Не хочу жить хочу смерти, что делать?

Просьбы о помощи Напишите свою историю
Всем привет. Очередная история о том, как человек не хочет жить.
Не хочу я жить из-за болезней, которых у меня в мои 24 слишком много. Для одного человека. Впервые я заболела еще будучи в школе. Мне «вынесли приговор» и посадили пожизненно на вредные препараты, без которых я бы умерла. Полгода жила на капельницах и уколах.
Несколько месяцев меня возили на каталке. С друзьями я прекратила всякое общение. Замкнулась. Лечилась и пыталась жить. Хотела быть нормальной. Болезнь меня во многом ограничивала (проблемы с внутренними органами). Но я как-то нашла в себе силы, поступила в университет и получила образование. Пыталась радоваться жизни и у меня это даже получалось. Болезнь свою скрывала. Через какое-то время на фоне стрессов, переживаний и многолетнего приема вредных таблеток у меня начались другие проблемы со здоровьем помимо моего основного диагноза. Заболели другие органы. В итоге мне поставил еще 8 диагнозов и выписали лекарства. Таблетки пью в буквальном смысле горстями по несколько раз в день. Из-за болезней у меня слабость во всем теле. Каждый день терплю боль. Сижу на строжайшей диете (пожизненно). Кафе и рестораны для меня табу. Раньше пыталась вылечиться хотя бы от этих последних болезней, теперь понимаю, что это практически невозможно. Выйти из дома могу ненадолго, т.к. привязана к таблеткам и питаюсь по часам. Далеко уехать не позволяют силы и мой режим. Пыталась общаться со своими друзьями с университета, но нас объединяли совместные походы в рестораны, кафе, выезды за город, путешествия по миру. Сейчас для меня этого не существует. Я больше ничего не могу кроме сидения в 4х стенах. Иногда читаю. Готовлю. Слушаю музыку. Пытаюсь забыть про боль и дискомфортные ощущения в теле. Иногда так прихватывает, что корчусь в кровати по полдня и мечтаю о том, чтобы меня забрали на тот свет. А с виду по мне не скажешь, что я чем-то больна. Так обидно. Молодая, красивая девчонка. И такая больная. С ног до головы. И ограничена во всем. Во всем, что для обычных людей является естественным и каждодневным, чему никто не придает особой важности. Сил у меня на совершение чего-либо с собой не хватит, ни моральных, ни физических. Я просто не хочу жить и время от времени мечтаю уйти. Хочу домой. Очень хочу. Мне снился сон, что нет ни рая, ни ада. Есть место, куда все мы отправляемся после смерти. Все белое, светлое, яркое. А потом по новой — на Землю. Если захотим.
Опять болиначались
Поддержите сайт:

Sandi , возраст: 24 / 23.11.2015

Отклики:
ПРивет, Sandi ! Я понимаю как вам трудно сейчас. Многим трудно. Есть те, которые и из дому выйти не могут. А вы можете. Вы сильная, но отчаяние иногда берет за горло всех нас, это неизбежно, но мы все терпим и боремся. Без борьбы нам станет еще хуже. ВОт вы даже по дому многое делаете! Это огромный плюс! Музыкой увлекаетесь! Это замечательно! Меня самого многое мучает, меня спасает молитва и движение. Ни в коем случае не застаиваться в болоте! Двигаться и делать! И еще мне очень помогает Вера и Молитва! Желаю вам счастья и ни в коем случае не унывать! Все равно все будет хорошо!

Andre , возраст: 37 / 23.11.2015

Дорогая,прошу,не отчаивайся.Тебе Господь дал жизнь и надо жить. У всех в жизни есть испытания, это только кажется, что другим лучше. Бывают очень тяжелые, порой невыносимым душевные ис пытания, мучения, болезни.
Обязательно у каждого человека. В тот или иной период жизни. И они ОБЯЗАТЕЛЬНО проходят. Обратитесь к Богу, Божьей Матери, почитайте о жизни святых. Нелегкая была жизнь-то у них, понимаете? И поэтому Они помогают. Удачи!! Все наладиться. Гармонии Вам в душе.

Марта , возраст: 35 / 23.11.2015

Здравствуйте! Очень вам сочувствую! Может вам попробовать создать страничку в интернете, написать подробно о болезнях, наверняка вы не одна с подобными диагнозами, смогли бы обменяться информацией о лечении, либо просто об образе жизни, досуге, подружились бы с кем-нибудь. Если есть желание и силы займитесь изучением иностранного языка, можно будет зарабатывать на дому, делая переводы. Либо займитесь творчеством- рисунки, вышивки, поделки, всё это можно продавать по тому же интернету. И копейка будет и график свободный. Держитесь!

Ирина , возраст: 27 / 23.11.2015

Предыдущая просьба Следующая просьба
Вернуться в начало раздела

Версия для печати

«Не хочу жить среди людей». Пропавшего 19 лет назад врача обнаружили живым в лесу

Испанского доктора, пропавшего 19 лет назад, случайно нашли в лесу, куда он сбежал, устав от жизни в обществе. Как сообщает The Local, сейчас ему 47, и после того как его жилище было обнаружено, он снова исчез.

Доктор Карлос Санчез Ортиз родился в Бильбао, жил в Севилье. Исчез он в 1996 году, переживая тяжелую депрессию. С тех пор никто его не видел, и спустя 14 лет, в 2010 году, он был объявлен умершим.

Однако несколько недель назад человек с таким же именем был найден живым глубоко в лесу в Тоскане. Обнаружили его случайно два итальянских грибника, которые наткнулись на тропу, выложенную пластиковыми бутылками. Она и привела их к сбежавшему доктору, у которого, по их воспоминаниям, было «грязное лицо и огромная борода».

Итальянцы не решились вступать в контакт с отшельником и ушли, однако через пару часов вернулись уже с лесником.

«Я испанец, меня зовут Карлос и я живу здесь с 1997 года, – сказал отшельник, выйдя встречать гостей. – Я не хочу жить среди людей: а теперь, поскольку вы нашли меня, мне придется покинуть это место».

Итальянцы потребовали от него подтверждения, и тот показал им потрепанный просроченный паспорт на имя Карлоса Санчез Ортиз де Салазар.

Лесник сделал фото документа и сразу обратился к властям, чтобы сообщить о проживающем в лесу человеке, а также заявил в организацию, которая занимается пропавшими людьми. Семья доктора быстро нашлась.

«Это он, наш Карлос! Он жив, и это самое главное!», – сказали его родители изданию Corriere Della Sera, увидев фотографию пропавшего.

На следующий же день они отправились на место, где был найден отшельник, однако никого там уже не нашли. Родители Карлоса отказались останавливать поиски, но признали – это выбор их сына.

«Мы уважаем его волю и свободу, но мы не уйдем, пока мы не сможем снова его обнять. Даже если в последний раз», – заявили они.

Как отшельнику удалось так много лет прожить в лесу, остается загадкой. Возможно, он научился выращивать еду, или же находил ее в мусорных баках на окраине города, предполагают авторы статьи.

«Ненавижу того человека и не хочу жить». Что говорят люди с ВИЧ священнику

Кровь Христова смывает все

— Ваша прихожанка Анна Королева давала интервью «Правмиру» и рассказала, как пришла к вам и сообщила, что у нее ВИЧ. Вы сказали, чтобы она встала в конец очереди на причастие. Почему вы тогда так поступили?

— Она приходила ко мне в храм, исповедовалась, причащалась, даже работала при храме, помогала, а потом решила выйти замуж. Я ее благословил на брак. А потом она приходит и говорит, что у нее ВИЧ, спрашивает, как причащаться.

Я тогда сказал: идите, конечно, вставайте в конец. Потому что она смущалась сама. Люди мало знают про ВИЧ. А вдруг она кому-то скажет, и это распространится. У нас же тоже суеверных полно. Поставил для чистоты ее совести и чтобы шороха не возникло, разговоров. Не потому, что я боялся.

У меня в Америке были случаи, когда я причащал очень заразных больных. Кровь Христова смывает все, и медицинских свидетельств, которые говорят, что ВИЧ передается таким образом, нет.

— Я читала историю, как вы туберкулезного больного причащали.

— Ну это сплошь и рядом. Больной был в беспамятстве и выплюнул частичку. Я взял и потребил, а что здесь можно сделать. Когда вы пускаетесь в море на очень утлом корабле — или вы пускаетесь, или нет. Возникает человеческое чувство брезгливости, когда человек выплевывает со слюной, ну что делать, приходится потреблять. Если мы читаем Евангелие, молимся и знаем, что такое причастие, бояться нечего.

— То есть после прихожанки вы потребили Причастие без страха?

— Да, конечно. И сейчас по ее стопам приходят больные ВИЧ, причащаются. Я стараюсь относиться ко всем внимательно, потому что человеческая жизнь полна передряг и искушений. Ну болеет, тяжелая болезнь, но чума или холера пострашнее.

Для меня это не было знаковым моментом, потому что я сталкиваюсь с серьезными болезнями, как и всякий священник. Например, в Америке я был в госпитале Стэнфордского университета, там были тяжелые больные, которые лежали в коме по нескольку лет. Три или четыре года я приезжал к одной женщине в коме. Какого-то мистического ужаса у меня перед болезнями нет.

— После того, как ваша прихожанка заболела ВИЧ, это подтолкнуло вас больше читать про эту болезнь?

— Ну, концепцию РПЦ (Концепция участия Русской Православной Церкви в борьбе с распространением ВИЧ/СПИДа. — Прим. ред.) я прочитал внимательно, хотя я и раньше ее читал. Конечно, детали, связанные с тем, как передается и как нет — это все тоже прочитал. Это чисто технический момент. Я должен знать, если вдруг люди спросят.

Как мне жить дальше?

— Почему вы решили, что священник должен об этом знать?

— Священник должен знать как можно больше. И не только о болезнях. Чем больше он читает и знает, тем легче ему общаться с паствой. Все-таки Москва, мегаполис, наполнена отрицательными моментами жития, много соблазнов, особенно для молодых. Они попадаются в сети ранних отношений и так далее.

— Что вам важно было знать? Как передается вирус или что-то еще?

— Например, самая страшная ситуация — 90% людей уверены, что ВИЧ передается как грипп. Что, конечно, неправда. И далеко не все знают о своей болезни, особенно в начальной стадии. Очень важно, чтобы человек понимал, знал и умел правильно себя вести в этой ситуации.

Чаще всего наступает отчаяние. Были такие случаи. Жить не хочется, попытки самоубийства. Это еще хуже, чем ВИЧ. Даже с ним вы живете, каетесь, у вас есть возможность прожить по-христиански жизнь, а вот так покончили — у вас все закрыто.

— И что священнику важно понимать про ВИЧ, кроме того, как он передается?

— Что больные ВИЧ — это особая категория людей. Они очень ранимы, подвержены эмоциональным стрессам. Тяжело знать, что тебе всю жизнь пить таблетки. Человек лишен возможности создать семью. Точнее, у него гораздо меньше шансов.

Надо объяснить, что все-таки может. Что если тебя любят и хотят с тобой семью, то ВИЧ — это не препятствие. Когда человек болен и при этом один, это всегда грань отчаяния. Кажется, что жизнь закончена и не имеет смысла. Поэтому очень важно священнику, зная об этом, утешить, дать не только духовную перспективу, но и жизненную, особенно для молодых ребят. И даже небольших знаний о ВИЧ для этого достаточно.

— Вы рассказываете о необходимости терапии?

— Безусловно. Что есть возможность лечиться и минимизировать все риски, связанные с ВИЧ. И те, кто заболевает, должны это знать. Это нужно объяснять, чтобы люди не отчаивались. Болезнь — страшная история, тем более такая, но они имеют возможность жить полноценной жизнью и лекарства помогают им.

— Многие ли семьи выдерживают такое испытание?

— У меня статистики нет, но я знаю, что это тяжелый крест. Как любая болезнь.

— Анна Петровна, ваша прихожанка, приводит к вам людей с положительным ВИЧ-статусом. Какие вопросы эти люди задают?

— «Как мне жить дальше?» Вопросы о мести человеку, через которого заразились. Злость такая, ненависть. Я говорю: слушайте, так не получится.

Если хотите милости для себя, то по крайней мере не желайте зла другому и беды ему. Даже если он источник ваших бед.

— Удается в этом убедить людей?

— Конечно. От злобы человек лишается всего: мира, покоя, сна, нормальных отношений с людьми и нормального течения жизни. Человек при жизни почти в аду.

Ни в коем случае никому об этом не говорите

— Расскажите, как у вас появились ребята с ВИЧ из благотворительного фонда «Дети+»?

— Это опять же Анна Петровна привела. Они зашли в храм, оглядываются, смотрят, я им все рассказал, походили, посмотрели. Хорошие дети такие, активные, веселые, в храме убрались к Рождеству. Один попросился в алтарь, я сказал: приходи, конечно.

Мы предоставили помещение для курса профориентации, к ним приходят представители разных профессий. И я тоже с ними как священник беседовал.

— Что знаете про их жизнь?

— Знаю, что многие из них приемные. С родителями таких детей я беседовал, есть финансовые сложности, проблема с тем, что ребята не всегда соблюдают все процедуры. И, конечно, родители спрашивают, как объяснить детям, за что им болезнь. Ну так произошло, следствие, что человек оказался в греховном мире. Но Бог может все исправить, для этого нужно просто правильно повести себя. Детям, которые ходят в храм, гораздо легче.

— Родители и дети, вероятно, сталкиваются с проблемами в школе, отношением сверстников, что вы в таких случаях советуете?

— Было несколько ситуаций, когда меня спросили: «Ребенок болеет, в школе не знают, что вы скажете?» Я ответил: «Ни в коем случае никому об этом не говорите». Потому что у подростков жесткая психология. Могут смеяться, унизить, избить и все что угодно, сейчас эти соцсети еще, выкладывают фото, сообщения… Не нужно. Болезнь — это личное дело человека. И никому об этом говорить не надо.

— Просто они таблетки пьют, в школе же могут увидеть.

— Ну и что. Витамины! Человек, живущий в греховном мире, слаб. Зачем создавать для него повод?

— Вам не тяжело говорить с подростками на сложные темы?

— Я их очень люблю. Было чаепитие с детьми из фонда «Дети+», мы общались, в том числе о курении. Я рассказал, как бросал курить. И действительно очень тяжело, теперь за это никого не осуждаю, я 5 лет бросал, уже ходил в храм, работал там и все равно курил. Мне священник тогда сказал: это грех, конечно, и когда куришь, всегда думай, что это грех. Я с этой мыслью жил, а потом понял, что это какая-то бессмыслица, взял и бросил.

— Как дети отреагировали на ваш рассказ?

— Сказали: «О, здорово!» Один говорит: «Я не курю, только иногда!» Я: «Ну смотри!» Зачем силы, деньги на все это тратить. Наверное, им понравилось. Поддержали меня, по крайней мере. Надо по-человечески к ним относиться, и это хорошо действует. Поучать бесполезно.

Чего ты от Бога хочешь? Иди к врачу и смиряйся

— Какие еще темы всплывают в беседах с ВИЧ-положительными детьми и взрослыми?

— Такой, например, частый вопрос «Что делать?» Я всегда говорю одно и то же: лечиться и ходить в храм. У любой болезни есть две составляющие: физическая и духовная. Если духовно будете исправляться, то будете понимать, что делать в этом мире, как лекарства принимать, как отношения строить с людьми, как вести себя на работе, что говорить и не говорить, даже до таких подробностей. Очень важно иметь духовное понимание, что с тобой произошло и как себя вести. Внутренний алгоритм жизни становится другим.

Люди, болея, сами себя загоняют в угол. Потому что считают: все плохо, ничего не изменится, ничего сделать нельзя, врачи ничего не понимают.

— Вам удается все-таки направить их пить таблетки? Не все люди готовы принимать пожизненно терапию.

— Я просто говорю: вы должны это делать. Убеждаю. Для того, чтобы были силы, физически существовать и не быть обузой ближнему своему, нужно лечиться.

— А человек говорит: не хочу лечиться.

— Тогда зачем вы пришли?

— Допустим, человек готов духовно расти, за тем и пришел, а лечиться не готов. Что вы делаете? Хочу умереть, говорит.

— Хочу умереть — ну вот кладбище рядышком. Идите, умирайте, отпою.

— То есть вы можете так сказать?

— Запросто. Да нет, конечно. На самом деле человек приходит в церковь всегда, за редчайшим исключением, когда он созревает. Через что? Через испытания и болезнь.

— Я много видела людей в церкви, которые тем не менее лечиться не хотят. Под разными предлогами. Например, «Бог излечит».

— Тогда они говорят не всю правду батюшке. Потому что любой священник скажет, что надо лечиться. Я всегда привожу анекдот, когда человек тонет, а Бог ему то плот, то корабль, то доску посылает. А он: «Бог меня спасет». Я всегда говорю, что надо помнить одну простую заповедь: возлюби Бога своего всем сердцем и не искушай Господа Бога твоего. А кто ты такой, чтобы Господь тебя пришел и лично исцелил? Кто?

Ты что, апостол? Так они себя смиряли так, что тебе не снилось.

— А что, только апостола Бог может исцелить?

— Нет, ну кто ты такой? Высшая степень человека — апостол.

— Да, я не апостол, допустим, но, если Бог меня любит, пусть исцелит. Он же всех любит, независимо от звания. Почему нет?

— Ну ладно, апостол Павел. Почему он ходил с апостолом Лукой вместе? В темнице они вместе были, потому что у апостола Павла была незаживающая язва в боку, свищ гнойный, который он лечил всю жизнь. Вот апостол Павел лечился, а ты — апостол? Ты — учитель?

— А, вы в этом смысле.

— Ты чего-то достиг в жизни? Ты хоть раз правильно исповедь свою построил, покаялся? Чего ты от Бога хочешь? Иди к врачу и смиряйся. Вот за смирение Господь поможет. А гордым Он противится, это известно.

И это очень просто объяснить людям, а если человек упорствует, он не физически, а душевно болен. Тогда ему к психиатру.

Ненавижу того человека и не хочу жить

— А на чудо можно надеяться человеку?

— Да пожалуйста. Езди по святым мощам, местам. Можно. Но. Апостол Павел не ездил. Он сам был святостью, потому что жил в глубочайшем смирении и терпении. Хочешь быть апостолом? Вот подражай. А хочешь по-своему — ну тогда что ты пришел?

Упование только на чудо — это отсутствие глубокой религиозности.

— А может, это глубокая вера как раз?

— Если человек глубоко верующий, то ему все равно — болезни, не болезни, он живет в тишине и спокойствии. Как многие святые жили. Например, один наш батюшка тяжело болен, но он не ездит по святым местам, он молится и все. Достиг святости. Ну это мое личное мнение. Для него главное — не чудо, он живет с Богом.

А если чуда ищет человек, так в Евангелии же сказано: мертвые воскреснут, а если ты веры не имеешь, то ничего у тебя не будет. Есть люди, которые считают, что Бог обязан их жизнь обеспечить. Исцелить. Это у многих верующих есть. Но это не значит, что мы воистину не уповаем. Уповаем, конечно. И ходим к святым мощам. Но мы должны понимать, что спасение в том числе и в жизни — это труд человека и помощь Божья. Если уповать на себя, тоже ничего не получится. Когда соединяются воля Божественная и человеческая, тогда происходит чудо.

— Вам приходилось людей с ВИЧ отговаривать от суицида?

— У меня были люди, которые признавались, что есть такие мысли, и мы на эту тему говорили. Я всегда говорю простую вещь. Ты родил себя сам? Нет. У тебя есть родители, их Господь избрал. А почему ты решил, что твоя жизнь должна закончиться? Жизнь — это дар Божий.

Как правило, люди в таком тяжелом состоянии, конечно, плачут. Это естественная реакция, когда сил нет, человек падает и рыдает. И все эмоции так выходят.

— А пример можете привести, когда кто-то с ВИЧ пришел и сказал, что не хочет жить?

— Пришла женщина со стандартным набором: ненавижу того человека и не хочу жить. Я отчаялась, не верю никому, ни врачам, ни Богу. Я сказал, что нельзя прекращать свою жизнь. Молодая женщина, слегка за 30, может жить еще очень-очень долго, достичь хорошего и для себя, и для других. Стала ходить в храм, полы вот у нас моет.

Я же говорю: когда человек приходит в храм и к священнику, он внутренне готов к тому, что другого пути нет. И готов принять то, что есть.

— Ну, понятно, что люди не с веревкой и мылом приходят. А с надеждой.

— Да, в храм идут не для самоубийства. А за последней надеждой. Я однажды пришел в одну больницу, женщина подходит: «А я в Бога не верю». Я говорю: «Ну и что?» Она: «Не верю и не хочу». Я: «Живешь? Болеешь? Ну продолжай дальше жить и болеть». Она так опешила, думала, что я буду убеждать ее. Не веришь и не надо, но ты оглянись вокруг себя, внутри тебя искаженный мир, потому что ты ставишь в центр самого себя, а не Бога.

— Как-то жестко вы сказали: «Живи и болей дальше». Это не чересчур?

— А хирург, когда отрезает ногу с гангреной — это жестко?

— Не знаю, но вы ее напугали. А если она придет теперь к Богу из страха?

— Она не испугалась, а просто ждала, что я буду с ней спорить и доказывать что-то. Конечно, надо смотреть на человека и по его голосу и тону понимать, что можно ему сказать, а что нет. Иногда приходится говорить именно так. Да, это кажется жестким, но на самом деле уколы — тоже больно. Это же не жестоко. Если человек не научится эту боль переносить и правильно не посмотрит на все, что произошло с ним, тогда и будет всю жизнь больно. Человек сам себе источник боли. А не Бог источник зла.

Живем практически в Ветхом Завете

— То есть «болезнь за грехи» — это все-таки неправильная история?

— Мир живет во грехе, начиная с Адама и Евы. Поэтому говорить, что кто-то правильный и поэтому не болеет, это неверно. Человеческая природа в своем существе искажена, повреждена. Болезнь — естественное состояние человека. Я в детстве так сильно болел, не знаю, как выжил, и ничего. Это за грехи или нет? Какие у ребенка в нашем понимании грехи?

Говорить о том, что кто-то заболел, совершив конкретный грех, а этот здоровый, потому что не грешил, нет, так нельзя.

— А как можно? Приходит к вам человек и спрашивает: я вот болею, это, наверное, за грехи? Вы что отвечаете?

— За грехи, не за грехи, иди в храм, и Господь тебе поможет. Человеческая жизнь — дилемма.

— То есть нет четкого ответа?

— Четкого нет. Но основное понятно: человеческая природа искажена, мир во грехе и в болезни. Любая болезнь может быть или к смерти, или к воскрешению. Было воскрешение Лазаря, и что Господь сказал? Эта болезнь не к смерти, а к славе Божией. Если человек правильно воспримет тот же ВИЧ, он может вести долгую жизнь.

— А правильно воспринять ВИЧ — это как?

— По-христиански, со смирением, не так, что «Бог наказал», Он никого не наказывает, человек наказывает себя сам. Бог хочет, чтобы каждый человек спасся. Он пришел не судить мир, а спасти. Поэтому если человек говорит, что Бог наказывает, такой человек не христианин. Даже если ходит в храм. Это человек Ветхого Завета.

— Таких людей достаточно много.

— Ну правильно. Потому и живем практически в Ветхом Завете. Будто Христос не пришел на эту землю.

Понести этот крест или отчаяться

— А если к вам приходит человек с ВИЧ и просит благословить народное лечение, что вы отвечаете?

— Я хорошо учился в школе. И биологию учил. И понимаю, что, если бы медицинская наука была неэффективной, ее бы люди не использовали.

Когда тебе говорят, что нужно принимать антибиотики, а ты отказываешься и пытаешься их заменить святым маслом — искушаешь Господа Бога твоего. А в случае ВИЧ — просто самоубийство.

Я вообще не считаю, что человек так уж должен заниматься своим здоровьем. Есть врачи, лекарства — иди и лечись. Не надо сидеть в интернете сутками, искать нетрадиционные способы, сидеть на форумах, обсуждать статьи. Цель человека — не здоровая жизнь, а христианская.

— Когда вы слышите от людей, что ВИЧ — это только наркоманы и проститутки, что вам в голову прежде всего приходит, как возможный ответ?

— Не осуждай ближнего своего, чтобы не согрешить самому в том же самом. Надо иметь понимание и сострадание. И твои дочь или сын могут попасться на это. Все мы были подростками, кучковались, играли на гитарах, курили сигареты и что-то распивали. Подростку море по колено, и это любого подстерегает.

Пришел из школы, пошел погулять, а там друзья: а кольнуться не хочешь? Ты что, трус, что ли? И чтобы что-то доказать, он возьмет себя и уколет. И, возможно, заразится ВИЧ. Христианин от нехристианина отличается только одним — он имеет сострадание. К бомжам, пьяницам, больным и кому угодно. Если вы говорите так, то вы от Христа довольно далеко.

— А если человек просто так считает, и все? Искренне верит, что ВИЧ — это в антисоциальных слоях населения. Мы правильные, у нас такого быть не может. А они — неправильные, вот и болеют.

— Все может быть везде. Не стоит осуждать. Если вы выносите какой-то приговор даже косвенно — это осуждение. Давайте вообще не думать о том, что нас не касается. Очень часто люди думают о чем угодно, только не о своей жизни. Не надо о других людях, давайте о себе. Лучше не сказать, чем сказать.

— Болезнь — это часть креста?

— Болезнь — часть страдания. И два пути есть: понести этот крест или отчаяться и пытаться его сбросить.

В первом случае человек приобщается Богу, и в душе у него мир и покой. А во втором теряет веру. Если она у него была, конечно.

— Да мы все время отчаиваемся и пытаемся крест сбросить, разве нет?

— Я говорю о крайних случаях, между ними гигантский спектр. Никогда нельзя отчаиваться. Что совершил Иуда? Предал Христа, отчаялся и удавился. Если бы он не отчаялся, Господь бы его принял. Мы же не Иуды.

— Да?

— Да. Мы же не предаем Христа. Грех — это, конечно, против Христа, но не предательство. Это некое отступничество.

Если с нами такого не случилось, это не значит, что мы должны кидать камни

— Вы предполагали когда-то, что вообще будете темой ВИЧ заниматься?

— Я этому не удивляюсь. Деятельность священника включает все. От рождения до смерти. Все, что угодно, может быть между крещением и отпеванием. ВИЧ так ВИЧ. Я уже 20 лет занимаюсь всем, чем угодно. Когда пахарь выходит в поле, он же не удивляется, что солнце и птички поют. Ладно, удивляется, но пашет! И не оглядывается. Будешь оглядываться — борозда будет неровная.

Удивляться можно только одному — милости Божией. Послал Господь таких людей — вот их и окормляйте.

— Но не все священники готовы заниматься людьми с ВИЧ.

— Это специфическая тема, и далеко не все батюшки к этому готовы, я не могу их осуждать. У них, как правило, столько забот и послушаний, они физически не могут все охватить. Священник как шахтер. По 14 часов в сутки минимум работаем.

— Вам приходилось отпевать людей, умерших от СПИДа?

— Один случай был, в Америке. Я просто знал, от чего умер. Ну что, умер и умер. От других тяжелых болезней люди тоже умирают. Просто жалко было, достаточно молодой, лет под 50. Все болезни равны, и у Господа все равны.

— Когда вы думаете о людях с ВИЧ, что вам на ум из Евангелия приходит?

— История с прокаженными. Это по степени страха окружающих перед ВИЧ. Напоминает то, как боялись прокаженных.

— Что самое главное, по-вашему, люди должны знать о том, как жить с ВИЧ?

— Не искушай Бога, лечись, ходи в храм, Господь тебе поможет. Все остальное — как получится. А что касается общества, то хотелось бы, чтобы оно было сострадательно к таким людям. И не должно быть страха. Если общество, конечно, считает себя христианским. Не осуждать, сострадать, понимать, что с каждым может случиться. Если с нами такого не случилось, это не значит, что мы должны кидать камни.

— Или убегать в страхе.

— Это уже вопрос личной отваги. Здесь я тоже не могу говорить, что нужно делать так или так. Осуждать точно нельзя. И уж тем более высмеивать. Это тоже проявление страха, попытка защитить себя.

— А там, где страх, места нет любви.

— Совершенно верно.

Фото Ирины Арбузовой

Закладка Постоянная ссылка.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *