Петр губонин

Предприниматели России. Петр Губонин.

Автор — Евгений Княгинин
Петр Ионович Губонин был человеком явно незаурядным.

Он родился в 1828 году в крепостной крестьянской семье в деревне Борисово Коломенского уезда Московской губернии. Окончив три класса приходской школы, он, как и его отец, начал работать камнерезом. Работа эта крайне тяжелая, требующая большой физической силы, но Петр (в переводе с древнегреческого это имя означает «камень»), судя по всему, неплохо с ней справлялся. В 1845 году он уже был принят десятником к купцу Русанову, работавшему на сооружении Брестского шоссе.
В отличие от других десятников, которые щедро раздавали рабочим зуботычины, Губонин, шутя ломающий подковы, на рабочих даже не повышал голос, а потому пользовался немалым авторитетом. Известно, что в качестве подрядчика он принял участие в облицовке гранитом цоколя Исаакиевского собора в Санкт-Петербурге и в возведении московских набережных. Денег, которые он заработал, хватило на то, чтобы в 1858 году выкупиться у помещика Бибикова из крепостной зависимости.
Тем временем Россия переживала перемены: печально окончившаяся для страны Крымская кампания продемонстрировала отставание огромной империи во многих отраслях, в первую очередь в протяженности железных дорог. Для решения этой задачи потребовались люди особого склада — предприимчивые, но преданные интересам дела. Губонин как раз был одним из них. Все началось с того, что он получил подряд на строительство каменных мостов и обустройство некоторых участков Южной железной дороги. Качество выполненных работ было отменным, а потому Губонина и его компаньонов привлекли к обустройству Московско-Рязанской и Орловско-Витебской железных дорог. Вскоре выяснилось, что многие подрядчики безбожно экономили на строительстве железных дорог, из-за чего их размывало после первого дождя. Пришлось Губонину взять на себя не только обустройство дорог и строительство мостов, но и прокладку железнодорожного полотна.
В 1868 году он построил Грязе-Царицынскую железную дорогу, в 1870 году — Балтийскую, в 1870–1875 годах — Лозово-Севастопольскую, в 1875–1878-х — Уральскую горнозаводскую дорогу. В ходе прокладки уральской магистрали проектировщики допустили ошибки, однако Губонин не остановил строительство, хотя вынужден был работать себе в ущерб — фактические затраты оказались гораздо выше расчетных.
Однако строительством железных дорог Губонин не ограничивался. Он, например, был учредителем нескольких крупных заводов. Так, в 1873 году в партнерстве с князем Тенишевым и инженером Голубевым он учредил «Акционерное общество Брянского рельсопрокатного, железоделательного и механического завода». Так в городе Бежица появилось одно из крупнейших в России машиностроительных предприятий, ныне это Брянский машиностроительный завод. А в 1887 году Губонин основал в Екатеринославской губернии Южно-Российский железопрокатный завод, известный ныне как Днепропетровский металлургический завод. И это далеко не полный перечень предприятий, в учреждении которых Губонин принял участие.
Историк и публицист Константин Скальковский так отзывался об этом предпринимателе: «Глядя на Губонина с его чисто русской наружностью, красивыми оборотами речи и мягкими манерами, мне становилось ясно, как бояре и дьяки московской Руси без малейшего образования, кроме грамотности, заимствованной у пономаря или из чтения рукописных переводов нескольких книг византийских церковных писателей, решали с успехом важнейшие государственные дела, искусно вели дипломатические переговоры и лицом в грязь не ударяли при утонченном дворе Людовика XV.»
Понятно, что столь впечатляющие достижения Петра Губонина, рост его капиталов, которые он, впрочем, немедленно пускал в дело или жертвовал на благотворительность, не могли остаться без внимания. О миллионах Губонина по всей Москве ходили самые невероятные слухи. Владимир Гиляровский рассказывал, что появление Губонина в Суконных банях вызывало среди банщиков радостный переполох. Они, побросав других клиентов, со всех ног бросались встречать дорогого гостя — а как же иначе, ведь, как объяснил Гиляровскому один из банщиков, «они через день ходят к нам в эти часы и по рублевке каждому парильщику „на калач“ дают».
Конечно, рубль — это для миллионера Губонина были не деньги, но люди, хорошо его знавшие, утверждали, что в быту он был очень скромным. Кроме того, будучи человеком набожным, строго соблюдал посты. А вот его закадычный друг и компаньон Василий Кокорев действительно любил пустить пыль в глаза, не упуская случая продемонстрировать свои якобы баснословные богатства.
До поры до времени все ограничивалось сплетнями, однако, после того как в 1870 году приятели создали «Волжско-Камский банк» — первое в России финансово-кредитное учреждение без участия иностранного капитала, а в 1874 году учредили «Бакинское нефтяное общество», слухи и сплетни начали принимать характер организованной травли. Если Кокорева это лишь забавляло — он любил быть в центре внимания, то Губонин очень расстраивался. Император Александр II, который весьма ценил Петра Ионовича, старался его поддержать. В 1872 году Губонину было пожаловано дворянство, а в 1875 году ему был присвоен чин действительного статского советника. В ответ Губонин преподнес императору серебряную чернильницу с изображением народов России и надписью: «От бывшего крестьянина, ныне твоею милостью действительного статского советника Петра Губонина». Видимо, императору подарок пришелся по душе, так как он неизменно держал эту чернильницу на столе. Что касается Губонина, то он чинами и регалиями не кичился, продолжая ходить в картузе и долгополом сюртуке.
После гибели Александра II в российском обществе произошли перемены — к купцам и промышленникам, благодаря которым Россия на глазах начала превращаться в индустриальную державу, отношение стало весьма пренебрежительным. «На купца смотрели, — писал журналист Сергей Терпигорев, — не то чтоб с презрением, а как-то чудно. Где, дескать, тебе до нас. Такой же ты мужик, как и все, только вот синий сюртук носишь да и пообтесался немного между господами, а посадить с собою обедать вместе никак нельзя — в салфетку сморкаешься. Не знаю, понимали ли или, лучше сказать, чувствовали ли купцы, что на них так „господа“ смотрят, но если и понимали, они этого все-таки не показывали. Они делали свое дело, покупали и продавали, садились на ближайший стул от двери, вставали с него каждую минуту, улыбались, потели, утирались…»
Вдобавок оживились те, кто распространял о Губонине и Кокореве грязные сплетни. Лекарь-шарлатан Бадмаев позже в своей книжке «Мудрость в русском народе» пересказал одну из них: «Губонин, являясь в министерство в больших смазных сапогах, в кафтане, с мешком серебра, здоровался в швейцарской со швейцарами и курьерами, вынимал из мешка серебро и щедро всех наделял, низко кланялся, чтобы они не забывали своего Петра Ионовича. Затем входил в разные департаменты и отделения, где оставлял каждому чиновнику запечатанный конверт — каждому по достоинству, называя всех по имени и также кланяясь. С превосходительными особами здоровался и целовался, называл их благодетелями русского народа и был быстро допускаем к самому высокопревосходительству. После ухода Петра Ионовича из министерства все ликовали. Это был настоящий праздник, могущий сравниться только с рождественским или пасхальным днем.»
Вряд ли здесь есть хоть слово правды, хотя бы потому, что по кабинетам столоначальников всегда ходил Кокорев, который знал все ходы и выходы, а Губонин в этом тандеме занимался практическим делом. Но ведь не расскажешь об этом всем и каждому, тем более что люди всегда охотнее верят самым невероятным слухам, чем чистой правде.
В 1972 году поэт Иосиф Бродский написал замечательное стихотворение «Письма римскому другу», в котором есть такие строки:
Если выпало в Империи родиться,
Лучше жить в глухой
провинции у моря…
О каком море идет речь? О Черном, конечно. Вот к Черному морю в свое время отправился и Петр Ионович Губонин, устав слушать сплетни и наветы. И выбрал для пристанища укромный уголок с романтичным названием Гурзуф.

В 1881 году он за 250 тыс. руб. купил имение, построенное в начале века знаменитым герцогом Арманом Эммануэлем дю Плесси Ришелье. После смерти прославленного генерал-губернатора Новороссии и одного из основателей Одессы его имение сменило немало владельцев, но до начала 80-х годов Гурзуф оставался местом тихим и уединенным. Не исключено, что поначалу Губонин хотел спрятаться там от всего мира, но его деятельная натура не позволила это сделать.
За несколько лет имение Ришелье, прилегающий к нему небольшой татарский поселок, а также соседнее имение князя Барятинского, приобретенное Петром Ионовичем в 1882 году, преобразились. Беспокойная речка Авунда была усмирена и направлена в новое русло, рядом с ней появился великолепный архитектурный ансамбль из семи гостиниц, в каждой из которых были ванны и души с пресной и морской, теплой и холодной водой. Неподалеку от Гурзуфа, на мысе Суук-Су («холодная вода»), Губонин открыл грязелечебницу. В центре курортного комплекса был возведен фешенебельный ресторан, а чтобы клиенты круглый год могли наслаждаться его гастрономическими изысками, в Гурзуфе построили рыбный завод, пекарни, разбили сад и огород. Обновленный и существенно расширенный парк имения Ришелье был украшен скульптурами и фонтанами, один из которых — фонтан «Ночь» — Губонин привез с Венской выставки.
Утверждение, что Петр Губонин хотел заработать на этом, не соответствует действительности, иначе с какой стати он благоустроил не только свое имение, но и весь поселок, открыл общедоступную аптеку (местному населению лекарства отпускались по льготному тарифу), фельдшерский пункт, почту, телеграф, сберегательную кассу, библиотеку, магазины. Он создавал свой особый мир, в котором всем было бы комфортно жить, где не было бы места взаимной вражде. Так, стараниями Губонина в Гурзуфе были построены мечеть и православный храм. Интересно, что территория имения не была отгорожена от поселка забором — местные жители, люди низкого звания могли гулять по парку вместе с отдыхающими.
Петр Губонин подолгу жил в Гурзуфе и, наверное, был совершенно счастлив, но дела заставляли его время от времени наведываться в Москву. В ходе одной из таких поездок в сентябре 1894 года он скончался. Петр Ионович завещал похоронить себя в склепе, который был сделан под мраморным алтарем гурзуфской церкви. Так и поступили.

В 1902 году сын Петра Губонина — Сергей вынужден был продать гостиничный комплекс «Акционерному обществу курорта Гурзуф». Но и новые хозяева не справились с дорогостоящим хозяйством: переходя из одних рук в другие, оно разорялось и чахло. В январе 1921 года курорт был национализирован и передан в ведение крымского курортного управления, а через год санаторий отошел Наркомвоенмору.
В 1932 году гурзуфская церковь была разрушена, а останки великого промышленника и его жены выброшены на свалку. Местные жители похоронили их, но за давностью лет уже никто не может сказать, где именно. Еще через два года была разрушена гурзуфская мечеть, будто кто-то старался стереть из памяти жителей Крыма все, что напоминало им о Петре Ионовиче Губонине.

Как русский купец Петр Губонин сделал из Гурзуфа первоклассный курорт

LiveInternetLiveInternet

Пробегая по нашим брянским интернет-ресурсам, наткнулся на сообщение, что в областной библиотеке открылась выставка, посвященная 190-летию со дня рождения основателя БМЗ Петра Губонина. В честь этой даты презентовали альбом «Не себе, а Родине».
Трудно представить Брянщину без Брянского машиностроительного завода, а город — без Бежицы. Всё это детище Петра Губонина.

Кем же он был? И почему его помнят у нас? Что он сделал для Брянщины?
Сухие строки биографии.
(1825—1894) — русский купец 1-й гильдии, промышленник и меценат.
Родился в 1825 году в деревне Борисово Федосьинской волости Коломенского уезда Московской губернии в семье каменщика.
Начинал работать каменщиком, занимался подрядами по каменным работам. Впоследствии вместе с инженером Садовским он получил подряд на постройку каменных мостов Московско-Курской железной дороги; затем участвовал в строительстве Орловско-Витебской, Грязе-Царицынской, Лозово-Севастопольской, Уральской, Горнозаводской, Балтийской и других железных дорог.
Вместе с В. А. Кокоревым создал Бакинское нефтяное общество, Северное страховое общество. Купил также в Крыму известное имение Гурзуф, завёл там обширное виноделие и стремился сделать из него европейский курорт. Губониным в Гурзуфе был построен Храм Успения Пресвятой Богородицы.
Принимал Губонин ближайшее участие и в постройке в Москве храма Христа Спасителя и многих других благотворительных проектах. На средства Губонина было построено Комиссаровское техническое училище в Москве, финансировал строительство Политехнического музея.
В Твери на его средства было построено здание духовной семинарии.
За труды в работе Русского технического общества Губонин получил звание коммерции советника.
Дворянство было ему дано «в воздаяние пожертвований с 1870—1872 года, на устройство и обеспечение бывшей в сем году политехнической выставки в Москве и во внимание к стремлению его своими трудами и достоянием содействовать общественной пользе». На выставке Губонин возглавлял железнодорожный отдел.
После строительства Севастопольской дороги, в 1875 году, Губонин стал действительным статским советником, что дало потомственное дворянство его сыновьям — Сергею и Николаю; в 1878 году Губонины получили дворянский герб с девизом «Не себе, а Родине»

П. И. Губонин был почётным членом педагогического совета Императорского московского технического училища, членом Общества любителей естествознания, антропологии и этнографии.
Состояние Губонина оценивалось примерно в 20 миллионов рублей. Пётр Ионович Губонин скончался 30 сентября 1894 года в Москве, похоронен согласно его завещанию в Гурзуфе.
За свои заслуги в развитии отечественной промышленности и крупные пожертвования Петр Ионович получил чин тайного советника.
Первую свою награду Серебрянною (так в документе) медаль с надписью „За усердие“ для ношения в петлице на Аннинской ленте он получил ещё будучи крепостным, 8 ноября 1856 года за труды по возобновлению Большого театра в Москве е награжден. Эта награда от Государя — первая по рангу и первая у П. И. Губонина. Был награжден орденами Св. Станислава 1-й степени, Св. Анны 1-й степени, Св. Владимира 2-й степени. Заслуги Губонина были признаны за границей. Он был награжден иностранными наградами: сербским орденом Белого Орла, черногорским — Князя Даниила 2-й степени, австрийским — Командорского креста Франца Иосифа, персидским — Льва и Солнца 2-й степени. Первый Почётный гражданин Царицына.
Орловско-Витебская железная дорога.
В 1866 году вместе с инженером Т. Л. Садовским и генерал-майором А. Б. Казаковым Петр Ионович получил подряд от Орловского земства на строительство Орловско-Витебской железной дороги протяженностью 488 верст. В марте 1867 года Александр II утвердил положения Комитета о концессии на земскую Орловско-Витебскую железную дорогу, обязав Орловское земство в течение трех месяцев создать общество по строительству дороги от Орла до Витебска, главным подрядчиком которой стал Губонин и его компаньоны из Министерства путей сообщения: инженер-генерал-майор А. Б. Казаков и инженер-подполковник Т. Л. Садовский. За год дорога была построена и принесла подрядчикам 19 млн. руб. прибыли. Затраты на строительство — 40 845 065 рублей 78 копеек.
Строительство шло быстро, так как Губонин имел в достаточном количестве строительные материалы и рабочую силу. Вдоль дороги возникали новые населённые пункты и полустанки. История большинства начиналась с того, что приезжал Губонин, ставил барак, селил туда несколько семей для обслуживания дороги, заправки паровозов водой и дровами. Открытие линии состоялось в 1868 году. Дорога пролегла от Орла через Хотынец — Карачев — Брянск — Рославль — Смоленск — Витебск, по Орловской, Смоленской, Могилёвской и Витебской губерниям.
Построенная железная дорога в Брянском уезде имела станции «Брянск», «Бежица» (Бежицкая), «Жуковка» и «Людинка» (Людиново). Станция «Бежица» располагалась в девяти верстах от уездного центра (Брянска). Свое название она получила по аналогии с селом Бежичи. Но станцию пришлось вскоре переименовать в Брянский завод, так как грузы по железной дороге стали попадать в город Бежецк Тверской губернии.
По дороге ежегодно перевозилось до 500 тысяч человек и 114 миллионов пудов грузов. На ней служило около 4 тысяч человек и на их содержание уходило около 1,5 миллионов рублей ежегодно. Как при строительстве, так и при работе дороги, на всём её протяжении возникали многочисленные лесопилки. От дороги отходят в разные стороны узкоколейки для доставки древесины, торфа. Крупнейшие из них, это линия Жуковка — Клетня и Мальцовская железная дорога (Брянск — Дядьково — Людиново). Последняя являлась первой частной промышленной дорогой России. Её построил С. И. Мальцов за свои деньги, из своего материала и своими рабочими силами в 1878 году. Затраты составили около двух миллионов рублей. Дорога представляла собой однопутку, соединявшую, через лесные чащобы и многочисленные реки, все главнейшие Мальцовские заводы, производившие: механическую, чугунолитейную, фаянсовую и хрустальную продукцию.
Это был успешный проект Губонина — он составлял четвертую часть всех железных дорог, проложенных в России в том году.
Основатель Бежицы
Среди множества славных дел Губонина было создание в 1870-х годах Брянского машиностроительного завода. Одно из крупнейших в России предприятий выпускало рельсы, паровозы, вагоны, сборные элеваторы, пароходы и прочую продукцию из металла.
Вначале сельцо, где жили строители завода, называлось Губонино, затем с 1889 года стало именоваться Бежица. Скупив земли между реками Болва и Ветьма у разорившегося помещика Астахова, Губонин основал распилочный шпальный завод, для обеспечения строительства железной дороги.
Губонин вместе с инженером В. Ф. Голубевым решили построить на месте распилочного шпального завода рельсопрокатный и получили в 1873 году Высочайшее разрешение на учреждение Общества Брянского рельсопрокатного, железоделательного и механического завода.
Идея строительства принадлежала Голубеву с которым Губонин познакомился во время строительства Орловско-Витебской железной дороги. Инженер убеждал Губонина довольно долго, но основным аргументом стала насущная необходимость строительства такого предприятия, так как рельсы в стране изготовляли лишь заводы Демидова и Мальцева. В ожидании царского указа Губонин вовлек в дело князя В. Н. Тенишева, который непосредственно руководил строительством завода.



Некоторые старые строения дожили до наших дней.

Место для завода было выбрано очень удачно: рядом сосновый лес, торфяные болота, реки Десна и Болва. На строительство потянулись крестьяне Орловской, Смоленской, Калужской, Могилевской и Минской губерний, так что недостатка в рабочей силе не было. Первым был построен двухэтажный корпус с машинным и модельным отделениями, а также чугунолитейные и механические мастерские.
В 1876 году правление Общества получило правительственный заказ на изготовление 1.800.000 пудов стальных рельсов. Брянский завод выплавлял третью часть стали, производимой в России. Орловско-Витебская, Грязе-Царицынская, Курско-Харьковская и Орловско-Грязевская железные дороги оснащались исключительно рельсами Брянского завода. Капитал Брянского общества, определенный уставом в 600 тыс. руб., через пять лет вырос втрое.

В 1882 году численность работающих на заводе достигла пяти тысяч человек.
Не забывали основатели завода и о социальной сфере. Одновременно с домами для администрации и служащих начали строиться дома барачного типа для рабочих.
Первыми общественными учреждениями в центре села Губонино стали больница из пяти павильонов на 75 коек с аптекой и амбулаторией и начальное училище, в котором обучалось вначале 130, а затем 375 человек. В 1878 году при училище были открыты вечерние курсы, которые посещали мастеровые и их дети. Открыто ремесленное училище на 100 человек, народная столовая на 500 человек, заводской продовольственный магазин с паровой мельницей и бойней, детский сад на 60 детей.

Когда двух школ не стало хватать, открыли третью, платную, для детей более зажиточных работников завода. Годовая стоимость обучения составляла 6 рублей с ученика. В 1883 году построили Преображенскую церковь, которой в 1884 году Губонин пожертвовал иконостас. На территории села построены два парка, пруд, птицеферма, были и 300 усадеб с огородами, коровниками, ледниками. С 1889-го село стало называться Бежицей, от слова «прибежище», так как в эти места бежали люди от голода в соседних землях. Численность населения в это время доходила до 12 тысяч человек. Дальнейшие же преобразования в Бежице связаны с именем княгини М. К.Тенишевой, приехавшей сюда в 1892 году.
Иногда можно прочитать, что эксплуатация рабочих на Брянском машиностроительном заводе Губонина бала самой бессовестной. Однако, не каждое современное предприятие может сейчас похвастать такой «социалкой». И не будем забывать, какое было время. 1861 год – год отмены крепостного права. Прошло лишь десятилетие до основания завода.
С 80-х годов XIX века завод начал осваивать продукцию машиностроения. Почти ежегодно здесь рождались новинки, еще нигде в России не производившиеся.
На Брянском заводе выпускались двухосные грузовые вагоны и платформы, паровозы различных типов, жатки, плуги, бороны, конструкции железнодорожных мостов через Днепр и Амударью, знаменитый дебаркадер Киевского (Брянского) вокзала в Москве, спроектированный инженером В. Г. Шуховым, краны, трубы, прокат, литье… Гордостью заводчан стал выпущенный в 1910 году первый отечественный электропоезд. До 1917 года здесь было построено 2850 паровозов, более 50 тысяч вагонов. Броневыми листами, выпущенными на Брянском заводе, были обшиты все новые корабли Черноморского флота, в том числе и броненосец «Потемкин».
Интересен факт, что когда Морское министерство решало вопрос по размещению заказов на изготовление броневой стали, в споре с англичанами победили брянцы: 53 из 170 листов английской стали не прошли испытаний, а брянская, в полтора дюйма толщиной, их выдержала. В обзоре о военном судостроении утверждалось, что «Брянский завод стоит по всей справедливости на первом плане в числе частных наших заводов… отличается высоким качеством выделываемой судостроительной стали, давшей при официальных пробах превосходные результаты и оказавшейся выше стали лучших английских заводских фирм».
Паровоз Ов Брянского завода — 1903 год
Электрический Аккумуляторный вагон
Работает завод и в наши дни. Но это другая история.
Даже в наших учебниках истории, как ни странно много пишут об отцах-основателях американской промышленности и финансов. Семьи Рокфеллеров, Форда у всех на слуху. А о наших основателях промышленной мощи России знаем очень мало. В лучшем случае вспомнят о Демидовых, да и то в основном о том, как эксплуатировались рабочие на их заводах. Что они сделали для страны пишут очень мало. А надо бы наоборот.

П. И. Губонин

Сын крепостного каменщика деревни Борисовой Коломенского уезда Московской губернии Иона Михайловича Губонина и Ирины Гавриловны.

В семнадцать лет покинул деревню и отправился в Москву, где работал по найму. С 1848 года занимался подрядами по каменным работам, что позволило ему набрать нужную сумму и в 1858 году выкупиться из крепостной зависимости.

Купив подмосковную каменоломню, наладил производство изделий из камня, таких как жернова, ступени и т.д. Поставлял камень для строительства Исаакиевского собора в Санкт-Петербурге, для постройки каменных мостов Московско-Курской дороги. С середины 1860-х годов начал участвовать в железнодорожных кампаниях. Им были выстроены Уральская, Балтийская, Лозово-Севастопольская и многие другие железные дороги. В результате при его участии было построено двадцать процентов от всех российских железных дорог, за что он получил славу «железнодорожного короля». Сделал огромное состояние, исчислявшееся в десятках миллионов.

Губонину принадлежит заслуга устройства первой конки сначала в Санкт-Петербурге, а с 1872 года в Москве.

В 1870-х годах получил потомственное дворянство.

Создал несколько новых предприятий, в том числе Бакинское нефтяное общество. Стал одним из первых, кто занялся развитием нефтяной промышленности в России. Для усовершенствования переработки нефти на своих заводах пригласил к сотрудничеству химика Д. Менделеева. Продукция его нефтяных заводов неизменно получала самые высокие призы на Всероссийских и Всемирных выставках, и он стал также именоваться «нефтяным королем».

Владел угольными шахтами, солеваренным и помольным производством, был учредителем множества акционерных обществ, Волжско-Камского банка, Северного страхового общества и др.

Активный общественный деятель и благотворитель. На средства Губонина содержался приют в Санкт-Петербурге, дом призрения вдов и сирот в Москве, построено здание Политехнического музея, Комиссаровское техническое училище и др. Оказывал материальную поддержку драматургу А.Н. Островскому.

Особую статью расходов Губонина составляло строительство церквей по всей стране. Принимал участие в постройке храма Христа Спасителя.

Губонину принадлежало имение Гурзуф в Крыму, где он пытался наладить курортное дело. В Гурзуфе им были построены множество гостиниц, грязелечебница, проведен водопровод. Много времени Губонин уделял развитию крымского виноделия.

В 1875 году Губонина принимал император Александр II, благодаривший его за труды во благо отечества.

Имел сыновей: Сергея и Николая – московских купцов.

Погребен в Гурзуфе в построенной им церкви Успения Богородицы. В 1932 году, когда церковь снесли, его прах был перенесен на местное кладбище, могила не сохранилась.

Закладка Постоянная ссылка.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *