Парализованная девушка

Нам всегда интересно узнать и сравнить жизнь здесь и там. Так вот есть статья (мы же взяли из этой статьи небольшой кусочек), в которой рассказывается, как живется людям с ограниченными возможностями за рубежом. И как у них устроена доступность абсолютно для каждого человека.

в Европе инвалиды – это “люди с повышенными потребностями”, а в России – это “люди с ограниченными возможностями”

Инвалидов за рубежом крайне много! Это бросается в глаза, мы не привыкли к такому количеству людей в колясках у себя на родине. Однако сразу понимаешь, что и у нас их не меньше, но мы почти не видим их по другой причине…

В Европе и Америке их не считают людьми второго сорта, ибо о них позаботилось их государство, предоставив все возможности жить если не полноценной, то максимально приближенной к таковой, жизнью. Для того, чтобы человек с ограниченными физическими возможностями не чувствовал себя ущемленным, мог самостоятельно выходить из дома, делать покупки, гулять и дышать свежим воздухом, даже заниматься спортом в меру доступного, все продумано до мелочей. Всюду пандусы, будь то жилой дом, супермаркет или любое другое учреждение. У тротуаров на перекрестке скошен бордюр, чтобы можно было съехать на коляске, не подпрыгнув до зеленого огня светофора.

Вы не поверите, но даже в примерочных магазинов одежды, где все кабинки стандартного размера, у самого входа располагается более просторная, куда свободно может въехать инвалидная коляска.

Парковки!

В особо оживленные часы посещения супермаркетов с местами для машин туговато, особенно в непосредственной близости ко входу в магазин. Но именно там, у входа, целый ряд свободных машиномест, и ни одна душа, способная самостоятельно передвигаться на своих двоих, и не подумает ставить туда свое авто. Говоря об отношении к инвалидам, не только государство обеспечивает инвалидов удобствами в местах общего пользования, но и люди, здоровые люди, соблюдают все те правила, которые предусмотрены для облегчения жизни людей не очень здоровых. «Инвалидные» знаки на стоянках присутствуют повсюду: во дворах и на улице, возле театра, кино, у садов и парков – везде человек, не имеющий возможности передвигаться самостоятельно, может рассчитывать на то, что о нем подумали и его ждут.

В аэропортах человеку с ограниченными возможностями служащие помогут доехать до регистрационной стойки, пройти процедуру оформления, сдать багаж, попасть в салон самолета и сесть на свое место. То же самое касается и железнодорожных вокзалов. Неудивительно, что эта категория граждан смело отправляется в турпоездку, или же навещает родных и знакомых, живущих не очень близко, не страшась сложностей перелета или переезда.

В довершение добавлю, что все вышеперечисленное в равной степени относится и к людям с детьми – с детской коляской на Западе вы также сможете попасть куда угодно.

Кстати, у инвалидов в США есть возможность ежедневно получать питание с доставкой на дом.

Кроме того, им выдают так называемые продуктовые карточки на покупку части продуктов по сниженным ценам.

Мы можем бить себя в грудь, утверждая, что мы самые искренние, самые сердечные, самые гуманные, последней рубахой поделимся в случае чего, не то, что эти буржуи со своей голливудской улыбкой.

Только отчего-то грустно становится, когда подумаешь, по какой причине не видно инвалидов на наших улицах…

Депутат на коляске: Владимир Крупенников, покоривший Эльбрус

Депутат Госдумы Владимир Крупенников еще в армии получил травму позвоночника и стал инвалидом 1 группы. С тех пор двигается на коляске. На коляске «взошел» на Эльбрус (1997) и Казбек (1995). О том, должны ли инвалиды покорять вершины, бороться за свои права и как это делать, он рассказал корреспонденту «Милосердия.ру»

Владимир Крупенников, депутат ГосДумы, получил в армии травму позвоночника и стал инвалидом 1 группы. С тех пор двигается на коляске. На коляске «взошел» на Эльбрус (1997) и Казбек (1995). О том, должны ли инвалиды покорять вершины, бороться за свои права и как это делать, он рассказал корреспонденту Милосердие.ру.

В экспедиции на Камчатку. Владимир Крупенников и Игорь Ушаков, 2006.

Крупенников — неоднократный чемпион Европы и мира по армрестлингу среди здоровых людей. Одним из первых среди инвалидов прыгнул с парашютом. Многократно участвовал в экспедициях по рекам Заполярья.

Когда в редакции мы говорили, с кем собираемся сделать интервью, и перечисляли покоренные Владимиром Крупенниковым высоты, бывалые члены редколлегии сайта Милосердие.ру, много чего знающие о возможностях людей «с ограниченными возможностями», этому не поверили.

Сегодня Владимир Александрович – депутат Государственной Думы, первый заместитель председателя Комитета Государственной Думы по информационной политике, информационным технологиям и связи.

Более десяти лет возглавляет Региональную общественную организацию инвалидов «Стратегия», которая занимается проблемами комплексной реабилитации инвалидов, их интеграцией в современное общество. При поддержке правительства Москвы создал и возглавил «Московский центр компьютерных технологий для инвалидов» (содействие в трудоустройстве и образовании инвалидов).

Владимир Крупенников — ведущий программы «Фактор жизни» на телеканале ТВЦ, — о том, чего достигли люди с ограничениями.

Владимир женат, с женой Ириной он познакомился в храме, на службе праздника Введения во храм Пресвятой Богородицы. Через год с небольшим после встречи Владимир и Ирина повенчались. Через десять лет родился сын.

В Государственной Думе много пандусов. Этому я особенно радовалась, идя вместе с сыном-колясочником на интервью с Владимиром Александровичем.

Красный ковер, полированные двери, мы ждем нашего интервьюера. Он тихо въезжает на коляске, здоровается, и через 15 минут разговора перестаешь замечать и помнить, что этот человек не вошел, а въехал. Становятся интересными совсем другие вещи. В таких разговорах трудно поднимать тему толерантности к людям с ограничениями, трудно верить, что преграды существуют.

Фото из личного архива В. Крупенникова

Мне хотелось побеждать

— Молодой, здоровый, спортивный человек в 20 лет становится инвалидом первой группы. Жизнь разделяется на «до» и «после». Что вы тогда чувствовали?
— Поначалу очень серьезную физическую боль. После операции меня качали две недели подряд наркотиками, чтобы хоть как-то облегчить состояние.

Когда боли стали слабеть, пришло осознание того, что случилось. Но и в самые тяжелые минуты надежды было больше, чем отчаяния. Очень поддерживали родители и друзья, они были рядом.

Потихоньку я стал сидеть, в коляске научился ездить, начал пробовать вставать. Я видел динамику, и это укрепляло надежду, что удастся восстановиться. Этой надеждой первые годы и жил, с утра до вечера занимался. Мне не хотелось в 20 лет прощаться с нормальной жизнью, наоборот, хотелось преодолеть все преграды, победить беду.

— Спорт тоже был нужен, чтобы побеждать? Вы так устроены?
— Да все люди так устроены! Когда человеку что-то легко в жизни дается, оно и особой радости не приносит. Радость, удовлетворение приносит то, чего ты долго добивался, с трудом к этому шел.

Конечно, желание побеждать меня подстегивало, особенно когда я, инвалид, в сборной России среди здоровых людей выступал. У нас был отличный коллектив, мы дружили даже с соперниками.

Удивительный был период жизни. Мне было 25 лет, когда известный путешественник Дмитрий Шпаро позвал в экспедицию на Казбек. Я долго сомневался, решил с батюшкой посоветоваться, думал, что он меня пошлет куда подальше, а батюшка вдруг сказал: «Благословляю, иди, это то, что тебе нужно».

Поход был тяжелым. Мы долго тренировались, отрабатывали системы подъема в условиях высокогорья с пониженным давлением и с пониженным содержанием кислорода. Ночевали две ночи на седловине Казбека. А там мороз ночью градусов двадцать. Но тем не менее… мы сделали это!

Фото из личного архива В. Крупенникова

Правда, когда дошли до вершины, я уже, кроме дикой головной боли, тошноты и чувства, что прямо сейчас помру, ничего не испытал. Зато когда спустились, отдышались, появилась эйфория.

— Все же для большинства людей преграды — это стресс и депрессия.
— Я бы не сказал, что радуюсь, когда у меня преграды. Зачастую мне хочется от них отвернуться и уйти. Просто каждый раз я каким-то волевым образом заставляю себя двигаться в сторону этой преграды и преодолевать ее. Но сам не ищу себе проблем.

— Просто у вас больше внутренних сил, чем у большинства.
— А как это измерить? Возьмем святого Вонифатия. Он пил, блудил, потокая себе во многих похотях. И вдруг однажды увидел, как казнят христиан, объявил себя христианином и был мученически убит. Сильный он человек или среднестатистический? Если он всю жизнь был подвержен порокам и с ними не боролся? А в какой-то момент вдруг взял и пошел на смерть. Потому что понял – ради чего это делать.

А бывает и наоборот. Люди почти святые впадали в страшные грехи. Я думаю, что о человеке, пока он жив, вообще судить в этом плане сложно.

— Вы чемпион разных видов спорта России, Европы и мира. Сейчас тренируетесь?
— Даже зарядку не всегда делаю. Времени нет.

Зачем инвалиду учиться?

— Как пришло желание помогать другим, людям, попавшим в похожую ситуацию?
— Когда я в 1999 году закончил второй вуз, Государственный социально-экономический университет, передо мной встал выбор: либо работать по специальности, либо реализовывать свои проекты. Остановился на своих проектах, а тут и специальность пригодилась — «информационные технологии, прикладная математика». Мой диплом был связан (в то время это еще только появлялось), с построением системы дистанционного образования.

— А почему вы поменяли институт после травмы?
— Представить инвалида в химической лаборатории, тем более связанной с производством, — это немножко нереально. Я пять лет после травмы не учился, и если бы родители не настояли, я не знаю, задумался бы я об образовании. Я не видел перспектив в учебе и активно занимался спортом. Хоть и понимал, что это временно, но видел, что спорт помогает мне поддерживать форму, да и мир хотелось посмотреть.

А Московский государственный социально-экономический университет на самом деле и создавали как институт для инвалидов. Правда, несмотря на это, там не было лифта (!) и я на четвертый этаж взбирался на костылях. Хорошо, что я спортсмен, да еще занимался у Дикуля.

В России тогда это был единственный специализированный вуз для инвалидов. Преподавательский состав набирался по факультетам из профильных институтов. И я видел в нем серьезные перспективы для себя. Уже тогда стал задумываться о том, как помочь людям, похожим на меня. Если я пять лет подряд буквально затаскивал сам себя на четвертый этаж на костылях за знаниями, то почему не помочь людям избежать таких трудностей?

— Насколько важно людям с ограничениями чего-то добиваться? В основном считается: главное, чтобы эти люди не были асоциальными, не сидели в четырех стенах. Важно ли учиться, делать карьеру?
— А не инвалиду важно получать высшее образование? Важно думать о том, кем он будет в будущем?

Не все здоровые люди идут в институт. То же самое и инвалиды. Кто-то хочет себя в профессии реализовать, а кто-то — нет.
Вопрос не в том, будет ли у тебя диплом, а в том, чтобы человек смог себя личностно реализовать. Не сидел бы только перед телевизором или компьютером, иногда выбивая путевки в санаторий.

Если человек ни к чему не стремился, когда был здоров, то вряд ли он захочет действовать, если станет инвалидом. А если человек был активный, то для него просто нужно какое-то время, поддержка, добрый совет, чтобы он преодолел посттравматическое состояние и продолжил свою жизнь.

Препятствий, конечно, много. И в доступности образования, и в отношении общества к инвалидам. Но на то они и препятствия, чтобы их преодолевать. Человеку не просто так испытания посылаются, это ему для чего-то нужно. У человека открывается горизонт для развития именно с того момента, когда он ставит вопрос не «за что мне это?», а «для чего?».

Потому что если человек ставит вопрос «за что?», он либо начинает мучиться угрызениями совести, может быть, и понимая, что это ему наказание сверху свалилось. Или же, если он за собой ничего такого не видит, начинает в недоумении думать: «Господи, вокруг столько наркоманов, алкашей, они живут припеваючи, и с ними ничего не происходит, а почему со мной, таким хорошим, перспективным, беда случилась?» И он никогда не найдет на это ответа, потому что только Богу известно, почему.

А если он задает вопрос: «Для чего?», то обязательно найдет ответ. Для меня это прежде всего, для того чтобы самосовершенствоваться, исправлять себя.

Фото из личного архива В. Крупенникова

Про злоупотребления положением

— Вы занимаетесь трудоустройством инвалидов. Но как быть работодателю, если инвалиды просят для себя особых условий работы? С подтекстом: «пожалейте меня, я больной». Возможно, такие просьбы обоснованы, но в результате рушится рабочий процесс.

— Вопрос в том, для чего работодатель трудоустраивает инвалида. Если он относится к этому, как к оказанию помощи, то он может идти на любые поблажки.

Если он ищет профессионального сотрудника и не готов благотворить, он должен ориентироваться на законодательство, определяющее минимум, который предоставляется инвалидам: сокращенный рабочий день, увеличенный отпуск и так далее.

Конечно, принимая инвалида, нужно создать ему элементарные условия для работы: удобное рабочее место, доступ к рабочему столу, к парковке, к санузлу, питание. Работодатель не может нарушать законодательство, если он принимает инвалида на работу.

Если все это есть, остальные пожелания работника-инвалида не оправданы. У меня было немало случаев, когда инвалиды с детства, в основном с ДЦП, привыкшие к гиперопеке в семье, на работе, будучи 30-40-летними дядями и тетями, вели себя инфантильно. С такими людьми сложно работать.

Может быть, это не их вина, а вина преподавателей, родителей, которые их перестраховали от трудностей.

Но все же, если инвалид решил устроиться на работу, он должен взять на себя определенную ответственность и перед тем, кто его на работу берет, и перед организацией, и перед другими сотрудниками. Он не должен быть обузой или чувствовать себя лишним. Если он чувствует себя обузой, лучше ему сидеть дома, из дома работать.

Нужно быть готовым и к встрече с предвзятостью в отношении к инвалидам, которая есть в нашем социуме. И чтобы снять этот барьер, нужно быть профессионалом большим, чем здоровые люди. То есть желательно, чтобы человек с инвалидностью был на голову выше тех сотрудников, которые занимаются такой же работой. Тогда на него будут смотреть как на профессионала, а не как на инвалида.

— А можно избавиться от предвзятости, хотя бы со временем? На Западе она есть?
— Предвзятость есть и будет во всех слоях общества, во всех культурах и странах. Да, в некоторых странах работодатель даже гоняется за сотрудником-инвалидом, но небескорыстно: ему государство за это дает льготы. Профессиональные качества инвалида это никак не характеризует.

— Правильно ли жалеть инвалида? Или это унижает?
— Думаю, что жалость — это естественно. Человек должен выражать сочувствие другому человеку, когда видит его в беде. Но жалость должна быть правильной, а правильно жалеть надо учиться.

Мне один знакомый рассказывал, что когда он паркуется и достает коляску из машины, то все время оборачивается, нет ли кого рядом. Потому что обязательно кто-нибудь подскочит со словами «давай помогу», в результате чего он оказывается на земле, а не в машине. Не всегда нужно «спешить на помощь». Можно инвалиду в душе посочувствовать, можно просто про себя помолиться за него – так посочувствовать. Может, ему ничего больше не надо.

Комплексы инвалида и как их избежать

— За время нашей беседы у меня создалось впечатление, что вам удалось избежать известных комплексов, которые сопровождают людей с инвалидностью. Как их избежать?
— Они есть, конечно, хотя с годами их становится меньше. И я бы назвал это не комплексами, а психологическим барьером. Со временем, особенно если ты занят каким-то делом, во что-то очень вовлечен, вокруг тебя много людей, ты потихонечку вообще забываешь о каких-то неуверенностях и барьерах.

Иногда я ловлю себя на мысли, что я где-то еду, встречаюсь с людьми, и вдруг чувствую чей-то взгляд. Думаю: «Почему на меня этот человек так смотрит?» Потом вспоминаю: «Я же на коляске!» Я иногда, честно, даже забываю, что отличаюсь от большинства. Поначалу это гнетет. Но время лечит.

На кинофестивале «Кино без барьеров».
Фото из личного архива В. Крупенникова

Хотя, есть люди, которых, к сожалению, инвалидность еще больше загоняет в состояние инаковости. Мое личное объяснение этому — гордыня. Человек боится, что о нем подумают хуже, чем он есть в своих собственных глазах.

— Но что тут может помочь?
— Ответ на вопрос: «для чего?». А если человек все спрашивает: за что, считает себя незаслуженно Богом, судьбой обиженным, да еще на него люди как-то не так смотрят, для него это двойная травма.

От обиды можно озлобиться, от обиды можно замкнуться, от обиды можно смириться. Если человек незаслуженную обиду в себе пережил, сумев простить, я думаю, он освободиться от многих барьеров.

Но смирение не значит, что человека можно ногами пинать. Для меня смирение – принятие воли Божией о тебе. Когда говоришь: «Господи, слава Тебе, что ты мне такое испытание послал, помоги его как-то преодолеть. Помоги разобраться».

Когда человек так просит Бога, Бог ответит. Все получится даже без особых затрат.

— То есть инвалиды должны бороться за свои права?
— Не стоит ставить своей целью за что-то все время бороться или чего-то все время добиваться. Иначе окажешься в состоянии вечной войны.

Просто нужно жить обычной жизнью, в согласии со своими принципами. Если тебе чего-то конкретного хочется добиться – иди постепенно к этой цели.

Надо понять, что жизнь на инвалидности не закончилась, что все равно надо жить, несмотря ни на что. И в этой новой жизни нужно правильно расставить приоритеты, найдет смысл, ответ на вопрос: для чего?

Не знаю, что может быть горше, если человек претерпит в жизни много страданий, настоящих, больших, и останется мрачным, злобным. Если эти страдания посланы ему Богом для смирения, для исправления себя, для приобретения любви, но человек этого не поймет, не услышит, а будет роптать и обижаться, он обречет себя на вечное страдание и одиночество.

«Она будет только лежать». Как парализованная девушка стала депутатом и руководителем фитнес-клуба

«Коляска? Чепуха! Мне еще столько нужно успеть сделать! Ходунки ли? Ой, быстрее на коляске доеду, опору оставлю для дома, а пока спешу жить, любить, творить и проживать каждый день как лучший в своей жизни». Она давно не спрашивает, почему это с ней произошло, но готова ответить каждому, что делать и как жить, если такое случилось.

Позвоночник был разбит вдребезги

Поговорить с Натальей оказалось не просто. Несколько раз приходилось переносить встречу – депутата то вызывали на комиссию, то на совещания. Я уже дежурила под дверями горсовета, когда она написала: «Жду прямо сейчас». Маленький кабинет на первом этаже, на коляске еле развернуться. У меня смешанные чувства: благодаря Наталье в Красноярске каждый год появляется все больше мест с доступной средой, а сама она отказалась даже от пандуса на входе в горсовет: «Зачем на меня одну деньги тратить?» Подъезжает на социальном такси. Заезжает на коляске через администрацию города – там пандусы предусмотрены. А дальше катится по подвалу в горсовет к своему кабинету. Специально для нее в здании лишь расширили пару дверных проемов и на входе в зал заседаний установили небольшие пандусы.

Наталья Каптелинина у входа в городской совет депутатов

– Наталья, социальное такси – это что?

– Специальные машины, где предусмотрены подъемники для перевозки людей на колясках. Вот уже несколько лет колясочники в Красноярске могут до 10 раз в месяц пользоваться ими бесплатно. Куда ехать – не важно: хоть в больницу, хоть в театр. Я сама этими машинами пользуюсь, так же жду очереди, так как заявок бывает много. Они забирают у подъезда и довозят до нужного крылечка, а потом возвращают обратно. Очень здорово, что нам удалось этого добиться – у людей на коляске появилась возможность жить полноценной жизнью. Теперь главная их проблема – выйти из дома. Здания старой постройки не предусмотрены для людей с ограниченными возможностями. Многие оказываются просто заперты в своих квартирах. Я испытала это на себе и знаю, что такое оказаться в четырех стенах.

В 22 года Наталья только-только закончила институт и устроилась на работу. Загородная трасса, машина, в которой она ехала пассажиром, попала в страшную аварию. Позвоночник в области шеи оказался разбит вдребезги. Парализовало все тело, отказали даже пальцы рук.

«Я сломалась между городами, это была суббота, вечер. Мои родные каким-то чудом нашли врача, который, собрав инструменты в чемоданчик, как в фильме «Знахарь», выехал в поселковую больницу. Полночи он собирал мой раздробленный позвоночник буквально по косточкам. Через несколько дней самолет санавиации привез меня в Красноярск. Несколько остановок дыхания, еще одна операция – то, что собрали на месте, разъехалось. Установка титана. В общей сложности я перенесла около 20 вмешательств. Последний раз меня оперировали 8 часов через год после аварии. И вердикт врачей: «Она будет только лежать. Нервы спинного мозга настолько сильно порваны, что даже сидеть не получится».

Наталья – тот пограничный случай, когда человек сначала жил жизнью здорового человека, а после, попав в совершенно иной мир, понял, насколько широка между ними граница. До трагедии она в принципе не замечала, что где-то не хватает понижения бордюрного камня или пандуса. Спортсменка, активистка, танцевала в балете Аллы Духовой «Тодес», работала фитнес-тренером, пять лет выступала от вуза в сборной по аэробике. Именно спортивное прошлое помогло «выплыть». Она знала, как накачать мышцы и заставить тело слушаться.

После травмы лежала, не имея возможности даже перевернуться, и думала: «Вы только пустите меня в спортзал, только пустите».

Каждое утро просыпалась и с помощью мамы, которой тогда пришлось оставить работу, перебирала кубики и мозаику, чтобы хоть как-то разрабатывать пальцы, по часу крутила педали привязанного к ногам велосипеда, потом еще час стояла в вертикализаторе, час качала пресс и руки, привязанные к гантелям. Дни занятий складывались в недели, недели в месяцы, месяцы в годы. Пять лет просто пыталась встать. Когда ее впервые допустили в спортзал, оказалось, что нервы настолько повреждены, что тело не реагирует. Но она упорно продолжала, нельзя было позволить мышцам атрофироваться. Ездила по реабилитационным центрам, занималась с тренерами.

Наталья подъезжает к зданию администрации Красноярска

Шагать к мечте

– Вся моя семья тогда жила как в осадном положении. Реабилитация – вещь дорогая. Месяц стоит примерно 350 000 рублей. Мы просили квоту у государства, искали спонсоров, средства для меня собирали друзья и знакомые. Коллеги-танцоры проводили благотворительные концерты. Спасали всем миром. Когда деньги заканчивались, я занималась дома самостоятельно. У всех инвалидов, которые ломаются, не квартиры, а мини-спортзалы с железками, матами, кушетками.

Когда мое тело зафиксировалось на определенном уровне – сидя, я поняла, что сделала с ним все, что могла, и решила попробовать работать. Бралась за все подряд: СММ, продвижение аккаунтов, таргетированная реклама, маркетинг. Пальцы были по-прежнему парализованы, я до сих пор и стакана воды взять не могу, но, если надеть на ладони две картонки, я буду печатать быстрее, чем любой здоровый человек. Утром родные сажали меня к компьютеру, а вечером от него оттаскивали. Работала, пока тело не начинало сводить от боли. В месяц у меня было 6-8 параллельных работ. Тогда же я вернулась к управлению фитнес-клубом, который мы с семьей открыли еще до травмы. Его пришлось поднимать с колен, за годы моей реабилитации он потерял и имя, и клиентов.

– Отсюда родился проект «Шаг за шагом к мечте»?

– Да, вскоре я поняла, что у меня получается помогать здоровым людям менять свою жизнь. А почему бы не помогать тем, кто ограничен по здоровью? Я на собственном опыте убедилась, что главное – желание восстановиться и максимально влиться в здоровую жизнь. Помочь в этом может спорт. Но как колясочнику попасть на занятия? Нужно, чтобы во всех районах города были доступные спортивные залы для бесплатных тренировок под руководством опытного специалиста. А после уже можно заниматься социальной адаптацией, моральной поддержкой, помогать в трудоустройстве. Дать человеку возможность участвовать в общественных, культурных мероприятиях. Эти свои мысли я записала на бумаге в виде предложения городу и отдала маме. Она распечатала и месяц ходила по кабинетам чиновников городской администрации, депутатов, рассказывала, просила поддержать.

Но никто не хотел слышать. Да, все соглашались, что у людей со специальными потребностями есть проблемы. Но так как лично никто из них этого не пережил, предпочитали оставаться в стороне. Тогда я сама записалась на прием к тогдашнему мэру Красноярска Эдхаму Акбулатову. Приехала, рассказала о себе, о проекте, заверила, что я сама тренер, знаю ситуацию изнутри и понимаю, что и как нужно сделать, чтобы этим людям помочь.

В спортивном зале проекта «Шаг за шагом к мечте»

Предложила для начала на базе муниципальных учреждений создать бесплатные спортзалы и привозить туда на занятия людей. Он выслушал и говорит: «Наташ, а давай попробуем. У нас недавно открылся ледовый дворец «Рассвет», давай вместе туда съездим и посмотрим, насколько мы можем его под это приспособить». Мы договорились и поехали. Там не хватало многого: пандуса на порожках, поручней, зеркала в туалетных комнатах висели высоко – для здоровых. Мэр признался, что у него уже пальцы на руках закончились – сколько всего нужно переделывать.

Стало понятно, что здоровый человек никогда не увидит мир таким, каким его видим мы.

Я пообещала приезжать, помогать и подсказывать, чтобы мэрия не тратила средства на лжедоступную среду.

Меня начали приглашать на совещания, где обсуждались эти вопросы. Я и мои товарищи стали сигнализировать, что, например, в аэропорту не хватает кушетки, на железнодорожном вокзале пандус неудобный. Уже через несколько месяцев в «Рассвете» состоялось первое занятие. Чуть позже мы разработали электронную афишу мероприятий с картой доступности. Теперь любой человек, открыв ее, может выбрать мероприятие себе по душе и тут же посмотреть, насколько доступно это учреждение для него.

– На этом этапе вам предложили стать депутатом?

– Когда работа моя и моих друзей была уже видна. Мы подумали, что никаких крупных инвесторов у нас за спиной нет. И если депутатство позволит делать ее эффективнее, это же здорово. На выборах меня поддержали чуть ли не все колясочники города. Приезжали на участки из других районов и с ходу говорили, что хотят проголосовать за нашу Наташу.

– И не было страшно? Влиться в среду чиновников, да еще с такими ограничениями в передвижениях.

– Когда я попала в эту историю, долго не могла понять организацию работы. Депутаты входят во все комиссии города, по желанию могут из них выходить, опять входить, выбирая приоритеты. Но как такового регламента нет. И вскоре поняла, что мы сами контролируем свой график. То, как мы его заполним, зависит только от нас. Депутат горсовета – не освобожденная должность, у нас нет зарплат. Санкций, если мы не будем работать, тоже нет. Но, если жители доверили мне защищать и отстаивать их права, какое я имею право сидеть дома? Поэтому я загрузила себя так, как только было возможно. Я вхожу во все комиссии. И по истечении года не выхожу из них. Во многие общественные советы: по транспорту, по рекламе. Хожу на совещания по социальной защите населения, стараюсь откликаться на вопросы жителей не только своего, Свердловского, но и других районов. Переживаю, что если не приду на какое-то совещание, то опять какой-нибудь здоровый, не понимая проблемы, забудет про «доступку».

На выездном совещании

– Какие вопросы приходится решать чаще всего, с чем к вам обращаются люди?

– Так получилось, что я сама задала приоритет – это доступная среда. Начала с самого простого – швеллеров. Вот тех палочек, которые бросают на лестницы, считая, что таким образом создали доступную среду. Предприниматели повсеместно обращаются в социальные службы, где им советуют устанавливать такие швеллеры. Управляющие компании ставят их как наиболее дешевый способ решения проблемы. А когда мы показываем, что угол их уклона вообще не позволяет подняться человеку на коляске, что они опасны как для сопровождающего, так и для колясочника – удивляются.

Еще одна важная проблема, которую пока не понятно, как решить – инклюзия, про которую так много говорят, но так мало для нее делают. Дети-колясочники хотят учиться. Не дома, на компьютере, а в школе, со сверстниками. Да, пусть на коляске, но максимально полноценно. Но школы в советское время, к сожалению, возводились без учета доступной среды. И если в первом классе ребенку на коляске достаточно просто ее организовать: оборудовать входную группу и санитарную комнату, то в старших классах, которые, как правило, занимаются на вторых этажах и выше, это практически невозможно.

На реконструкцию школ для людей с повышенными потребностями в Красноярске выделяют 3 миллиона рублей в год! Всего! На что этого хватит? В двух-трех школах переоборудовать туалет или сделать пандус. А тех, кто хотел бы учиться, много, и всем им хочется возле дома. Даже если ребенок каким-то чудом закончил школу, дальше он столкнется с той же проблемой в вузе. Когда я начала изучать эту тему, оказалось, в России оборудование учебного заведения для людей с повышенными потребностями носит заявительный характер. То есть ты сам должен прийти и сказать: «Я хочу у вас учиться, пожалуйста, предоставьте мне эту возможность». И только после этого вам будут создавать доступную среду. Не факт, что успеют до того, как вы получите диплом.

– Как, если вуз не приспособлен для колясочников?

– Например, посещая только те лекции, которые читают на первых этажах, а на остальные не ходить – вуз так зачастую сам предлагает. Или на второй и третий этажи все годы учебы вас будут таскать одногруппники. Мы предполагаем, что люди с ограниченными возможностями сами будут зарабатывать себе на жизнь – иначе как можно объяснить те мизерные пособия, которые им платит государство. А условий, чтобы они смогли получить профессию, создать не можем.

У меня есть пример очень показательный и очень стыдный. В июне этого года наша колясочница Светлана Яковлева пригласила меня на вручение ей диплома в Красноярский педагогический университет. Она была первой колясочницей в этом вузе, получившей красный диплом. Я приехала. Актовый зал, где проходила церемония вручения, на 3-м этаже – подъем почти вертикальный, никакая коляска его не осилит. Мы постояли перед лестницей и поняли, что подняться нереально. Светлана очень расстроилась. Было ужасно стыдно, за систему, за всех нас. Я поздравила ее в холле и уехала. Саму же Свету все-таки затащили на 3-й этаж друзья. И причем в этом вузе есть лифт, но он не работает с 80-х годов. Нет денег на ремонт.

На совещении в городском совете депутатов

– Наверняка человек на коляске как-то изменил сам горсовет? Какие у вас отношения с коллегами?

– Им стыдно пропускать совещания. Я-то всегда приезжаю почти на все и сижу до последнего, а некоторые пытаются сбежать пораньше. И прямо по глазам видно, как им неудобно.

Вообще здоровый человек не ощущает, насколько много ему может дать человек с ограниченными возможностями здоровья. Но это же очевидно. Если она, вся поломанная, может, то почему я не могу?! Поэтому здоровое общество должно тянуться к нам, в том числе чтобы ощущать свои силы.

– Кто был рядом с вами все эти годы?

– Со мной почти круглосуточно была моя семья: мама и отчим. Мама до сих пор не работает. Я ведь даже на бок перевернуться сама не могу, если меня положить ровно. Полностью одеться тоже не в состоянии. Поэтому мама – мой верный помощник, мои руки.

– Что помогало вам не раскисать, не уйти в депрессию?

– Очень простой прием. Когда ты лежишь парализованный и возле тебя все крутятся, переключи внимание с себя на тех, кто рядом. Да, тебе дико тяжело, ты вчера бегал, а сегодня заперт в своем теле. Но им-то страшнее. Они хотят помочь, но не знают, как. Я просто переключила внимание на близких. А затем был спорт. Через спортзал я себя вернула не только к физической жизни, но и к духовной. Хотя, конечно, были моменты, когда все валилось из рук. Но долго фокусироваться на своем эгоизме я себе не давала.

Мой совет – надо просто дотолкать человека до спорта. Там дисциплина, там все через «не хочу». Но если он втянется, начнет общаться, он уже не пропадет.

Наталья Каптелинина

– О чем вы мечтаете?

– Чтобы по всей России появились спортзалы нового образца, где будет комфортно и здоровому человеку, и человеку на коляске. Чтобы у нас выработалась культура посещения человеком на коляске подобных мест. Чтобы он в любой момент мог заехать, позаниматься, а потом отправиться по своим делам или в кафе. Сейчас в Красноярске открыты уже четыре специализированных зала, где трижды в неделю тренируются люди с повышенными потребностями. И, надеюсь, их будет больше.

Наталья стала послом зимней Универсиады-2019, которая прошла в Красноярске в начале года. Впервые в России эту почетную должность занял человек на инвалидной коляске. Не знаю, есть ли где-то еще в стране депутаты, настолько слабые физически – и настолько сильные духом, чтобы сворачивать горы и решать серьезные проблемы.

Фото из архива Натальи Каптелининой

Закладка Постоянная ссылка.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *