О куликовской битве

Куликовская битва в образах и картинах


«Дмитрий Донской на Куликовом поле». Кипренский Орест Адамович, 1805 г. (1782-1836)
И, к земле склонившись головою,
Говорит мне друг: «Остри свой меч,
Чтоб недаром биться с татарвою,
За святое дело мертвым лечь!»
А. Блок. На поле Куликовом
Искусство и история. После выхода материала, посвященного триптиху П. Корина, читателями «ВО» высказывали пожелания о продолжении цикла, и предлагались конкретные темы новых статей. Среди них – «Донской цикл» И. Глазунова. Но посмотрел я картины этого цикла, и подумал, что, наверное, будет интереснее устроить своего рода вернисаж картин, посвященных теме Куликовской битвы, то есть рассмотреть не одну-две, а много картин и сравнить, что есть что и к чему их авторы более всего склонялись. Тут, правда, встал вопрос отбора, так как картин много. Но, на мой взгляд, важен принцип изображения. Кто-то копировал рериховскую манеру, кто-то васнецовскую, кто-то ударялся в эпичность, а кто-то — в реализм. В любом случае нас будет интересовать не идея, заложенная в эти картины, а изображение оружия и доспехов. Ведь перед нами все-таки батальный жанр, а не что-нибудь иное… Итак, начнем с XIX века.
Вот картина Кипренского О.А. «Дмитрий Донской на Куликовом поле». Что тут сказать? Время было такое! Выписано все мастерски, но так и хочется над происходящим на полотне немного посмеяться. Князь: «О Господи ты Боже мой, как мне досталось! Муки мои нестерпимы!» Женщина у его ног (кстати, откуда там женщина?): «Господи, спаси и сохрани!». Мужик в разорванной рубахе: «Это князь, язвен вельми!». Воин в зеленом плаще: «Да точно ли это князь, стар я глазами, не разберу…» Воин в шлеме: «Князю плохо! Воды ему, воды!»
Впрочем, все это он рисовал по… заданию. Все было оговорено! Это Академия художеств в качестве экзаменационных испытаний предлагала своим выпускникам написать картину на тему «Дмитрий Донской на Куликовом поле». Причем четко оговаривалось, как именно следует изобразить князя:
«Представить Великого Князя Дмитрия Донского, когда по одержании победы над Мамаем оставшиеся Князья Русские и прочие воины находят его в роще при последнем почти издыхании, кровь струилась еще из ран его: но радостная весть о совершенном поражении татар оживляет умирающего великого князя».
А вот что было сказано в отзыве Академии на эту картину:
«Голова великого князя исполнена выражения. И радость об одержанной победе, его одушевляются, купно с благодарностью ко Всевышнему, живо изображены в томных взорах его, устремленных к небесам. Сие произведение есть первый опыт трудов сего молодого художника, подающего о себе большую надежду».
И в итоге 1 сентября 1805 года Кипренский был удостоен за эту картину Большой золотой медали.
Ну а отсутствие национального колорита ничуть не смутило ни автора, ни экзаменаторов, и, соответственно, поэтому не те доспехи, не то оружие, но зато картина мастера. И она, безусловно, соответствует эпохе и тогдашнему видению исторических реалий.
Впоследствии ряд художников последовал его примеру и получил соответствующее признание, но время шло, и люди стали обращать внимание и на историю. Дошло до того, что Валентин Серов, например, которому заказали «Битву…», не стал ее писать и даже вернул выданные за нее деньги. А все потому, что не сошелся с заказчиками во взглядах.


Затем наступило советское время, социалистический реализм, а с ним пришла и своя классика. Вот, например, такая – известная всем и каждому со школы картина Авилова Михаила Ивановича (1882-1954) «Поединок на Куликовом поле», написанная им в 1943 году
Лично я бы поменял на ней лишь рисунок на щите у татарского воина. Здесь он показан расписным, но реально их делали из прутьев, обмотанных нитками, соединяя одно кольцо с другим. Получался очень красивый узор, который дополнительно украшался бляхами и кисточками. Но, в принципе, это и не замечание даже. Просто в то время реконструкции татарских щитов еще отсутствовали. А так и динамизм, и экспрессия, и эпичность — все присутствует, ни пяди не уступая исторической достоверности. Собственно, этим своим полотном Авилов так высоко поднял планку, что всякому, кто берется писать на эту же тему, можно посоветовать лишь одно: долго-долго смотреть на это полотно и при этом думать, а могу ли я хотя бы приблизиться к этому. И если внутренний голос заставляет сомневаться в своих силах – не берись!

Средняя часть триптиха Ю. Ракши
К 1980 году к 600-летию годовщины Куликовской битвы Ю. М. Ракша написал триптих «Куликово поле». Нам особенно интересна его средняя часть. И вроде бы на ней «все так». Но зачем автор нарисовал воину слева, причем со щитом на правой руке, стрелецкий бердыш, который он держит в левой руке? Даже если он и левша, рубить врага бердышом одной рукой невозможно, а двумя, со щитом – неудобно. И вот такие мелочи портят все впечатление от картины.

Художник Ю. П. Пантюхин тоже создал триптих, причем на левую часть поместил Александра Невского, в центр – Дмитрия Донского, а справа – Минина и Пожарского
Что понравилось? То, как автор выписал шлемы. Наконец-то они такие, как и должны быть. Непонятно, с чего у налокотников, что он изобразил слева и справа, – напуск на кисть. И вот что интересно – откуда это взял автор? Есть ли такие налокотники в фонтах Оружейной платы или ГИМа? Причем если что-то подобное и есть, то никак не может относиться к эпохе Александра Невского. Не было тогда такого ни у нас, ни у западных рыцарей. Впрочем, о Невском мы уже говорили… Здесь в глаза бросаются еще две детали: нагрудные восьмигранные пластины у обоих князей. Видно, что художнику уж очень они понравились. Но не было тогда этого! От зерцального доспеха Дмитрия отделяло по крайней мере 200 лет. А раз не было, то зачем же это рисовать? Причем забавно читать описания всех этих картин, сделанное искусствоведами. Отмечены и «разнонаправленные взгляды», и уверенность, сквозящая в позах, и народ на заднем плане, поддерживающий своего лидера. Но что же вы, милые, не видите других-то элементарных вещей, что художник нарисовал «как видит», хотя должен был бы постараться нарисовать «как было». Итак, у нас исторических фантазий и по сегодня хоть пруд пруди.
Вот, например, готовлю этот материал, просматриваю Сеть, а там: «Три тысячи шестьсот тяжеловооруженных генуэзских пехотинцев представляли грозную силу». Откуда на поле Куликовом взялись именно 3600 генуэзских пехотинцев и еще 400 арбалетчиков, когда мы точно не знаем даже численности войск на поле битвы? Мамай нанял? Где? В Кафе, в Судаке? Да столько солдат во всей Генуе не было. Магистраты – и об этом сохранились записи, набирали солдат десятками, и тем были рады. Но главное даже не это, а то, где источник, откуда автор взял эти числа: 3600 копейщиков и 400 арбалетчиков? Помнится, в публикациях 1980 г. называлось число 1000 генуэзцев — и то оно подвергалось сомнению. А тут… почкованием размножились?

А вот эту картину Ильи Глазунова я даже объяснить не могу… Не понимаю, с чем такое вообще может быть связано. А главное – зачем? Ни позы, ни деталировка никого смысла не имеют. Кони скачут в разные стороны, глазуновский Пересвет вместо того, чтобы кушировать копье подобно авиловскому Пересвету, держит его как тростинку… не понять, как. А татарин так и вовсе двумя руками в него вцепился – хват, не использовавшийся уж наверное лет пятьсот как минимум! Да и сам конь под ним какой-то «извращенный» – круп и шея в одну сторону, голова в другую… Живописное хулиганство это, а не искусство!

А вот другая его картина в узнаваемом рериховском стиле. Но посмотрите на полуголого татарина справа. Зачем художник водрузил ему на голову самурайский шлем эпохи Намбокутё? Откуда он у этого воина? Ведь монголы вторгались в Японию столетием раньше… То есть таких шлемов в 1380 году у воинов Мамая быть не могло, так как в 1274 и 1281 годах, когда кто-то из предков этого… голодранца мог захватить такой шлем, как трофей, кабуто именно с такими кувагата просто не существовало. Ей-богу, подобные ляпы противно даже комментировать
Надо заметить, что в последние годы художники стали требовательнее к себе в отношении изображения исторических реалий.

Вот, например, картина Белюкина Дмитрия Анатольевича (р. 1962) «Дмитрий Донской», 2015 г. Доспех – «кованая рать», хотя неплохо бы показать крепления пластин на кольчугу. О навершии рукояти меча можно поспорить, но… так в целом – почему бы и нет?

Понравился мне и князь Дмитрий в изображении Кириллова Сергея Алексеевича (р. 1960) «Димитрий Донской», 2005 г.
Причем булава такая у него вполне возможная. И доспех пластинчатый показан очень реалистично. Даже латные поножи на ногах… Ну могло быть такое. Вот только щит какой-то у него фантастический! Где он такой углядел? Где, в каком музее подобные обкладки увидел, я не знаю. Но… щиты никогда не были просто дощатыми! Это вам не дверь в дачный нужник! Их оклеивали полотном или кожей, или и кожей, и полотном, грунтовали и расписывали, о чем даже имеются сообщения хронистов, писавших о русских червленых щитах. Крест пророщенный на нем нарисовал хотя бы – известный символ, изображавшийся на наших щитах.
Присекин Сергей Николаевич (1958-2015) «С победой». Тут, на князе, правда, тоже зерцало, но он, по крайней мере, хотя бы далеко
Рыженко Павел Викторович (1970-2014) «Благословение Сергия», 2005 г.
Опять же вот это… почему бы и нет?! Все выписано очень тщательно, что-то, ну, не совсем, но терпимо, в рамках статистической погрешности между типичным и уникальным. То есть, или, по крайней мере, были у нас и такие живописцы на картины, которых вполне можно смотреть, не испытывая чувства стыда! То есть еще совсем немного, и история, и эпичность на полотнах наших мастеров смогут ужиться, не мешая друг другу.

Куликово поле: 12 картин

21 сентября отмечается День воинской славы России – День победы русских полков во главе с великим князем Дмитрием Донским над монголо-татарскими войсками в Куликовской битве в 1380 году. Историки единодушны во мнении, когда говорят о Куликовской битве: тем ветреным осенним днем у берегов реки Непрядвы решилось будущее Русской земли. В одной точке соединились горе и терпение, жажда освобождения от ига, сила, воля и вера. В одном месте совпали в своих чаяниях величайшие люди своего времени: деятельные, мудрые, дальновидные, сильные духом монахи и воины. Преподобный Сергий, игумен Радонежский, и великий князь Дмитрий Иванович, прозванный после битвы Донским, их предшественники митрополиты Московские и всея Руси Петр и Алексий, воспитавшие князя Дмитрия, а также сотни тысяч безымянных русских воинов – вот они, победители.

Воинский подвиг стал ещё и подвигом духовным, подвигом священным. Как катализатор он запустил мощные процессы, способствовавшие объединению разрозненных земель в единое государство. Нет, Куликовская битва не была окончательной победой над татаро-монголами. Иго было сброшено только сто лет спустя. Однако именно Куликовская битва развеяла миф о непобедимости Золотой Орды, дала надежду и породила героев.

XVI-XVII век: житийная икона

Куликовская битва на многие столетия остается в поле внимания художников. И если в XVI-XVII веках речь идет о редких и каноничных изображениях в рамках летописных списков и житийных клейм на иконах, то тремя веками позже, с развитием интереса к истории и исторической картине, – сюжет Куликовской битвы становится одной из центральных тем исторического жанра.

Исторический жанр в живописи во все времена был идеологическим. Но это никогда не мешало художникам делать свои работы концептуальным высказыванием и личным переживанием.

Преподобный Сергий Радонежский. Житийная икона

В 1959 году реставраторами была раскрыта одна из икон ярославской школы. Под темным слоем олифы и верхними записями было открыта так называемая наделка (то есть дополнение к иконе) с сюжетом о «Мамаевом побоище». По всей видимости, наделка была сделана в восьмидесятые годы XVII века.

В центре композиции изображен легендарный поединок Пересвета с Челубеем, справа – воинство Дмитрия Донского, готовое к бою, слева – лагерь Мамая. В самой нижней части композиции изображены встреча победителей и погребение воинов, погибших за други своя. Икона находится в собрании Ярославского художественного музея.

Первая половина XIX века: «Поднять из гроба знаменитых предков»

Развитие искусства, вектор его движения напрямую зависит от среды и общества, времени и его моды. Военные потрясения начала XIX века, победное шествие Наполеона по Европе, война 1812 года, – эти события так или иначе коснулись практически всех сфер русской жизни и определили всплеск интереса не только к настоящему, но и к героическому прошлому страны.

Изданная в 1818 году «История государства Российского» Карамзина буквально взорвала общественное мнение и надолго стала предметом бурных салонных дискуссий. Перу Карамзина также принадлежала и статья «О случаях и характерах в Русской истории, которые могут быть предметом художеств». Этой статьей историк задал планку и определил тему актуальную в искусстве:

«Мысль задавать художникам предметы из отечественной истории достойна вашего патриотизма и есть лучший способ оживить для нас ее великие характеры и случаи, особливо пока мы еще не имеем красноречивых историков, которые могли бы поднять из гроба знаменитых предков наших и явить тени их в лучезарном венце славы… Должно приучить россиян к уважению собственного; должно показать, что оно может быть предметом вдохновений артиста и сильных действий искусства на сердце. Не только историк и поэт, но и живописец и ваятель бывают органами патриотизма…

Мы приблизились в исторических воспоминаниях своих к бедственным временам России; и если живописец положит кисть, то ваятель возьмет резец свой, чтобы сохранить память русского геройства в несчастиях, которые более всего открывают силу в характере людей и народов. Тени предков наших, хотевших лучше погибнуть, нежели принять цепи от монгольских варваров, ожидают монументов нашей благодарности на месте, обагренном их крови. Может ли искусство и мрамор найти для себя лучшее употребление?»

Но еще задолго до карамзинской статьи профессура Академии художеств в качестве экзаменационных испытаний предлагала выпускникам тему «Дмитрий Донской на Куликовом поле», причем программа четко оговаривала, как должен быть изображен князь: «Представить Великого Князя Дмитрия Донского, когда по содержании победы над Мамаем, оставшиеся Князья Русские и прочие воины находят его в роще при последнем почти издыхании, кровь струилась еще из ран его: но радостная весть о совершенном поражении татар оживляет умирающего великого князя».

Одной из таких академических работ является картина Ореста Кипренского, написанная им в 1805 году и названная «Дмитрий Донской на Куликовом поле». Такое же название имеет и созданная двадцатью годами позже, в 1824 году, работа Василия Сазонова.

Орест Кипренский. Дмитрий Донской на Куликовом поле

Лучшие произведения итальянской и фламандской школы живописи были ориентирами для молодого Ореста Кипренского, взявшегося за разработку сюжета выпускного экзамена в Академии художеств. Наверное, поэтому на его картине героический защитник отечества, князь Дмитрий Донской, меньше всего похож на русского князя, каким мы привыкли его себе представлять. Отсутствие национального колорита ничуть не смущало автора, как не удивило оно и экзаменаторов.

«Голова великого князя исполнена выражения. И радость об одержанной победе, его одушевляются, купно с благодарностью ко Всевышнему, живо изображены в томных взорах его, устремленных к небесам. Сие произведение есть первый опыт трудов сего молодого художника, подающего о себе большую надежду», – говорилось в отзыве на работу будущего первого русского портретиста. 1 сентября 1805 года Кипренский был удостоен за картину большой золотой медали. Сейчас работа находится в собрании Русского музея (Санкт-Петербург).

Василий Сазонов. «Дмитрий Донской на Куликовом поле»

Крепостной графа Николая Румянцева Василий Сазонов был определен своим патроном в 1804 году на учебу в Академию художеств. Успехи молодого живописца в области рисования были настолько выдающимися, что граф дал крепостному вольную. Блестящий выпускник Академии, Сазонов при поддержке графа продолжил обучение в Италии, где делал копии работ Караваджо и Тициана.

Вернувшись в Россию, художник обратился к учебной теме Академии художеств и написал картину «Дмитрий Донской на Куликовом поле». Сазонов изобразил раненого князя в окружении воинов. Перед ним коленопреклоненные казаки и человек в латах и царской мантии. По всей видимости, это боярин Михаил Бренок, с которым князь поменялся одеждой и конем в самом начале сражения. За эту картину, а также выполненные в Италии копии, Сазонов в 1830 году был удостоен звания академика. Картина находится в собрании Государственного Русского музея в Санкт-Петербурге.

Вторая половина XIX века: недостижимая историческая достоверность

К середине XIX века история Куликовского сражения исчезает из поля зрения художников, уступая место сюжетам современности. И даже попытки Николая I превратить Зимний дворец, переживши в декабре 1837 года страшный пожар, в «Новый Ватикан», остались нереализованными. В том пожаре погибли уникальные интерьеры, выполненные Растрелли, Монферраном, Кваренги, и были утрачены росписи, описывающие ключевые события отечественной истории. Новый цикл картин из русской истории не получился, однако официальный запрос не остался без внимания академическим сообществом.

Ивон Адольф. «Битва на Куликовом поле»

В 1850 году по заказу Николая I французский баталист Ивон Адольф в Париже пишет монументальное полотно «Битва на Куликовом поле». Первоначально планировалось, что картина украсит интерьеры нижнего коридора Храма Христа Спасителя, задуманного как храм-памятник героям войны 1812 года. Однако планы изменились. Сегодня работа украшает пролет лестницы (аванзал), ведущий в Георгиевский зал Большого Кремлевского дворца.

В 1870-е годы «Куликовская битва» как тема включалась в программу оформления интерьеров Исторического музея. Одно из панно было заказано Валентину Серову, историческим консультантом которого стал Иван Забелин. Забелин был не только руководителем Исторического музея, но и одним из авторитетнейших специалистов по истории Древней Руси. На стенах музея он желал видеть народный эпос, который не оставит зрителя равнодушным и даст почувствовать связь времен.

Но ни Серов, ни Сергей Малютин, которому после Серова было поручено сделать панно, ни Сергей Коровин, так и не завершили работу. Слишком много противоречий возникало между заказчиками и исполнителями. Всех требований ученых так и не удалось удовлетворить ни одному живописцу. Рама, в которой планировалось разметить панно, пустовала вплоть до 1950 года, пока в ней не был помещен нейтральный пейзаж с видами Москвы.

Валентин Серов. После Куликовской битвы, эскиз

Серов напряженно работал над эскизом к панно. В 1894 году, побывал на Куликовом поле, детально прорабатывал композицию. Сохранились сотни набросков и восемь эскизов, часть из которых была выполнена в масле. Работа регулярно обсуждалась на заседаниях Ученого совета Исторического музея, менялась композиционно и даже художественно по настойчивому требованию Забелина.

Первое время Серов послушно следовал указаниям, но в 1898 году после очередного заседания отказался от продолжения работы над эскизом и вернул деньги, выданные ему Историческим музеем в счет оплаты картины. Многочисленные эскизы сегодня хранятся в собраниях Третьяковской галереи и Исторического музея.

Чуть раньше к теме событий Куликовской битвы обратился выходец из уфимского купечества Михаил Нестеров. Впрочем, выпускника Московского училища живописи, ваяния и зодчества интересовала не только батальная сторона событий 1380 года.

Нестеров был тем художником, который одним из первых обратился к теме религиозной самобытности страны и сделал героем живописного полотна – святого отшельника. Троице Сергиева лавра, рядом с которой поселился художник (он гостил в имении Мамонтовых в Абрамцево), прочно вошла в его жизнь. Здесь он черпал вдохновение и силы.

Первой работой над образом святого стала картина «Видение отроку Варфоломею» (1889-90). Работа была куплена Третьяковым, имела успех, но публикой была оценена неоднозначно. Зато сам Нестеров утвердился в своем желании написать «житие» великого подвижника земли русской, тем более что в 1892 году в России должно было отмечаться 500-летия со дня Успения преподобного Сергия, игумена Радонежского. Так появляется «Юность преподобного Сергия» (1892), триптих «Труды преподобного Сергия» (1896-97) и «Преподобный Сергий Радонежский» (1899).

С каждой новой работой образ святого становился все выразительнее, монументальнее и глубже. Не мог Нестеров обойти вниманием и встречу князя Дмитрия с преподобным Сергием.

Благословение Сергием Радонежским Дмитрия Донского на Куликовскую битву. Эскиз Нестерова

Всю русскую землю, а не только свой личный удел шел защищать молодой князь Дмитрий. Он твердо верил в помощь Божию: и когда перед Донской иконой Божией Матери читал «Бог нам прибежище и сила», и когда пришел взять благословение у старца вступить в бой с безбожниками.

Для Нестерова ключевой темой стало напряжение той минуту, когда преподобный благословляет коленопреклоненного князя. Впрочем, эскиз «Благословение Сергием Радонежским Дмитрия Донского на Куликовскую битву» так и не был завершен Нестеровым. Он был не удовлетворен своими набросками и писал о них Елизавете Мамонтовой: «…тема давно была намечена мной для серии картин к истории Радонежского чудотворца, но все наброски, что я делал, не были интереснее любой программы…» В 1897 году «Юность преподобного», «Труды преподобного» и акварель «Преподобный Сергий Радонежский благословляет Дмитрия Донского на битву с татарами» были переданы художником в дар городской галерее братьев Третьяковых.

XX век: главный герой – народ

В самые сложные и тяжелые годы Второй мировой войны заработала идеологическая машина. Мобилизованы были все силы, в том числе изобразительное искусство, перед которым стояла цель через воскрешение народной памяти, через примеры доблестных побед над агрессором поддержать дух народа. Александр Бубнов пишет свое знаменитое «Утро на Куликовом поле» (1943-47), а баталист Михаил Авилов создает «Поединок на Куликовом поле» (1943).

Александр Бубнов. «Утро на Куликовом поле»

Александр Бубнов окончил Высший художественно-технический институт. Увлекаясь творчеством художников-передвижников и русским реализмом, он сосредоточился на историческом жанре. Молодой романтик, Бубнов в начале своей творческой карьеры грешил чрезмерной идеализацией советской действительности. Но именно в годы Великой Отечественной войны, работая над агитационными плакатами и листовками, он серьезно обращается к историческому жанру.

В 1943 году Бубнов работает над своим программным произведением «Утро на Куликовом поле». Замысел «Утра» возник у художника еще в 1938 году. Первоначально темой его картины была история битвы на Чудском озере, однако обращение к документам и серьезное погружение в историческую литературу убедило Бубнова писать именно Куликовское сражение.

Полтора года работы над эскизами, поиск образов и пластических решений, долгая и тщательная проработка деталей, исключающая даже намека на бутафорность персонажей, позволили художнику создать характерное полотно. В картине есть не только историческая правда, в ней читается эпический размах и посыл: главный герой любого сражения – народ.

За картину «Утро на Куликовом поле» в 1948 году Бубнов был удостоен Государственной премии СССР. Его картина, репродукции которой вошли в учебники по истории, находится в собрании Третьяковской галереи, в Москве.

Михаил Авилов. Поединок Пересвета с Челубеем

Выпускник батальной мастерской Академии художеств, участник Первой мировой и гражданской войн, Михаил Авилов в своих работах демонстрирует не только мастерство живописца, он поражает убедительностью изображения батальных сцен.

К теме поединка богатыря-монаха Александра Пересвета и татарского мурзы Челубея Авилов обратился еще в 1917 году. Но тогда картина не получилась и даже была уничтожена автором.

В 1942 году, приехав в Москву из эвакуации, художник получил большую мастерскую, что позволило ему вернулся к теме Куликовского сражения. «Дмитрий Донской у Сергия Радонежского», «Дмитрий Донской решает переправляться за Дон», «Куликовская битва», «Бегство Мамая» – четыре больших эскиза были созданы Авиловым, но лишь один из них – противостояние русского витязя и татарского богатыря – стал законченным произведением, вошедшим в анналы мирового изобразительного искусства. В 1946 году за картину «Поединок Пересвета с Челубеем на Куликовом поле» Авилов был награжден Сталинской премией первой степени. В настоящее время картина находится в собрании Государственного Русского музея в Санкт-Петербурге.

1980-й: новая волна интереса

80-е годы XX века стали следующим периодом и новой волной интереса к теме Куликовского сражения: в 1980 году страна отмечала 600-летие со дня Куликовской битвы. К этому юбилею были приурочен цикл «Поле Куликово» Ильи Глазунова, триптих «Поле Куликово» Юрия Ракши, а на киностудии Мосфильм режиссером Романом Давыдовым снят мультипликационный фильм «Лебеди Непрядвы».

Илья Глазунов. Цикл «Поле Куликово». Дмитрий Донской. 1980

Илья Глазунов. Цикл «Поле Куликово». Канун. 1978

Ленинградец, блокадник, Илья Глазунов, как и многие, потерял в той страшной войне родителей. После эвакуации вернулся в Ленинград, окончил Институт живописи, скульптуры и архитектуры имени И. Е. Репина. Изучая историческую литературу, летописи, жития, Глазунов двадцать лет своей жизни посвятил работе над циклом «Поле Куликово», в который вошло тридцать картин. В шестидесятые годы появились первые полотна: «Гонец», «Штурм города», «Хан Мамай», а знакомство публики с циклом было приурочено к грандиозному юбилею, 600-летию Куликовской битвы.

В 1980 году Глазунов был удостоен звания народного художника СССР. Говоря о своем цикле, Глазунов поясняет, что стремился «передать только жизненную достоверность, истинность происходящего, чтобы еще раз наш современник прикоснулся к великому прошлому Родины, с новой силой почувствовал бы неразрывную связь времен, связь поколений, свою сопричастность к событиям давно минувших эпох».

Юрий Ракша. Триптих «Поле Куликово». 1980.
Левая часть — «Благословение на битву»

Юрий Ракша с детства увлекался не только рисованием, но и историей. Он с серебряной медалью окончил Суриковскую художественную школу, ВГИК, работал на Мосфильме, участвовал в съемках десятка фильмов и никогда не оставлял живопись. Каждый новый фильм рождал в нем замысел для будущего полотна. Так было и с картиной «Восхождение» по роману В. Быкова. «Без сцены казни главного героя Сотникова, – вспоминал Ракша, – я не решился бы на громаду «Куликова поля»».

Работать над картиной он начал в 1879 году и уже тогда понял, что она станет его главным и последним творением. В ноябре врачи поставили страшный диагноз – лейкоз, пообещали «максимум месяц». Жена художника вспоминает, как Юрий работал до изнеможения, мужественно боролся со смертью и старался скрыть физические муки. «Он торопился, — вспоминала Ирина Ракша, – держался за кисть, как за спасательный круг, и тогда же сказал, что у каждого должно быть свое поле Куликово».

Юрий Ракша. Триптих «Поле Куликово». Центральная часть — «Предстояние»

Ракша любил работы Нестерова и ориентировался на них в своем замысле, но его композиционное решение было все-таки иным, кинематографичным. Три места действия, разбросанные по времени, даны одновременно. Эта авторская находка, имеющая иконописные истоки, позволяет зрителю последовательно воспринять события. «Благословение на битву», «Проводы ополчения» и ключевой центр «Предстояние» – рождают состояние народного духа. Духовный подвиг совершается именно здесь и сейчас, когда стоят бок о бок святой отшельник и молитвенник, матери, сестры и жены, среди которых смиренная и мужественная Евдокия и воины, вглядывающиеся вдаль, туда, где лагерем стоит враг.

Юрий Ракша. Триптих «Поле Куликово». Правая часть — «Проводы ополчения»

Ракша писал о своей картине: «Почему же Куликово поле осталось в веках? Да потому, что здесь утверждалась идея и вера в русскую государственность. Русь поверила в себя. Русь стала Русью… по-прежнему главное должно быть в лицах, в глазах, и я высвечиваю их, а потому меньше костюмности, антуража. Очень важен пейзаж. Единый для всех частей горизонт объединяет и Москву, и Троицкий монастырь, и поле Куликово. Объединяет в одно целое, и все это – Родина. Благословенная наша Родина, которую надо отстоять».

LiveInternetLiveInternet

NADYNROM все записи автора Образ Куликовской битвы остается неполным без легенды-истории о встрече Дмитрия Донского с Сергием Радонежским и полученном благословении на ратный подвиг. Не утихают споры о том, была ли эта встреча именно перед этой битвой, да и была ли вообще… Из нее же, кстати, произрастает и легенда о Пересвете и Ослябле.
Но для древнерусского книжника это событие было реальностью. И вот что писал в «Житии преподобного Сергия» его ученик и первый «биограф» Епифаний Премудрый:
Дмитрий Донской у Сергия Радонежского. Миниатюра лицевого «Жития Сергия Радонежского». XVI в.
«Известно стало, что Божиим попущением за грехи наши ордынский князь Мамай собрал силу великую, всю орду безбожных татар, и идет на Русскую землю; и были все люди страхом великим охвачены. Князем же великим, скипетр Русской земли державшим, был тоща прославленный и непобедимый великий Дмитрий. Он пришел к святому Сергию, потому что великую веру имел в старца, и спросил его, прикажет ли святой ему против безбожных выступить: ведь он знал, что Сергий — муж добродетельный и даром пророческим обладает. Святой же, когда услышал об этом от великого князя, благословил его, молитвой вооружил и сказал: «Следует тебе, господин, заботиться о порученном тебе Богом славном христианском стаде. Иди против безбожных, и если Бог поможет тебе, ты победишь и невредимым в свое отечество с великой честью вернешься». Великий же князь ответил: «Если мне Бог поможет, отче, поставлю монастырь в честь пречистой Богоматери». И, сказав это и получив благословение, ушел из монастыря и быстро отправился в путь.
Собрав всех воинов своих, выступил он против безбожных татар; увидев же войско татарское весьма многочисленное, они остановились в сомнении, страхом многие из них охвачены были, размышляя, что же делать. И вот внезапно в это время появился гонец с посланием от святого, гласящим: «Без всякого сомнения, господин, смело вступай в бой со свирепостью их, нисколько не устрашаясь, — обязательно поможет тебе Бог». Тогда князь великий Дмитрий и все войско его, от этого послания великой решимости исполнившись, пошли против поганых, и промолвил князь: «Боже великий, сотворивший небо и землю! Помощником мне будь в битве с противниками святого твоего имени». Так началось сражение, и многие пали, но помог Бог великому победоносному Дмитрию, и побеждены были поганые татары, и полному разгрому подверглись: ведь видели окаянные против себя посланный Богом гнев и Божье негодование, и все обратились в бегство. Крестоносная хоругвь долго гнала врагов. Великий князь Дмитрий, славную победу одержав, пришел к Сергию, благодарность принеся за добрый совет. Бога славил и вклад большой в монастырь дал».
И конечно же благословение Дмитрия Святым Сергием не могло не найти отражения в живописи. У меня получилась вот такая небольшая подборка. К моему собственному удивлению, особый интерес к этому сюжету проявляют современные художники.
А. Кившенко. Прп. Сергий Радонежский благословляет св. бл. великого кн. Димитрия Донского на Куликовскую битву
А. Немеровский. Сергий Радонежский благословляет Дмитрия Донского на ратный подвиг
В. А. Челышев. Благославение Сергия Радонежского Дмитрию Донскому
В. Соковинин. Благославление преподобным Сергием Радонежским Великого князя Дмитрия Донского на брань
И. Сушенок. Не уступим земли Русской Сергей Радонежский благословляет Дмитрия Донского. Холст. Масло 2001
М. Самсонов. Благословение
Новоскольцев А. Н. Преподобный Сергий благословляет Дмитрия на борьбу с Мамаем
П. Рыженко. Прп. Сергий Радонежский благословляет князя Дмитрия Донского на битву
Ю. Понтюхин. Дмитрий Донской и Сергий Радонежский
Ю. Ракша Благословление Дмитрия Сергием Радонежским

Словесный портрет Дмитрий Донского автор С. Кириллов

Die Hauptstadt Deutschlands (sein) Berlin.Ich (gehen) ins Museum.Du (bekommen) einen Brief.Es (sein) kalt.Man (müssen) den Alten helfen. ДАЮ ВСЕ 15 ❤️ ПОЖАЛУЙСТА СОЧ СЕЙЧАС​ Прочитайте высказывание. о чем говорит автор ? как взаимосвязаны изменения в самом себе и творческое преображение мира вокруг ? запишите , что бы вы х отели изменить в самом себе . не уставай в труде и самосовершенствовании: творчески обращая мир-изменяешь себя, нравственно совершенствуя себя — изменяет мир., помогите пожалуйста, нужно все кроме того что изменить в самом себе Прописка әңгімесінде желтоқсан оқиғасы қалай суреттелген, шығармадан дәлелдер келтіре отырып, ойыңызды таратып жазыңыз. Срочно керек. Обширный природный комплекс степи находится между двумя промежуточными зонами: полупустыней и лесостепью. Он представляет собой огромную равнину, спло шь покрытую мелкими кустарниками и травами. Исключениями являются небольшие лесополосы поблизости водоемов. Степная растительность приспособлена к сухому жаркому лету. Она способна выживать без должного поступления влаги-маки, саксаул, верблюжья колючка, ковыль. С севера на юг меняется и фауна Казахстана. Где растительность обильна, там обитают полевые мыши, тушканчики, суслики и степные пеструшки. Их шкурка по цвету схожа с почвой. Это дает возможность быть не замеченными степным орлом или другой хищной птицей. На озерах и реках, которые пересекают тонкими нитями степь, можно встретить прекрасных птиц: журавлей, черных жаворонков, диких уток, чаек и даже фламинго. Но самое невероятное, что можно встретить в Казахской степи – это табун диких лошадей. Они пугливы, так что сразу кинутся в бега, поднимая столб пыли из-под копыт.(а) Представьте графически описанную экосистему. (3б) (b) Объясните взаимосвязь компонентов в этой экосистеме.(3б)ПОМОГИТЕ ПОЖАЛУЙСТА ОЧЕНЬ СРОЧНО!!!!!​ Определите вид экосистемы.​ Како4. На рисунке изображены две экосистемы: экосистема степи и тропического лесатаа) Назовите видовой состав растений, животных данных экосистем.b) К акая экосистема наиболее богата видовым разнообразием живых организмах?c) Объясните причину разнообразня растений и животных в данных экосистемах​ «Ана тілі» шығармасының негізгі идеясын аша отырып, өз тұжырымыңды жаса. Шығармадан дәлелкелтіріңіз. (3-4 сөйлем) Өтініш көмектесіңдерші Помогите дам 15 баллов. Надо выбрать одну тему и написать эссе пж помогите. Только не одинаковые с другими ответами​ Не себепті жетіжылдық мектептер ашылды

Куликовская битва

Близилось решающие столкновение с Мамаем и главное событие в жизни великого князя Дмитрия Ивановича, благодаря которому он станет великим героем русской истории.

Осенью 1380 г. Мамай повел на Русь 150-тысячное войско. В Кафе, генуэзской колонии в Крыму, Мамай нанял отряд закованной в латы западноевропейской пехоты. Темник заручился также союзом с великим литовским князем Ягайло Ольгердовичем и рязанским князем Олегом. Это были ненадежные союзники.

Ягайло, занявший великокняжеский престол после смерти Ольгерда (1377), выжидал, желая знать победителя, и не спешил на соединение с Мамаем. Его старшие братья Андрей Полоцкий и Дмитрий Брянский со своими полками шли на Мамая вместе с Дмитрием Московским. Андрей Полоцкий был старшим сыном Ольгерда от первого брака с княжной витебской Марией Ярославной из династии Рюриковичей. Дмитрий Брянский являлся его родным младшим братом. От Дмитрия Ольгердовича вели свой род русские аристократы князья Трубецкие.

Великий князь Рязанский Олег был вынужденным союзником Мамая. После битвы на Пьяне его земля была опустошена татарской ратью в 1378–1379 гг. В 1380 г.

Схема Куликовской битвы 8 сентября 1380 г.

Олег указал татарам броды на Оке, а Дмитрию Московскому послал весть об ордынском продвижении. Сам Олег «не успел» прийти на соединение с Мамаем, хотя Куликовская битва состоялась именно в его владениях.

Навстречу ордынцам вышло объединенное русское войско, состоящее из полков и отрядов различных русских земель. Местом сбора была назначена Коломна, принадлежащая Москве с начала XIV в. В одном из летописных сообщений о Куликовской битве говорилось, что с князем Дмитрием выступило 100 тыс. воинов из Московского княжества и 50 тыс. из других русских земель. «Сказание о Мамаевом побоище» свидетельствует о более чем 200 тыс. русских сил. Никоновская летопись называет цифру в 400 тыс. воинов. Эти же источники оценивают численность противника от 100 до 300 тыс. воинов. Н. М. Карамзин верил этим данным. В 100–150 тыс. человек и примерно столько же воинов Мамая оценивает силы сторон в Куликовской битве Большая советская энциклопедия (статья В. И. Буганова «Куликовская битва». БСЭ. М., 1969–1978). Однако еще предшественник Н. М. Карамзина историк XVIII в. В. Н. Татищев засомневался в таком большом числе бойцов. Он писал о 60 тыс. Историк XX века С. Б. Веселовский в последних своих исследованиях склонялся к мысли, что в Куликовской битве сражалось 5–6 тыс. русских и примерно столько же татар. Большинство современных ученых дает разброс оценок от 10 до 100 тыс. участников сражения с обеих сторон.

Но в массовом русском историческом сознании укрепилось представление о грандиозности битвы у Дона в 1380 г. Никогда еще Русь не выводила на брань такого числа воинов. Шли к Дону дружинники и ополченцы из многих русских земель. Правда, не было среди них тверских, рязанских и нижегородских полков, хотя не исключено, что отдельные жители этих земель в битве на Куликовом поле участвовали. Так, хотя Михаил Александрович Тверской не прислал своего войска, как требовал московско-тверской договор 1375 г., но кашинские и холмские отряды из Тверского княжества были в объединенном русском войске. А автором поэмы о Куликовской битве «Задонщины» был, вероятнее всего, в прошлом брянский боярин, а потом рязанский священник Сафоний, непосредственный очевидец сражения.

Дмитрия Московского и его двоюродного брата Владимира Серпуховского благословил на бой с татарами русский монах-подвижник, основатель Троицкого монастыря Сергий Радонежский. Его устами русская церковь впервые с момента установления зависимости русских земель от золотоордынских ханов одобрила открытую борьбу с ними. Наверное, поэтому так почитаема на Руси память св. Сергия. Два инока Троицкого монастыря — в прошлом бояре из Великого княжества Литовского и Русского — Пересвет и Ослябя отправились вместе с русским войском навстречу ордынцам. Благословение Сергия было очень важно для князя Дмитрия Московского. У него был конфликт с новым русским митрополитом Киприаном. Князь выгнал митрополита из Москвы, а митрополит наложил на Дмитрия анафему (проклятие).

Кровопролитное сражение случилось 8 сентября 1380 г. Помимо Дмитрия Московского план будущего сражения разрабатывали все князья и воеводы. По совету литовских князей перед битвой сожгли мосты через Дон, дабы ни у кого не было соблазна бегством спастись с поля боя. Очевидно, непосредственно битвой (по крайней мере в решающей ее завершающей стадии) руководили двоюродный брат Дмитрия Ивановича Московского Владимир Андреевич Серпуховской и воевода Дмитрий Боброк-Волынский. Он перешел из Великого княжества Литовского и Русского на московскую службу в 1360-х гг. Некоторые летописи называют его князем. За Боброка Дмитрий Московский выдал свою сестру Анну.

Русские полки построились традиционным для себя строем — орлом. Но при этом оставили в засаде в дубраве около трети войска. Это был неожиданно большой резерв. Им командовали Владимир Серпуховской и Боброк-Волынский. В центре стоял большой полк, состоявший в основном из московских людей. Им командовал московский воевода Тимофей Вельяминов. Перед ним под предводительством князей Симеона Оболенского и Ивана Тарусского располагался передовой полк, а еще далее «сторожа» (разведчики) Семена Мелика. Полком правой руки состоявшем преимущественно из тяжеловооруженной пехоты брянской, полоцкой и прочих западно-русских земель командовал Андрей Ольгердович. Полком левой руки, из формирований разных русских земель, командовали князья Василий Ярославский и Федор Моложский.

Летописная повесть «Сказание о Мамаевом побоище» описывает и стяг, под которым выступали все русские силы. Это был красный (чермный) стяг с изображением Спаса Нерукотворного.

Бой начался поединком богатырей: монаха Александра из Троице-Сергиевой обители (в прошлом жителя Великого княжества Литовского и Русского, брянского боярина Пересвета) и ордынского богатура Челубея. Витязи насмерть поразили друг друга копьями. По преданию, на Куликовском поле сражался еще один монах Троице-Сергиева монастыря Андрей (в миру — брянский боярин Родион Ослябя). По одной версии, он тоже погиб, по другой — выжил и даже ездил позже с церковным посольством в Константинополь.

После поединка богатырей татарские всадники пошли в атаку. Они смяли русский Сторожевой полк. Великий князь Дмитрий сражался в доспехах простого воина в Передовом полку. Воины этого полка почти все пали. Дмитрия после боя с трудом нашли: князь лежал без сознания, придавленный срубленным в схватке деревом. Ордынцам вначале удалось прорвать левый русский фланг. Уверовав в скорую победу, ордынцы устремились в тыл Большому полку. Однако здесь им путь перекрыл перестроившийся Большой полк и резервные отряды.

Затем неожиданно для татар на них обрушился многочисленный Засадный полк. По летописным версиям, Засадный полк стоял с левого фланга русских, а поэма «Задонщина» размещает его на правом фланге. Так или иначе, удара Засадного полка нукеры Мамая не выдержали. Они побежали, сметая собственные подкрепления. Не спасла Мамая ни восточная конница, ни генуэзские наемники-пехотинцы. Мамай был разгромлен и бежал. Русские встали, как тогда говорили, «на костях» (т. е. за ними осталось поле боя).

Преследовать Мамая великий князь Дмитрий Иванович, прозванный с тех пор Донским, не стал.

У реки Калки остатки Мамаева войска были вторично разбиты ханом Тохтамышем. Мамай пытался укрыться в генуэзской колонии Кафе (современная Феодосия в восточном Крыму), но горожане убили темника, желая завладеть его казной.

Князь Дмитрий Донской благополучно вернулся со своим воинством на Русь. Правда, русские полки понесли немалые потери. Летописец писал: «Оскуде бо вся Русская земля от Мамаева побоища за Доном».

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Закладка Постоянная ссылка.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *