Тетя Блока и его первый биограф, Мария Бекетова дополняет: «Нервность эта была очень понятна, так как Саша родился при тяжёлых условиях и родители его, особенно мать, были очень нервные люди».

Тетя Блока, Мария Бекетова
Первая серьезная болезнь случилась в шесть лет, после контакта с туберкулёзным отцом: эксудативный плеврит (воспаление плевры с образованием выпота). Впрочем, известный питерский педиатр Георгий Андреевич Каррик смог выходить Сашу так, что болезнь прошла без осложнений. Собственно,именно он заставил мальчика беспрекословно выполнять всё, что касается здоровья.
Что мы еще знаем о детских болезнях Блока? В 12 лет — отит, в 13 – корь с длительным бронхитом. В 9 и в 16 лет Блок дважды перенес нечто, что называли «пензенской лихорадкой». Может быть, малярия – по крайней мере, лечили мальчика корой хинного дерева.
Что действительно плохо – это то, что мальчик был единственным в семье, и над ним всегда тряслись, и все болезни его преувеличивали. Вот пример – к 20 годам Саша Блок – здоровый юноша, тем не менее, во время визита на воды в Бад-Наугейм мама тащит его к светилу, Владимиру Михайловичу Кернигу, чтобы тот назначил «больному мальчику» лечение. Диагноз доктора недвусмысленен: «Грешно лечить этого молодого человека». Да и все знакомые говорят о пышущем здоровье Блока. Впрочем, через пять леть проблемы начинаются. Частые простуды, жар, лихорадка. «Ставили» и лечили цингу.

Владимир Керниг
В 1909 году умирает отец – и впервые у Блока начинаются проблемы с сердцем. Николай Федорович Чигаев, приват-доцент Военно-медицинской академии ставит ему диагноз «сильнейшую степень неврастении и, возможно, зачатки ипохондрии» (отметим, что при такой матери ипохондрия там проросла уже давно – по дневнику поэта это хорошо видно).

В январе 1911 года врачи находят Блока здоровым, но весной – снова цинга, простуды. Блоку советуют удалить миндалины, снова находят его «крайне нервным», находят ему «нервного врача», заставляют пить препарат арреноль, содержащий мышьяк и бром.
В 1913 году к простудным симптомам добавляются и «меланхолия». В дневнике – «дни невыразимой тоски и страшных сумерек», «бездонная тоска», «сон тревожный» и так далее. Судя по всем симптомам, у Блока – обострения хронического тонзиллита, воспаления миндалин, которое дает интоксикацию организма, поражение нервной и сердечно-сосудистой систем. Надо, надо было Блоку удалять гланды!
Добавим, что сам Блок отмечает необыкновенную эффективность физической активности для собственного здоровья. Стоит ему уехать в деревню помахать топором, его состояние сильно улучшается. Это говорит об отсутствии органического поражения сердечно-сосудистой системы до последних лет жизни.
Убившая поэта болезнь серьезно и постоянно пришла в начале 1920 года, а врачи заговорили о ней вообще весной 1921 года. Блок жаловался на боль в ногах, одышку, «чувствовал» сердце, уставал, поднимаясь всего на второй этаж. Внешне поэт тоже сильно изменился. Вот как его описывает в последний год жизни его друг Корней Чуковский: «Передо мною сидел не Блок, а какой-то другой человек, совсем другой, даже отдаленно не похожий на Блока. Жесткий, обглоданный, с пустыми глазами, как будто паутиной покрытый. Даже волосы, даже уши стали другими». Писатель, не видевший некоторое время поэта, даже вскрикнул при встрече. Судя по всему, заболевание развивалось стремительно.

Симптомы усилились в апреле. Врач Кремлевской больницы Александра Юлиановна Канель нашла «сильное истощение и малокровие, глубокую неврастению, на ногах цинготные опухоли и расширение вен, велела мало ходить, больше лежать, дала мышьяк и стрихнин (!), никаких органических повреждений нет».
В Петрограде у Блока находят «увеличение сердца влево на палец и вправо на 1 ½, шум нерезкий на верхушке и во 2-м межреберном промежутке справа, температура 39». Удивительно, но только две недели спустя (!!!!!) лечащий врач делает вывод: у Блока «настоящая сердечная болезнь, а не неврозы, которые бывают обманчивы». Блоку назначен полный покой.
Впрочем, какие-то лекарства ему точно назначали, ибо параллельно поэт пишет (26-28 мая 1921 года) «Сейчас у меня ни души, ни тела нет, я болен, как не был никогда еще: жар не прекращался и всё всегда болит… уже вторые сутки – сердечный припадок… я две ночи почти не спал, температура то ниже, то выше 38. Принимаю массу лекарств, некоторые немного помогают. Встаю с постели редко, больше сижу там, лежать нельзя из-за сердца». Какое-то время наступает кратковременное улучшение. Блок пишет, что «доктор склеил ему сердце». Даже пытался немного работать, разбирал архив. Но прошло две недели, и становится еще хуже. Врачам пришлось собрать консилиум.

17 июня собрались профессор женского медицинского института и Военно-Медицинской академии Петр Васильевич Троицкий, заведующий неврологическим отделением Обуховской больницы Эрнест Августович Гизе, и лечащий врач Александр Пекелис. Диагноз: острый эндокардит (воспаление внутренней оболочки сердца), и психастения (опять невроз!!!). А Троицкий честно добавляет: «мы потеряли Блока».
Лечение не помогало, Блоку становилось всё хуже и хуже… Горький выхлопотал разрешение на перевод Блока в санаторий – но транспортировать больного было уже нельзя.
Заключительные слова лечащего врача: «Все предпринимавшиеся меры лечебного характера не достигали цели, а в последнее время больной стал отказываться от приема лекарств, терял аппетит, быстро худел, заметно таял и угасал и при всё нарастающих явлениях сердечной слабости тихо скончался». Случилось это 7 августа 1921 года в 10 часов 30 минут.

Блок на смертном одре. Набросок Юрия Анненкова
Какой же диагноз ставят современные специалисты? Подострый септический эндокардит. Это медленная, «подкрадывающаяся» болезнь, поражающая чаще мужчин в возрасте 20-40 лет. Начало болезни – незаметное. Она маскируется под лихорадки, неврозы (на что и повелись врачи). В результате, в финальной стадии добавляется менингоэнцефалит (воспаление мозга и его оболочки) с неврологическими симптомами, что было у Блока и смерть от сердечной недостаточности или тромбоэмболии.
Конечно, возникает вопрос – можно ли было спасти Блока? Ответ: нет. До открытия антибиотиков прогрессирующий эндокардит приводил к смерти практически всегда. Ни бром, ни купания, ни мышьяк не могли помочь. Единственный шанс был намного раньше – если бы поэту удалили бы воспаленные миндалины, потому что эндокардит, вероятнее всего, был вызван хроническим тонзиллитом. Если бы операцию провели бы и провели бы вовремя, шанс бы был.
Следить за обновлениями нашего блога можно и через его страничку в фейсбуке.

Загадочная гибель Александра Блока

Великий поэт Александр Блок умер от неизвестной болезни в возрасте 41 года. Смерть его была полной неожиданностью как для родных, так и для врачей. Сам поэт предчувствовал свой уход и старательно уничтожал свои произведения и записки.

Александр Блок (1880-1921) родился в семье дочери ректора Санкт-Петербургского университета и варшавского юриста. В 1903 году он женился на Любови Дмитриевне — дочери Менделеева. Книга его стихов «Стихи о прекрасной даме» посвящена именно ей. В 1909 году Блок испытывает сильное душевное потрясение: умирает его отец, затем — ребенок. Чтобы забыться, поэт уезжает с женой сначала в Италию, затем — во Францию. Вот что он пишет: «Мне очень надоела Франция, и хочется вернуться в культурную страну — Россию, где меньше блох, почти нет француженок, есть кушанья (хлеб и говядина), питьё (чай и вода); кровати (не 15 аршин ширины), умывальники (здесь тазы, из которых никогда нельзя вылить всей воды, вся грязь остаётся на дне».

Вполне вероятно, что его любовь ко всему русскому привела к тому, что в 1917 году поэт отказался от эмиграции, так как считал, что должен быть с Россией в трудные минуты. Он принял советскую власть и согласился на нее работать. Комиссары старались широко использовать имя поэта в свою пользу: его назначали и выбирали на всякие должности в комитетах и комиссиях. Блок практически перестал писать стихи, так как революционные дела его «выпили». Единственно весомым произведением того периода является знаменитая поэма «Двенадцать», о внутреннем содержании которой критики спорят до сих пор. Некоторые считают, что в ней Блок просто воспел революцию, другие же рассматривают это как литературный шедевр: глубокий взгляд изнутри на катастрофу, произошедшую с Россией.

Самой же большой загадкой является его непонятная болезнь и внезапная смерть. Официальный диагноз был поставлен – острый эндокардит. Но просто невероятно, как мог стройный, ясноглазый красавец с хорошим цветом лица сгореть так быстро. По свидетельствам родных, у Блока не было дурной наследственности и он крайне редко обращался к докторам. Поэт Георгий Иванов писал: «Врачи, лечившие Блока, так и не смогли определить, чем он, собственно, был болен. Сначала они старались как-то подкрепить его быстро падавшие без явной причины силы, потом, когда он стал, неизвестно от чего, невыносимо страдать, ему стали впрыскивать морфий».

Вот история его болезни: в апреле 1921 года почувствовал себя неважно. Впрочем, после пережитой зимы с «ежесекундным безденежьем, бесхлебьем», эти недомогания испытывали все жители Петербурга. К нему постоянно приходил доктор Пекелис, который был его приятелем, и ничего опасного в его состоянии не находил.

В начале мая поэт едет в Москву в одном поезде с Корнеем Чуковским, на литературный вечер в Политехнический институт. Чуковский замечает, что Блок разительно переменился, стал «жесткий, обглоданный, с пустыми глазами, как будто паутиной покрытый». На этом злополучном вечере случился скандал.

Когда Блок прочитал отрывок своей поэмы, некто из толпы выкрикнут, что его стихи мертвы. Началась безобразная драка, поэта вывели его друзья и поклонники. Блок после этого происшествия совсем пал духом и, когда приехал в домой, то даже не улыбнулся жене. Ночью Блок очень плохо спал, ему снились кошмары.

17 мая появился озноб: ломило все тело, особенно руки и ноги. Александра уложили в постель, а вечером пришел доктор. Температура была 39, но поэт жаловался только на общую слабость и тяжесть в голове. Доктор прослушал его сердце и обнаружил, что оно увеличено влево на палец и вправо на ½. Впрочем, не было аритмии и отеков. Со стороны органов дыхания и кровообращения Пекелис никакой патологии не выявил. Несмотря на то, что симптомы были более чем странные, доктор высказал единственно возможное предположение, что у Блока возможен острый эндокардит как осложнение после гриппа.

Поэту с каждым днем становилось все хуже, появились сильные боли, которые приводили его в ярость. Однажды он подошел к печке, чтобы согреться. Любовь Дмитриевна стала уговаривать мужа лечь в постель, но он со слезами стал хватать и бить все подряд: вазу, которую она ему подарила, зеркало… Любовь Дмитриевна вспоминала, как однажды он разбил кочергой стоявшего на комоде Аполлона. Немного успокоившись, Блок сказал испуганной жене: «А я хотел посмотреть, на сколько кусков распадется эта грязная рожа».

В дни, когда боли проходили, поэт разбирал и уничтожал архивы, блокноты, записи. Особенно тщательно он старался уничтожить все экземпляры «Двенадцати». После ночей, проведенных в кошмарах, он беспрестанно повторял жене, как в бреду: «Люба, поищи хорошенько, и сожги, все сожги».

В начале июня доктор Пекелис после консультации с другими врачами возбуждает ходатайство о необходимости отправить больного Блока в Финляндию. К ходатайству присоединились Максим Горький и нарком Луначарский.

Политбюро же составило следующую резолюцию: «Блок — натура поэтическая; произведет на него дурное впечатление какая-нибудь история, и он совершенно естественно будет писать стихи против нас. По-моему, выпускать его не стоит».

К началу августа Блок уже почти все время был в забытьи, ночью бредил и кричал от страшной боли. Врачи прописали ему уколы морфия, который был в то время обычным обезболивающим, но даже они не помогали. Впрочем, в этот период, после долгих повторных просьб Политбюро разрешило наконец-то выезд в Финляндию. Но для оформления паспорта необходимо было время.

Врачи не знали, что делать. Самуил Алянский вспоминал, что однажды Пекелис передал ему рецепт и попросил принести «лекарства»: сахар, белую муку, рис, лимоны. Но даже на этом рецепте понадобилась резолюция Петрогубкоммуны. Алянский, не застав на месте заведующего, пошел на рынок и сам купил часть продуктов. Но они уже не помогли – в этот день Блок умер, оставив в замешательстве родных, друзей и врачей. На похороны пришли тысячи горожан, и гроб несли шесть километров на руках до Смоленского кладбища, что само по себе было удивительно в голодающем и больном городе.

После его смерти было множество предположений об истинной причине его гибели. Официально – он умер от голода, цинги и истощения. Один литературовед даже сказал, что это был сифилис. Следовательно, при лечении ртутными препаратами произошло отравление организма. Версию лечащего врача мы уже знаем – острый эндокардит. Что же касается Маяковского, Чуковского, Соловьева и других его литературных друзей, то они были убеждены в том, что поэт был отравлен спецслужбами. Кстати, впоследствии Ионов, пытавшийся расследовать причины смерти Блока, был приговорен к расстрелу.

Сам же Александр Блок незадолго до смерти сказал: «Поэт умирает, потому что дышать ему больше нечем». Хоть это не диагноз его роковой болезни, но единственное объяснение странной и безвременной кончины.

Не дожив до 41 года, он сгорел за пару месяцев на глазах у близких и друзей — а они гадали, чем же он болен…

В Александре Блоке многим современникам виделся этакий Аполлон – стройный, кудрявый, ясноглазый, с хорошим цветом лица. Божественный и болезненный – одно с другим как-то никогда не вязалось. Да и никаких «историй болезни» или свидетельств о «дурной наследственности» не было, скорее наоборот, – поэт крайне редко обращался к докторам, казался вполне себе здоровым. Работал беспрерывно, влюблялся, загорался новыми романами и новыми идеями — то «девичий стан, шелками схваченный, в туманном движется окне», то скифы «с раскосыми и жадными очами».

А потом, в апреле 1921 года почувствовал себя неважно. 17 мая слег с температурой. Через 78 дней, 7 августа скончался, оставив в недоумении и родных, и врачей.

Юнный Блок. 1907 год

Вот что записал в те дни другой поэт, Георгий Иванов: «Врачи, лечившие Блока, так и не смогли определить, чем он, собственно, был болен. Сначала они старались подкрепить его быстро падавшие без явной причины силы, потом, когда он стал, неизвестно от чего, невыносимо страдать, ему стали впрыскивать морфий… Но отчего от умер?

«Поэт умирает, потому что дышать ему больше нечем». Эти слова, сказанные Блоком на пушкинском вечере, незадолго до смерти, быть может, единственный правильный диагноз его болезни».

А есть ли другое, не только поэтическое объяснение?

Александр Блок. «О доблестях, о подвигах, о славе…» Авторское чтение

00:00 00:00

Краткая история болезни

К началу весны 1921-го, после пережитой зимы с ее «ежесекундным безденежьем, бесхлебьем, бездровьем», Блок чувствовал себя неважно, страдал от цинги и астмы. Но работал по-прежнему. Доктор Пекелис, живший с ним в одном доме, ничего уж смертельно опасного в его состоянии не находил.

Поездку в Москву — в начале мая — поэт отменять не стал. Вот что вспоминает Корней Чуковский, сопровождавший поэта в дороге: «Передо мной сидел не Блок, а какой-то другой человек, совсем другой, даже отдаленно не похожий на Блока. Жесткий, обглоданный, с пустыми глазами, как будто паутиной покрытый. Даже волосы, даже уши стали другими».

На вечере Блока в Политехническом институте случился скандал, кто-то крикнул, что его стихи мертвы, началась свалка, поэта вывели, заслоняя собой, друзья и поклонники. Настроения это явно не улучшило.

В Петрограде его встречала жена, Любовь Дмитриевна (она же, кто не помнит, — дочь великого химика Менделеева): «Он не улыбнулся ни разу — ни мне, ни всему; этого не могло быть прежде».

Из воспоминаний жены поэта:

Ломило все тело, особенно руки и ноги — что у него было всю зиму. Ночью плохой сон, испарина, нет чувства отдыха утром, тяжелые сны, кошмары (это его особенно мучило)».

Александр Блок. «В ресторане». Авторское чтение

00:00 00:00

Из воспоминаний доктора Александра Пекелиса:

«При исследовании я обнаружил следующее: температура 39, жалуется только на общую слабость и тяжесть головы; со стороны сердца увеличение поперечника влево на палец и вправо на 1/2, шум не резкий у верхушки и во втором межреберном промежутке справа, аритмии не было, отеков тоже. Со стороны органов дыхания и кровообращения ничего существенного не обнаружено.

Первое иллюстрированное прижизненное издание поэмы «Двенадцать» 1918 год.

Тогда же у меня явилась мысль об остром эндокардите как вероятном источнике патологического процесса, быть может, стоящего в непосредственной связи с наблюдавшимся у больного в Москве заболеванием, по-видимому, гриппозного характера».

Блоку становилось то лучше, то хуже. Как-то сел у печки — Любовь Дмитриевна стала уговаривать лечь. В ответ он со слезами стал хватать и бить все подряд: вазу, которую подарила жена, зеркало…

Из воспоминаний жены:

«Вообще у него в начале болезни была страшная потребность бить и ломать: несколько стульев, посуду, в раз утром, опять-таки, он ходил по квартире в раздражении, потом вошел из передней в свою комнату, закрыл за собой дверь, и сейчас же раздались удары, и что-то шумно посыпалось. Я вошла, боясь, что себе принесет какой-нибудь вред; но он уже кончал разбивать кочергой стоявшего на шкапу Аполлона. Это битье его успокоило, и на мое восклицание удивления, не очень одобрительное, он спокойно отвечал: » А я хотел посмотреть, на сколько кусков распадется эта грязная рожа».

В дни, когда ему полегче, Блок стал разбирать архивы, уничтожать часть своих блокнотов, записей. В другие дни его изводили бессонницы и кошмары.

Александр Блок. «На поле куликовом». Авторское чтение

00:00 00:00

Дом в Шахматове. Рисунок Блока с автографом. 1900 год.

Вспоминает поэт Георгий Иванов:

«Он непрерывно бредил. Бредил об одном и том же: все ли экземпляры «Двенадцати» уничтожены? Не остался ли где-нибудь хоть один? — «Люба, поищи хорошенько, и сожги, все сожги».

В начале июня доктор Пекелис консультируется с коллегами — профессором П. В.Троицким, доктором Э.А. Гизе. «Было признано необходимым отправить больного в ближайшую Финляндию, — в Grankulla (у Гельсингфорса). Тогда же (в начале июня), тотчас после консультации, возбуждено было соответствующее ходатайство».

Хлопотали с просьбой выпустить поэта на лечение за границу и Максим Горький, и нарком Луначарский. Счет шел на дни, однако… Решение вопроса затягивалось. Политбюро запрещало выезд. Обращались еще и еще раз… Разрешение на выезд все-таки было дано, но слишком поздно. Как раз в день, когда был готов его загранпаспорт, Блок умер.

Рабочий кабинет Александра Блока

Вспоминает литератор Евгения Книпович:

«К началу августа он уже почти все время был в забытьи, ночью бредил и кричал страшным криком, которого во всю жизнь не забуду. Ему впрыскивали морфий, но это мало помогало…»

Друг семьи, Самуил Алянский, писал:

«На мой вопрос, как больной, Пекелис ничего не ответил, только развел руками и, передавая мне рецепт, сказал: «Постарайтесь раздобыть продукты по этому рецепту. Вот что хорошо бы получить, — и он продиктовал: «Сахар, белая мука, рис, лимоны».

4 и 5 августа я бегал в Губздравотдел. На рецепте получил резолюцию зам. Зав. Губздравотделом, адресованную в Петрогубкоммуну. В субботу 6 авгутса заведующего не застал. Пошел на рынок и купил часть из того, что записал. Рецепт остался у меня.

В воскресенье 7 августа утром звонок Любови Дмитриевны: «Александр Александрович скончался. Приезжайте, пожалуйста».

Анна Ахматова. Воспоминания об Александре Блоке

00:00 00:00

Доктор Пекелис развел руками:

«В заключение невольно напрашивается вопрос: отчего такой роковой ход болезни? … Если всем нам, в частности, нашему нервно-психическому аппарату, являются в переживаемое нами время особые повышенные требования, ответчиком за которые служит сердце, то нет ничего удивительного…»

Какой же диагноз — точнее

Официальная версия его смерти была такой: Александр Блок умер «от цинги, голода и истощения».

Это был диагноз универсальный для тех лет — от голода, цинги и истощения люди умирали пачками. Но в случае с поэтом, кумиром — которому, вдобавок, и помочь толком не смогли, — этого, казалось, как-то недостаточно. В результате… посмертный диагноз Блоку не поставил разве что самый ленивый исследователь.

Авторитетный ленинградский литературовед заключил, словно припечатал: это был сифилис. И мгновенно нашлись «эксперты», ответившие своей версией: поэт умер от отравления ртутными препаратами, которыми его лечили.

Версии эти, к счастью или к несчастью, уже не услышали ни мать поэта, ни его жена, – первая пережила сына на два года, а вторая умерла в 1939 году.

Было еще заключение доктора Пекелиса: острый эндокардит, вызванный перенесенным гриппом.

Через много лет после смерти поэта, уже в брежневское время, врачи Ленинградской военно-медицинской академии имени Кирова проанализируют все свидетельства болезни Блока, и сделают вывод, что Пекелис прав: «Блок погиб от подострого септического эндокардита (воспаления внутренней оболочки сердца), неизлечимого до применения антибиотиков».

Умер Блок 7 августа. Похороны его, 10 августа, собрали тысячи горожан. И гроб несли шесть километров на руках до Смоленского кладбища: все это было поразительно для голодающего и больного Петрограда, в котором к тому времени разруха выкосила две трети дореволюционного населения. А в сентябре 1944 года прах поэта перенесли на Литературные мостки Волкова кладбища.

Поэму «Двенадцать» не поняли, не приняли многие. Шахматово, родовое имение, сожжено. Расстреляны 800 бывших царских офицеров. Одну ночь в 1919-м Блок и сам отсидел в ЧК. Пять полешек по разнарядке на обогрев жилья, пайки хлеба по ордерам. Нависла угроза подселения в квартиру «двенадцати матросов» — Блок переехал с женой в квартиру матери двумя этажами ниже и наблюдал, как жена и мать ссорятся: чья очередь чистить ржавую селедку.

Сейчас любой сказал бы: стресс. Еще в 17-м Блок признавался: «Ничего впереди не вижу, хотя оптимизм теряю не всегда. Все они, «старые» и «новые», сидят в нас самих; во мне по крайней мере. Я же вишу, в воздухе; ни земли сейчас нет, ни неба»…

С женой Любовью Дмитриевной

МНЕНИЕ СПЕЦИАЛИСТОВ

Смогла бы спасти Блока от гибели сегодняшняя медицина?

На этот вопрос ответила по нашей просьбе врач-ревматолог Ольга Крель, руководитель Санкт-Петербургского института клинической медицины и социальной работы им. М.П. Кончаловского:

— С современных позиций можно говорить о смерти поэта, вызванной сердечной недостаточностью в результате эндокардита. Влияние стресса, тем более хронического, как фактора инициирующего и усугубляющего многие патологические процессы в организме, хорошо известно. Тем не менее уверенно диагностировать эндокардит трудно даже сегодня. Почти у половины больных болезнь не распознается…

Наиболее вероятной причиной эндокардита является инфекционный процесс. Часто болеют люди среднего возраста, причем мужчины в два раза чаще, чем женщины. А в периоды социального неблагополучия наблюдается рост заболеваемости. Так, в первые послевоенные годы заболеваемость выросла в 3-4 раза, особенно в пережившем блокаду Ленинграде.

Сегодня смертность от эндокардита — до 50%. И это при том что найдено лекарство – антибиотики. А при Блоке антибактериальной терапии еще не было, первый антибиотик выпустят только через 18 лет после его смерти…

Санкт-Петербург, улица Декабристов, 57. Дом находится на набережной реки Пряжки, сейчас здесь открыта музей-квартира Блока. Здесь он жил в 1912 и до последнего дня своей жизни 7 августа 1921 года.

Закладка Постоянная ссылка.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *