Ленин и религия

Как Ленин относился к Богу и Церкви

В последнее время часто можно слышать разговоры о том, что Владимир Ленин в отличие, например, от Иосифа Сталина недооценивал роль Церкви и считал любую религию «труположеством». Знаменитая цитата из письма 1913 года Максиму Горькому «о синем и желтом черте» для многих закрыла тему отношения вождя мирового пролетариата к Церкви и религии. Между тем, в дореволюционных статьях Владимира Ульянова и в воспоминаниях о нем можно найти много интересных фактов, позволяющих объяснить политику советской власти по отношению к Церкви.

Начнем с того, что ленинские статьи о христианстве не содержат критики Евангелия или церковных догматов. В отличие от Карла Маркса, подробно разбиравшего мнимые противоречия в евангельском повествовании о родословной Христа, Ленин не разменивается на такие «мелочи». Для него не существовало проблемы исторического Иисуса, поскольку не существовало проблемы существования Бога или религиозных исканий.

Религия по Ленину — всего лишь способ обмануть трудящихся и возможность для богатых держать в покорности бедных. Не случайно на полях Гегеля Владимир Ульянов оставляет почти неприличные надписи, касающиеся Бога, которые Владлен Логинов, автор книги «Неизвестный Ленин» сравнивает с разочарованием болельщика от неверного действия игрока любимой команды:

«И когда Гегель еще и еще раз в этой опубликованной работе пишет, что размышления Эпикура — „жалкие мысли“, ибо нет в его картине мира места для бога, для „мудрости творца“, Ленин срывается, как срывается болельщик, когда его любимый нападающий с десяти шагов бьет мимо ворот. И на полях конспекта, после нескольких десятков реплик — „Замечательно верно и глубоко“, „Очень верно и важно“, „Очень хорошо и образно“, „Умно и остроумно“ появляется запись: „Бога жалко! Сволочь идеалистическая!“. Это никогда не предназначалось для печати и было лишь сугубо личным эмоциональным выражением досады на великого и почитаемого философа, позволившего себе столь мелкое высокомерие».

Как видим, Владимир Ульянов не слишком чтил авторитеты и мог позволить себе эмоциональные высказывания, связанные с проблемами соотношения идеализма и материализма. Правда, продолжая конспектировать Гегеля, Ленин оставляет и другое замечание, которое выдает в нем интерес к умным противникам: «Умный идеализм ближе к умному материализму, чем глупый материализм». К чести основателя советского государства следует сказать, что он стремился переубедить оппонента словами, но уж в полемике не щадил никого.

Отметим, что самые «скучные» статьи о религии Владимир Ульянов пишет, размышляя о теории идеализма и материализма, об абстрактных понятиях. Напротив, как только речь заходит о конкретных представителях Православной Церкви, о деятельности духовенства в дореволюционной Думе, о социально-экономической роли религии в обществе, Ленин преображается, и из-под его пера выходят интересные наблюдения.

В статье «Классы и партии в их отношении к религии и церкви» Ленин говорит о том, что Церковь страдает клерикализмом. Такой вывод он сделал, анализируя речь епископа Евлогия (Георгиевского), в которой были такие слова:

«Кто может поручиться за то, что бюджетная комиссия, выразившая в настоящем году пожелание подчинить их (церковные средства) государственному контролю, в следующем году не выскажет пожелания переложить их в общегосударственное казначейство, а затем и совсем передать заведование их из власти церковной к власти гражданской или государственной?.. Церковные правила говорят, что если вверены епископу души христианские, то тем более должны быть вверены церковные имущества… Ныне стоит перед вами (депутатами Думы) ваша духовная мать, святая православная церковь, не только как перед народными представителями, но и как перед своими духовными детьми».

Справедливое опасение православного иерарха о том, что государственный контроль над деятельностью Церкви может привести к ухудшению положения верующих (Ленин потом убедительно докажет правоту этого суждения, придя к власти) под пером Ульянова превращается в гимн крепостничества:

«Перед нами — чистый клерикализм. Церковь выше государства, как вечное и божественное выше временного, земного. Церковь не прощает государству секуляризации церковных имуществ. Церковь требует себе первенствующего и господствующего положения. Для нее депутаты Думы не только — вернее не столько — народные представители, сколько „духовные дети“.

Это не чиновники в рясах, как выразился с.-д. Сурков, а крепостники в рясах. Защита феодальных привилегий церкви, открытое отстаивание средневековья — вот суть политики большинства третьедумского духовенства».

Здесь нужно сделать важную оговорку. По свидетельству того же владыки Евлогия и других представителей духовенства, входивших в государственную Думу, необходимость утверждения депутатами расходов на Церковь приводили к большим сложностям. Многие народные избранники попросту игнорировали церковные вопрос, не представляя реального положения дел в Российской Церкви. Сам архиепископ Евлогий убедился в этом на собственном примере, когда с большим трудом в течение нескольких созывов защищал православных на Холмщине и Волыни от реальной католической экспансии. С большим трудом удалось убедить депутатов в необходимости защищать граждан Российской империи, исповедовавших православие.

По мнению Ленина, вся эта борьба за единство страны — это клерикализм, между тем речь шла уже не о сохранении господствующего положения Церкви в империи, которое было отменено Манифестом от 17 октября 1905 года, а о возможности сохранения равенства всех религий. После объявления принципов веротерпимости православные оказались в худшем положении, поскольку не могли ничего изменить без согласия царя, а теперь и депутатов.

Однако вернемся к ленинским текстам. Обвиняя Церковь в клерикализме, Ленин считал сектантов одним из самых демократичных течений в России. В «Проекте резолюции об издании органа для сектантов», который был принят на II съезде РСДРП, лидер большевиков поддержал идею издавать «популярную газетку „Среди сектантов“».

Обозначив православных как политический оплот режима, Владимир Ульянов в своих статьях последовательно проводит мысль о Церкви как оплоте буржуазии и реакции. После революции 1917 года именно эта ленинская идея станет источником гонений на духовенство и верующих, которых начнут расстреливать и сажать в тюрьмы и лагеря по обвинению в «контрреволюции». Многие дореволюционные публикации будущего основателя советского государства не оставляют никаких сомнений в том, что в случае его прихода к власти православных может ждать лишь мученический венец.

Вот очень характерный отрывок из уже упоминавшейся нами работы «Классы и партии в их отношении к религии и церкви»:

«Представитель контрреволюционной буржуазии хочет укрепить религию, хочет укрепить влияние религии на массы, чувствуя недостаточность, устарелость, даже вред, приносимый правящим классам „чиновниками в рясах“, которые понижают авторитет церкви. Октябрист воюет против крайностей клерикализма и полицейской опеки для усиления влияния религии на массы, для замены хоть некоторых средств оглупления народа, слишком грубых, слишком устарелых, слишком обветшавших, недостигающих цели,- более тонкими, более усовершенствованными средствами. Полицейская религия уже недостаточна для оглупления масс, давайте нам религию более культурную, обновленную, более ловкую, способную действовать в самоуправляющемся приходе,- вот чего требует капитал от самодержавия».

Отношение Ленина к представителям Церкви как к приспособленцам — сущность его представления о любой Церкви и религии. Лидера большевиков не интересовали сложные вопросы богословия или мистики, в отличие от Сталина он не пытался использовать религиозные аргументы для укрепления собственной власти, но, напротив, протестовал против возможного превращения себя в «безвредную икону». В этом смысле лидер большевиков всей своей жизнью подтвердил знаменитые строчки из письма к Горькому:

«Богооискательство отличается от богостроительства или богосозидательства или боготворчества и т. п. ничуть не больше, чем желтый черт отличается от черта синего. Говорить о богоискательстве не для того, чтобы высказаться против всяких чертей и богов, против всякого идейного труположства (всякий боженька есть труположство — будь это самый чистенький, идеальный, не искомый, а построяемый боженька, все равно),- а для предпочтения синего черта желтому, это во сто раз хуже, чем не говорить совсем».

Письмо Горькому, содержащее эти известные строки, было ответом на конкретную внутрипартийную дискуссию, но отношение к религиозной вере как к чему-то пустяковому, а к Церкви как к реакционному осталось у Ленина на всю жизнь, и именно оно во многом определило жестокость гонений на православных христиан. Как ни странно, это не было проявлением глупости. Фанатично преданный революции, Владимир Ульянов нашел свою веру и своих богов, а потому все остальные проявления религиозных чувств казались ему лукавством.

100 цитат Ленина

Очень многие высказывания Ленина вошли в повседневный обиход, став расхожими фразами. Люди цитируют их, зачастую не зная источника. Я собрал сто самых известных высказываний Владимира Ильича Ленина. Проверьте себя — если какие-то из них вам нравятся и вы регулярно их используете — то, может быть, вы сами — большевик? 😉

1. У нас же один только лозунг, один девиз: всякий, кто трудится, тот имеет право пользоваться благами жизни. Тунеядцы, паразиты, высасывающие кровь из трудящегося народа, должны быть лишены этих благ. И мы провозглашаем: все — рабочим, все — трудящимся!

2. Абстрактной истины нет, истина всегда конкретна

3. Все на свете имеет две стороны

4. Надо уметь учитывать момент и быть смелым в решениях

5. Лучше неудачно сказать правду, чем умолчать о ней, если дело серьезное

6. Именно молодежи предстоит настоящая задача создания коммунистического общества

7. Всякая крайность нехороша; все благое и полезное, доведенное до крайности, может стать и даже, за известным пределом, обязательно становится злом и вредом

8. Без революционной теории не может быть и революционного движения

9. Богатые и жулики — это две стороны одной медали

10. Больших слов нельзя бросать на ветер

11. Война есть испытание всех экономических и организационных сил каждой нации

12. Озлобление вообще играет в политике обычно самую худую роль

13. Всеобщая вера в революцию есть уже начало революции

14. Власть центрального учреждения должна основываться на нравственном и умственном авторитете

15. Если я знаю, что знаю мало, я добьюсь того, чтобы знать больше

16. Умен не тот, кто не делает ошибок. Умен тот, кто умеет легко и быстро исправлять их

17. Слова обязывают к делам

18. Надо быть осторожным, чтобы в критике недостатков не переходить границу, где начинаются пересуды

19. В личном смысле разница между предателем по слабости и предателем по умыслу и расчету очень велика; в политическом отношении этой разницы нет

20. Жить в обществе и быть свободным от общества нельзя

21. Идеи становятся силой, когда они овладевают массами

22. Равнодушие есть молчаливая поддержка того, кто силен, того, кто господствует

23. Равенство по закону не есть еще равенство в жизни

24. Отчаяние свойственно тем, кто не понимает причин зла

25. Из всех искусств для нас важнейшим является кино

26. Искусство принадлежит народу. Оно должно уходить своими глубочайшими корнями в самую толщу широких трудящихся масс. Оно должно объединять чувство, мысль и волю этих масс, подымать их. Оно должно пробуждать в них художников и развивать их

27. Капиталисты готовы продать нам веревку, на которой мы их повесим

28. Книга — огромная сила

29. Любое государство есть угнетение. Рабочие обязаны бороться даже против советского государства — и в то же время беречь его, как зеницу ока

30. Люди всегда были и всегда будут глупенькими жертвами обмана и самообмана в политике, пока они не научатся за любыми нравственными, религиозными, политическими, социальными фразами, заявлениями, обещаниями разыскивать интересы тех или иных классов

31. Никто не повинен в том, если он родился рабом; но раб, который не только чуждается стремления к своей свободе, но оправдывает и приукрашивает свое рабство, такой раб есть вызывающий законное чувство негодования, презрения и омерзения холуй и хам

32. Мы должны бороться с религией. Это — азбука всего материализма и, следовательно, марксизма. Но марксизм не есть материализм, остановившийся на азбуке. Марксизм идет дальше. Он говорит: надо уметь бороться с религией, а для этого надо материалистически объяснить источник веры и религии у масс

33. Надо систематически взяться за то, чтобы велась работа создания такой прессы, которая не забавляла и не дурачила массы

34. Нужно уметь работать с тем человеческим материалом, который есть в наличии. Других людей нам не дадут

35. Не бояться признавать своих ошибок, не бояться многократного, повторного труда исправления их — и мы будем на самой вершине

36. Не так опасно поражение, как опасна боязнь признать свое поражение

37. Невежество менее удалено от истины, чем предрассудок

38. Самый глубокий источник религиозных предрассудков — это нищета и темнота; с этим злом и должны мы бороться

39. В половой жизни проявляется не только данное природой, но и привнесенное культурой

40. Нравственность служит для того, чтобы человеческому обществу подняться выше

41. Недостатки у человека как бы являются продолжением его достоинств. Но если достоинства продолжаются больше, чем надо, обнаруживаются не тогда, когда надо, и не там, где надо, то они являются недостатками

42. Патриотизм — одно из наиболее глубоких чувств, закрепленных веками и тысячелетиями обособленных отечеств

43. Пока есть государство, нет свободы. Когда будет свобода, не будет государства

44. Политика есть самое концентрированное выражение экономики

45. Коммунизм — это Советская власть плюс электрификация всей страны

46. Мы будем работать, чтобы внедрить в сознание, в привычку, в повседневный обиход масс правило: «все за одного и один за всех», правило: «каждый по своим способностям, каждому по его потребностям», чтобы вводить постепенно, но неуклонно коммунистическую дисциплину и коммунистический труд

47. Коммунизм есть высшая, против капиталистической, производительность труда добровольных, сознательных, объединенных, использующих передовую технику, рабочих

48. Коммунизм есть высшая ступень развития социализма, когда люди работают из сознания необходимости работать на общую пользу

49. Революция пролетариата совершенно уничтожит деление общества на классы, а следовательно, и всякое социальное политическое неравенство

50. Политические события всегда очень запутаны и сложны. Их можно сравнить с цепью. Чтобы удержать всю цепь, надо уцепиться за основное звено

51. Поменьше политической трескотни. Поменьше интеллигентских рассуждений. Поближе к жизни

52. Революции в белых перчатках не делаются

53. Самое опасное в войне — это недооценить противника и успокоиться на том, что мы сильнее

54. Сказать неправду легко. Но, чтобы доискаться правды, необходимо иногда много времени

55. Талант — редкость. Надо его систематически и осторожно поддерживать

56. Талант надо поощрять

57. С изобретателями, даже если они немного капризничают, надо уметь вести дело

58. Мы не можем обойтись без романтики. Лучше избыток ее, чем недостаток. Мы всегда симпатизировали революционным романтикам, даже когда были не согласны с ними

59. Во всякой сказке есть элементы действительности

60. Фантазия есть качество величайшей ценности

61. Учиться надо тому, что без машины, без дисциплины жить в современном обществе нельзя, — или надо преодолеть высшую технику, или быть раздавленным

62. Экономист всегда должен смотреть вперед, в сторону прогресса техники, иначе он немедленно окажется отставшим, ибо кто не хочет смотреть вперед, тот поворачивается к истории задом

63. Невежество не есть аргумент

64. Ум человеческий открыл много диковинного в природе и откроет еще больше, увеличивая тем свою власть над ней

65. Только тогда мы научимся побеждать, когда мы не будем бояться признавать свои поражения и недостатки

66. Честность в политике есть результат силы, лицемерие — результат слабости

67. Учиться, учиться и учиться!

68. Подъем общего культурного уровня масс создаст ту твердую, здоровую почву, из которой вырастут мощные, неисчерпаемые силы для развития искусства, науки и техники

69. От живого созерцания к абстрактному мышлению и от него к практике — таков диалектический путь познания истины, познания объективной реальности

70. Без известного самостоятельного труда ни в одном серьезном вопросе истины не найти, и кто боится труда, тот сам себя лишает возможности найти истину

71. Мы должны тщательно изучать ростки нового, внимательнейшим образом относиться к ним, всячески помогать их росту

72. Честность в политике есть результат силы, лицемерие — результат слабости

73. Юристов надо брать ежовыми рукавицами и ставить в осадное положение, ибо эта интеллигентская сволочь часто паскудничает

74. Лучше меньше, да лучше

75. Мы грабим награбленное

76. Разбитые армии хорошо учатся

77. Религия – род духовной сивухи

78. Интеллигенция – не мозг нации, а говно

79. Люблю я, когда люди ругаются, — значит, знают, что делают, и линию имеют

80. Швыряться звонкими фразами — свойство деклассированной мелкобуржуазной интеллигенции… Надо говорить массам горькую правду просто, ясно, прямо

81. Нам не нужно зубрежки, но нам нужно развить и усовершенствовать память каждого обучающегося знанием основных фактов

82. Школа вне жизни, вне политики — это ложь и лицемерие

83. Мы в первую очередь выдвигаем самое широкое народное образование и воспитание. Оно создает почву для культуры

84. Трудящиеся тянутся к знанию, потому что оно необходимо им для победы

85. Из маленькой ошибки всегда можно сделать чудовищно-большую, если на ошибке настаивать, если ее углубленно обосновывать, если ее «доводить до конца»

86. Не бояться признавать своих ошибок, не бояться многократного, повторного труда исправления их — и мы будем на самой вершине

87. Анализируя ошибки вчерашнего дня, мы тем самым учимся избегать ошибок сегодня и завтра

88. Умен не тот, кто не делает ошибок. Таких людей нет и быть не может. Умен тот, кто делает ошибки не очень существенные, и кто умеет легко и быстро исправлять их

89. Если мы не будем бояться говорить даже горькую и тяжелую правду напрямик, мы научимся, непременно и безусловно научимся побеждать все и всякие трудности

90. Надо иметь мужество глядеть прямо в лицо неприкрашенной горькой правде

91. Не надо обольщать себя неправдой. Это вредно

92. Самокритика, безусловно, необходима для всякой живой и жизненной партии. Нет ничего пошлее самодовольного оптимизма

93. Человеку нужен идеал, но человеческий, соответствующий природе, а не сверхъестественный

94. Не мудрствуй лукаво, не важничай коммунизмом, не прикрывай великими словами халатности, безделья, обломовщины, отсталости

95. Проверяй всю свою работу, дабы слова не остались словами, практическими успехами хозяйственного строительства

96. О человеке судят не по тому, что он о себе говорит или думает, а по тому, что он делает

97. Труд же сделал из нас ту силу, которая объединяет всех трудящихся

98. Бывают такие крылатые слова, которые с удивительной меткостью выражают сущность довольно сложных явлений

99. Сотрудничество представителей науки и рабочих, — только такое сотрудничество будет в состоянии уничтожить весь гнет нищеты, болезней, грязи. И это будет сделано. Перед союзом представителей науки, пролетариата и техники не устоит никакая темная сила

100. Не ошибается тот, кто ничего практического не делает

Гражданская оборона — А все идет по плану

Fm C F F От границы ключ переломлен пополам Fm C F F А наш батюшка Ленин совсем усох. Он разложился на плесень и на липовый мёд А перестройка все идет, идет по плану. И вся грязь превратилась в голый лед, И все идет по плану. А моя судьба захотела на покой, Я обещал ей не участвовать в военной игре. Но на фуражке на моей серп и молот и звезда. Как это трогательно — серп и молот и звезда. Лихой фонарь ожидания мотается, И все идет по плану. А моей женой накормили толпу, Мировым кулаком растоптали ей грудь. Всенародной свободой разорвали ей плоть. Так закопайте ж ее во Христе, И все идет по плану Один лишь дедушка Ленин хороший был вождь, А все другие остальные — такое дерьмо, А все другие — враги и такие мудаки. Над родною над отчизной бесноватый снег шел. Я купил журнал «Корея» — там тоже хорошо. Там товарищ Ким Ир Сен — там тоже, что у нас. Я уверен, что у них тоже самое, И все идет по плану. А при коммунизме все будет заебись, Он наступит скоро, надо только ждать. Там все будет бесплатно, там все будет в кайф. Там наверное вообще не надо будет умирать. Я проснулся среди ночи, и понял что Все идет по плану. × Стоп

Мифы о Ленине

Якобы Ленин разрушал церкви.

В феврале 1918 года был принят Декрет об отделении церкви от государства и школы от церкви. Наше государство стало СВЕТСКИМ. Кто против этого сейчас возражает? Ни Ельцин, ни кто либо еще из демократов никогда не ставили вопрос о возврате к до ленинской норме церковного государства.

Кроме того Декрет предусматривал «Запрет права собственности у церковных и религиозных обществ.». Вспомним исторический спор старообрядцев и никониан, нестяжателей и иосифлян… Всегда внутри самой церкви были люди, которые говорили, что обогащение церкви, накопление золота, ведение коммерческой и хозяйственной деятельности, «индульгирование» грехов богатеев в обмен на подаяния – все это приведет к ДЕВАЛЬВАЦИИ РПЦ как института ВЕРЫ. И привело! Большевики лишь «помогли» очиститься церкви от всего «сущего и наносного». Вспомните фильм «Остров», как герой сжигает сапоги и топит одеяло? Вы осуждаете его за это? Так почему изъятие церковной собственности и ценностей вызывает такую неприязнь? Но самое страшное в другом. Вняла церковь историческому уроку? Нет, перенесла гонения и напасти и ныне вновь РПЦ продолжает линию никониан и иосифлян….

А было ли разрушение?

Что касается разрушения храмов. О чем здесь «плач Ярославны?» О том, что разрушен архитектурный исторический памятник или объект культа?

Что касается архитектурных памятников, то посмотрите: соборы Кремля – на месте, соборы во Владимире и Суздале – на месте, в Ростове – на месте…, Исаакиевский собор и Спаса-на-Крови в Питере на месте… В каждом городе можно увидеть различное количество старинных церквей…

Зададим себе простой вопрос: если Ленин разрушал храмы, то что же эти остались? А если посмотреть внимательно, какие храмы были разрушены, а какие нет, то вырисовывается четкая система. Оказывается, что «во исполнение Декрета у РПЦ было отобрано без малого шесть тысяч храмов и монастырей — как «особо ценные памятники» истории или архитектуры, подлежащие переходу «под охрану государства».

Так Ленин разрушал храмы или спасал?

Получается именно благодаря Ленину при снесении храмов множество самых ценных и самых важных уцелело. Почему? Да потому, что именно Ленин и тогдашние русские ученые ввели в действие концепцию исторической ценности. Шкала была следующей: высшая степень – древнерусские храмы, затем храмы, построенные в послемонгольскую эпоху и допетровское время, затем барокко 18 века, затем отдельные ансамбли классицизма 19 века. В большинстве же храмы постройки 19 века и начала 20 века ценными не считались. Фактически из всего, что было разрушено в советский период – это в основном храмы либо в стиле классицизма 19 века, либо новоделы начала 20-го века. Все остальные храмы получали охранные таблички и снос их был запрещен. Такие таблички получали не только крупные городские храмы, но и различные церкви в сельской местности. Я лично объездил все Нечерноземье и видел сотни храмов с подобными табличками. Конечно к 2000-м годам это были уже полуруины. Как правило табличка спасала от вандализма: перестройки под МТС, разборку на кирпич. Однако внутренние помещения храмов можно было использовать как хранилища… Когда открываешь церковные ворота таких церквей, под куполом начинают каркать, перелетая с места на место, встревоженные вороны, на полу повсюду видны полуистлевшие остатки зерна вперемешку с мышиным пометом, а на стенах в тусклом свете наспех заколоченных окон видны полуоблезшие фрески. Купола таких церквей часто уже без крестов, а когда кресты покосившиеся, а то и вовсе упавшие на бок. Крыша покрылась мхом, а кое-где растут березы. Но они стоят, сохранены…Их можно реставрировать. Уже давно были развалены колхозы и истлело зерно, что еще 10-15 лет назад там хранилось… Где же РПЦ? Как нужно в этих заброшенных селениях Нечерноземья слово пастыря! Нет,… редкий случай, если какой самоотверженный священник поселится в этих местах… Зато сколько новодельных храмов возведено в поселках из красного кирпича ….

Возвращаясь к истории.

Часть церквей была разрушена в годы войны в ходе боевых действий. Некоторые церкви были разобраны местными жителями на кирпич. Некоторые церкви стали «жертвой» индустриализации: были разрушены в зонах затопления или в местах строительства новых проспектов и домов. Иногда можно прочитать весьма нелепые и от того очень обидные объяснения сноса: «храм взорван с целью получения щебня»… Часть старинных храмов была перестроена церковью еще до революции по новой моде и из-за этого были случаи ошибочного уничтожения, хотя требовалась реконструкция. Кстати говоря, такие реконструкции, т.е. возврат первоначального облика проводились постоянно. Самая массовая из них – это создание Золотого кольца. Причем ученые-реставраторы порой бывали весьма бескомпромиссны. В Суздале была снесена гробница над могилой Пожарского. Сделано это было с целью очищения облика древнего храма от более поздних пристроек. Ломали ученые, а вину как обычно возложили на коммунистов…

Кто страшнее: старые вандалы или современные?

А что делается ныне? Церковь отбирает храмы и монастыри у музеев и УРОДУЕТ их. Проводится строительство, а не реконструкция. Яркий пример – это то, что сделано в Старицком монастыре… И уж если речь зашла о разрушении, то церковь сама никогда не относилась к своим храмам как к историческим памятникам. Для церкви храмы – это объекты деятельности… и еще до революции множество старинных храмов было просто снесено (как обычно написано в хрониках «разобрано по ветхости»), т.е. вместо дорогостоящей реставрации старый храм сносили и на его месте строили новый по новой моде… множество храмов было поновлено или перестроено. Часто древние фрески закрашивались новым писанием.

Выводы.

Отношение к своему прошлому характеризует развитие народа. Дикие и полудикие народы крушат и разрушают не только лучшие творения своих отцов и дедов, но и древние постройки. В России все еще просвещенность сочетается с безумной дикостью. Во все времена одни люди собирали, сохраняли частички нашей истории по кусочкам, а другие варварски их разрушали. Это происходило ПРИ ЛБОМ ОБЩЕСТВЕННОМ СТРОЕ и продолжается поныне…. И если неграмотных крестьян, разграблявших дворянские усадьбы, рушивших церкви, склепы, памятники еще можно как-то понять, объяснить их действия, то как относиться к фанатичной варварской ненависти и желанию уничтожить малейшие следы советской эпохи у просвещенных и образованных либералов? Но даже и ненависть к советскому у либералов можно понять.. Но помимо политических мотивов никуда не ушли так называемые «хозяйственные» или коммерческие. Так же процветает бескультурье в отношении памятников. У нас почему-то считается, что выкрашенный и отлакированный памятник лучше руины с дыханием времени … Реставрационные работы, сохраняющие ощущение времени очень дороги и часто приемлемым решение считают новодельную перестройку…

У нас категорически не умеют делать выводы из истории. Всю вину возложили на Ленина и на коммунистов. Как будто проблема разрушения храмов от этого решиться… А по сути разрушают вандалы! Это и варвары на местном уровне. Была даже серия репортажей о том, что церкви, простоявшие весь советский период с теми самыми табличками в лихие демократические годы были разобраны местными жителями. Цель – старинный кирпич (значит есть и заказчик). Причина: у людей нет работы… Сохранился вопрос и к самой церкви, которая уже 20 лет не обращает внимание на старинные памятники архитектуры в вымирающих и заброшенных деревнях и малых городах. Никуда не ушел вопрос о реставрации, которая подменяется более дешевой переделкой.

Богоборчество ленинизма

Большевик (Кустодиев Б.М.)

При всем разнообразии трактовок тема «Ленин и религия» рассматривалась слишком узко. Способствовала этому и деятельность самого Ленина, который призывал бороться с религией как с идеологией правящих классов, одурманивающей и закабаляющей простой народ; для чего необходимо изменить социальные условия, издавать антирелигиозную литературу и вести атеистическую пропаганду. Но истинное отношение Ленина к религии не вскрывалось вполне его критикой религиозной идеологии. Ленинский фанатический атеизм, яростную борьбу с религией невозможно свести к борьбе с тем социальным вредом, который, как считается в марксизме, приносит ошибочная, но исторически обусловленная форма идеологии — религия. Надо сразу сказать: Ленин боролся не с религией, а с Богом, существование Которого яростно отрицал.

Чтобы коснуться тайны отношения Ленина к религии, необходимо вспомнить гениального провидца Достоевского, который сумел вскрыть богоборческую интенцию в европейской культуре. Как художник, Достоевский не формулировал свои представления в законченных понятиях, но в «философии в образах» он предельно точен. Достоевский борется с материалистическими взглядами своих оппонентов, но при этом не считает их собственно материалистами. Сознание атеистов – персонажей его романов – двойственно: они нуждаются в Боге, чтобы Его отрицать.

Подобное можно увидеть в поведении Ленина. Он не мог упоминать о религии без проклятий, ибо был одержим потребностью паталогической хулы всего божественного: религия у него не иначе как «поповщина», «заигрывание с боженькой», «самая гнусная из вещей», «труположество», ибо «Всякая религиозная идея о всяком боженьке, всякое кокетничанье с боженькой есть невыразимейшая мерзость… самая опасная мерзость, самая гнусная зараза». В подходе к различным историческим явлениям Ленин щеголял тем, что вскрывал во всем относительность и боролся со всякими представлениями об абсолютном. В этом был стержень его борьбы с духовностью. Но когда дело доходило до религии, Ленин отступал даже от «беспристрастной» марксистской методологии и впадал в неистовство и беснование. За этим кроется ощущение религиозной реальности как абсолютного врага. Здесь терпения Ленина не хватало даже на то, чтобы хотя бы для вида представить религию как нечто исторически обусловленное и преходящее.

Ленин в работе «Детская болезнь левизны в коммунизме» учил, что на компромисс нужно идти везде и во всем, кроме коммунистических целей. Он издевался над теми, кто не был способен на это. Но сам Ленин никогда не допускал компромисса с религией, ему никогда не приходило в голову хитрить с Богом, с Церковью, с религией. Сталин, будучи верным ленинцем во всем другом, все же допускал во время войны использование религии для сохранения власти на первом коммунистическом плацдарме. Маркс, хотя и любил говорить всякие гнусности о религии, все же делал попытки исторического подхода. Ленин же скатывался даже ниже уровня марксизма и был в восторге от самых пошлых антирелигиозных брошюрок и вульгарных критиков религии, вроде ядовитого и ернического Гельвеция.

Ленин боялся не только религиозной реальности, но и религиозных символов. Он не мог выносить самого упоминания Бога. Например, к «богоискательству» и «богостроительству» он был непримирим, хотя в этих учениях представления о реальном Боге отсутствовали, и можно было бы из них извлечь «революционную» пользу в атеистической пропаганде. То, что Ленин органически не мог заигрывать с религией и относился ко всему, с нею связанному, более чем серьезно, показывает, что для него уничтожение религии являлось главной целью коммунистического режима. При Ленине начались самые кровавые и массовые религиозные гонения за всю мировую историю.

Уже 1 мая 1919 года в документе, адресованном Дзержинскому, Ленин требует: «Необходимо как можно быстрее покончить с попами и религией. Попов надлежит арестовывать как контрреволюционеров и саботажников, расстреливать беспощадно и повсеместно. И как можно больше. Церкви подлежат закрытию. Помещения храмов опечатывать и превращать в склады». 25 декабря 1919 года по поводу дня Николая Чудотворца, когда православные люди не могли работать, Ленин издает приказ: «Мириться с «Николой» глупо, надо поставить на ноги все чека, чтобы расстреливать не явившихся на работу из-за «Николы»». В письме Молотову для членов Политбюро от 19 марта 1922 года Ленин настаивает на необходимости использовать массовый голод в стране и призывает коммунистических вождей в рамках кампании «изъятия ценностей» коварно разгромить Церковь, нанести религии сокрушительный удар, чтобы лишить последующие поколения верующих всякой воли к сопротивлению: «Именно теперь и только теперь, когда в голодных местах едят людей и на дорогах валяются сотни, если не тысячи, трупов, мы можем (и поэтому должны) провести изъятие церковных ценностей с самой бешеной и беспощадной энергией, не останавливаясь перед подавлением какого угодно сопротивления… Нам во что бы то ни стало необходимо провести изъятие церковных ценностей самым решительным и самым быстрым образом, чем мы можем обеспечить себе фонд в несколько сотен миллионов золотых рублей». Ленин соглашается с тем, «что если необходимо для осуществления известной политической цели пойти на ряд жестокостей, то надо осуществлять их самым энергичным образом и в самый короткий срок, ибо длительного применения жестокостей народные массы не вынесут». Ленин призывает «дать самое решительное и беспощадное сражение черносотенному духовенству и подавить его сопротивление с такой жестокостью, чтобы они не забыли этого в течение нескольких десятилетий». Ленин убеждает своих соратников, что кампания «изъятия церковных ценностей» должна быть проведена «с беспощадной решительностью, безусловно, ни перед чем не останавливаясь и в самый кратчайший срок. Чем большее число представителей реакционной буржуазии и реакционного духовенства удастся нам по этому поводу расстрелять, тем лучше. Надо теперь проучить эту публику так, чтобы на несколько десятков лет ни о каком сопротивлении они не смели и думать».

Подобный людоедский пафос объясняется тем, что Церковь Ленин ненавидел еще больше, чем религиозную идеологию, так как Церковь – это жизнь в Боге. В ленинском отношении к Церкви чувствуется личная сатанинская злоба, инфернальная ненависть, которую он не способен удержать. Как только представилась возможность разгромить Церковь, Ленин забыл все свои теории о строгих законах истории, в утверждении которых Ленин-марксист противопоставлял себя народничеству. В практике своего отношения к религии Ленин впадает в полный волюнтаризм. Это не только плод лицемерия, а скорее результат двоемыслия, в котором скрывается двойственная природа марксизма-ленинизма. Ленин всегда объявлял себя законченным материалистом и атеистом, но является ли он действительно таковым?

Нет сомнений, что идеология ленинизма материалистична: первичность материи, представление о мире как о механизме, а о человеке как социально-биологической машине – части мировой саморазвивающейся машины. Но по своим задачам и по глубинной ориентированности ленинизм не мог быть материализмом. Логика законченного материализма не допускает каких-либо нормативов поведения, не содержит представлений о должном, так как человек как социально-биологическая машина не может иметь обязанностей перед мировой машиной. К идее Бога такой материализм должен был бы относиться, как к вредной ошибке, но она не может вызывать пафос маниакального отрицания или безудержную жажду хулы. Только обязанность богоборчества заставляет Ленина вести себя по отношению к миру так, будто в его основе лежит нематериальное начало. Отрицая существование Бога, Ленин боролся с Богом и Божественным, как с наиреальнейшей сущностью. Фанатический атеизм ленинского типа возможен только тогда, когда религию отрицают как вредное суеверие, но с Богом борются, как с абсолютно враждебной реальностью.

Однако есть и глубокая закономерность в том, что именно материализм является идеологией ленинизма. Ленинизм не материалистичен по мотивам и задачам, но идеологией ленинизма может быть только материализм. Хотя материализм по своей логике не может обосновать воинственности атеизма, а тем более пафоса богоборчества, он необходим как средство и конечная цель богоборчества. Такая позиция не может быть последовательной, ибо основана на самообмане, игре с самим собой, которая позволяет избежать прямого отрицания принципов, что логически неизбежно при материалистическом мировоззрении. Ленинизм не способен к критическому самоанализу, так как является философским и психологическим двоемыслием, описанным Оруэллом. Глубинной основой всякого двоемыслия является двоемыслие по отношению к Богу.

Большевики на Дону. Кощунства в церкви. Плакат Белого движения. 1918 г.

Ошибочно думать, что атеистический материализм – предельная противоположность религии. Невозможно считать дьявола как персонифицированное небытие, материалистом. Полной противоположностью религии может быть только такой атеизм, который является в то же время антихристианской «религиозностью», со своими писанием и культом, со своими идолами. Ленинизм – это антихристианское вероучение, диктующее образ существования. Тип ленинца-атеиста – не бесстрастный кабинетный ученый, а одержимый фанатик, горящий ненавистью к Божественным основам бытия. Воля ленинизма к глобальному переустройству мироздания признает, что мир не детерминирован, в нем может победить или религия, или атеизм. Мир не материален, но в случае победы коммунизма он может стать материальным. Бог для Ленина – это не то, что есть или чего нет, а то, что может быть, но чего быть не должно, что необходимо уничтожить. Победа над Богом осуществляется через человека, поэтому ориентация марксизма-ленинизма раскрывается с помощью понятия о том, что есть человек и чем он должен стать.

Если в христианстве человек – участник обожения мира, достижения Божественного бытия, то скрытая цель ленинского атеизма – превращение человека в агента развоплощения, в источник небытия. Но это не просто воля «не быть», а стремление впасть в состояние, противоположное бытию, созданному Богом, и увлечь за собой весь мир. Чтобы человек был сотворцом Божиим, он должен обладать свободой и способностью к творчеству, ибо только путем творчества в Боге можно обожить мир. Чтобы быть проводником небытия, человеку нужно отказаться от свободы и способности творчества и детерминировать себя по отношению к внешним обстоятельствам. Противоположно тому, как христианин хочет жить в Боге — источнике свободы («там, где Дух Господень, там свобода»), марксист-ленинист стремится жить в безличной необходимости, снимающей всякую ответственность за богоотступничество.

Смысл марксистко-ленинской идеологии раскрывается в ее отношении к истории, в формулировании роли человека в истории. Ленин рассматривал человека как производное производственных отношений. Это означает, что у всех людей одной эпохи общая сущность вне зависимости от индивидуального своеобразия, что человек жестко детерминирован окружающей средой. Но над этой средой стоит партия, которая управляет ею («для партии нет ничего невозможного»), следовательно, управляет и человеком. Ибо предельная одержимость богоборчеством освобождает от всех материалистических и атеистических «законов» и наделяет сатанинской свободой в небытии. Таким образом, атеистический материализм утверждает, что общество детерминировано законами материальной истории, но для того, чтобы партийные вожди имели бы свободу рук направлять эти «законы» в интересах богоборческого атеизма. Эту логику раскрыл еще Достоевский, который в анализе феномена нечаевщины в образе Шигалева предвосхитил будущее воплощение коммунизма. Шигалев «предлагает, в виде конечного разрешения вопроса, – разделение человечества на две неравные части. Одна десятая доля получает свободу личности и безграничное право над остальными девятью десятыми. Те же должны потерять личность и обратиться вроде как в стадо и при безграничном повиновении достигнуть рядом перерождений первобытной невинности, вроде как бы первобытного рая, хотя, впрочем, и будут работать. Меры, предлагаемые автором для отнятия у девяти десятых человечества воли и переделки его в стадо, посредством перевоспитания целых поколений, – весьма замечательны, основаны на естественных данных и очень логичны». Эту железную логику всякого богоборчества Россия и испытала на себе.

Достоевский страстно боролся с материалистическими теориями о том, что человека «заедает среда», но он не считал своих героев-революционеров материалистами. И не случайно назвал свой роман «Бесы». На материализме, не содержащем никакой этики, паразитирует бесовское богоборчество, которое не может выступить открыто, ибо самим фактом богоборчества признает Того, против Кого борется, – Бога.

Таким образом, ленинизм – диалектическое сочетание предельного атеизма с особого рода религиозным пафосом. Это — одержимость сатанизмом как тотальным богоборчеством. Ленинизм материалистичен по идеологии, но не по онтологии. Материализм и атеизм – это орудие борьбы с тем, что само по себе может существовать только за пределами этого мировоззрения. Цель и замысел ленинизма – построение предельно антихристианского общества, а скрытая конечная цель – небытие. Богоборчество – стержень и доминанта ленинизма. Но богоборчество требует разрушения мироздания как Божьего творения и уничтожения образа и подобия Божьего в человеке. Отсюда беспрецедентные в мировой истории разрушения и геноцид при режиме марксизма-ленинизма. Таким образом, все без исключения части марксистско-ленинского учения подчинены главной цели — достижения адского царства на земле, описывают различные этапы на пути к ней и методологию борьбы во имя ее.

Закладка Постоянная ссылка.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *