Крещеные татары

«Война Казанского кремля» против России: в ход пошла татарская филология

В декабре 2019 года будет два года, как казанское интернет-издание «Бизнес-Онлайн» («БО») объявило «гибридную войну» России. Сейчас по ресурсам татарских националистов расходится своего рода «вундерваффе» — интервью для того же «БО» «выдающегося татарского филолога» Марселя Ахметзянова, заведующего отделом древних рукописей Института языка, литературы и истории (ИЯЛИ) Академии наук Республики Татарстан (АН РТ).

Заголовок интервью также дан во вполне экстремистском ключе: «После захвата Казани Иван Грозный крестил татар силой, до этого не было никаких кряшен». С матчастью у данного вида оружия… пардон, у интервьюируемого, как обычно, плоховато.

Марселю Ибрагимовичу Ахметзянову, «главному филологу татарского языка республики» и махровому русофобу по совместительству, идет 81-й год. Фразы в интервью — просто сборник заметок из советской юмористической рубрики «Нарочно не придумаешь».

«Наше наследие уничтожено. Вплоть до XIX века татарам запрещали печатать книги, добро на издание газет дали только в начале XX века, после революции 1905 года. Все контролировалось цензурой и жандармерией», — поведал Ахметзянов «БО».

Да будет известно аксакалу, что первые печатные книги на татарском языке, набранные арабским шрифтом, появились в России в первой четверти XVIII века. Инициатива принадлежала… царским властям. Во время Персидского похода император Петр I обозначил населенное мусульманами каспийское побережье Северного Кавказа как сферу геополитического влияния России. В качестве проводников влияния России Петербург выбрал мусульманское духовенство из поволжских татар — «старожилов империи». Татарское книгопечатание, ненадолго затихшее во время дворцовых переворотов, расцвело в царствование Екатерины II. В 1778 году в типографии Московского университета увидел свет учебник татарского языка авторства Сагида Халяфина, штатного переводчика с восточных языков Казанского адмиралтейства. Русские издатели согласовывали учебник с татарскими имамами. Татарский улем (мусульманский ученый) мулла Ибрагим Усман редактировал первое в России издание Корана, напечатанное в 1787 году в петербургской типографии Шнорра. Несколько экземпляров из этого тиража приобрела для себя Екатерина II. В 1800 году император Павел I удовлетворил просьбу татар из поволжских губерний, просивших помочь им в снабжении книгами, и передал типографию Шнорра в собственность Казанской гимназии.

Труды очень многих татарских богословов XVIII—XIX вв.еков сохранились до наших дней в рукописных списках, а не в печатном виде. Но причина этому — не культурный геноцид татар в царской России, как утверждает Ахметзянов, а социально- культурная атмосфера в татарской среде. Татарские богословы на полном серьезе спорили, можно ли по канонам ислама мусульманину шить и носить одежду из кожи, выделанной по русскому обычаю. Книга — куда более важная для спасения души мусульманина вещь, чем одежда. Среди татарских мусульманских ученых в ту эпоху не было единого мнения насчет того, можно ли отдавать в русскую печать книги по исламу. По этой причине богословские трактаты создавались и переписывались, как в Средневековье, — на длинных рукописных свитках. Надо также учесть: далеко не все ведущие татарские богословы были лояльны созданной при Екатерине II вертикали ислама с централизованными муфтиятами, созданной по типу османской. Например, умерший в начале XIX века уроженец села Старый Утямыш богослов Абдурахим Булгари, запрещавший татарам пить чай и перенимать русские обычаи, в юности был участником мятежа мусульман против царских властей и даже сидел в тюрьме. Надо напомнить, как имамы-бунтовщики оказывались в царских тюрьмах. Царские жандармы и судьи не могли только своей властью лишить такого имама свободы. Нужны были свидетельства со стороны соплеменников обвиняемого.

Булгари, бунтовщик по характеру, не нашел себе места в созданном царскими властями коридоре возможностей для татарских мусульман, где имам мечети города или большого села имел право на потомственное дворянство, а остальные имамы и муэдзины — на личное. Данная «геноциидальная» и «татарофобская» политика Петербурга заключалась еще и в том, что имамам Северного Кавказа этого права предоставлено не было. Не доверявшая мусульманам с Кавказа царская администрация намеренно внушала татарам, что они как «старожилы империи» — старшие братья для единоверцев с Кавказа, а также степей Казахстана и Киргизии.

Печатные книги и газеты (а также театр) появились у татар в конце XIX века… не по царской милости. А вследствие распространения джадидизма (обновленчества) — просветительских идей крымско-татарского просветителя Исмаила Гаспринского и его учеников, в числе которых был великий татарский поэт Габдулла Тукай. Консервативным татарам, привыкшим к жизни по заветам предков, джадидизм был не по нраву вплоть до 1917 года. Что в целом нормально. Далеко не все русские православные подданные в то время считали богоугодным делом ходить в театр и читать газеты. Вмешательство или невмешательство царской администрации тут никакой роли не играло.

Распространение джадидизма среди тюркских народов Российской империи пришлось на период, когда Европа вошла в эпоху «пробуждения наций». Татары Поволжья стали осознавать себя светской политической нацией в ту же эпоху, когда в Османской империи приобрело популярность движение младотурок. На волне конструирования у мусульман Казанской губернии татарского самосознания в Поволжье пошел процесс стихийной насильственной татаризации через ислам исторически немусульманских народов региона — вотяков (удмуртов), черемисов (марийцев), чувашей… А особенно кряшен. Интенсивнее всего «вербовка» кряшен в татары через принятие ислама происходила в местах, где кряшенские деревни были окружены татарскими населенными пунктами.

Как писал обер-прокурору Святейшего синода Константину Победоносцеву просветитель кряшен востоковед Николай Ильминский, роль проводников принудительной татаризации взяла на себя «опора империи» — татарское дворянство, именитое купечество, выучившаяся в российских университетах татарская интеллигенция. Знать и купцы в этом плане влияли на мусульманское духовенство Поволжья путем подкупов, интриг, семейных связей и т. д., а интеллигенты создавали определенный общественный фон.
Имамы и муфтии, в свою очередь, «мягко давили» на царскую администрацию. А та нередко пасовала. Немаловажно, что к середине — концу XIX века в Поволжье национально ориентированные татары входили в административную вертикаль и давили всех несогласных админресурсом.

Прибавим к этому, что к концу XIX — началу XX века либеральная российская печать клеймила всех православных консервативных священников и епископов как «мракобесов», и к мнению газетчиков подключалась вся русскоязычная «прогрессивная» публика в Москве и Петербурге. Особенно от газетчиков доставалось православному духовенству Поволжья, которое пыталось остановить экспансию насильственной исламизации немусульманских народов региона. «Свободомыслящие» либералы одинаково насмехались как над православием, так и над исламом; как писал Ильминский, «им что Христос, что Мухаммед все едино». Но для проводников исламизации, которая потом перерастет в пантюркизм, либеральные СМИ были союзниками — из серии «враг моего врага — мой друг».

А что на этот счет говорит нам «великий татарский ученый» Марсель Ибрагимович Ахметзянов?

«После захвата Казани Иван Грозный крестил татар силой, до этого не было никаких кряшен. Особенно данный процесс усилился в XVII—XVIII вв. еках, но татары оказали мощное сопротивление. В XIX веке процесс пошел на спад, подключились миссионеры с отличным знанием татарского, арабского языков, Корана. Пытались повлиять словом, убеждением, ненавязчивой критикой основных постулатов ислама, но все это было безуспешно. Поменялись цели и задачи. Начался массовый процесс отпадения в ислам, надо было сохранить хотя бы часть крещеных татар. Ильминский и другие миссионеры поняли, что лучше всего это делать через родной язык, потому стали переводить на татарский язык христианскую религиозную литературу, разработали специальный алфавит на основе русской кириллицы. Надо было разорвать связь с мусульманским миром», — рассказал Ахметзянов «Бизнес-Онлайн».

Да что Вы говорите, Марсель Ибрагимович! Ильминский, изучая быт простых татар в глубинке, находит в их воззрениях больше языческих предрассудков, чем исламских обычаев. Изучая историю Казанского ханства, Ильминский делает вывод: исламизация татарского общества пошла как раз после взятия Казани Иваном Грозным, а до этого исламу следовала только местная знать, да и то поверхностно. На поверхностное, языческое отношение соплеменников к исламу сетовали и многие ведущие татарские богословы XVIII—XIX вв.еков. В XIX веке не кряшены с помощью жандармов изгоняли татар с насиженных мест в Поволжье, а как раз татары кряшен. Заводилами погромов, как правило, были кряшены, под влиянием каких-то причин перешедшие в ислам. Очень знакомая картинка для современного Татарстана…

Раз Ахметзянов такой ведущий специалист по кряшенскому языку, пусть сравнит язык кряшен в XIX веке и старотатарский язык. Кряшен того времени понял бы христианскую литературу на татарском с пятого на десятое и читать бы ее не стал. В современном татарском языке, сформировавшемся уже во время советской власти, наличествуют фарсизмы и арабизмы, которых в кряшенском языке нет. А в старотатарском языке арабизмов и фарсизмов было куда больше. Еще ярче различие кряшен и татар проявляется в быту. К концу XIX века кряшены носили отличную от татар одежду, близкую к русской, в их домах не было мужской и женской половин, как у татар, в избах стояли полати, чего у татар никогда не было. Данные бытовые факты красноречивее всего говорят о кряшенах как о самобытном и отличном от татар этносе.

Чем больше Марсель Ахметзянов откровенничает с «БО», тем более невероятные вещи открываются. К примеру, что тюркский поэт XIII века Кул Гали, оказывается, «был татарином и писал на татарском языке, поскольку жил в Волжской Булгарии». Возможно, ученым в АН Татарстана неизвестно, но версию с булгарским происхождением Кул Гали поставил под сомнение еще великий татарский богослов XIX века Шихабутдин Марджани. Если уж точнее, к булгарам — еще точнее, к роду Айле — приписал Кул Гали татарский историк Таджутдин Ялчыгулов (1767—1838). Почему? Ялчыгулов считал Кул Гали своим близким предком, а далекими предками — Сократа и Александра Македонского. Смешно, но Ялчыгулов действительно так думал. Кроме того, Кул Гали не мог писать на татарском — такого литературного языка в те годы в природе не существовало. Между прочим, тот же род Айле относят к себе современные башкиры. Если родство Кул Гали с Айле все же правда, то Кул Гали не татарин, а башкир. Не думает же Марсель Ахметзянов причислить к татарам, кроме кряшен, еще и башкир?

Современных ногайцев «великий ученый» в татары уже записал:

«Татары никогда не отделяли себя от Ногайской Орды, которая состояла из тех же самых татар. Ногайцы — те же татары. Во главе их стоял человек по имени Ногай. Вплоть до начала XX века казахи называли татар ногаями. Сама Ногайская Орда занимала южные и юго-восточные области современного Татарстана».

По языку современные ногайцы родственны не поволжским татарам, а казахам и каракалпакам, вместе с которыми они входят в кипчакско-ногайскую группу тюркских языков. Живший в конце XIII — начале XIV веков Ногай, о котором говорит Ахметзянов, был внуком седьмого сына хана Джучи, праправнуком Чингисхана. Выходит, что хан Ногай — не татарин, а самый что ни на есть монгол. Правители Ногайской Орды действительно боролись за право главенствовать над Золотой Ордой, но себя и свои кочевья никогда не отождествляли с основным населением Орды. Еще точнее, основные кочевья ногайцев с XIV по XVI век находились на Яике, нынешней реке Урал. Где по Татарстану протекает река Урал, дорогой Марсель Ибрагимович?

В период казанских кампаний Ивана Грозного, закончившихся капитуляцией Казанского ханства, Ногайская Орда была союзницей русского царя. В отличие от татар, ногайцы вплоть до XVIII—XIX вв.ека были кочевниками, их учет осуществлялся по «юртам», то есть семействам. На этногенез ногайского народа в XVIII—XIX вв.еках повлияло пребывание ногайцев среди народов Западного, Северо-Восточного Кавказа, Крыма и северо-западных вилайетов Османской империи. Каким боком тут могли оказаться татары Поволжья, похоже, только один Марсель Ахметзянов и знает.

«Светило татарской филологии» гордится, что его сыновья носят татарские имена. Удивляет, что отец достойных сыновей, раз он такой патриот татарского народа, почему-то величается именем портового города во Франции. А если еще точнее — французским вариантом имени одного из римских первомучеников-христиан. Татарский патриот, мусульманин до мозга костей — и такой казус… Смешно. В отличие от того, что вещает мусульманин Марсель Ахметзянов в своем интервью «БО» о татарском исламе:

«Традиционный татарский ислам какая-то выдуманная вещь. Татарский народ испокон веков в исламе. Какой еще традиционный ислам? Это какая-то непонятная выдумка».

Патриоту Татарстана Ахметзянову что ваххабиты, что запрещенные в России «Братья-мусульмане» и ИГИЛ — все едино. Пусть проповедуют в Татарстане, лишь бы только не мозолили его «патриотический» взор православные кресты и не мучил его татарское ухо колокольный звон… Что сказать… Позиция, «достойная» истинного сына своего народа.

«Для упыря нет пустыря, логова для беса нет/ Для недотепы шурале девственного леса нет. Так постарайся же, дружок, все науки изучить. И вскоре правду ото лжи ты сумеешь отличить», — завещал всем юным татарам в 1909 году Габдулла Тукай.

А доктор филологии Марсель Ахметзянов вместо подлинной истории родного народа пихает с помощью нацпропагандистов из «БО» в мозги татарской молодежи псевдонаучные пропагандистские сказки, где есть место и шурале (лешим) и другим чертям в ступах и без ступ…

Как писал Шота Руставели, «что находится в кувшине, то и льется из него». Научным и архивным фондом Института языка, литературы и истории АН Татарстана более 20 лет руководит полуграмотный упрямец, подменяющий своим невежеством науку. Марсель Ибрагимов сам признается, что он — татарин из глубинки, для которого татарский язык был родным, да еще и выходец из семьи партработников — после окончания школы не был принят на татарское отделение истфака Казанского госуниверситета. То, куда метил Ахметзянов, явно не МГИМО — значит, в провале на экзаменах виноват был Ахметзянов. Диплом историка Ахметзянов все же получил, в 30-летнем возрасте. Он, плотник Казанского компрессорного завода, смог одолеть курс вечернего отделения историко-филологического факультета главного вуза Казани. С заводской проходной бывший плотник Ахметзянов сразу попал на научную работу в ИЯЛИ АН Татарской АССР.

И судя по тому, какую линию гнет Ахметзянов в ИЯЛИ, лучше бы он и дальше продолжал работать на заводе. Хороший плотник куда полезнее, чем плохой историк. И если даже плотник плохой, то он, по крайней мере, духовно не развращает татарскую молодежь, настраивая ее на русофобию. У плохого плотника для этого нет возможностей, в отличие от профессора, чиновника или депутата Госдумы.

Кстати, в современном Татарстане стало доброй традицией, что «пироги печет сапожник». Марселя Ахметзянова «прекрасно дополняют» министр образования Татарстана Рафис Бурганов — инженер-механик по образованию, депутат Госдумы Фатих Сибагатуллин — колхозный ветеринар, выпускающий книги по истории Татарстана, где в татары попал в том числе… Мао Цзэдун. В эту компанию хорошо вписывается и директор Института истории имени Марджани АН РТ Рафаэль Хакимов, инженер-транспортник, попавший в среду историков только потому, что в советские годы был ответственным партийным работником. Кандидатская диссертация у «великого татарского историка» Хакимова — по диалектическому материализму. Докторскую диссертацию (тема — развитие федерализма в Российской Федерации) он защитил только в 2009 году, уже будучи директором ведущего исторического института республики и серым кардиналом Казанского кремля. В этом плане есть подозрения, что за Хакимова его докторскую писал «литературный негр». «Исторические познания» Хакимова не выдерживают никакой критики.

Замещение в якобы «суперблагополучной республике» действительных ученых-гуманитариев полуобразованными «нужными людьми» происходит с негласной санкции федеральных органов. И федеральные чиновники вместе с ведущими экспертами из Москвы около 30 лет позволяют Марселю Ахметзянову, Рафаэлю Хакимову и им подобным сеять в Татарстане невежество и русофобию, подрывая таким образом безопасность России. Впрочем, Москва в этом отношении наступает на грабли, оставленные царской администрацией и советской властью. И с этим давно бы пора покончить.

Муса Ибрагимбеков

Кряшены носят русские имена и фамилии, но читают «Отче наш» по-татарски. Ну… или почти по-татарски, (на церковно-кряшенском языке). Татарские националы называют их предателями своего народа и изменниками нации. А они говорят, что они никого не предавали. Просто они — другой народ, и у них теперь есть своя историческая миссия.
С IX — Х веков значительная часть булгар (которых большинство современных татар считает своими предками), стала исповедовать ислам. Однако население региона постоянно испытывало и влияние христианства, христианской культуры. Наличие в Среднем Поволжье общин тюрок-христиан давно известно историкам. Часто упоминается случай о противостоянии в городе Булгар между представителями большинства мусульманской и меньшинства христианской общин в 1230 году. Активным проповедником христианства среди горожан был тогда некий Авраамий, известный ныне как Святой Священномученик Авраамий Болгарский. Его проповеди приводили к недовольству среди мусульман, которые однажды «расправились с земляком-вероотступником», то есть, попросту убили.
Православные христиане булгарской общины по церковной иерархии подчинялись тогда Владимирской епархии. Ввиду налаженных торговых отношений между Владимиром и Булгаром инцидент замяли. Мощи Авраамия были переданы представителям Владимирской епархии, которого позднее причислили к лику святых. (И сегодня его мощи в соборе города Владимира).
Святой Священномученик Авраамий Болгарский
После завоевания Казани Иваном Грозным (1552) и присоединения Волго-Камского региона к России, условия изменились. В крае стало активно насаждаться христианство. Делалось это достаточно жестко. И ненависть к землякам, исповедовавшим одну и ту же религию с захватчиками, а также к новокрещеным татарам усиливалась. Самоназвание этноса — кряшены связывается с понятием крещеный, которое происходит из русского языка (Крещёный татарин).
Последствия крещения были такими. Крестившиеся простые сельские общинники, не зная русского языка и резко сократив общение с мусульманами, вели закрытый и крайне замкнутый образ жизни. Они, тем не менее, были постепенно вовлечены в оборот русской бытовой культуры. Однако до середины XIX века о христианских формах письменности на родном языке, о религиозном просвещении тюрок-христиан на татарском языке особой заботы со стороны госу-дарства не проявлялось. Кряшены продолжали пользоваться арабской графикой. По сути, они были вынуждены «откатиться назад» и ограничиться рамками структуры сельской общины, основанной на симбиозе тюркских и финно-угорских традиций.
Возможно поэтому менталитет кряшен до сего времени характеризуется приверженностью к своим древним верованиям, что отмечают многие исследователи их традиционной культуры*.
Тем не менее , до 1926 года на территории современного Татарстана кряшены имели около 100 национальных школ и собственные православные храмы. Позднее, в результате сталинской национальной политики, кряшены были причислены к татарам по «принципу схожести языков». О самобытном этносе было приказано было более не вспоминать.

Сейчас в России насчитывается примерно 300-320 тысяч кряшен. 200 тысяч живут в Татарстане, но не имеют ни своих школ, ни своих храмов. Точнее имеют 4 в Татарстане из которых 1 в Казани… один храм на 50 тысяч человек. В России у кряшен всего 17 храмов, где проводиться служба на церковно-кряшенском языке.

Кряшенская Церковь Тихвинской Богородицы в Казани.
При Тихвинском храме действует воскресная школа, народный хор, проводится работа по переводу на церковно-кряшенский язык книг Священного писания. Богослужение в храме ведётся в основном на церковно-кряшенском языке.
Настоятель Тихвинского храма и благочинный кряшенских приходов
протоиерей Павел Павлов.

Родился 17 ноября 1957 г. в г. Заинске ТАССР. С 1976 по 1978 гг. проходил службу в рядах Советской армии. В 1978 г. поступил в Московскую духовную семинарию, которую окончил в 1981 г. В том же году поступил в Московскую духовную академию. 21 ноября 1984 г. рукоположен во дьякона Александром, епископом Дмитровским в Покровском академическом храме Троице-Сергиевой лавры. 12 февраля 1985 г. рукоположен во иерея в том же храме.

С 21 июня 1985 по 1 декабря 1989 являлся настоятелем Свято-Никольского молитвенного дома г. Волжска Марийской АССР. С 1 декабря 1889 по 1993 г. священник Свято-Никольского кафедрального собора г. Казани. С 1 июля 1993 по ноябрь 1995 гг. предстоятель Православного кряшенского объединения при Петропавловском соборе г. Казани. 4 ноября 1995 г. назначен настоятелем Кряшенского прихода г. Казани. С 1997 г. преподаватель Священного Писания Нового Завета в Казанской духовной семинарии. В 2008 г. Святейшим патриархом и всея Руси Алексием II награжден орденом св. Макария III степени за просветительские труды среди кряшен. Является духовником Казанской епархии. Кандидат богословских наук.

Среди кряшен бытует мнение, что кряшенство – это не религия, это образ жизни, традиции. Миссионерская работа, к сожалению, и в самом деле почти не ведется. Такая проблема есть. Кроме того, во многих кряшенских деревнях считают, что церкви строить нецелесообразно, потому что деревни маленькие, а в церковь ходят одни старики. Старики же ничего изменить не могут, собираются и молятся в какой-нибудь избе. Туда иногда приезжают священники и проводят службы. К сожалению, литургию в молельном доме уже не проведешь – там нет алтаря.

Кряшенский язык сегодня используется исключительно в богослужении в православных кряшенских храмах в Татарстане . Развитие и изучение кряшенского языка не поддерживается.

Строительство новых православных церквей сегодня является одной из самых насущных и трудноразрешимых проблем для кряшенского народа. По словам его представителей, руководство республики в ответ на соответствующие просьбы говорит о чрезмерной дороговизне и технической сложности строительства даже небольшого храма по сравнению с возведением здания мечети.

Сегодня в Татарстане насчитывается более тысячи мечетей и около 150 православных храмов, притом что численность мусульман и православных в республике одинакова.

Получается, что генетические корни кряшен роднятся с татарами, а вот вера у кряшен как и у русских православная.
Согласно заявлениям президента Татарстана Минтимера Шаймиева, «Татарстан — это остров стабильности и пример межнационального согласия для всей России». Однако татары мусульмане призывают кряшен вспомнить свои корни и веру и вернуться в ислам. Сами же кряшены заявляют, что они мусульманами ни когда не были, потому что их этнос появился ещё до ислама и христианство они приняли в то время, когда на земле современного Татарстана ещё исповедовался не ислам, а язычество, а потому христианство они приняли будучи язычниками, а не мусульманами.
Кряшены решительно отказываются от отношения к своей этнической группе как к «крещеным татарам», утверждая, что такое их восприятие сознательно насаждается в общественном мнении властями Татарстана, не признающими права кряшен на этническую самоидентификацию. В настоящее время установить точное количество российских кряшен весьма сложно, в том числе из-за отказа республиканских властей признать их как отдельную от татар этническую общность..

irek_tattarich

Продолжая вспомоществовать своему фрэнду с Фэйсбука Раису Сулейманову, озаботившемуся вопросом кряшен:
Фанис БАЛТАЧ (журнал Идель 90-х годов).
За последние несколько лет возрос интерес к кре­щеным татарам. Все чаще появляются статьи, посвя­щенные им. Авторы этих статей и татары-мусульмане, и представители интеллигенции кряшеи. В публикаци­ях настойчиво проводятся следующие мысли: русские завоеватели мало причастны к крещению татар, пос­ледние еще до колонизации татарских земель доб­ровольно перешли в православие; кряшены сохрани­ли в чистоте татарский язык; татары-мусульмане и кряшены являются двумя самостоятельными, хотя и родственными народами; кряшены должны гордиться своей принадлежностью к христианской религии; не может быть и речи о возвращении кряшен в ислам.
Давайте попробуем проанализировать эти утверж­дения, насколько они правомерны, и, в конечном счете, к чему ведет принадлежность людей одной и той же национальности к разным религиям.
Рассмотрим суть первого утверждения ряда дея­телей из кряшен: могли ли жители Волжской Булгарии перейти в христианство еще в VI—IX веках, как думают одни, или в IX—X веках, как представляется другим, т.е. до распространения ислама? Думается, что это утверждение несостоятельно: до принятия ислама булгарами ни один из соседних с ними наро­дов не исповедовал христианство. Наивно было бы думать, будто часть древних волжских булгар доис­ламского периода стала христианами под влиянием греков, грузин или армян. Именно эти народы были христианами, пространственно наиболее близкими к булгарам, и только они могли вести миссионерскую деятельность среди булгар; но это слишком малове­роятно, да и сведений таких в истории булгар не содержится. Правда, отдельные авторы, ссылаясь на арабские источники (на них в дальнейшем ссылались Ш. Марджани и Г. Исхаки), доказывает принадлеж­ность части булгар к христианству тем, что еще в IV—V веках Библия была переведена на булгарский язык. Но этот аргумент не выдерживает критики: пе­ревод иудейско-христианской священной книги на древнебулгарский язык свидетельстует скорее об уровне грамотности булгар, нежели о наличии носи­телей христианской веры среди них. У меня, напри­мер, дома хранится Библия, но, к сожелению, нет Корана, разве можно на этом основании доказать мою приверженность к христианству?
Конечно, можно допустить, что тюрки-христиане могли попасть в Волжскую Булгарию после разгрома войсками Святослава Игоревича Хазарского Каганата в Нижнем Поволжье в 964—965 гг. Однако хазары в основном были приверженцами иудаизма и ислама, хотя были среди них и христиане. Однако, если бы побежденные тюрки-христиане оказались в среде бу­лгар, то они, будучи во всех отношениях очень близ­кими к булгарам, наверняка приняли бы ислам, как это случилось с зависимыми от булгар башкирами и некоторыми угро-финскими племенами. Нельзя же забывать о том, что булгары уже в те времена стали ортодоксальными мусульманами и даже вели мисси­онерскую деятельность. Хорошо известно, что не ара­бы-родоначальники ислама, а булгарские миссио­неры в 986 году уговаривали Киевского князя Влади­мира принять ислам. Если учесть это обстоятельство, то вряд ли можно допустить, что рядом с мусуль­манами— волжскими булгарами могли жить тюрки-христиане, не испытавшие активного влияния ислама.
Я убежден, что в современном Татарстане нет ни одной деревни кряшен, где жили бы потомки право­славных булгар и татар со времен Булгарского и Казанского ханств. И не было кряшен с крестом на шее, защищавших Казань в октябре 1552 года от русских завоевателей. А вот среди завоевавших Ка­занское ханство обрусевшие татары-кряшены как раз были.
Попытки А. Фокина, Г. Ибушева, Н. Максимова, М. Глухова и других деятелей из кряшен доказать древ­ность их истории на татарской земле, подчеркивая добровольный характер перехода булгар-татар в христианство, в конечном счете означают ни что иное, как стремление оправдать русификаторскую полити­ку завоевателей, закрыть глаза на крайне жестокий, насильственный характер христианизации татар. Упо­мянутые и им подобные авторы, естественно, не могут игнорировать и факты насильственного насаждения православия среди татар. Однако они при этом стара­ются как-то приуменьшить масштабы гонений право­славного духовенства и московских властей на татар-мусульман, рассматривают антитатарскую и антиму­сульманскую политику России чуть ли не как незначи­тельный эпизод, не подвергая эту политику осуж­дению. Неужели эти люди не знают о том, что ни один народ, завоеванный Россией, не испытал таких жесто­ких гонений на свою религию, на свою культуру, как татары?
А ведь сразу после разрушения Казани Иван Гроз­ный распорядился казнить всех увезенных в Новгород татар-мусульман, отказавшихся принять христиан­ство. Уже через три года после завоевания Казанско­го ханства там создается епархия во главе с архиепископом Гурием, главной целью которой становится насильственное крещение татар и других народов По­волжья. Сын Ивана IV царь Федор Иоанович в 1593 году приказал разрушить все (!) мечети Казанского края и не строить ни одного здания в татарском стиле. Такую дикость не проявлял ни один народ-завоева­тель по отношению к побежденным. В том же году этот царь издает указ, согласно которому новокре-щенные татары и другие народы Поволжья, не со­блюдавшие строго христианские обряды, подлежали избиению, заключению в тюрьму, их сажали на кол и т. д.
Стоило чуть ослабнуть антимусульманской полити­ке, как татары снова начинали строить мечети и шко­лы при них. Как бы опомнившись, русские власти снова усиливали гонения, снова до основания раз­рушали мечети. Так, в 1714 году Петр указывает си­бирскому митрополиту Федору посетить земли татар и других народов Сибири, разрушить их культовые со­оружения, а сами эти народы подвергнуть крещению.
При царствовании Петра I существовала также практика крещения татарских детей, насильственно отнятых у родителей. Эти дети обучались в специаль­ных школах и в дальнейшем становились русскими. В результате русификаторской политики Петра I и его последователей в 1-й половине 18 века немало татар­ских мурз были вынуждены принять православие, а их потомки обрусели. Неудивительно, что среди рус­ских уже давно встречаются люди, очень похожие своей внешностью на татар.
Эта политика христианизации татар не прекраща­лась и в 19 веке, в православие были обращены около 200 тыс. татар.
Обратимся ко второму утверждению ряда деятелей из кряшен о том, что истинными татарами скорее являются кряшены, т.к. именно они сумели сохранить в чистоте татарский язык и донести до наших дней некоторые обряды татар со времен Булгарского хан­ства. Такое утверждение нельзя ни отвергнуть, ни поддержать безоговорочно. Дело в том, что, дейст­вительно, за сохранение татарского языка и элемен­тов древней культуры народа кряшены достойны вся­ческого уважения. Однако при этом следует иметь в виду, что кряшены сохранили родной язык прежде всего благодаря татарам-мусульманам, в окружении которых они жили и живут. Крещеные же татары, проживающие среди русских, скорее потеряли родной язык и национальные обычаи, чем сохранили. Так, кряшены Челябинской области (нагайбаки) к настоя­щему времени почти обрусели: даже бабушки и де­душки по вечерам сидят на скамейках у своих домов и в основном поют русские частушки, правда, изредка исполняют и татарские песни. Что уж тут говорить о подрастающем поколении крещеных татар-нагайбаков!
В свете сказанного можно вспомнить и о тюркско-мусульманских бисерменах, которые после принятия христианства постепенно слились со своими соседями удмуртами, хотя и сохранили свои древние тюрко-мусульманские фамилии. Те же бисермены (это ис­каженное название мусульман) из Вятского края, ос­тавшиеся мусульманами и живущие среди коренного населения Удмуртии, составляют группу нукратских (вятских) татар.
Из оказанного можно сделать следующий вывод: в том, что кряшены Татарстана и Бакалинского района Башкирии до сих пор разговаривают на родном татарском языке, главная заслуга принадлежит не столько
им самим, сколько татарам-мусульманам, живущим с ними бок о бок.
Что касается утверждения о том, что только кряше­ны донесли до наших дней древне-булгарские тради­ции и обычаи, то здесь следует иметь в виду вот что: кряшенам было легче это сделать, поскольку русские завоеватели не особенно вмешивалось в жизнь кря­шен—своих единомышленников и соратников, како­выми фактически стали, хотим мы это признать или не хотим, татары православной религии.
Согласно следующему, третьему тезису, кряшены — это лучшие люди, они дали (кому? естественно, преж­де всего русскому народу) многих известных людей. Георгий Ибушев, например, среди этих людей называ­ет ряд татарских артистов и композиторов, а также генерала П. Новикова, героя Брестской крепости П. Гаврилова, Героя Советского Союза летчицу Ольгу Санфирову и т. д. (Шахри Казан. 1993. 15 апр.).
Спору нет, из кряшен вышло много талантливых людей, сыгравших значительную роль в российской истории, но только не в истории татарского народа. После знакомства с содержанием книг Н. А. Баскакова «Русские фамилии тюркского происхождения» и историка-эмигранта М. Д. Каратеева «Арабески истории» с горечью приходишь к выходу о том, что ни один другой народ не внес такого огромного неоцени­мого вклада в дело процветания русской государст­венности и культуры, как татары, принявшие христи­анство, но в то же время ни один другой народ не испытал и не испытывает таких непрекращающихся оскорблений со стороны русского народа и россий­ского государства, как наш народ. Вместо благодар­ности русский народ обрек татар на вечное унижение. В этой трагедии татар отчасти виноваты и кряшены, ведь они в свое время, переходя на службу к русским царям, с одной стороны, усилили мощь российского государства, а с другой стороны — ослабили Казан­ское ханство и тем самым ускорили его падение и колонизацию. От этих фактов никуда не уйдешь.
Следует также отметить, что кряшенам помогали приобрести известность не только личные способнос­ти и таланты, но и их русские имена и фамилии. Татары-христиане в России всегда воспринимались и воспринимаются как русские. Если бы герой Брест­ской крепости Петр Гаврилов был, к примеру, Ахметом Галеевым, вряд ли бы о нем особо вспоминали. Если бы амбразуру закрывал своим телом Шакирджан Мухаметжанов, а не Александр Матросов, то вряд ли бы он стал столь известным,
Г. Ибушев с гордостью пишет, что одна из красивых улиц Севастополя носит имя генерала из кряшен П. Новикова—последнего командующего Севастополь­ской обороной в 1942 году. Но кто в Севастополе знает, что этот военачальник—татарин, разве только какой-нибудь пионер-следопыт. И разве севастопольцы начали более уважительно относиться к татарам из-за генерала П. Новикова? Съездили бы Г. Ибушев в Севастополь (если его пустят в это закрытый город) и посмотрел бы, в каком состоянии находится татар­ское кладбище в самом центре города: оно разграб­лено и разрушено, не оставлено ни одного полумеся­ца на сваленных могильных обелисках, там бродят собаки и мальчишки, которые продолжают осквер­нять остатки мусульманского кладбища. А самим та­тарам— коренным жителям Крыма—даже не разре­шают поселиться в городе.
Нельзя не сказать еще вот о чем: кряшены дали России многих известных талантливых деятелей в связи с тем, что им в свое время за измену исламу— следовательно, за отказ от памяти предков, за отрыв от своего народа—предоставлялись немалые льготы и привилегии. По царскому указу 1680 года некоторым группам крещеных татар предоставлялось право да­же стать русскими князьями. В XVIII веке крещеных татар освобождали от рекрутской повинности, вместо них в русской регулярной армии должны были в тече­ние 20—25 лет служить мусульмане. И вряд ли бы Котлымохэммэт Тэвеккэл улы Мамашев дослужился бы до звания генерала-майора, если бы не стал Алек­сеем Ивановичем Тевкилевым и с особой жестокос­тью не подавлял бы татаро-башкирские восстания против царизма. То же самое можно сказать и о генерал-лейтенанте В. А. Урусове из крещеных татар.
Были привилегии у кряшен и в сфере образования. Им разрешалось открывать русско-татарские школы, тогда как мусульманам создавались всевозможные препятствия в открытии школ и в развитии науки и культуры.
Существовала и такая практика, когда татары-му­сульмане в течение трех лет должны были платить налоги не только за себя, но и за новокрещенных односельчан. В специальном указе императрицы Ан­ны Ивановны от 1731 года, посвященном крещению мусульман Поволжья, говорилось: «За новокрещен всякие подати и сборы править с некрещен. Не с одних только тех, в коих уездах будут воспринявшие веру православную, но и по всей Казанской губернии, на оных оставшихся в неверии раскладывая, взы­скать». Дело доходило до того, что по этому указу совершивший воровство или другое не очень серьез­ное преступление татарин-мусульманин не подвергал­ся наказанию, если он принимал христианскую веру. Следует к этому добавить, что крещеным выделялись и лучшие пахотные угодья.
Такого рода поблажки поставили кряшен в гораздо более выгодные условия по сравнению с мусульмана­ми. Естественно, им было легче получить образова­ние, значит, и проявить себя в науке, занять высокие должности в государственном аппарате и в армии. То, что было доступно кряшену, было малодоступно или совсем невозможно для татарина-мусульманина, о чем не следует забывать кряшенам, хвастающимся своей принадлежностью к православию и обилием известных людей из крещеных татар.
Что касается четвертого тезиса, то он связан с признанием кряшен самостоятельным народом, а не частью татарской нации. Эта идея начала распростра­няться еще (или только) со второй половины прошло­го столетия, и в соответствии с ней во время переписи населения в 1920 и 1926 гг. кряшены были учтены не как татары, а как. самостоятельный народ. Этой точки зрения придерживаются в настоящее время многие. Уже упомянутый Георгий Ибушев, например, прямо заявляет, что кряшены—самостоятельный народ, «родственный татарам» (Шахри Казан. 1993. 15 апр.). В том же номере газеты напечатана статья Ивана Чукина из деревни Питряч («Питреч авылы»), в кото­рой все кряшены численностью (по мнению автора) более 300 тыс. человек объявляются особым наро­дом, формировавшимся еще в булгарские времена. Автор пытается по-своему подвести «научную базу» для отделения кряшен от татар, прибегая при этом к следующей аргументации: у кряшен существуют свои обычаи, своя религия, литература, которые вовсе не навязаны Иваном Грозным. По мнению И. Чукина, у кряшен специфична не только культура, они и своим внешним видом отличаются от татар-мусульман.
Такого рода малоаргументированные, несерьезные рассуждения нельзя оставлять без внимания. Почему автор забывает о том, что кряшены самими русскими всегда рассматривались как татары; «кряшены — этнограяфческая группа казанских татар, принудитель­но обращенных в православие в XVI—XVIII вв. Живут главным образом в ТАССР. Говорят на одном языке с казанскими татарами и имеют общую с ними культуру (отличаются главным образом русскими именами и фамилиями)» (Большая сов. энциклопедия. Т. 13. С. 521).
У всех более или менее многочисленных народов имеются свои специфические этнические группы, ко­торые отличаются между собою как по условиям бы­та, так и по языковым особенностям. Нередко в рам­ках одной нации существуют различные религиозные группы. Но разве все это дает основание разрушить единство нации? Неужели некоторым представителям кряшен так трудно понять, что марийцы-христиане и марийцы-язычники не представляют два самостоя­тельных народа, ни один украинец-католик себя не считает представителем отдельного народа по отно­шению к православным украинцам. А разве такие этнографические группы мордвы, как мокша и эрзя, имеющие два самостоятельных языка, не являются единой мордовской нацией?
Так обстоит дело с большинством народов планеты. И татары не исключение. Сибирские татары, напри­мер, отличаются от казанских и уфимских, астрахан­ские—от белорусско-литовско-польских и т. д. Так что всяческое подчеркивание особенностей кряшен, попытки рассматривать их в качестве самостоятель­ного народа означают сознательное стремление подо­рвать единство многострадального булгаро-татарского народа, в течение многих веков проживающего от западно-сибирских равнин до Среднего и Нижнего Поволжья. Уму непостижимо, как этого не может понять Аркадий Фокин, который самоуверенно заяв­ляет: кто ведет разговоры о том, будто движение кряшен ведет к разделу татарской нации, проявляет историческую безграмотность, и даже сознательно осуществляет провокацию (Шахрй Казан. 1992. 11 апр.).
В данном случае А. Фокин глубоко ошибается: он сам выступает скорее как провокатор, пропагандируя идею создания специальных церквей для кряшен, а также театров, газет и т. п. для них же. Разве это не приведет к подрыву исторического и этнического единства татар? Татары и так волею судеб оказались самым раздробленным народом. К сожалению, в на­стоящее время в дело раскола татарской нации актив­но включились и некоторые деятели из татар—хри­стиан Татарстана, тем самым убедительно доказывая справедливость циничного утверждения Н. И. Иль-минского, в свое время разработавшего систему кре­щения татар и других народов Среднего Поволжья. Этот русский востоковед-тюрколог писал в 1862 году: если инородец устваивает православие сознательно, с сердцем и умом—то это означает, что он обрусел.
Наконец, выскажу свое мнение по поводу утверж­дения, согласно которому кряшенам следует гордить­ся, а не стыдиться за свою приверженность христиан­скому вероисповеданию. При этом проводится в жизнь очень тонкая, хитрая, даже коварная, заимст­вованная у православных священников идея о пре­восходстве православия над исламом. Об этом можно судить по заявлениям отдельных авторов о благотворном влиянии крещения на татар. Их доводы сводятся к следующему: крещение способствовало сохранению чистоты татарского языка и элементов древнебулгарской культуры; благодаря крещению татары дали много известных деятелей России и Татарстана; кря-шены являются наиболее гордым, умным, трудолюби­вым, справедливым и т. п. народом.
Если следовать этой логике, то получается, что татары-мусульмане—это худшая часть татарского на­рода, они лишены тех высоких нравственных качеств, которые присущи кряшенам. А вот если бы русские сумели окрестить всех татар, то сейчас бы татарская нация говорила на чистом татарском языке и состояла бы исключительно из высоконравственных, образо­ванных и трудолюбивых людей. Короче, как жаль, что Иван Грозный и его последователи не добились пого­ловной христианизации татар…
Кряшены Татарстана, насколько мне известно, ни в прошлом, ни в настоящем активно не участвовали и не участвуют в татарском национально-патриотичес­ком движении. Они не участвовали и в восстании татарина-мусульманина Батырши, и в восстании Пуга­чева. Их трудно увидеть сегодня на митингах в Каза­ни, посвященных суверенитету республики, в меро­приятиях, посвященных Дню памяти, т. е. дню лик­видации Казанского ханства.
И в периодической печати кряшены почти не высту­пают в защиту татарского языка и культуры, сувере­нитета Татарстана. Если же и появляются публикации кряшен, то их содержание в основном сводится к защите интересов кряшен и самовосхвалению: нужны газеты, театры, церкви для кряшен и т. д. Исключение составляет лишь истинный патриот татарской нации Гурий Тавлин (об этом можно судить по некоторым его статьям в газетах «Ватаным Татарстан» и «Татар­стан хэбэрлэре»).
Из всего сказанного заключаю, что если бы я был кряшеном, то испытывал бы некоторое чувство нелов­кости за своих предков, ведь они, хоть и под жестким давлением, но согласились в свое время на условия завоевателей, вынуждены были пойти на свое духов­ное порабощение. Но этим я вовсе не хочу сказать, что кряшены обязаны стыдиться своей религии и сво­их имен, навязанных им православной церковью, что они недостойны уважения.
В этой связи на память приходит древнегреческая притча. Однажды по какому-то вопросу крепко поспо­рили два соседа. Один из них после спора явился в мудрецу и стал доказывать, что он был прав в споре, а его сосед—не прав. Мудрец послушал его и сказал: «Да, ты прав». Успокоившись, человек ушел домой. Через некоторое время к мудрецу пришел второй спорщик и также начал объяснять, что он прав. Муд­рец и ему ответил: «Да, ты прав». Когда довольный этим утверждением второй сосед ушел, жена мудре­ца, слышавшая эти разговоры, сказала, что так не бывает, чтобы и один, и другой оказались правы. На что мудрец ответил: «Жена, и ты права».
И в нашем случае мы являемся свидетелями того, что по-своему правы и кряшены, считающие себя не виновными перед татарами-мусульманами. Но правы и те, кто выражает свое недовольство по поводу защиты определенными кругами кряшен правосла­вия, принесшего столько горя и лишений татарскому народу. В сложнейшей, трагической судьбе татар нельзя было ожидать, чтобы все оказались героями и патриотами. Как и у любого другого народа, среди татар в те трагические дни после падения Казанского ханства были свои герои, которые ни за что не от­казывались от ислама, не желая целовать совершен­но чуждые им кресты, шли на костер или бежали на восток. В эти страшные трагические дни были свои предатели и слабовольные, смирившиеся с превраще­нием мечетей в церкви, сменившие полумесяц на крест. Однако за крещенных в XVI—XIX веках татар нынешние кряшены не могут нести ответственности перед мусульманами.
Но в то же время кряшены должны понять, что выделение их в самостоятельный народ, не может не означать внесения еще одного раскола в единство татарской нации. Ведь татары-мусульмане и татары-христиане в Татарстане во всех отношениях более едины, ближе друг к другу, чем татары-мусульмане республики и польско-литовские татары. Однако тата­ры Польши, Литвы и Беларуси считают себя частью единого татарского этноса, они вовсе не намерены представить себя самостоятельным народом, несмот­ря на то, что они не знают татарского языка и тесней­шим образом связаны с соседними народами.
Из вышесказанного можно сделать некоторые вы­воды. Во-первых, все эти разговоры и практические дела, направленные на выделение кряшен в самостоятельный народ, независимо от намерений их инициаторов и пропагандистов, ведут к еще большему рас­колу нашего и так очень разобщенного народа,— так же, как и попытки переименовать татар в булгар, противопоставить сибирских татар казанским и т. п. В настоящее время отсутствием этого единства умело пользуются московские власти и великодержавно-шо­винистические силы в своей открытой борьбе против суверенитета республики. Понимают ли это некото­рые деятели из кряшен, ведь они тоже вносят оп­ределенный вклад в дело раскола татарского народа, объявляя кряшен народом, отличным от татар, со­здавая собственные газеты и т. д.?
Второй вывод, который я осмеливаюсь сделать, многим наверняка не понравится, даже вызовет рез­кое возражение. Он сводится к следующему: посколь­ку татары в основном были принудительно обращены в православие, то было бы справедливым, если бы кряшены постепенно вернулись в лоно мусульман­ской религии, и в этом нет ничего предосудительного. Напрасно Г. Ибушев в упомянутой уже статье утверж­дает, что кряшены не щенки, чтобы их пинками пере­водить их одной религии в другую. Он не хочет знатьт что именно православное духовенство в сопровожде-нии вооруженных отрядов как со щенками обраща­лось с татарами и другими народами Поволжья и Сибири, загоняя в христианство против их воли. А в случае обратного перехода кряшен в ислам их строго наказывали, а самым мягким наказанием было полу­чение 30 ударов нагайкой и отправление в сибирскую ссылку.
Я далек также от позиции Тафкиля Камала, кото­рый также категорически возражает против возвра­щения кряшен в ислам. Можем ли мы предложить кряшенам ислам? — ставит вопрос этот философ и отвечает: «Нет, и еще раз нет!» (Мирас. 1992. № 12. С. 61). В отличие от Г. Ибушева и Т. Камала я считаю, что возвращение кряшен к мусульманской вере и к тата­ро-мусульманским именам не означало бы их униже­ния, наоборот, это явилось бы актом исправления несправедливости, допущенной по отношению к их предкам. Наступило бы своего рода нравственно-ду­ховное очищение крещеных татар. Если бы все тата­ры, еще не успевшие обрусеть, носили бы свои национальные имена, и фамилии, не навязанные завоева­телями, отмечали бы, одни и те же праздники, придер­живались единых обрядов и обычаев, например, при рождении ребенка, похоронах, поклонялись бы еди­ному богу—Аллаху, то разве это не сплотило бы татар? Разве не выиграла бы от этого татарская на­ция? Почему кряшены после смерти обязательно должны быть похоронены по соседству с русскими могилами, а не рядом с татарами-мусульманами?
Окончание следует.

Кряшены — крещёные татары

Кряшены — этноконфессиональная группа, входящая в состав татар уральского, волжского регионов. Другое название — крещеные татары, татарлар. Народность начала формироваться в 16-17 веках в процессе христианизации татар Поволжья. В составе кряшен присутствовали представители разных этнических групп, среди которых можно выделить следующие элементы:

  • чувашский
  • ногайско-кыпчакский
  • мордовский
  • мишарский
  • удмуртский
  • марийский

Все они были поделены на несколько различных этнографических групп кряшен:

  1. казанско-татарские
  2. молькеевские
  3. елабужские
  4. чистопольские
  5. нагайбаки

Последние в 2002 году выделились в отдельную национальность. Официально наука рассматривает кряшен как часть татар. Большинство представителей народности считает себя отдельным народом.

Где живут

Народ населяет территории Татарстана, в небольшом количестве проживают в Башкортостане, Удмуртии, Челябинской, Кировской, Самарской областях.

Численность

Во время проведения Всесоюзной переписи населения в 1926 году кряшены числились в «Перечне народностей» как «указанный неточно» народ. Всего их было зафиксировано 101 400 человек. Во время переписи 2002 года народ получил статус «субэтническая группа татар». Всероссийская перепись, проведенная в 2010 году, указала, что на территории Российской Федерации проживает 34 822 кряшена, включая нагайбаков — 45 422.

История

В соответствии с традиционной версией, на происхождение кряшен оказали заметное влияние тюркские, финно-угорские компоненты. Решающее влияние на формирование народа как отдельной общности оказал процесс христианизации татарского народа Поволжья, происходящий с середины 16 по 17 век, и христианизация нерусских народов Поволжья в начале 18 века. В итоге было образовано 5 этнографических групп кряшенов, которые имели специфические отличия.

Язык

У народа в процессе формирования появились свои говоры татарского языка, из которых выделяют 4 основных:

  1. говор молькеевских кряшен (западный диалект татарского);
  2. говор заказанских кряшен (средний диалект татарского);
  3. говор чистопольских кряшен (средний диалект татарского);
  4. говор кряшен Нижнего Прикамья (средний диалект татарского).

Основным отличием всех говоров является сохранение старотатарских архаичных слов, небольшое количество фарсизмов, арабизмов.

В царское время народ использовал алфавит Н. Ильминского, который отличался от современного татарского. Разрабатываться он начал с 1862 года, окончательно был сформирован к 1874. В отличие от русского, в нем было 4 дополнительные буквы, которые нужны для передачи звуков татарского языка. Официально алфавит не был утвержден. В 1930 году, после введения нового тюркского алфавита яналифа, использование алфавита Ильминского было прекращено до 90-х годов 20 века. На нем начали издавать богослужебные книги, литературу общественных кряшенских организаций. В светской жизни сохранилось использование татарского стандартного алфавита. Практически все кряшены являются двуязычными, владеют русским языком.

Религия

После процесса христианизации у кряшен долгое время не было священников, которые могли на их родном языке объяснить народу основы христианской веры. Отсутствовали понятные переводы Евангелия. В результате подобной религиозной изолированности, кряшены начали развиваться в этой сфере самостоятельно. Они частично заимствовали исламские обычаи, присутствовали домонотеистические религиозные воззрения. Благодаря переводчику Николаю Ильминскому, жизнь народа стала постепенно приближаться к жизни православных христиан. Он перевел на язык крещеных татар богослужения, Святое Писание, организовал для них школы, создал кряшенский алфавит, воспитал большое количество представителей кряшенской интеллигенции.

В 1930-х годах 20 века советская власть начала политику укрупнения этносов, объединив кряшен с казанскими татарами. В результате народ лишился автономии, культурные, учебные заведения кряшен начали закрываться. По причине насаждения атеизма, многие лишились возможности исповедовать православие. Сегодня у народа есть священники, церкви.

Молькеевские кряшены помнят о том, что их предки были мусульманского происхождения. В деревнях есть мусульманские кладбища, эти могилы были основным объектом культа. Самая популярная могила Ходжи Хасана, расположенная в селе Хозесаново, могила Мяльки бабая в Молькеево. Вместе с приезжими мусульманами кряшены посещают их во время жертвоприношений, молений, прибегают к помощи мулл.

Еда

Национальное кряшенское блюдо — вареники. Готовят их с начинкой из творога, лука, яйца, сахара, соли. В основу рациона входят мучные, крупяные блюда. Из мяса едят баранину, говядину, гусей, уток, кур, готовят студень (койка), православные едят свинину. В пищу употребляют и кровь животных. Из молока готовят различные продукты: сметану, творог (сезмэ, эремчек), масло, кислое молоко (катык), сыр «чыгыт». Широко используют кряшены в своей кухне грибы, капусту, овощи. Из первых блюд распространен бульон с кусочками теста. Основными напитками являются чай, смесь катыка с водой (эйран), пиво (сыра), квас, самогон (кумышка), напитки из меда, в том числе алкогольные.

Внешность

Одежда

Мужчины носили рубаху-косоворотку, которую подпоясывали узорным поясом из шерсти (азяр). Женщины носили вязаный головной убор белого цвета из хлопчатобумажной ткани (ак калфак), замужние надевали убор (суряке), поверх которого повязывали платок. Старшие женщины носили повязку в виде тюрбана, елабужские кряшенки — монетную повязку. Женщины использовали много украшений из монет, перевязь через плечо (девет), браслеты, накосники, шейные украшения (челбыры). Мужчины носили войлочные шляпы серого цвета, летом — русскую фуражку. Зимняя верхняя одежда кряшен — тулуп, шуба, азям. Из обуви носили лапти, суконные чулки, редко носили онучи. Позже в эксплуатации кряшен появились русские сапоги, женские туфли. Всю одежду кряшены шили, украшали сами, редко прибегали к покупке фабричных тканей, которыми в основном, отделывали женские платья.

Жизнь

Основным занятием кряшен издавна было животноводство, пашенное земледелие, выращивали коноплю, лен, из которых изготавливали ткани, одежду.

Жилище

Кряшены строили жилища в один или два этажа, с сенями (ой алды) и избой (ой), трехкамерные избы с печью. Планировка жилища северно-среднерусского типа. У входа ставилась печь, был красный угол «кояш почмак», где размещались иконы, религиозные книги. У передней стены дома располагалось почетное место (тур), спали на нарах (сэке). Особенностью кряшенской избы была лавка, расположенная вдоль боковой стены, полати над дверью. Наличники, углы дома, ворота украшали рельефной резьбой зооморфного, геометрического типа.

Культура

Устное творчество кряшен включает различные жанры, основное место в фольклоре занимают семейные, календарные обрядовые песни. Сохранились архаичные обрядовые напевы к Масленице, Святкам, Троице, Петрову дню, другим праздникам. Формульные напевы календарных песен кряшены исполняют многоголосно. Во время хороводов весенне-летнего периода, которые проводились каждый вечер от Троицы до Петрова дня, пели хороводные песни.

Семейно-обрядовый фольклор включает:

  • свадебные песни, в которые входят песни роднящихся семей, песня на увод невесты из родительского дома, плач невесты, застольные песни;
  • гостевые песни.

Песни кряшенов лирические, протяжные, с припевами. Стиль обрядовых напевов схож с традиционным напевом низовых чувашей, южных удмуртов, восточных мари. Исполняет народ и татарские песни, современные, традиционные. С 2001 года в селе Зюри Мамадышского района Республики Татарстан проводится республиканский праздник традиционной культуры кряшен «Питрау кэн».

Традиции

У кряшен древние обряды сохранились дольше, чем у остальных групп татар. Существовали жертвоприношения духам-покровителям (киреметям). На Святки «Нардуган» проводились подворные обходы ряженых, молодежные игры, гадания. На Масленицу (Май бяйряме) устраивали катание на санях с гор, на второй день Пасхи — обряды общетатарского Сабантуя, угощение кашей (бярмянчек боткасы), подворный сбор крашеных яиц, состязания на майдане (сурян). На Троицу «Тройча», «Тручин», «Япрак бяйряме» или Петров день «Питрау» устраивали поминки, обряды Джиена, гостевания, молодежные игры. С Пасхи до Петрова дня молодежь устраивала хороводы.

Сегодня до 30% татар исповедуют Православие

Бухарова Динара — член президиума Региональной татарской национально-культурной автономии г. Москвы:

«В Российском Государстве крещёные татары были полностью интегрированы в русскую элиту, не теряя татарской идентичности, задавали в ней тон, например, среди русских аристократов имела место мода на общение на татарском языке; а также татары христиане пользовались существенными привилегиями по сравнению с татарами мусульманами».

Крещеные татары – это часть большого татарского этноса, исповедующая православное Христианство, являющаяся также тюркоязычной органической частью большой русской (российской) нации. По некоторым оценкам их численность достигает до 30% от общего числа татар. Данные последних переписей населения не дают представления об их количестве. По многочисленным свидетельствам, крещёные татары массово записывали себя просто татарами, не указывая вероисповедание (а часть татар вне зависимости от религиозной принадлежности записывали себя просто русскими).

Если говорить о местах компактного проживания крещеных татар, то в первую очередь необходимо назвать Татарстан (молькеевские, заказанские, елабужские, мензелинские, чистопольские крещёные татары), Башкортостан (бакалинские крещёные татары), Оренбургскую и Челябинскую области (нагайбаки), а также Удмуртию, Мордовию, Рязанскую и Тамбовскую области (рязанские татары и крещёные касимовские татары), Нижегородскую (сергачские крещены), Владимирскую, Московскую (московские новокрещены), Саратовскую, Самарскую, Пензенскую области, другие регионы России, в том числе Крыма (урумы) и Сибири. Кроме того, существует ряд православных тюркских народов, ранее считавшихся татарами, проживающих, в том числе, за пределами современной России, например, в Молдавии (гагаузы).

При этом группы крещеных татар мещеряков (кроме чистопольских) обрусели — перешли на русский язык, в то время как казанские крещёные татары продолжают использовать чистейший татарский язык, более насыщенный исконной татарской лексикой, чем у т.н. этнических татар мусульман. Крещёные крымские татары (урумы) интегрированы с греческим этносом и трехъязычны: употребляют татарские, греческие и русские диалекты; а гагаузы, ранее называвшиеся буджакскими татарами, общаются на языке, близком к турецкому и крымско-татарскому.

Проанализировав историю татарского народа можно сделать вывод, что татары не имели и не имеют единого религиозного вектора.

Святой князь Владимир Святославич выбрал веру Православную, с тех пор восточные славяне объединяются на основе Христианства с другими этносами, в том числе татарскими, в русскую нацию (лишь чуть более 70-ти лет советского периода совратило их от избранного религиозного пути).

Лидер татар – Чингисхан, в вопросах веры объявил веротерпимость, но воевал с буддистской и исламской цивилизациями, в то время, как Христианство и монотеистическое язычество главенствовали в его обществе.

Далее последовала насильственная исламизация татар ханом Узбеком, и, как реакция отторжения ислама, часть татар (мещеряки) ушли на служение русским князьям и в буферные зоны, дав мощный импульс формированию и развитию православного русского дворянства и казачества.

В Российском Государстве крещёные татары были полностью интегрированы в русскую элиту, не теряя татарской идентичности, задавали в ней тон, например, среди русских аристократов имела место мода на общение на татарском языке; а также татары христиане пользовались существенными привилегиями по сравнению с татарами мусульманами.

Пётр I ставил эксперементы на татарах, как и на всей русской элите, полностью меняя радикальными методами привычный для её представителей образ жизни на чуждый – европейский, внедряя протестантское отношение к религии, и поощряя влияние протестантизма и католицизма. До начала его правления не все татары исповедовали Православие, но процесс естественной и поступательной их христианизации шёл непрерывно. Пётр его остановил своими «реформами». С одной стороны, он начал насильственную европеизацию крещёных татар, запрещая представителям привилегированных слоёв русского общества носить «татарские платья» и приказывая одеваться в «европейские», принуждая брить бороды, вытесняя татарскую речь и т.п., с другой стороны, осуществлял репрессии против некрещёных татар, тем самым провоцируя их на озлобление и обособление.

Екатерина II, после присоединения Крыма и других территорий, населенных, в том числе магометанами, ориентированными на турецкого халифа-султана, чтобы переориентировать их на себя и «понравиться» им, внедряла среди татар ислам, практически насаждая его среди тюркоязычных этносов через учреждённые ей магометанские структуры с центрами в Поволжье и Крыму. Татары мусульмане в её правление получили привилегии и грандиозное по тем временам финансирование указанных структур.

Существенно пострадали крещёные татары в советский период во время гонений на христиан со стороны большевиков, особенно входящие в сословия князей, дворян и казаков, а также представители духовенства. На первом этапе правления советской власти, религиозные гонения на ислам не распространялись, из татар мусульман создавались т.н. «красно-зелёные» армейские части и подразделения.

Сегодня не выработана четкая программа по поддержке крещеных татар. Пользуясь ситуацией неразберихи, исламская часть татар умалчивает о численности крещеных татар, всячески рекламируя ислам как единственную религию предков всего татарского народа. В таких условиях крещеные татары не имеют ни общественной, ни государственной поддержки, ни перспектив развития: в местах компактного проживания крещеных татар вопреки их воле строятся мечети, возведению православных храмов идёт скрытое противодействие.

Не смотря на это, часть т.н. «этнических татар мусульман» принимают святое Крещение, пополняя численность крещеных татар. Это наиболее пассионарная часть татарских этносов.

Современных новокрещен, интегрированных с носителями крещёно-татарской традиции отличает живое исповедание веры Христианской, татарское самосознание, и в большинстве случаев, великолепное владение чистым татарским языком. Эта та сила, которая стала солью для российского (русского) общества, в том смысле, в котором говорит об этом Сам Господь наш Иисус Христос.

Закладка Постоянная ссылка.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *