Лев синий

masterok

Под небом голубым есть город золотой

С прозрачными воротами и ясною звездой,
А в городе том сад, все травы да цветы,
Гуляют там животные невиданной красы:

Одно, как желтый огнегривый лев,
Другое вол, исполненный очей,
С ними золотой орел небесный,
Чей так светел взор незабываемый.

А в небе голубом горит одна звезда.
Она твоя, о ангел мой, она твоя всегда.
Кто любит, тот любим, кто светел, тот и свят,
Пускай ведет звезда тебя дорогой в дивный сад.

Тебя там встретит огнегривй лев,
И синий вол, исполненный очей,
С ними золотой орел небесный,
Чей так светел взор незабываемый.

Нет наверное того, кто хоть раз не слышал эту красивейшую песню. Вот , что автор Булат Окуджава, а Борис Гребенщиков, а Алексей Хвостенко

Как родился «Город», всегда было тайной. Даже сам БГ, впервые исполнив его в 1984 году на концерте в Харьковском университете, сказал, что не знает, кто написал эту песню. Существовало множество версий, но постепенно с музыкой определились: это старинная канцона некоего Франческо да Милано, дошедшая к нам из эпохи Возрождения. С автором стихов оказалось сложнее: называли самого БГ, Алексея Хвостенко, известного в среде питерского «андеграунда» 70–80-х годов прошлого века рок-барда, даже Елену Камбурову. А может быть, это Пушкин?

У него, кстати, есть романс «Под небом голубым», причем совпадает по размеру, рифме. Но это шутка. И вот несколько лет назад в результате почти детективного расследования, проведенного Зеевом Гейзелем, известным в Израиле публицистом, переводчиком, бардом, открылась поистине удивительная и красивая история!

Даже в программе «Что? Где? Когда?» тогда еще, устами ведущего Ворошилова сообщила: «Все знают, что стихи к этой песне написал Борис Гребенщиков» Однако: Сам Гребенщиков НИГДЕ не называл себя автором песни, в том числе — слов. Чаще всего (например) он называл таковым А. Хвостенко; еще чаще — не называл никого

А началось все с одной из грандиознейших мистификаций XX века!

Итак, начало 70-х. Фирма «Мелодия» выпустила пластинку «Лютневая музыка XVI–XVII веков», теперь уже легендарную, которая произвела настоящий фурор. Ее заслушивали «до дыр» и взрослые, и дети, и профессиональные музыканты, и обычные люди. Пьесы с этой пластинки стали музыкальным фоном множества радио- и телепередач и даже фильмов. И первым номером на ней была «Канцона», ставшая прообразом «Города золотого». О ее авторе Франческо да Милано (1497–1543) в аннотации было сказано, что он один из выдающихся лютнистов, прозванный современниками-флорентийцами «божественным» и разделивший этот неофициальный титул с «божественным» Микеланджело. Он служил лютнистом у Медичи, а позднее у папы Павла III, создал множество канцон, фантазий и ричеркаров.

Франческо да Милано

Но почему-то нашей «Канцоны» не нашлось в подробном папском каталоге произведений «божественного» Франческо, а специалисты считают музыку на пластинке не лютневой, а гитарной, а саму пластинку вообще профанацией! Даже не подделкой, говорят они, ведь автор явно не ставил такой задачи.

А какую же тогда? И кто он?

На лицевой стороне обложки указана фамилия «Вавилов». Он исполнитель всех произведений на лютне, хотя в записи участвовали флейта, орган, валторна, даже меццо-сопрано. Увлекательное расследование установило, что сам же Вавилов и сочинил все композиции! Кроме одной. «Зеленые рукава» — это настоящая старинная английская песня.

Владимир Вавилов был хорошо известен в 60-е годы как замечательный гитарист-семиструнник, виртуоз и последний романтик русской гитары. Вдохновившись эпохой Возрождения и ее музыкой, он решил освоить старинную лютню, точнее, лютневую гитару собственного изготовления и где-то в 1968 году сочинил чудесные композиции в духе эпохи. Сначала Вавилов начал играть их на своих концертах, предваряя исполнение звучными ренессансными именами. Публика, в том числе искушенная, была в восторге. И тогда он осмелился издать пластинку! Названия композиций («Канцона», «Ричеркар» и так далее) и уважаемые авторы (Ф. да Милано, Н. Нигрино, В. Галилеи и другие) были для правдоподобия приписаны к сочиненным композициям произвольно, по собственным ассоциациям.

Сразу вопрос: зачем же он это сделал? Видимо, только так он надеялся донести свои произведения до широкой аудитории и этим привлечь интерес к старинной музыке, да и к самой эпохе Возрождения. Это подтвердила дочь Владимира Вавилова Тамара: «Отец был уверен, что сочинения безвестного самоучки с банальной фамилией Вавилов никогда не издадут. Но он очень хотел, чтобы его музыка стала известна. Это было ему гораздо важнее, чем известность его фамилии». И надо заметить, что смелая мечта осуществилась. За тридцать пять лет (даже больше), что прошло с тех пор, пластинка много раз переиздавалась и мгновенно расходилась, передаваясь по цепочке друзей, и до сих пор продолжает переиздаваться, теперь на CD. Ренессанс вдруг оказался очень близким, а его мелодии запоминались навсегда! Композиции под именами псевдоавторов вошли в хрестоматии, учебные пособия, самоучители. Скольких авторов они напрямую или косвенно вдохновили на новые произведения! А Франческо да Милано и Никколо Нигрино со товарищи неожиданно вновь стали знаменитыми, но уже в России.

Интересно, что чувствовал композитор, когда пластинка с его музыкой появилась чуть ли не в каждой интеллигентной семье в СССР? И как жаль, что он чуть-чуть не успел услышать ту самую песню, которая благодаря Гребенщикову, телевидению, фирме «Мелодия» и культовому фильму «Асса» (1987) полюбилась миллионам! Владимир Вавилов умер в Ленинграде в 47 лет в марте 1973-го. В эти самые дни в Москве, а вскоре и в Питере впервые зазвучали под звуки гитары слова: «Над небом голубым…» Но все по порядку. Поистине, никогда не знаешь, где прорастут зерна, важно — сеять.

Анри Волхонский

Конец 1972 года. Ленинград. Наш следующий герой — 36-летний Анри Волохонский, химик по образованию, но поэт-философ по призванию, «человек поистине возрожденческого идеала». Шуточные пьесы и басни, проза и длинные многофигурные поэмы, ирония и метафизика, венки сонетов и философские трактаты, толкование Апокалипсиса и квазипереводы Катулла, Джойса, книги «Зогар»… И при этом самиздат и единственное стихотворение в журнале «Аврора» — типичная судьба поэта «бронзового века». Мифологический шлейф и вынужденная эмиграция в 1973 году…

Но до нее еще есть немного времени! А между тем вот уже месяц Анри не дает покоя пластинка «Лютневая музыка XVI–XVII веков», оставленная кем-то из друзей, а мелодия «Канцоны» и вовсе постоянно звучит в голове. Почему-то в памяти стали всплывать знакомые места из Экклезиаста: Небесный Град Иерусалим, его невиданные звери, символические библейские персонажи: орел, телец и лев. И загадочный оборот «исполненные очей»…

Ноги сами привели поэта в мастерскую к его другу Акселю, где он за пятнадцать минут «наиправдивейшего диктанта свыше» написал стихотворение, начинавшееся со слов Писания: «Над небом голубым…», и назвал его просто: «Рай».

Его многолетний друг и соавтор, в творческом союзе с которым они написали порядка ста песен под именем АХВ, — Алексей Хвостенко наложил стихи Анри на канцону «Франческо да Милано» (так появилась первая редакция песни). Он же первым исполнил ее под гитару — своим знаменитым скрипучим и хриплым голосом, немного упростив припев на бардовский лад (именно из этого варианта исходил потом БГ). За зиму АХВ записали целую кассету с песнями на «старинные» мелодии с пластинки, и весной 1973 года «Рай» отправился в путь по «квартирникам» и магнитофонам Москвы и Питера. Вскоре оба — АВ и АХ — оказались за пределами страны с ярлыком «враг народа». Но, оставшись сиротой, песня продолжила жить, ее полюбили, пели. От кого-то ее услышала Елена Камбурова, от нее, уже с началом «Над твердью голубой…», — известный бард Виктор Луферов. Оба стали исполнять ее в своих вариантах.

Настоящие авторы уже определились, это Владимир Вавилов и Анри Волохонский. Осталось еще непонятно — все-таки над или под небом голубым? И еще очень хочется узнать, что это за «волшебное место», куда зашел Волохонский, где за 15 минут, как в алхимическом атаноре, рождаются шедевры?

1976 год. Студия «Радуга» Эрика Горошевского (тогда еще студента у Георгия Товстоногова) была очень популярна среди питерских студентов и вообще среди молодежи. Долгое время у них была одна студия для записи с группой «Аквариум», они часто вместе записывались, репетировали. В 1974 году даже совместно поставили концептуальный спектакль-капустник «Притчи графа Диффузора», с которого и началась официальная история «Аквариума». И вот при полном аншлаге состоялась премьера легендарного спектакля «Сид» по пьесе драматурга XVII века Корнеля. По воспоминаниям, «там оказался в полном составе „Аквариум“», а один из них, «Дюша» Романов, даже играл в «Сиде» роль. В качестве музыкального сопровождения в спектакле звучала песня «Рай», но музыка была взята в первоначальном варианте, с пластинки. Видимо, Бориса Гребенщикова она глубоко «зацепила», ибо через восемь лет он все-таки включил ее и в свой репертуар.

Так БГ стал пятым исполнителем этой песни, уже в известной всем редакции.

Она получила название «Город», и у нее изменилось первое слово: «Под небом голубым…». Многие утверждают, что это Борис плохо расслышал или запомнил, сколько лет-то прошло!

Однако сам БГ считает это принципиальным, ибо, говорит он в одном из интервью, «Царство Божие находится внутри нас, и поэтому помещать Небесный Иерусалим на небо… бессмысленно».

Но справедливости ради давайте откроем, например, 156-ю страницу сборника «Анри Волохонский. Стихотворения» 1983, HERMITAGE USA и читаем (сохранена пунктуация автора):

А как же родились другие варианты текста? Скорее всего (судя по воспоминаниям разных людей, да и просто по логике), БГ просто плохо расслышал запись на кассете. Так, например, полагает Хвостенко: «Да, подпортил текст — он ее, наверно, усвоил на слух. Слух у парня так себе — что же делать…»

Впрочем, тот же Волохонский допускает и менее энтропийную версию:»Видимо, у Гребенщикова была плохая копия . Что-то он, возможно, заменил ради музыкального благозвучия, как он его видел. А вот что касается «Над небом голубым» — мне кажется, что они опасались антирелигиозной цензуры, вот и заменили это…»

Кстати, сам Гребенщиков в некоторых интервью не склонен вспоминать о комплименте Хвостенко (см. выше), а развивает высокоидеологическую ноту:»И по этому поводу с Лешей Хвостенко… мы в Париже как-то раз и схватились ночью… Я же… высказывал теологическую концепцию, что царство Божие находится внутри нас и поэтому помещать небесный Иерусалим на небо… — бессмысленно». Сам АХ об этом споре не вспоминает. Да и непонятно, почему Гребенщиков спор о тексте ведет не с автором оного (т.е. с Волохонским)? Впрочем, это уже неинтересно.

Осталась версия, которую исполняла Е. А. Камбурова — «Над ТВЕРДЬЮ голубой…». Меня уверяли: это — редакция Юнны Мориц. И я… поверил, то есть решил проверить. Написал Юнне Петровне — и получил от нее заслуженный нагоняй. Пользуясь случаем — еще раз приношу ей свои самые искренние извинения.

Так может, сама Камбурова и является автором своей редакции текста? Оказалось (из телефонного разговора с Еленой Антоновной), что так оно и есть — см. далее.

И последнее — попутно мы отмежевались еще от одной распространенной легенды. А именно: почему-то многие «припоминают, что слышали эту песню то ли в 1969, то ли в 1970 г. Из приведенных выше воспоминаний Волохонского и некоторых других источников можно считать установленным: слова песни написаны примерно в конце ноября 1972 г.

Более сотни раз «Город» звучал на концертах «Аквариума» в десятках городов, в 1986 году песня вошла в альбом «Десять стрел».

В 1987 году она прозвучала на всю страну в культовом фильме Сергея Соловьева «Асса», правда, без имен создателей песни в титрах, поэтому с тех пор автором повсеместно считался БГ. «Город» стал своего рода гимном целого поколения.

Анри Волохонский: «Я ему исключительно благодарен. Он сделал эту песню столь популярной. Ведь Гребенщиков исполнил эту песню тогда, когда и моего имени нельзя было называть, да еще и в фильме, и в столь популярном фильме! Рассказы о том, что я будто бы подавал на него в суд, — чушь».

Немного грустно, что за столько лет никто даже не упомянул: «авторы песни А. Волохонский и В. Вавилов», зато далеко не каждому посчастливилось написать произведение, которое знает и любит вся страна. Тем более что обоих роднит желание: «Главное, чтобы услышали».

Вот такая история.

Уже сорок лет живет в мире удивительная Песня, и поет ее уже совсем новое поколение. Уверен, что и следующее запоет. Потому что столько замечательных людей вложили в нее самое лучшее, что у них есть. И потому что всегда была и будет у людей, что бы ни происходило за окном, потребность в свете, чистоте, любви, в звездном небе над головой.

источники

«Огнегривый лев и синий вол, исполненный очей» – поэт, который переводил богослужения

«Тебя там встретит огнегривый лев…»

Кому-то из читателей имя Анри Волохонского ничего не говорит. Но один его текст знают все. Я имею в виду стихотворение «Рай», написанное на музыку Николая Вавилова. Для позднесоветского поколения созданный Волохонским образ рая, где человека «встретит огнегривый лев и синий вол, исполненный очей» был напоминанием о той реальности, которая не вписывалась в рамки официальной идеологии.

Насыщенное библейскими образами простое и изысканное стихотворение открывало людям, которые никогда не держали в руках Библию, новые миры.

В 1987 году эта песня прозвучала в культовом фильме «Асса» и с тех пор она ассоциируется не с Анри Волохонским, а с Борисом Гребенщиковым, который исполнил ее в этом фильме.

Для неофициальной культуры Ленинграда Анри Волохонский и его друг Алексей Хвостенко, более известный как Хвост, значили очень много. Их стихи, подписанные коллективным псевдонимом А.Х.В., распространялись в самиздате, а песни – благодаря магнитофонным записям. При этом для властей Волохонский был не поэтом-эрудитом, а молодым ученым, работавшим на границе химии и экологии. В 1973 году он эмигрировал. Жил в Израиле, Испании, Германии, писал стихи, философские и естественно-научные сочинения. И при этом умудрялся оставаться в тени, прячась от корреспондентов и фотографов.

Своим отшельничеством Волохонский рушит все стереотипные представления о том, как в XX-XXI веке живут писатели. Трудно себе представить известного поэта, от которого почти не осталось профессиональных фотографий и видеозаписей. Лишь случайные снимки на мобильный телефон и некачественные записи каких-то квартирников. Ни одного интервью на камеру, да и в журналах или газетах интервью с ним практически нет.

При этом ни в коем случае нельзя сказать, что о нем забыли. Выходили его книги, даже собрание сочинений.

Все прекрасно понимали, что без Анри Волохонского невозможно себе представить русскую литературу второй половины XX века.

Положенные на музыку стихи Волохонского пел Леонид Федоров и группа «АукцЫон», поэтому они были на слуху у очень многих.

Кончина человека такого масштаба предполагает появление некрологов и статей, посвященных его творчеству. Но с Анри Волохонским произошло иначе. Его смерти будто бы никто не заметил. Единственный известный мне большой некролог, посвященный ему, появился в альманахе христианской культуры «Дары». Симптоматично, что на смерть поэта-авангардиста, рассказавшего жителям атеистического государства о рае, откликнулось именно это издание, размышляющее о христианстве и культуре.

На берегу Тивериадского озера

На протяжении 30 лет своей жизни Анри Волохонский занимался переводами богослужебных текстов. Началась эта работа в 1982 году по просьбе священника Михаила Аксенова-Меерсона. Тогда о. Михаил служил в Храме Христа Спасителя в Нью-Йорке. С появлением новых иммигрантов-прихожан, не имеющих привязанности к церковнославянскому языку, в приходе стал вопрос о переводе богослужения. Начать эту работу предполагалось с чина крещения, поскольку при совершении этого таинства часто присутствует большое количество людей, не посещающих других церковных служб. Священнику хотелось, чтобы и они могли участвовать в общей молитве.

С просьбой о переводе отец Михаил обратился к своему старому другу Анри Волохонскому. Волохонский тогда жил в Галилее, вдали от цивилизации на Тивериадском озере.

«Анри, –вспоминал впоследствии отец Михаил, — оказался в положении некоего православного Иеронима, поселившись в затворе на Святой Земле, в Галилее, в сердце евангельской проповеди, – чтобы там взяться за перевод богослужения».

Фото: photosight.ru
Тивериадское озеро (Галилейское море, озеро Кинерет)

Результаты этой работы превзошли все ожидания. Русский текст обладал огромной энергией и силой воздействия на прихожан.

«Облеченный им в поэтическую речь чин крещения, – свидетельствует священник М. Аксенов-Меерсон, – задействовал как магнит, притягивая и заражая всех присутствующих. Стало невозможно крестить, что называется, келейно. Прослышав о предстоящем крещении, либо взрослого, либо младенца, православный народ собирался сам».

Некоторое время спустя по благословению архиепископа Нью-Йоркского Петра (Уилье) этот перевод был напечатан. Впоследствии его неоднократно переиздавали. За чином крещения последовал перевод чина венчания, тропари и кондаки, шестопсалмие, и, наконец, тексты литургии Иоанна Златоуста и Василия Великого. Проекты такого масштаба обычно выполняют переводческие комиссии, в состав которых входят специалисты по древним языкам, литургике и т. д.

Здесь же мы имеем результат труда одного человека, потратившего на это более 30 лет жизни.

Полностью эти переводы были изданы в 2016 году, незадолго до смерти Анри. Для богослужебного использования требовалась некоторая редакторская работа и в этом году содружеством «Артос» были переизданы чины крещения и венчания в формате, удобном для клиросного использования и с предисловием архиепископа Вашингтонского Тихона.

«Чтобы переводить поэта, надо быть поэтом…»

В современной России говорить о переводах богослужебных текстов на русский язык практически невозможно. Все сразу же сводится к бессмысленному спору о самой возможности богослужения на русском языке. А поскольку каждый участник подобного спора придерживается одной из двух единственно правильных точек зрения, содержательный разговор не получается. Собеседники, не слушая друг друга, говорят привычные наборы лозунгов и этим все ограничивается. Между тем жизнь берет свое.

Неожиданно оказалось, что пока общество ведет бессмысленные споры, энтузиасты-переводчики работают над текстами. Благодаря их усилиям возникла целая литературная традиция русских литургических переводов. Например, литургия Иоанна Златоуста была переведена, по крайней мере, 9 раз, чин крещения – не менее 6 раз и т.д.

Но сравнивать переводы, чтобы выяснить их достоинства и недостатки, никто не пытается. И дело здесь не в злом умысле или сознательном саботаже. Проблема в том, что не выработан понятийный аппарат, необходимый для такого анализа. А когда отсутствует метаязык, и сам предмет описания оказывается как бы несуществующим. Никто не признает за литургическими переводами какой-либо эстетической ценности. К ним принято относиться как к техническим, а не литературным текстам.

И есть надежда, что с появлением переводов Волохонского такое отношение к литургическим переводам начнет уходить в прошлое. Ведь теперь мы имеем не тяжеловесные подстрочники, а легкие, прозрачные, красивые и точные богослужебные переводы.

При сравнении его литургических переводов с другими русскими переводами бросается в глаза одна особенность. Анри Волохонский свободен. Он не боится использовать самые разнообразные языковые средства. Обычно переводчики с церковнославянского языка стараются последовательно заменять славянские слова и конструкции на русские. Если в оригинале было слово «вран», то в переводе ровно на этом же месте будет «ворон», если в оригинале была «свеща», то в переводе будет «свеча» и. т. д.

Волохонский же не прибегает к подобному формальному пересчету. Он не делает дословного перевода слов и конструкций, а создает на русском языке красивую и самодостаточную версию богослужебного песнопения, тщательно прислушиваясь при этом к тем требованиям, которые предъявляет звучащая русская речь.

Переводчик позволяет себе не быть формалистом, а, например, перевести один славянизм другим («яко подобает тебе» он переводит как «ибо тебе» – «Ибо тебе вся слава, честь и поклонение»).

Переводы Волохонского очень аскетичны. Он избегает соблазна прибегать к той языковой игре, к которой так располагают славянизмы. Например, он пытается избегать слов с приставкой «пре-» в наименованиях Богоматери: «Святую, чистую, благословенную, славную владычицу нашу Богородицу». Церковному человеку такое решение переводчика может показаться слишком смелым. Мы же привыкли воспринимать приставку «пре-» как что-то вроде определенного артикля: чистым может быть все, что угодно, а вот Пречистая – это всегда Богородица. Но Анри Волохонский предпочитает не усложнять перевод, а поскольку на выходе мы имеем легкий и прозрачный текст, можно сказать, что он прав.

В 1917 году профессор Киевской духовной академии Петр Павлович Кудрявцев, рассуждая о возможности совершать богослужение на национальных языках, заметил:

«Чтобы переводить поэта, надо быть поэтом, а чтобы переводить религиозного поэта, надо быть причастным, сверх того, и религиозному настроению, проникающему в текст, подлежащий переводу, а это уже такие условия, каких поискать да поискать. Мы имеем русский перевод Библии, но всякий, кто знает и любит русский язык, скажет вам, что по Евангелию можно не научиться, а разучиться говорить по-русски».

Теперь, благодаря переводам Анри Волохонского, мы можем сказать, что у нас появилась такая версия богослужебного текста, по которой можно учиться хорошему и правильному русскому языку. Размышляя о богослужебном языке Русской Церкви, мы уже не сможем игнорировать этого факта.

Песня широко известна благодаря БГ.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 АНРИ ВОЛОХОНСКИЙ, Рай Над небом голубым Есть город золотой С прозрачными воротами И с яркою стеной А в городе том сад Все травы да цветы Гуляют там животные Невиданной красы Одно как рыжий огнегривый лев Другое вол преисполненный очей Третье золотой орел небесный Чей так светел взор незабываемый А в небе голубом Горит одна звезда Она твоя о Ангел мой Она всегда твоя Кто любит тот любим Кто светел тот и свят Пускай ведет звезда тебя Дорогой в дивный сад Тебя там встретит огнегривый лев И синий вол преисполненный очей С ними золотой орел небесный Чей так светел взор незабываемый

Но о чём эта песня?

Мало кто задумывается, о чем в сущности эти слова.

В ведь тут можно глубоко копнуть. Тут нас уводит и в Библию, и в Каббалу, и в астрологию.

Первая раскрывающаяся тема – это тема Рая и Престола Господнего. Описываемые животные – это тетраморф, четыре стража Престола. И по всей видимости, под тетраморфом подразумевается всё-таки одно существо с четырьмя лицами. Четыре угла Престола – четыре предела Рая.

Лев, Вол, Орел и Ангел.

Вот собственно четвертая глава из Откровений Иоанна Богослова:

После сего я взглянул, и вот, дверь отверста на небе, и прежний голос, который я слышал как бы звук трубы, говоривший со мною, сказал: взойди сюда, и покажу тебе, чему надлежит быть после сего.

И тотчас я был в духе; и вот, престол стоял на небе, и на престоле был Сидящий; и Сей Сидящий видом был подобен камню яспису и сардису; и радуга вокруг престола, видом подобная смарагду.

И вокруг престола двадцать четыре престола; а на престолах видел я сидевших двадцать четыре старца, которые облечены были в белые одежды и имели на головах своих золотые венцы.

И от престола исходили молнии и громы и гласы, и семь светильников огненных горели перед престолом, которые суть семь духов Божиих; и перед престолом море стеклянное, подобное кристаллу; и посреди престола и вокруг престола четыре животных, исполненных очей спереди и сзади.

И первое животное было подобно льву, и второе животное подобно тельцу, и третье животное имело лице, как человек, и четвертое животное подобно орлу летящему.

И каждое из четырех животных имело по шести крыл вокруг, а внутри они исполнены очей; и ни днем, ни ночью не имеют покоя, взывая: свят, свят, свят Господь Бог Вседержитель, Который был, есть и грядет.

И когда животные воздают славу и честь и благодарение Сидящему на престоле, Живущему во веки веков, тогда двадцать четыре старца падают пред Сидящим на престоле, и поклоняются Живущему во веки веков, и полагают венцы свои перед престолом, говоря: достоин Ты, Господи, приять славу и честь и силу: ибо Ты сотворил все, и все по Твоей воле существует и сотворено.

Вторая раскрывающаяся тема – соотнесение образов с символами евангелистов – получаются Марк, Лука, Матфей и Иоанн.

Третья раскрывающаяся тема – древние межконфессиональные корни самого тетраморфа. Здесь можно уследить и такие символы как Сфинкс (древнеегипетский и древнегреческий), Меркаба в Каббале, Колесница в картах Таро и так далее. Тут пахнет много чем. Вот например строки у известного мистика прошлого века – Даниила Андреева.

ПАЛЕСТИНСКАЯ МЕЛОДИЯ

Гладит предутренний ветер вечно-священные камни.

Над Галилеею грустной руки воздел муэдзин.

Лижет бесшумное время прах Вифлеема и Канны,

И с минаретов вечерних слышно: Алла-иль-Алла.

Розовым встанут миражем храмы и рощи Дамаска,

Жены под светлой чадрою нижут сапфир и опал.

Лишь набегающий ветер, волн благосклонная ласка…

Смолкли призывные трубы Ангела, Льва и Орла.

Но, как и прежде, задумчивы те же рыбацкие мрежи,

Дремлют гроба крестоносцев, миррой и кедром дыша,

И разноликие толпы молятся снова и снова,

К плитам Господнего Гроба с моря и суши спеша.

И конечно же ветхозаветные библейские корни – в первой главе Книги Пророка Иезекиля.

Четвертая раскрывающаяся тема – это четыре стихии, раскрывающихся в соответствующих знаках зодиака.

Лев — Лев – Огонь

Вол — Телец – Земля

Орел — Скорпион – Вода

Ангел – Водолей — Воздух

Эти четыре знака образуют так называемый постоянный крест. Знаки Зодиака, входящие в эту группу, соответствуют серединам сезонов года, когда состояние природы стабильно. Солнце в Тельце — это середина Весны, когда Солнце во Льве — середина Лета, Солнце в Скорпионе — середина Осени, Солнце в Водолее — середина Зимы.

А дальше лучше вообще не заходить: четыре времени года, четыре стороны света, четыре символа Инь Ян, четыре всадника …

Ну и дальше у Иоанна в двадцать первой главе идёт и подробное описание «Города золотого» (Небесного Иерусалима):

Стена города имеет двенадцать оснований, и на них имена двенадцати Апостолов Агнца.

Говоривший со мною имел золотую трость для измерения города и ворот его и стены его. Город расположен четвероугольником, и длина его такая же, как и широта. И измерил он город тростью на двенадцать тысяч стадий; длина и широта и высота его равны. И стену его измерил во сто сорок четыре локтя, мерою человеческою, какова мера и Ангела.

Стена его построена из ясписа, а город был чистое золото, подобен чистому стеклу. Основания стены города украшены всякими драгоценными камнями: основание первое яспис, второе сапфир, третье халкидон, четвертое смарагд, пятое сардоникс, шестое сердолик, седьмое хризолит, восьмое вирилл, девятое топаз, десятое хризопрас, одиннадцатое гиацинт, двенадцатое аметист.

А двенадцать ворот — двенадцать жемчужин: каждые ворота были из одной жемчужины. Улица города — чистое золото, как прозрачное стекло.

Глава IV

Видение небесного престола, его внешняя обстановка, окружающие его 24 старца и четыре животных с четырьмя лицами: льва, тельца, человека и орла. Постоянное славословие и благодарение (1–11).

Откр.4:1. После сего я взглянул, и вот, дверь отверста на небе, и прежний голос, который я слышал как бы звук трубы, говоривший со мною, сказал: взойди сюда, и покажу тебе, чему надлежит быть после сего.

Начиная с 4 гл. и до Откр.22идёт вторая часть Апокалипсиса, откровение которой получено частью при открытых вратах неба, а частью при открытом небе. Эта часть содержит в себе ряд (или пять порядков) явлений, которые картинно и символически изображают эсхатологию мира и церкви.

Выражение «после сего» может быть рассматриваемо как обычный переход Апокалипсиса к дальнейшему и представляет собою неопределенное указание времени. – «Взглянул» указывает на неожиданность появления предмета и на отсутствие связи с предыдущим полем зрения и может быть передано: я был в состоянии видения18. Ев. Иоанну в его состоянии возбужденности представилось небо с открытою дверью, с открытым для его взора (и духа) доступом на небо, взойти куда его приглашал таинственный голос. Слышен голос «прежний»; поэтому под говорящим здесь естественно подразумевать Того же Иисуса Христа (Откр.1:10–15) как преподателя откровения19. Звук голоса, говорившего по своей силе, был подобен звуку трубы. Голос повелевает Иоанну взойти сюда. Сравнивая это выражение с Откр.11, необходимо приходится согласиться с мнением, по которому Иоанн действительно был восхищен духовно на небо20.

Откр.4:2. И тотчас я был в духе; и вот, престол стоял на небе, и на престоле был Сидящий;

Откр.4:3. и Сей Сидящий видом был подобен камню яспису и сардису; и радуга вокруг престола, видом подобная смарагду.

Выражение же: «и тотчас я был в духе» поясняет предыдущее, давая понять, что здесь было не телесное восхождение, но духовное, высшее состояние экстаза. Сидящий на престоле не называется по имени, потому что cв. Иоанн хочет указать на первую Ипостась Св. Троицы, Бога Отца в Его отличии от Иисуса Христа (Откр.5:6) и от Св. Духа (Откр.4:5). Предполагая неописуемость и непостижимость Божества, cв. Иоанн изображает Сидящего по виду подобным камню яспису и сардису. Под радугою же вокруг престола разумеется не дождевая радуга, так как состояла не из семи цветов, но из одного – смарагдового; она была круговым преломлением лучей блеска ясписа и сардоника и имела зеленоватый цвет21 (смарагдовый).

Откр.4:4. И вокруг престола двадцать четыре престола; а на престолах видел я сидевших двадцать четыре старца, которые облечены были в белые одежды и имели на головах своих золотые венцы.

Кто были старцы, окружавшие престол, – толкователями решается неодинаково. На основании того, что эти старцы, сидящие на престолах, были одеты в белые одежды как знак их святости и непорочности (Откр.3:4, 7:13), а на головах их были золотые венцы, служащие символом победной награды (Откр.2:10), должно придти к тому выводу, что под 24 старцами нужно разуметь не какие-либо определенные классы личностей (хотя бы патриархов и апостолов), но и действительных представителей всего прославленного человечества, сколько ветхозаветного, столько же и новозаветного. Эти старцы действительные личности, они избранники из среды прославленных (Откр.5:9), чтобы быть выразителями служения людей Богу и любви Бога к людям.

Откр.4:5. И от престола исходили молнии и громы и гласы, и семь светильников огненных горели перед престолом, которые суть семь духов Божиих;

Под голосами здесь вернее разуметь не звукораздельные человеческие голоса, но вообще звуки, вообще шум как обнаружение постоянного движения, постоянной жизни22. Под седьмью светильниками, так же как и в Откр.1:4, содержится указание на третью Ипостась Св. Троицы – Св. Духа, Который действует в мире как раздаятель благодатных даров.

Откр.4:6. и перед престолом море стеклянное, подобное кристаллу; и посреди престола и вокруг престола четыре животных, исполненных очей спереди и сзади.

В общем описании Божественного престола стеклянное море нужно отнести к обстановке этого последнего. Оно должно составлять существенную черту общей характеристики и есть явление, подобное радуге, так же необходимое, как и эта последняя. Это – среда, не такая, как наш воздух, и не такая, как море. Но, несомненно, нечто совершенно реальное, каким был и самый престол, и вся его обстановка. – «Посреди» нельзя понимать буквально, в том смысле, что животные помещались на самом троне: трон был занят Сидящим. Необходимо понятие «посреди» сблизить с понятием «вокруг». Нужно представлять так, что животные находясь между тронами старцев и троном Сидящего, одни были за и пред престолом (посреди), другие же – по его сторонам. Кто были животные ? – Они называются животными (не зверями), т. е. живыми существами, и это может сближено с понятием человек, который есть тоже живое существо. Во всяком случае это суть самостоятельные живые существа, личности. Животные эти исполнены очей спереди и сзади, т. е. нужно допустить что св. Иоанн видел их имеющими множество очей и спереди, и сзади. Это указывает на чистоту и возвышенность их природы.

Откр.4:7. И первое животное было подобно льву, и второе животное подобно тельцу, и третье животное имело лице, как человек, и четвертое животное подобно орлу летящему.

Животные, виденные Иоанном, хотя и напоминают животных прор. Иезекииля (Иез.1:4–8, 10), но разнятся с ним в самом существенном. Хотя их также четыре, но там каждое было совмещением четырех, здесь – каждое самостоятельно. Поэтому можно считать, что апокалиптическое видение не было заимствованым или переделкою видения прор. Иезекииля, но было совершенно самостоятельным. Так как о самых фигурах животных Иоанн умалчивает и, вероятно, потому, что он сам не разглядел эти фигуры, то нужно думать, что фигуры в видении и не имеют особенного значения, а важно лишь их подобие четырем классам живых существ – созданий Божиих. Эти создания, первое – лев – есть выражение силы второе – телец (вол) – питания, третье – человек – разумности и четвертое – орел – возвышенности.

Откр.4:8. И каждое из четырех животных имело по шести крыл вокруг, а внутри они исполнены очей; и ни днем, ни ночью не имеют покоя, взывая: свят, свят, свят Господь Бог Вседержитель, Который был, есть и грядет.

В видении Иезекииля животные имеют по четыре крыла, и поэтому шестикрылые животные Апокалипсиса более подобны серафимам, виденным прор. Исаиею (Ис.6:2), у которых было по шести крыл. Животные прикрывали себя своими крыльями, прикрывали совершенно, так что их фигуры, кроме их голов, были невидимы для тайнозрителя, и назначение крыльев, таким образом, состояло в сокрытии фигур животных. – Слову «внутри» нужно придать смысл указания на то обстоятельство, что Иоанн видел глаза и под крыльями, прикрывавшими тела животных. Значит, животные Апокалипсиса, так же, как и животные прор. Иезекииля, имели глаза не только на своих лицах спереди и сзади, но и все тело их было снабжено глазами: они были многоочитыми. Назначение животных было таково же, какое было и для серафимов в видении пророка Исаии (Ис.6:3). Они поют почти то же самое, и различие в содержании их славословия заключается в его большей пространности. Животные Апокалипсиса постоянно восхваляют не только святость Господа, как всемогущего мироправителя, но и как Вседержителя. – Эпитет: «Который был, есть и грядет» говорит не о троичности Божества, но о том, что Господь, явивши Себя в Ветхом (который был) и Новом (есть) Заветах, явит Себя как мздовоздателя при кончине мира (и грядет). Таким образом, в этих четырех животных можно и должно видеть бесплотные силы, которые окружают престол Божий. Это совершенно особые (не серафимы и не херувимы) небесные силы, которых видел только св. Иоанн и для которых он не дал никакого другого названия, кроме животных, живых существ по преимуществу, – первых созданий Господа Бога.

Откр.4:9. И когда животные воздают славу и честь и благодарение Сидящему на престоле, Живущему во веки веков,

Откр.4:10. тогда двадцать четыре старца падают пред Сидящим на престоле, и поклоняются Живущему во веки веков, и полагают венцы свои перед престолом, говоря:

Откр.4:11. достоин Ты, Господи, приять славу и честь и силу: ибо Ты сотворил все, и все по Твоей воле существует и сотворено.

Слова: «когда воздают» равносильны: всякий раз как животные воздают, и указывают на повторяемость действий. Песнь ангельского славословия Вечному снова и снова повторялась. И всякий раз, как она оканчивалась, 24 старца, сидевшие на своих престолах, вставали. Они снимали свои венцы и полагали их вблизи себя, пред престолом Божиим и сами поклонялись Сидящему. Их поклонение было выражением сознания созерцаемого Божия величия. И в своем песнопении они говорят, что Господь достоин принять не только славу и честь, которые воздают Ему и бесплотные силы, но и силу, т. е. прославление Божия всемогущества.

Закладка Постоянная ссылка.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *