Обязанности холопа

Зависимое население

Закупы. Вопрос о закупах — один из труднейших вопросов истории сельского населения в древнейшей Руси. Трудность его обусловлена тем, что почти единственным источником для изучения положения закупов являются несколько статей Русской Правды.

При этом Русская Правда не дает исчерпывающего систематического опре­деления института закулничества, а решает лишь отдель­ные вопросы, которые ставились судебной практикой и жизнью. Видимо, эти статьи впоследствии стали непонят­ны переписчикам, они делали попытки несколько переос­мыслить их, вследствие чего появилось множество схолий и вариантов. Варианты нарастали при дальнейшей пере­писке и постепенно смысл статей делался все более непо­нятен. —

Других данных о древнерусских закупах почти не сохранилось. He упоминали о закупах ни летописи, ни канонические памятники. Правда, о закупах достаточно говорилось в памятниках западнорусского права более позднего периода (XIV-XVI вв.), но в исторической лите­ратуре справедливо ставился вопрос: можно ли считать тождественным закупничество X-XII вв., институт эпохи становления феодализма, с закупничеством XIV-XVI вв., институтом эпохи развитого феодализма? Ведь одинаково называвшийся институт мог резко измениться за два-три века.

Первыми исследователями вопроса о закупничестве в Древней Руси были H. М. Карамзин (История государства Российского. Т. II), Д. Мейер (Древнерусское право залога. Юридический сборник. Казань,1855), М. H. Ясинский (За­купы Русскрй Правды и памятников западнорусского пра­ва. Киев, 1904), И. И. Яковкин (О закупах Русской Прав­ды). Они пришли к выводу, что в основе закупничества лежал договор займа, обеспеченный закладом личности должника, т. e. заем, соединенный с самозакладом.

Так называемые закупы были основной категорией среди несвободного, зависимого сельского населения. Наи­менование «закуп» произошло от слова «купа». По мне­нию большинства исследователей, купа — это взятая от господина сумма — долг. B основе института закупниче­ства лежало долговое обязательство, которое могло воз­никнуть по разным основаниям (при займе, найме, как условие при отпуске холопа на свободу и т. д.).

Поскольку закупами при определенных формальных условиях могли стать разные элементы населения (и обан­кротившиеся купцы, и ремесленники, и крестьяне), по­стольку закупы могли эксплуатироваться по-разному. Куп­цы-закупы могли быть использованы в торговле господина или в других отраслях его хозяйства, ремесленники ис- пользолвались также по своей специальности. Крестьяне, которые составляли основную, наиболее типичную группу закупов, должны были отрабатывать свой долг на пашне, т.е. на роле, и назывались «ролейными» закупами.

Основными статьями, определявшими имуществен­ное положение закупов, являются статьи:

— «Аже у господина ролеиныи закуп, а погубить во- искии конь, то не платити ему; но еже дал ему господин плуг и борону, от него же купу емлеть, TO то погубивше платити; аже ли господин его отслеть на свое орудье, а погибнеть без него, то того ему не платити»> (51(57) Tp.);

— «Аже из хлева выведуть, то закупу того не плати­ти, но же погубить на поли, и в двор не вженсть и не затворить, кде ему господин вслить, или орудья своя дея, а того погубить, то ему платити» (52 (58) Tp.);

— «Аже господин переобидить закупа, а увидить купу его или отарицю, то ему все воротити, а за обиду платити ему 60 кун» (53(59) Tp.).

Однако все древнейшие списки — Троицкий, Сино­дальный, Пушкинский и все производные от них — гово­рили именно о войском коне. Из 65 списков Троицкого, которые могли бы так или иначе отразить первоначаль­ную традицию, ни один не упоминает о свойском коне. При таком положении, когда все древнейшие (XIII и на­чало ХГѴ в.) списки и подавляющее большинство всех списков дают одинаковый текст, его и нужно считать пер­воначальным.

Список Карамзинский, где говорится о «свойском коне», — список более поздний, отличающийся от других включением в него нового материала (статьи о приплоде и Устава о мостах), конечно, не может быть признан спис­ком, лучше всех сохранившим рукописную традицию. A кроме того, и не все его списки говорят о «свойском коне». Несомненно, «свойский конь» — это позднейший вари­ант; путем этой схолии переписчик сделал попытку ос­мыслить непонятное для него место статьи. Для перепис­чика казалось неясным, почему закуп не отвечает за потерю войского коня.

Ho, не ограничиваясь простым признанием этого ва­рианта текста основным, к чему нас обязывает анализ всего текстового материала Русской Правды, можно до­казать, что чтение «свойский конь» ведет к целому ряду неустранимых неясностей.

Исследователи, принимавшие чтение «свойский конь», принуждены были толковать статью приблизительно сле­дующим образом: если ролейный закуп потеряет своего коня, то он не платит за эту потерю своему господину, но если он получит от господина, давшего ему купу, плуг и борону и их потеряет, то за эту потерю он должен пла­тить; если господин отошлет закупа по своим, господс­ким делам, а плуг и борона будут потеряны в его отсут­ствие, то ему не надо платить за них господину.

Ho при таком понимании всей статьи возникает це­лый ряд недоуменных вопросов, а именно: зачем нужно специально упоминать, что закуп не платит господину за своего собственного коня? Какое дело господину, что за­куп потерял свое имущество? Другое недоумение: почему в статье не говорится о потере господского коня, а гово­рится о потере господских плуга и бороны?

Отвечая на первый из этих вопросов, В. И. Сергее­вич наличие статьи о «свойском коне» объяснял следую­щим образом: от гибели лошади, на которой крестьянин должен был работать, мог возникнуть убыток для нани­мателя — «потеряв или (что то же) тайно продав лошадь, крестьянин не вспахал поля вовремя и тем причинил нанимателю убыток» (Русские юридические древности. Т. I. С. 193). B то же время В. И. Сергеевич вынужден был признавать, что в полной мере «рассматриваемое правило остается непонятным».

И. И. Яковкин под «свойским конем» понимал коня, переданного в распоряжение и пользование закупа и во­шедшего в peculium закупа (Яковкин И. И. O закупах Русской Правды// Ж.М.Н.Пр. 1913, апрель. С. 117). Ho тогда возникает вопрос: какой смысл господину, который дал закупу купу, еще давать в его распоряжение коня, стоимость которого была достаточно высокой, на правах peculium’a и притом с освобождением закупа от ответ­ственности в случае его погубления?

H. М. Павлов-Сильванский сделал еще одну попытку решить вопрос о «свойском коне»: он считал свойского коня домашним в отличие от дикого коня и считал, что свойский (домашний) конь принадлежал все же господи­ну. Ho тогда возникает недоумение, почему за погубление господского коня закуп не отвечал, а за плуг отвечал?

Таким образом, признание за вариантом «свойский конь» приоритета перед чтением «войский конь» ведет к неразрешенным вопросам.

Очевидно, что нужно учитывать текст подавляющего большинства списков, к которым относятся и самые древ­ние, и читать «войский конь». При этом возникает сле­дующее толкование этой статьи: если у господина будет ролейный закуп и он погубит военного коня, то ему не нужно за него платить; но если господин, у которого за­куп берет купу, дал ему и плуг и борону, и он погубит коня, данного для пашни, то ему нужно платить; если же господин отошлет закупа по своим, господским делам, а конь, находящийся на пашне, погибнет в его отсут­ствие, то закуп не должен за него платить.

При таком толковании текста совершенно устраня­ется недоумение, почему не говорится о погублении гос­подского рабочего коня, а говорится о плуге и бороне. Как видно из данного толкования, фраза «еже дал ему госпо­дин плуги борону» относится к коню, на котором пашет ролейный закуп. (Было бы странно, если бы законода­тельство специально посвятило целую статью плуту и бо­роне, которые в этот период были самодельными, техни­чески несовершенными и потому не имели особой ценности.)

Ho возникает вопрос: что собой представлял этот во­енный конь, какое отношение к нему имел закуп и почему он не отвечал за его потерю? Ho ведь все группы зависи­мого сельского населения, в том числе закупы, должны были принимать участие в войне, входили в состав опол-

«о закупах говорит: «Аже за­куп бежить от господы, то обель; идеть ли искать кун, а явлено ХОДИТЬ ИЛИ KO князю, или к судиям бежить обиды деля своего господина, про то не робять, но дата ему правду» (50 (56) Tp.). Смысл данной статьи ясен: закуп, убежавший от господина, превращался в полного холопа. Законодательство в этом, очевидно, подтверждало сложив­шуюся практику.

B то же время оно сочло необходимым предоставить закупам возможность отлучаться со двора господина в двух строго определенных случаях: для поисков закупом денег для погашения долгового обязательства и для при­несения жалоб на обиды, учиняемые закупу господином. Никаких других оснований для отлучки закупов статья не предусматривала.

B статье определенно указывались формальные ус­ловия, при которых были возможны отлучки закупа, там подчеркивалось: «Аявленоходить». «Явлено» обыч­но переводится в смысле «открыто», но, думается, это перевод неточный. Закуп, вероятно, должен был не толь­ко открыто, т. e. не тайно, уходить в указанных случа­ях, но и каким-то образом получить официальное при­знание за ним права на отлучку. Возможно, закуп должен был в каждом отдельном случае заявлять о сво­ем уходе или перед послухами (свидетелями), или перед местными властями. Статья начинается категорической нормой: «Оже закуп бежить от господы, то обель». Ясно, что господа пытались использовать эту статью для окон­чательного порабощения закупов. Поэтому, зная эту же­стокую норму, а главное, еще более жесткую практику, едва ли закупы сами давали повод для порабощения и, не считаясь с нормой, самовольно уходили из двора сво­его господина.

Во-вторых, зависимость закупа выражалась в уси­ленной, по сравнению со свободными людьми, ответствен­ности за нанесенный ущерб, за преступления и проступ­ки, совершенные как против господина, так и против третьих лиц. Об усиленной ответственности закупа гово­рит ряд статей Русской Правды. Согласно смыслу этих статей, закуп отвечал за сохранность коня, данного ему господином для пашни, и скота в исключительно широ­ком объеме: и за кражу его третьими лицами, за поране­ние коня, за его порчу («но еже погубить на поле и в двор не вженеть и не затворить, где ему господин велить или орудья своя дея, а того погубить, то то ему платити»). Словом, закуп нес ответственность не только за прямой умысел или за свою неосторожность, но и вообще за пло­хую сохранность коня. Он, например, должен был отве­чать за коня, если его украдут во время отлучки закупа по своим делам. Конечно, свободный человек, например, наймит, подобной общей ответственности за данного ему коня нести не мог: он должен был ответить за злой умы­сел, за неосторожность, вероятно, за небрежность, но не за то, что конь пропал в его отсутствие.

06 усиленной ответственности говорит и следующая статья Пространной Правды (55 (64) Tp.): «Аже закуп выведеть что, то господин в немь, не оже кде и налезуть, то преди заплатить господин его конь или что будет ино взял, ему холоп обелныи; и паки ли господин не хотети начнеть платити за нь* а продасть и отдасть же переди или за конь, или за вол, или за товар, что будеть чюжего взял, а прок ему самому взяти собе». Смысл этой статьи ясен. Если закуп крал что-либо у господина (поскольку в предшествующей статье говорилось о краже коня, то, ве­роятно, и здесь имелся в виду главным образом конь), то господин имел право поступить с закупом, как он сочтет нужным (очевидно, превратить его в полного холопа, уве­личить размер купы и т. д.). Ho если закуп был уличен в краже коня или других вещей у третьих лиц, то господи­ну предоставлялся выбор: или заплатить за кражу коня потерпевшему и превратить закупа в полного холопа, или же продать закупа и из вырученной суммы уплатить по­терпевшему, а если же при этом получался остаток, то господин мог взять его себе. Мотивы, почему господину предоставлялась возможность выбирать способ вознаграж­дения потерпевшему, понятны: цена похищенного заку­пом объекта могла быть выше стоимости самого закупа (как полного холопа); господину не было смысла платить выше этой стоимости, и тогда он мог просто продать заку­па и этим удовлетворить потерпевшего.

Некоторыми исследователями, в частности М. Ф. Вла­димирским-Будановым, статья толковалась иначе. B Пуш­кинском списке после слов «господин в немь» были сло­ва: «в том не платить», и это порождало противоречие: господин не платил за закупа — и господин все-таки пла­тил за него. М. Ф. Владимирский-Буданов, чтобы выйти из затруднения, от себя прибавлял слова, которые считал логически вытекающими из общего смысла статьи. B ре­зультате он толковал статью следующим образом: «Если закуп украдет что-либо («и скроется» — прибавлял И. Ф. Владимирский-Буданов), то господин не отвечает; но если его найдут, то хозяин обязан заплатить за коня или за другое, что украдено закупом, а закуп превращает­ся в его полного холопа».

Ho такое толкование произвольно. Ha самом деле в статье противополагались не кража с последующим бег­ством и кража с последующим задержанием вора, а дру­гие два случая: кража закупа у господина и кража закупа у третьих лиц («аже кде и налезут»). Ho в любом случае из трактовки текста статьи следует, что ответственность закупа за кражу и ответственность свободных лиц суще­ственно различалась: закуп за кражу всегда мог быть пре­вращен в полного холопа, как бы ни была незначительна ценность похищенного.

Третьим моментом, определявшим характер зависи­мости закупов от господина, было подчинение их господс­кой юрисдикции. Статьей, устанавливавшей подчинение закупов юрисдикции господина, является уже рассмот­ренная статья об ответственности закупов перед господи­ном и третьими лицами, которая указывала, что в случае кражи закупом чего-либо у господина господину предос­тавлялось право самому определить форму наказания. И здесь законодательство не устанавливало никаких преде­лов его произволу.

Русская Правда дает исчерпывающие указания о под­чинении закупа суду господина в статье: «Аже господин бьет закупа про дело, то без вины есть» (53 (62) Tp.). Согласно прямому смыслу этой статьи решение вопроса о виновности закупа предоставлялось самому господину. Хотя имеется продолжение этой нормы: «Биеть ли не смысля, пьян, а без вины, то яко же в свободнемь пла- тежь, тако же и в закупе». Ho, вероятно, находились сотни предлогов для господина оправдывать свою распра­ву над закупом без достаточных оснований.

Установление форм и характера зависимости закупа дает возможность определить, к какой именно группе насе­ления относились закупы: к свободным или несвободным.

Многие исследователи относили закупов к числу сво­бодных людей, основываясь на рассмотренной выше нор­ме, что в случае побоев, нанесенных закупу господином в пьяном виде и без достаточных оснований, он отвечал за закупа как за свободного («биеть ли не смысля пьян, а без вины, то яко же в свободнемь платежь, тако же и в закупе»). Ho смысл этой статьи как раз доказывает не­возможность отнесения закупов к свободным: если закуп был действительно свободным человеком, то не было смыс­ла это специально оговаривать.

Основываясь на точном смысле текста Русской Прав­ды, легко также доказать, что существовала разница в положении закупов и смердов. B статьях Русской Правды говорится, что в случае продажи господином закупа в полное (обельное) холопство уничтожались все обязатель­ства, прежде возлагавшиеся на закупа: «Свобода во всех кунах», а господину следовало уплатить штраф («госпо­дину платити за обиду 12 гривен продажи»). B другой статье, где говорилось о побоях господином закупа было установлено, что за побои «батогом, чашею или рогом» надлежит платить 12 гривен, а «жердью и палицей» — 3 гривны. Сопоставив эти статьи со статьями о смерде, при­ходим к выводу, что положение закупа разнилось от по­ложения смерда, иначе текст Русской Правды включал бы явную несообразность: за продажу закупа в холопство и за его побои взыскивалось бы 12 гривен, а за его убий­ство (если предпроложить, что оно наказывалось как и убийство смерда) — 5 гривен, т. e. без малого в два с половиной раза меньше.

Постепенно в литературе установилась точка зре­ния, что наряду со свободными людьми и обельными (пол­ными) холопами в эпоху Киевской Руси существовали различного рода промежуточные группы, которые носили название необельных (неполных) холопов. И к этим не­полным холопам как раз и принадлежали закупы.

K этому утверждению приводит общий смысл всех статей Русской Правды, где закуп так или иначе упоми­нался в связи с холопами: там везде подчеркивалось обель­ное холопство, а не холопство вообще. Это значит, что закуп и просто холоп не противополагались друг другу, что эти два понятия не исключали друг друга. B статье «Оже закуп бежить от господы, то обель» почему-то не сказано: «Оже закуп бежить от господы, то холоп». Или в статье «Продасть ли господин закупа обель, то наймиту свобода во всех кунах» почему-то не сказано: «Продаст ли господин закупа в холопы».

Закупничество как вид неполного холопства выяв­ляется и из статьи о послушестве. B ней устанавливалась общая норма: «А послушество на холопа не вскладают», причем не сказано, что имеются в виду холопы обельные, а говорится о холопах вообще. Ho из этого общего прави­ла сделано исключение: в случае отсутствия послухов из свободных, «по нуже» можно привлекать в качестве по­слуха боярского дворского тиуна, а по незначительным делам и «также по нужде» можно привлекать и закупов. Следовательно, по смыслу этой статьи закупы, так же как боярские дворские тиуны, в некоторых случаях имели право быть послухами. Очень характерно, что закуп был по­ставлен при этом в худшее положение, нежели боярский дворский тиун, который был полным холопом: тиуна при­влекали просто «по нуже», а закупа тоже «по нуже», но в «мале тяже».

Характерно также, что статьи о закупах в тексте Русской Правды вообще переплетались со статьями о хо­лопах. B статье о послушестве одновременно говорится и о холопах и о закупах. B очень многих списках нормы о холопе обельном и закупе даны под общим заголовком «О холопе».

Итак, на основе всего сказанного выше закуп не мо­жет быть признан свободным человеком. He может он быть признан и рабом (обельным холопом). Он входил в состав неполных холопов. Очевидно, это хорошо понима­лось современниками, которые греческое слово «se-midulos» (полураб) переводили словом «закуп».

B выяснении института закупничества наибольшее значение имеют статьи Русской Правды, которые, по обще­му мнению исследователей, принадлежат Владимиру Моно- маху. После киевского восстания 1113 г. он был вынуж­ден путем законодательства смягчить отношения между должниками и заимодавцами. Нормы законодательства о закупах сформулированы так, что легко установить прак­тику, которую старался преодолеть Владимир Мономах. Из смысла законодательства видно, что на практике закуп порабощался во многих случаях: когда он шел отыски­вать деньги для погашения долгового обязательства или отлучался для принесения жалобы на своего господина. Очевидно, что на практике закупа принуждали отвечать за потерю коня и на войне и дома, если конь был украден, хотя закуп загнал его в хлев и запер. От господина зависе­ло установить небрежность и халатность закупа и тем са­мым заставить его платить за похищение скота или коня; от него же зависело объяснить побои закупа его нерадени­ем и небрежностью. Ha практике господа закупов нередко наносили ущерб их имуществу, вымогали вторично погаше­ние долгового обязательства, продавали закупа в прлные холопы, избивали без всяких оснований и даже безнаказан­но убивали, так же как и холопов. И законодательству, даже если оно действительно желало этого, едва ли уда­лось значительно смягчить эту практику. Поскольку за­куп оставался под юрисдикцией господина, ему и принад­лежало решающее слово.

Законодательство устанавливало некоторый предел существовавшей на практике тенденции приравнять за­купов к полным холопам. Ho оно не могло обеспечить закупам возможность выхода из закупнических отноше­ний. He имея своего живого инвентаря, подвергаясь жес­токой эксплуатации, являясь зависимым человеком, за­куп, вероятно, только в исключительных случаях был в состоянии погасить свое долговое обязательство.

Сельские люди, превращаясь в закупов и подчиня­ясь юрисдикции господина, выходили из подчинения об­щим органам власти. Очевидно, они не платили дани, не несли оброков и т. д.

Вдачи. Наряду с закуиами была и другая социальная группа, чье положение также определялось долговыми от­ношениями. Эта группа в одном из списков названа «вда­чами» («вдачь»).

B исторической литературе высказывались разные точки зрения по вопросу о вдачах. Некоторые авторы под вдачами понимали тех, кто «нанимался рабом» и «полу­чал особое вспомоществование» за свою работу (Опыт ис­тории российских государственных и гражданских зако­нов. М., 1836). В. И. Сергеевич («Русские юридические древности». Т. I. СПб, 1902), И. И. Яковкин («О закупах Русской Правды». 1913) и некоторые другие авторы отож­дествляли вдачей с наемными рабочими. М. Ф. Владимир­ский-Буданов («Обзор истории русского права»), А. E. Пре­сняков («Княжое право в древней Руси») и другие относили вдачей к закупам.

Ho Б. H. Чичерин («Опыты по истории русского пра­ва». М.,1858), В. Удинцев («История займа» Киев, 1908), П. А. Аргунов («0 закупах Русской Правды»// Известия АН. Отделение общественных наук. JI., 1934) доказыва­ли, что вдачи не должны отождествляться с наемными работниками или закупами, что это — особая категория зависимого населения.

B ряде публикаций справедливо отмечалось, что вы­деление этой категории населения вообще является спор­ным. При этом обращалось внимание на то, что в перво­начальном тексте, отраженном в древнейших списках (например, в Синодальном), о «вдачах» не говорится, а статья читается: «В даче не холоп, ни по хлебе работать, ни по придатце; но оже не доходять года, то ворочати ему милость, отходить ли, то не виноват есть». Смысл этой статьи, однако, состоит в том, что фактически указана не­которая категория должников, которая, отрабатывая долг, взятый хлебом или деньгами, лично зависимыми людьми в период этой отработки не являлась («не холоп*). Если отработка не была завершена («оже не доходять года»), должник должен был вернуть взятое им, после этого OH мог уйти. Наличие этой практики доказывается также текстом данной статьи в позднейших списках: «Вдачь не холоп, а инии по хлебе роботять» (110 (111) Tp.). При­чем, в первоначальном списке стояло не «инии», а «ни» или «и ни».

Исходя из такого толкования статей, в большинстве исследований вдачами назывались задолжавшие люди, которые занимали деньги или хлеб, очевидно, за процен­ты. Они должны были погасить ссуду, возвратить долг или его отработать, но при этом их долг не был связан с принятием закупничества, т.е. установлением особой сис­темы зависимости от их кредитора.

Наймиты. Общее название для наемного рабочего — «наймит» — возникло в сравнительно позднее время — к концу XII и началу XIII в.

Некоторое время в исторической науке существовало мнение, что наймиты и закупы по существу были одной и той же категорией зависимого населения. Эта точка зре­ния отразилась в трудах В. И. Сергеевича («Русские юри­дические древности»), Б. H. Чичерина («Опыты по исто­рии русского права») и др,

Ho пристальное изучение текста документов права позволяет сделать вывод об особенном положении най­митов, о ряде существенных различий между закупом и наймитом. Русская Правда говорит: «А се стоит в суде челядин-наймит, не похочет быта, а осподарь, несть ему вины, но дати ему вдвое задаток; а побежит от осподаря, выдати его осподарю в полницу. Аще ли убьет осподарь челядина полного, несть ему душегубьства, но вина есть ему от бога. A закупного ли наймита — то есть душегубь- ство* Я»^уськаПравда». Киев, 1935. С. 178,28).

Эти данные исчерпывающим образом доказывают:

1) положение наймита, как оно определялось про­цитированной статьей, было иным, нежели закупа; най­мит — это свободный человек, который легко мог растор­гнуть договор путем уплаты двойного задатка; если же задатка он не получил, то мог без дальнейших разговоров уйти от хозяина. Дух и смысл статей Русской Правды о закупах говорят о несравненно большей зависимости за­купов, о большей связанности их обязательствами перед господином;

2) зависимость наймитов определялась получением задатка, а зависимость закупов — купы;

3) закуп и наймит противополагались в статье («А закупного ли наймита»). Было бы странно толко­вать эту статью, исходя из предположения, что слово «най­мита» является определением или объяснением слова «закупного».

Ho были и общие черты в положении закупа и най­мита: в случае бегства наймита от господина наймит, как и закуп, мог быть обращен в холопство. Вероятно также, что в отношении как закупов, так и наймитов стала устанавливаться одинаковая практика оставлять их убийство без наказания, и законодательство принуж­дено было отменить эту практику. Это говорит о том, что на практике положение закупов и наймитов во мно­гом было сходным.

Характеризовало положение наймитов также то, что они нередко назывались челядинами, что их как бы при­равнивало к челядинам-холопам.

Вследствие недостатка материалов о наймитах не­возможно установить с исчерпывающей полнотой их по­ложение в рассматриваемый период. Ho, вне всякого со­мнения, положение наймитов приближалось к положению зависимых людей, в особенности тех наймитов, которые работали на земле. Наймит мог легко потерять свою сво­боду и превратиться в феодальнозависимого человека.

Разнообразие видов холопства, особенности правового положения и контроль над ними

Правовое разнообразие видов холопства в России

Существует множество различных классификаций русского холопства в соответствии с их правовым положением. Любая классификация холопства содержит исключения и открыта для пересмотра. Классифицируя холопов по правовому принципу, целесообразнее всего рассмотреть правовое разнообразие московского холопства по Р. Хелли, поскольку на данный период холопство было неоднородным. В Московии существовало восемь видов холопства. В Русском государстве существовали следующие виды холопов: 1.наследственное, не в первом поколении (старинное); 2.полное, также передававшееся потомкам до самого позднего времени; 3.докладное, для привилегированных холопов, в частности, для управляющих поместьями; 4.долговое, отбываемое несостоятельными должниками и преступниками, неспособными уплатить штраф в размере 5 рублей в год со взрослого мужчины, 2,5 рублей в год с женщины и 2 рублей в год с ребенка десяти лет и более; 5.жилое или договорное; 6.добровольное, в которое человек, проработавший на кого-либо от 3 до 6 месяцев, мог быть обращен по просьбе нанимателя; 7.кабальное, которое представляло собой холопство по договору об ограниченной продолжительности; 8.холопы, ряды которых формировались из военнопленных. До середины XVII века существовал еще особый городской тип холопства — закладничество, то есть превращение самого себя в заклад См.: Хелли Р. Указ. соч., с.51-52.. Типы и численность холопства можно проследить по данным таблиц (см. Приложения 1, 2).

М.Ф. Владимирский-Буданов определяет, что в Русском государстве существовало рабство двоякого рода: временное и вечное или, иначе, неполное и полное. Рабство первого рода отличалось от второго не только продолжительностью, но и существом прав господина. В эпоху Русской Правды временное холопство определялось сроком действия обязательства, из которого оно возникло, в московском же праве (в очень раннюю эпоху) оно получило определенность независимо от обязательств, а именно сделалось пожизненным; предел его обозначался не только смертью холопа, но и смертью его господина, не переходя на наследников того и другого. Этот вид рабства сделался особенным (sui generis) и самостоятельным под видой служилой кабалы. Он возникает уже по особому договору (кабале) независимо от договора займа или личного найма, хотя прежние признаки личного заклада за долг все-таки сохраняются См.: Владимирский-Буданов М.Ф. Указ. соч., с.394-395..

Теперь рассмотрим наиболее важные группы холопов, которые выделяет профессор Хелли.

Докладное холопство было предназначено, в основном, для «холопьей аристократии»; власти начали за плату разбирать такие дела и вести по ним записи гораздо раньше, чем по другим типам холопов, в отношении которых их позиция долго оставалась нейтральной. Закон требовал, чтобы облеченные доверием компетентные люди были холопами — «по ключи холоп» из соображений сохранения субординации. Институт этот, как кажется, возник в конце XV века, а последний пространный документ о докладном холопстве относится к концу XVII века. Указ царя Василия Шуйского Холопьему приказу от 21 мая 1609 года связал докладное и кабальное холопство в том отношении, что оба они должны были прекращаться со смертью хозяина, на чье имя была составлена грамота См.: Хелли Р. Указ. соч., с. 54-55..

Добровольное холопство было самым причудливым видом порабощения людей в Московии. В указе 1555 года оно упоминается лишь косвенно. На протяжении большей части XVI века было вполне возможным служить хозяину без официального оформления отношений холопа и хозяина. Первоначально, по-видимому, именно такие люди и назывались добровольными холопами — они служили хозяевам, не будучи формально обращенными в холопство. Указ 1555 года касался возможности наказания добровольного холопа по суду за кражу хозяйского имущества и лишал хозяев права возбуждать подобные иски. Добровольное холопство начинает процветать после указа 1586 года, изменившего условия кабального холопства и сделавшего его менее привлекательным. Между 1586 и 1597 гг. добровольное холопство, вероятно, было довольно популярным, замещая кабальное и вызвав временное снижение числа людей, желающих стать кабальными холопами См.: Хелли Р. Указ. соч., с.56-57..

Уложение от 1 февраля 1597 года о холопстве призвано было существенно изменить статус добровольной службы и способствовать ликвидации этого института. В нем данная категория наряду с прежними обозначениями («добровольные люди», «служит добровольно»), получает впервые в законодательстве термин «холоп» в противоестественном по существу сочетании — с определением «добровольный», «вольный». Уложением было предписано перевести в течение весьма краткого срока всех без исключения добровольных холопов, прослуживших к 1597-1598 г. не менее полугода, в категорию кабальных людей См.: Панеях В.М.. Указ. соч., с.119-120..

Следующей формой холопства в Московии было долговое, возможно, наиболее знакомое подавляющему большинству обществ. Долговое рабство часто было связано с различными формами карательного рабства, поскольку отказ платить по обязательствам рассматривается как форма воровства. Судебник 1497 года предписывал похолопление для первично осужденных преступников, не имевших средства для возмещения пострадавшему нанесенного им ущерба. Если же злоумышленник наказывался кнутом, то он ни в коем случае не мог быть превращен в холопа истца. 1 октября 1560 года правительство запретило кредиторам получать полные и докладные грамоты на должников, и дало должникам, чьи дома были разрушены пожаром 17 июня 1560 года, пятилетнюю отсрочку платежей. В следующее правление, 8 февраля 1588 года было установлено пятнадцатилетнее ограничение сроков предъявления исков о взыскании невозвращенных ссуд. Эти меры создают впечатление, что «программа властей» была направлена на сокращение долгового холопства См.: Хелли Р. Указ. соч., с.59..

По Соборному Уложению 1649 года человек, неспособный расплатиться с по признаваемым законом обязательствам (долги, штрафы, оплата исков о краже собственности), мог быть вытребован своим кредитором на время, необходимое для отработки долга: пять рублей за год для мужчин, два с половиной рубля для женщин и два рубля для ребенка старше 9 лет. Устанавливая, запрет, бывший, похоже, нормой и в других обществах, русские провозгласили, что «недоросли младше десяти лет… в таковы лета не работают». Неизвестно, использовалось ли долговое холопство на самом деле как благотворительность, но, учитывая живучесть кабального холопства, можно предположить, что холоповладельцы не слишком стремились использовать формы порабощения, дававшие им меньше преимуществ Там же, с.60-61..

Жилое холопство было старинной формой временного порабощения, известной еще по Русской Правде, и включение некоторых — но отнюдь не всех — старых установлений в Краткую Правду показывает, что в конце XV в. эта форма едва-едва выживала; лучше всего она сохранилась в законах Западной Руси. Жилое холопство было возрождено в XVII веке, когда более старые формы утратили гибкость. По Русской Правде жилой работник (закуп) был, как и в других местах, полусвободным человеком. Во время службы он выступал в некоторых случаях представителем своего хозяина, а временами и от собственного лица. Хозяин не мог обвинить своего жилого холопа в краже. Хозяин не мог отобрать собственность работника, продать жилого третьей стороне или в холопство (статьи 57 и 58 Пространной Правды). Законодательство по жилому холопству было скудным, и те немногие случаи, которые к настоящему времени уже известны, не вполне ему соответствуют, — возможно, менялся со временем сам институт. В законодательстве жилое холопство выглядит средством, позволяющим родителям освободиться от детей, не продавая их в другие формы холопства. Степень зависимости, создаваемая жилыми холопами в Московии, неизвестна; ничего не известно и о том, какую жизнь вели свободные люди после окончания срока жилого холопства. Как бы то ни было, почти не приходится сомневаться в том, что их освобождение с деньгами или собственностью создавало им существенно лучшие условия для независимого выживания, чем большинству других холопов, освобождавшихся без того и другого См.: Хелли Р. Указ. соч., с.61-63..

Старинным холопством называлось, как правило, состояние тех, чьи родители были холопами. Документами, подтверждавшими чье-либо старинное холопство в соответствии с Судебником 1550 года, были духовные грамоты или «иные записи». В Соборном Уложении 1649 года список таких документов расширен и включает духовные, данные, приданные, рядные и правые грамоты. Когда такие холопы передавались как часть приданого, а жена умирала без потомства, вдовец должен был вернуть холопов (с их супругами) роду покойной жены, давшему ей приданое. Очень большая доля, возможно, до половины всех холопов были старинными.

В соответствии с Уложением 1649 года, если истец по делу о беглом старинном холопе основывал свои притязании на деловой купчей, и эта купчая не устанавливала, что холоп и его потомство были куплены вплоть до внуков, такие беглый передавался ответчику, имеющему на него кабальную грамоту. Одной из необычных черт московского холопства с точки зрения компаративистики является то, что оно было во многих случаях наследственным. Каковы бы ни были намерения правительства, в конце XVII века старинные холопы продолжали существовать и передаваться из рук в руки.

Полное холопство возникло еще в домосковский период. По Русской Правде (ст.110) известны 3 источника полного холопства: самопродажа не менее чем за полгривны, в присутствии свидетелей, с уплатой пошлины представителю власти; женитьба свободного человека на холопке, если до свадьбы ее хозяину не было предъявлено условие сохранения свободы за ее будущим мужем; поступление в услужение или домоправителем без заранее оговоренного условия сохранения свободы Колычева Е.И. Русская Правда и обычное право о полных холопах XV-XVI вв. / Е.И. Колычева // Исторические записки. — Т.85 (1970).. В московский период полное холопство стало почти исключительно самопродажей. Большинство документов о полном холопстве не содержит ни сведений о продавце холопа, ни о получателе денег. Некоторые прямо указывают, что холоп продает сам себя, и, кажется, можно с уверенностью считать, что большинство случаев полного холопства были случаями самопродажи. Самопродажа является единственным источником полного холопства по закону 1550 года. Несколько реальных норм Соборного уложения 1649 года признавали только кабальное и старинное холопство, но в других указах упоминаются и полные холопы. Потомки полных холопов были наследственными старинными холопами Там же, с.64-65..

Выражение «кабальное холопство» имеет в основе термин «кабала», что означает «письменный контракт». Когда в Московском государстве возникает кабальное холопство, точно не известно. Первые упоминания об этом явлении появляются к концу XV века от духовных членов правящего дома, в которых они приказывают отпустить на волю кабальных людей. Самая давняя служилая кабала дошла до нас от 1510 года с юго-восточной границы Московии с Рязанью. К 1550 году кабальное холопство признается в качестве установившейся и в правовом отношении низшей формы холопства в главном своде законов — Судебнике. В Русском государстве преобладающими формами рабства были полное и кабальное холопство. Кабальное холопство отличалось от полного тем, что попасть туда можно было лишь по собственной воле. Кабалы заключались по инициативе свободных людей, которые, беря ссуду на год (первоначальное ограничение), соглашались отслужить проценты и выплатить основную сумму в конце года. При неспособности расплатиться они становились полными холопами. В 1586 году порядок изменился предположительно потому, что почти никто не мог расплатиться См.: Хелли Р. Указ. соч., с.66-67..

Уже сам факт наличия множества видов холопства, дифференцируемых по правовому признаку, свидетельствует о том, что в Русском государстве холопство расслаивалось в связи с развитием социально-экономических отношений. Поскольку изменялись потребности холоповладельцев, то соответственно изменялись и обязанности холопов по отношению к их хозяевам. Это поначалу значительно расширило источники холопства, но со временем послужило поводом для превращения отдельных видов холопов в крепостных крестьян. Тем не менее, разнообразие московского холопства наиболее четко объясняет разнообразие их деятельности и различные источники их формирования. Если добровольные холопы вступали в такое состояние по собственному желанию, то кабальные холопы попадали в зависимость вследствие неуплаты долга.

uCrazy.ru


Крепостные крестьяне и рабы – категории зависимых людей, чей труд становился собственностью феодала или хозяина. Рабство было широко распространено в Античности, а крепостничество получило развитие в Средние века и Новое время. В чем между ними разница?
Немного о рабстве
На определенном этапе истории, когда появились первые цивилизации, объем производства пищи превысил объем необходимый для собственных нужд. Появились излишки. Эти излишки позволили обществу сохранять жизнь и кормить военнопленных, которых раньше убивали. Теперь этих людей лишали свободы и принуждали к работе. Так появились первые рабы.
С течением времени, в рабов стали превращать преступников, должников и даже собственных граждан. В Европе расцвет рабовладения пришелся на эпоху Римской империи. В некоторых арабских и африканских странах рабство существует до сих пор.

Итак, что представляет собой раб?
«Раб – это говорящее орудие» – Марк Теренций Варрон, римский ученый I век до н.э.
Раб не имеет никакой собственности: орудия труда, жилище, пища и предметы первой необходимости выдаются хозяином. Всё что производит раб, является собственностью его владельца.

Раб не является самостоятельным лицом и не может выступать как субъект права. Он не может свободно передвигаться, вступать в брак, совершать сделки и распоряжаться собственной жизнью без разрешения господина. Уровень жизни, как правило, зависел от гуманности владельца.
Несмотря на крайне удручающее положение, обычно хозяин заботился о своем подопечном, поскольку раб – вещь представляющая ценность. По желанию хозяина раб мог обладать некоторым имуществом и занимать низшие должностные посты. В отдельных случаях, рабы исполняли военную и государственную службу.
Как появилось крепостное право?
На определенном этапе развития общества рабы сильно подорожали в цене, а их производительность в сельском хозяйстве стала малоэффективной. На смену рабства пришло крепостное право. Положение, при котором человек был сам способен прокормить себя и работал гораздо эффективнее на собственной земле.
Крепостными стали ранее свободные крестьяне, попавшие в зависимость от знати в период усиления дворянства и духовенства.
В Западной Европе крепостничество сложилось, и было отменено, раньше. Например, в Испании крепостное право наступило в X веке, и было отменено в 1486 году. В Восточной Европе крепостничество наступило позже и также позже прекратилось.
Переход от свободного ведения хозяйства к крепостному происходил постепенно. Сначала земля принадлежала крестьянской общине, с усилением феодальной знати люди потеряли землю, но сохранили свободу. В России до конца XVI века крестьяне представляли собой арендаторов, берущих землю в аренду. Они имели возможность сменить место жительство и арендодателя-помещика.
Крепостное право в России окончательно оформилось к 1649 году, когда крестьянам запретили покидать землю помещика, таким образом, закрепив их на земле.
Кто такой крепостной крестьянин?
Крестьянин не владел землей и не мог свободно передвигаться без позволения феодала. Однако он имел право на движимое и недвижимое имущество и обладал личной свободой. Крепостной сам обеспечивал себя жилищем, пищей, одеждой и т.д.

Помещику запрещалось лишать подопечного жизни, покушаться на его честь и достоинство. Крестьянин был защищен законом от произвола помещика и мог пожаловаться на него в вышестоящие инстанции.
С разрешения помещика крестьянин мог заниматься торговлей и наемной работой у третьих лиц. Крепостные платили феодалу оброк и барщину — своеобразный налог за аренду его земли.
Отличия раба от крепостного крестьянина
Налог и запрет на смену жительства – фактически, на этом обязательства крепостного заканчивались. Это был закрепленный за землей, но свободный равноправный человек.
Раб, в свою очередь, терял статус человека и был «вещью».
Размытые границы
«Крестьянину ничего не принадлежит: его душой владеет Бог, телом и имуществом – помещик» – Помещичий устав Шлезвиг-Гольштейна 1740 год.
К несчастью, к XVIII веку в Восточной Европе крепостничество дошло до крайней формы. С марксисткой точки зрения, к этому времени увеличился спрос на хлеб, и укрепилась государственная власть. Первое провоцировало феодалов нещадно эксплуатировать людей, а второе – позволяло подавлять восстания.
В результате грань между рабом и крепостным стала неразличима. Крепостных продавали на рынках как товар, не редко разлучая семьи. Их лишали собственности, чести и достоинства. Жизнь крестьянина, так же как и у раба, стала зависеть от гуманности помещика.»Устав Владимира Мономаха» — свод законов и положений внесённых князем Владимиром Всеволодовичем Мономахом в качестве дополнения «Руской Правды» (основной законодательный документ государства того времени).

Принятие устава произошло в 1113 году, в самом начале княжения Мономаха.

Общие положения Устава

Основной причиной была необходимость решить экономическую проблему закабаления (перехода в рабство) низших социальных слоёв, вынужденных выплачивать взятые у ростовщиков-иудеев долги под огромные проценты.

Значение Устава

Фактически создание Устава стало одним из комплекса решений по снижению социальной напряженности, повлекшей к восстанию киевлян в 1113 году, после чего знатные люди города обратились к князю приглашая его на княжение.

Ограничивая прибыль ростовщиков и условия перехода свободного человека в холопы (рабы), Мономах стремился облегчить жизнь низших слоёв населения, что согласуется с его поучением к детям, где князь рекомендует любому правителю помогать слабым.

Издание устава можно считать первым документированным ограничением зарождающегося торгового класса со стороны административной власти.

Кратко о сути и содержании основных положений

  • Определён порядок возвращения денежной ссуды. Определены размеры резов — процентов. Если проценты были в полтора раза больше, чем сумма ссуды, то проценты автоматически погашались.
  • Сумма процента стала чётко ограниченной: она не должна была превышать 20%.
  • Запрещалось превращать в раба купца, который лишился возможности вернуть ссуду в результате военных действий, пожара или стихийных бедствий (форс-мажорные обстоятельства).
  • Сформулированы права и обязанности закупов (должников отрабатывающих ссуду), и несколько ограничивался произвол их владельцев.
  • Определены причины попадания в холопство: самостоятельная продажа в холопство, женитьба на холопке, поступление на службу тиуном без договора о последующей свободе. Холопом становился и сбежавший от господина закуп, кроме случая, когда он уходил для поисков денег, чтобы вернуть ссуду. Нельзя было превращать в холопа, взявшего в долг не деньги, а еду, например, хлеб и пр.( » дачу»)

Если заголовок «Уставъ Володимѣрь Всеволодича» распространялся на всю вторую половину Пространной Правды, то данный устав включал Устав о резах (ссудных процентах), постановление о банкротстве купца и о долге, Устав о закупах и Устав о холопах.

Список статей Устава Владимира Мономаха

Устав о резах (ссудных процентах)

  • Ст. 53. По смерти Святополка-Михаила, Владимир Всеволодович собрал в Берестовском дворце дружину свою: тысяцких: Ратибора киевского, Прокопия белогородского и Станислава переяславского; Нажира, Мирослава и боярина Олегова, Иоанна Чудиновича, и, посоветовавшись с ними, определил брать третный рост только до третьего платежа, т. е., кто возьмет с своего должника третный рост, тому более никакого роста не требовать, а взять только свой капитал; если ж заимодавец возьмет три раза третные росты, то он лишается своего капитала. Если кто берет по 10 кун с гривны на год, то таковых ростов взимать не воспрещается.

Устав о банкротстве купца

  • Ст. 54. Если какой-нибудь купец, взяв чужие товары или деньги, потерпит кораблекрушение, или подвергнется пожару, или будет ограблен неприятелем, то веритель не вправе сделать ему какое-нибудь насилие или продать его в рабство, но должен позволить ему рассрочку платежа погодно; ибо он невиновен в несчастной утрате товара: власть Божия. Но если купец вверенный ему товар или пропьет, или промотает, или испортит от небрежения, то он отдается в полную волю верителей; хотят ждут, хотят продадут в рабство, их воля.
  • Ст. 55. Если кто многим должен, а купец, приехавший из другого города или из другой земли, не зная про то, поверит ему товар свой, и он окажется после не в состоянии заплатить сему верителю за товар, по причине требований со стороны первых заимодавцев; в таком случае вести должника на торг и продать и удовлетворить наперед требованиям гостя, а остальное разделить между прочими заимодавцами. Также, если он должен будет в казну, то очистить наперед казенные требования, а потом уже и требования других верителей: но если кто из них взял уже много ростов, тот лишается своих денег.

Устав о Закупах

  • Ст. 56. Если закуп убежит от своего господина, то становится через то полным холопом. Если же он отлучился явно или бежал к князю или к судьям, не стерпя обиды своего господина, то не обращать его в рабство, но дать ему суд.
  • Ст. 57. Если у господина живет земледельческий закуп, а погубит своего военного коня, то ему за то не обязан платить. Но если господин, от которого он получает ссуду, даст ему плуг и борону, то за пропажу их он должен заплатить; но он не платит за хозяйскую вещь, им взятую, если она пропадет без него, когда господин пошлет его на свою работу.
  • Ст. 58. Закупу не платить за скотину, уведенную из хлева; но если он потеряет ее в поле, или не загонит во двор, или не затворит в хлеве, где ему велит господин, или же утратит ее за своим делом, то закупу во всех этих случаях утраты платить.
  • Ст. 59. Если господин обидит закупа, отнимет у закупа данную ему ссуду или его собственное имущество, то по суду все это он обязан возвратить закупу, а за обиду заплатить 60 кун.
  • Ст. 60. Если господин отдаст своего наймита в заработок другому хозяину за взятую у последнего вперед плату, эту плату он также должен отдать назад, а за обиду заплатить 3 гривны продажи.
  • Ст. 61. Если же он совсем продаст его, как своего полного холопа, то наймит свободен от всех долгов, а господин платит за обиду 12 гривен продажи.
  • Ст. 62. Если господин бьет закупа за дело, он за то не отвечает; если же он бьет его пьяный, сам не зная за что, без вины, то должен платить за обиду закупа, как платят за оскорбление свободного.
  • Ст. 64. Если закуп украдет что-нибудь на стороне, то господин отвечает за него. Но он может, когда отыщут вора, заплатить за лошадь или другое что, им украденное, и закупа взять себе в полное холопство, а может и продать его, если не хочет за него платить, и тогда он должен наперед заплатить за то, что взял наймит чужого, будет ли то лошадь, вол или какая-нибудь вещь. А что останется за уплатою, то взять себе.
  • Ст. 66. На свидетельство холопа (при судоговорении) ссылаться нельзя; но если не случится свободного (человека), то по нужде можно сослаться на боярского тиуна, но ни на кого более. А в малом иске и по нужде можно сослаться на закупа.

Устав о Холопах

  • Ст. 110. Холопство полное — трех родов: первое, когда кто купит человека, хотя бы и за полгривны, и поставит свидетелей, а отдаст ногату при самом холопе. А второе холопство, когда кто женится на рабе без всякого условия, а если женится с условием, то он остается на тех правах, как было условлено. А вот третье холопство, когда кто без условия же пойдет в тиуны или в ключники; если же было заключено условие, то остается на тех правах, как было условлено.
  • Ст. 111. А срочный работник не холоп, и не должно обращать в холопство ни за прокорм, ни за приданое. Если работник не дослужит до срока, он обязан вознаградить хозяина за то, чем тот одолжил его; если же он дослужит до срока, то ничего не платит.
  • Ст. 112. Если холоп бежит, и господин о побеге его заявит, и, если кто, слышав явку или зная, что холоп — беглый, даст ему хлеба или укажет дорогу, то платит господину за холопа 5 гривен, а за рабу — 6 гривен.
  • Ст. 113. Если кто переймет чужого холопа, и даст о том знать господину, то взять ему за переем гривну кун. Если же, поймав беглеца, не устережет его, то платит господину за холопа 4 гривны, а за рабу — 5 гривен; в первом случае пятая, а во втором — шестая уступается ему за то, что он поймал беглого.
  • Ст. 114. Если кто сам дознается, что холоп его находится в каком-либо городе, а между тем посадник не знает о том, то, донесши посаднику, он имеет право взять у него отрока, дабы вместе с ним связать беглеца, за что и дает ему 10 кун, но за переем не платит ничего. Но если преследователь упустит раба, то пусть жалуется на себя самого, почему как ему никто не платит за упущение беглеца, так и он никому не дает за переем его.
  • Ст. 115. Если кто по неведению встретит чужого холопа, подаст ему весть или станет держать его у себя, а беглец сойдет от него, то должен присягнуть, что по неведению поступал таким образом с беглецом, а платежа в том нет.
  • Ст. 116. Если холоп обманом возьмет у кого деньги в кредит под именем вольного человека, то господин его должен или заплатить, или отказаться от права собственности на него; но если веритель, зная, что он холоп, дал ему деньги, то лишается своих денег.
  • Ст. 117. Если кто дозволит своему холопу торговать, и холоп тот одолжает, то господин обязан платить за него долги, но не властен от него отступиться.
  • Ст. 118. Если кто купит чужого холопа, не зная того, — настоящему господину взять своего холопа, а покупщику возвратить деньги под присягой, что он купил холопа по незнанию. Если же окажется, что он купил заведомо чужого холопа, то теряет свои деньги.
  • Ст. 119. Если холоп, будучи в бегах, приобретает себе имение, то как долг за холопа оплачивает господин, так и приобретение, сделанное им, принадлежит господину вместе с лицом раба.
  • Ст. 120. Если холоп, бежав, унесет с собою что-либо из принадлежащего соседу или товар, то господин обязан заплатить за унесенное им по урочной цене.
  • Ст. 121. Если холоп обокрал кого-нибудь, то господин обязан или заплатить за него, или выдать его головою вместе с другими участниками воровства, бывшими при самом деле или хоронившими краденое, кроме их жен и детей. Если же откроется, что принимали участие в покраже свободные люди, то таковые платят князю штраф (продажу).

Закладка Постоянная ссылка.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *