Иван 3 разрывает ханскую грамоту

LiveInternetLiveInternet

Юрий Кривошеев, доктор исторических наук

А. Д. Кившенко. Иоанн III разрывает ханскую грамоту и топчет басму перед татарскими послами

События, связанные с окончанием даннической зависимости Руси от Орды, широко отражены в отечественной научной, популярной и художественной литературе. Мимо них не прошли и представители русского изобразительного искусства.

Так, на картинах художников XIX века Н. Шустова и А. Кившенко ярко и образно изображена сцена в кремлёвских палатах, предварявшая военное вторжение на Русь хана Ахмата. На них, гордо вставший с трона, великий князь Иван III Васильевич разрывает и топчет ханскую грамоту (а у Кившенко ещё и некую басму). Негодующие татарские посланники (равно как и окружение князя) хватаются за оружие. Вот-вот произойдёт схватка…

Специалистам известно и изображение этой ситуации в летописном варианте — в так называемом Казанском летописце. Там восседающим на троне Иваном III к ногам татар брошен чей-то портрет (по всей видимости, какого-то их почитаемого предка). Как мы увидим далее, такая художественная несогласованность в представлении «яблока раздора» (грамота, басма, портрет?) между Русью и Ордой, Иваном III и Ахматом вызвана состоянием источников и их интерпретацией историками.

К этим проблемам мы и обратимся.

Иван III Васильевич

В историографии событий 1480 года на Угре сложилась традиция деления источников на репрезентативные и, так сказать, маргинальные. К последним обычно относят известия такого памятника русской письменности середины XVI века, как «История о Казанском царстве» — она же Казанский летописец. Такое отношение к нему связано как минимум с двумя обстоятельствами. Во-первых, с более поздним по сравнению с летописными и иными источниками (часть которых современна событиям) происхождением. А во-вторых, с трудностью интерпретации ряда мест: их информация, как считается, плохо коррелирует с сообщениями других источников.

Вызывающий сомнения текст находится уже в начале Казанского летописца в главе, которая называется «О послехъ, отъ царя пришедшихъ дерзосне къ великому князю Московскому, о ярости царёве на него и о храбрости великого князя на царя». Приведём этот текст в части, нас интересующей:

«Царь Ахматъ… посла къ великому князю Московскому послы своя, по старому обычаю отецъ своихъ и зъ басмою, просити дани и оброки за прошлая лета. Великий же князь ни мало убояся страха царёва и, приимъ басму лица его и плевав на ню, низлома ея, и на землю поверже, и потопта ногама своима, и гордыхъ пословъ его всехъ изымати повеле, пришедшихъ къ нему дерзостно, а единаго отпусти жива, носяща весть къ царю, глаголя: «да яко же сотворилъ посломъ твоимъ, тако же имамъ и тебе сотворити, да престаниши, беззакониче, отъ злаго начинания своего, еже стужати». Царь же слышавъ сия, и великою яростию воспалися о семъ, и гневомъ дыша и прещениемъ, яко огнемъ и рече княземъ своимъ: «видите ли, что творитъ намъ рабъ нашъ, и како смеетъ противитися велицеи державе нашеи безумныи сеи». И собрався (в) Велицеи Орде, всю свою силу Срацынскую … и прииди на Русь, къ реце Угре…».

Лучшее объяснение, к которому прибегают историки, характеризуя этот фрагмент (а равно примыкающие к нему далее), — это то, что он представляет собой легендарное (Г. В. Вернадский, Я. С. Лурье) или фольклорное (Н. С. Борисов) изложение событий. И, следовательно, не вполне надёжен как исторический источник.

Спора нет, фольклорно-легендарные нотки здесь звучат. Но разве это исключает отображение действительно имевших место событий?

Дипломатические переговоры, предварявшие «стояние на Угре» — это реальность, засвидетельствованная рядом летописей. Особенно обстоятельно рассказывает нам о русских посольствах «з дарами» и с «тешью великой» Успенский летописец (конец 1480-х годов) и Вологодско-Пермская летопись (около 1500 года). И «нет, кажется, ничего невероятного в известии Истории, что ханские послы «пришли дерзостно» в Москву перед походом 1480 года».

Говорят, что находившийся в сложной политической ситуации и отличавшийся осторожностью Иван III вряд ли мог пойти на такие серьёзные обострения в отношениях с Ахматом. «Едва ли он мог позволить себе такой вызов, последствием которого неизбежно должна была стать большая война с Ахматом», — пишет, например, Н. С. Борисов. Думается, это не совсем так. Весь 1480 год (да, пожалуй, и ближайшие предыдущие и последующие) — это цепь бесконечных острейших коллизий во внутренних и внешних делах Москвы. И Иван III идёт подчас на крайние меры. Так, несмотря ни на что, он вступает в чрезвычайно опасную конфронтацию со своими братьями. Почему же он не мог поступить неуступчиво и открыто враждебно по отношению к ордынцам — тем более, что они уже были не так сильны, как прежде? «Казанская история» фиксирует также, что московский князь «гордыхъ пословъ … всехъ изымати повеле, пришедшихъ къ нему дерзостно, а единаго отпусти жива».

Иван III разрывает ханскую грамоту. Картина Н. С. Шустова. 1858 г.

Термин «изымати» можно трактовать, по крайне мере, двояко. Либо как «заточить», «арестовать» (что, бесспорно, могло иметь место), либо как «убить» — что тоже могло произойти, благо уже случалось в русско-монгольских отношениях. Достаточно вспомнить эпизод, предшествовавший битве на Калке, или Тверское восстание 1327 года. Послы для средневековых монголов были особами священными, представлявшими не только ханов, но и весь народ. За их гибелью (или посягательством на их жизнь) следовало суровое наказание — карательный поход и беспощадное уничтожение и знати, и «людья». И неудивительно, что Ахмат «великою яростию воспалися о семъ, и гневомъ дыша и прещениемъ, яко огнемъ», и немедленно двинулся на Москву.

Но убийство (или арест, или избиение) послов было не единственным обстоятельством, вызвавшим гнев хана Большой Орды. Не менее отягчающим стало «потоптание басмы». Этот эпизод (равно как и сам термин «басма») также неоднократно привлекал внимание историков. Ещё первый исследователь Казанского летописца Г. З. Кунцевич отметил, что термин «басма» «толкуется различно» — от «оттиска ханской ступни на воске» и «колпака с выгнутым внутрь верхом» до «изображения хана» и грамоты с ханской печатью.

Иное толкование предложил Г. В. Вернадский. «Очевидно, — писал он, критикуя прежние объяснения, — что составитель, или переписчик повести, не имел ясного представления о символах власти, жалуемых ханами своим вассалам и слугам. Он говорит о таком знаке, как басма — портрет хана. По-тюркски басма значит «отпечаток», «оттиск». В древнерусском языке термин употреблялся применительно к металлическому окладу иконы (обычно из чеканного серебра). Басма-портрет тогда должна бы означать изображение лица в виде барельефа на металле. Никаких подобных портретов никто из монгольских ханов никогда не выдавал своим вассалам».

Учёный полагает, что «составитель «Казанской истории», по всей видимости, спутал басму с пайцзой; последний термин происходит от китайского paitze — «пластина власти»…». Пайцза «представляла собой — в зависимости от положения того, кому она выдавалась ханом, — золотую или серебряную пластину с каким-либо рисунком, например, головой тигра или сокола, и выгравированной надписью». Резюме же Вернадского таково: «Это именно тот знак, который посол Ахмата должен был бы вручить Ивану III, если бы он согласился признать сюзеренитет Ахмата. Поскольку Иван III отказался стать вассалом Ахмата, посол должен был вернуть пластину хану. Драматическое описание того, как Иван III растоптал пайцзу, таким образом, чистый вымысел». Последний вывод не совсем понятен (ведь можно было и не возвращать эту пайцзу в Орду), но представляется, что Вернадский (вслед за предшественниками 8) указал правильный путь поиска ответа на вопрос о «басме».

Н. С. Борисов тоже акцентирует внимание на значимости пайцзы как символа «власти верховного правителя Орды», символа, имевшего «грозную надпись, требовавшую повиновения». Поддерживает он Вернадского и в отрицании «публичного надругательства Ивана III над знаками ханской власти».

«Никаких театральных жестов, наподобие тех, что описаны в «Казанской истории», князь Иван, скорее всего, не делал. Однако логика мифа отличается от логики трезвого политического расчёта. Для народного сознания необходимо было, чтобы долгий и тяжёлый период татарского ига закончился каким-то ярким, знаковым событием. Государь должен был самым наглядным и общепринятым способом выразить своё презрение к некогда всесильному правителю Золотой Орды. Так родился миф о растоптанной «басме».

Иван III уничтожает ханскую басму. Гравюра Н. А. Кошелева

Итак, «басма», скорее всего, была пайцзой. Каково было её назначение? Пайцзы, получавшиеся «из золотоордынской канцелярии» «в качестве зримого свидетельства ханской милости», делились на два вида: «наградные, выдававшиеся за заслуги, и подорожные — для лиц, выполнявших особые поручения ханского дома». Понятно, что в нашем случае речь может идти о «наградной» пайцзе.

Смысл её разъяснил А. П. Григорьев: это — «удостоверение о наличии у держателя пайцзы ханского ярлыка — жалованной грамоты на владение какой-либо собственностью или должностью». Но что могло быть изображено и написано на такой пайцзе? Некоторые из мнений мы уже привели. Учёные-востоковеды дают и иные трактовки.

О пайцзах существуют письменные упоминания, имеются и их образцы. На территории, занимавшейся некогда Золотой Ордой, неоднократно находили пайцзы с именами ханов-Джучидов. Как правило, «формуляры пайцз близки или идентичны и отличаются лишь именами властителей». Надписи начинаются с упоминания «Вечного Неба», затем указывается имя хана и кары за возможное неповиновение. Кроме надписей, на золотоордынских пайцзах выгравированы в различных видах и сочетаниях изображения солнца и луны, а на некоторых и копьевидный знак (изображение древка знамени на фоне полной луны). Что это означает?

М. Г. Крамаровский на основе выводов Т. Д. Скрынниковой о «харизме-свете», связанном с культом Чингисхана, даёт следующее объяснение. Изображения солнца и луны (т. е. света, неба) — это «иконографическое воплощение харизмы Чингис-хана». И далее следует очень важное для нас наблюдение: «Обращение к харизме великого предка… сконцентрированной в солярных символах, оказалось неизбежным для младших Чингисидов в периоды нестабильности монгольского государства конца XIII-XIV в. Солнце и луна на золотоордынских пайцзах — это знаки одолженной харизмы… Забота ханов о легитимности собственной власти привела их к стягиванию харизмы великого предка к собственному имени. Появление Чингисовых символов на распорядительных документах должно быть расценено как свидетельство собственной слабости золотоордынских ханов».

Как видим, этот вывод сделан для периода ещё единого Джучиева улуса (он же Золотая Орда). Что же тогда говорить об эпохе распада золотоордынской государственности? О времени, когда собственно династию Чингисидов представлял только хан Большой Орды Ахмат, прямой потомок Чингисхана?

Так мы подходим к объяснению инцидента с «басмой»-пайцзой. То, что в «Казанской истории» названо «басмой лица его», было, скорее всего, символическим изображением харизмы великого предка Ахмата — Чингисхана. Возможно, на это указывает и ссылка на «старый обычай отецъ своихъ» — которую не поняли ни свидетели церемонии, ни автор (или составитель) «Казанской истории», ни её редактор (написавший рядом со словом «басма» понятное ему слово «парсуна)», ни иллюстратор (изобразивший «басму» в виде ханского портрета). Очевидно, на пайцзе была и обычная надпись угрожающего содержания.

«Великий же князь ни мало убояся страха царёва и, приимъ басму лица его и плевав на ню, низлома ея, и на землю поверже, и потопта ногама своима».

Оставляя без комментариев оплёвывание, скажем, что всё остальное вполне могло иметь место. Нас не должно смущать то, что «басма» была поломана (разломана). Конечно, сломать золотую или серебряную пайцзу вряд ли возможно. Но пайцзы выполнялись и из дерева. В истории отношений монголов с подчинёнными народами был случай, весьма напоминающий нашу ситуацию — когда правителю, «промедлившему с изъявлением покорности, монголы… выдали деревянную пайцзу». Деревянную пластинку вполне можно было и сломать, и бросить на пол, и от души потоптать. Кстати, подобным непочтением можно объяснить и столь гневную реакцию Ивана III…

Поругание святыни — одного из главных элементов ордынской государственно-родовой символики — не могло пройти безнаказанно (не надо забывать и пострадавших послов). И Ахмат-хан, как достойный наследник Чингисхана, двинулся на Москву.

Примечания

«Последней трапезой» принято называть последнюю пищу, которую получает приговорённый к смертной казни в американской тюрьме незадолго до того, как его приговор приведут в исполнение. Принято составлять меню этой трапезы по рекомендациям самого заключенного. Интересно, что, помимо США, где право на такую трапезу имеют заключенные в большинстве штатов (кроме Мэриленда — здесь осуждённые получают обычную тюремную еду), эта практика распространена во многих других странах.

Однако во многих штатах для данной трапезы введены ограничения. Так, в большинстве из них нельзя попросить в последний раз алкоголь. В тюрьмах Флориды принято покупать еду в местных магазинах, а общая стоимость продуктов не должна превышать 40 долларов. Интересно, что, согласно наблюдениям, большинство заключенных в последний раз просят самую обычную еду, в том числе фаcтфуд: гамбургеры, картошку фри и бутылку Dr Pepper.

Есть целая книга «Meals to Die for», посвященная этой теме. Ее написал заключенный Брайан Прайc, который 11 лет проработал поваром в техасской тюрьме и готовил также для ожидающих смертной казни. Он подробно описал рецепты приготовленных блюд. Прайс отмечает, что люди перед казнью предпочитают ту еду, которая близка их национальной кухне.

Что же заказывали себе самые известные преступники?

Тимоти Маквей, который убил 168 человек, подорвав здание в Оклахома-сити, и был приговорен к смертельной инъекции, заказал себе в качестве последней трапезы мятно-шоколадное мороженое.

Тед Банди, приговоренный к казни за изнасилование, некрофилию, побег из тюрьмы, более 35 убийств, не стал заказывать трапезу и получил обычную последнюю пищу: стейк средней прожарки, яичницу-болтунью, оладьи, тост с маслом и желе, молоко, сок.

Отто Адольф Эйтман, бывший нацист, которого повесили за массовое уничтожение евреев, до последнего решил быть эстетом и заказал себе бутылку сухого вина.

А вот Джон Уэйн Генси, приговоренный за изнасилование и 33 убийства, остался верен своим вкусам перед смертельной инъекцией. Когда-то он работал менеджером трех ресторанов KFC, и в последний раз заказал себе 12 креветок во фритюре, ведерко KFC, картофель фри, ну и 1 фунт клубники.

Вообще, на эту тему для интересующихся есть целый блог Dead Man Eating. Тут описаны все последние трапезы приговоренных к казням в хронологическом порядке.

Последняя трапеза — не всегда грустно. К примеру, она спасла жизнь американцу Хэнку Скиннеру, который был приговорен к смертной казни за предполагаемое убийство женщины и ее двух сыновей. Он попросил три куска жареной курицы, филе сома, миску зеленого лука, тертый сыр, яйца, два двойных чизбургера с беконом, картошку фри и шоколадный молочный коктейль. Когда Скиннер остановился на втором чизбургере, стало известно, что его казнь отменили.

Маша Решетникова192

Третьим обстоятельством являлись личные качества московских князей, целеустремленных и в то же время трезвых и гибких политиков.

К началу XIV в. из многочисленных удельных княжествусилились Тверь и Москва. Политическое главенство над всей Русью принадлежало тому князю, который получал от золо-тоордынского хана ярлык на великое княжение Владимирское. Соперничество между Москвой и Тверью завершилось переходом ярлыка в руки московского князя Ивана Даниловича по прозвищу Калита (1325—1340). Хорошие отношения с татарами он использовал для усиления своей власти над другими князьями, а право сбора дани — для обогащения своей казны. Иван Калита последовательно проводил политику расширения Московского княжества, благодаря чему вошел в историю под названием “собирателя земли русской”.

Успехи объединительной политики московских князей ярко проявились в княжение внука Ивана Калиты — Князя Дмитрия Ивановича. Победы Дмитрия Ивановича в войнах с Литвою, в борьбе с тверскими князьями и самая важная — на Куликовом поле в 1380 г. — упрочили роль и значение Москвы как политического центра русских земель. Во время правления сына Дмитрия Донского Василия I (1389-1425) и внука Василия II (1425-1462) позиции московских князей еще более укрепились. В период княжения Василия 11 произошла 20-летняя феодальная война. Лишь около 1450 г. междоусобная борьба закончилась победой московского князя.

Тенденции к преодолению феодальной раздробленности Руси, ясно наметившиеся в XIV в., соответствовали поступательному ходу исторического развития. Можно выделить следующие предпосылки образования Российского централизованного государства: подъем экономики, общественное разделение труда, появление социальных сил, заинтересованных в ликвидации феодальной раздробленности и создании единого государства. Одной из предпосылок было коренное изменение политики московских великих князей в их отношениях с золотой Ордой. Сущность этого изменения заключалась в переходе от политики покорности Золотой Орде к политике борьбы против нее.

Образование российского централизованного государства завершилось при Иване III (1462—1505) и его сыне Василии III (1505—1533).

Московский Кремль при Иване III. 1462 – 1505 гг.

Главным препятствием на пути объединения было существование сильной и самостоятельной Новгородской феодальной республики. Отношения между новгородскими боярами и Москвой резко обострились в начале 70-х гг., когда часть боярской знати во главе с Борецкими взяла рискованный курс на переход Новгорода под защиту великого князя литовского. Ответом Ивана III стали походы московского войска в 1471 г. и 1477—1478 гг., результатом которых была ликвидация Новгородской республики и расправа с неугодными боярами.

В конце 70-х гг. обретавшее силу русское государство прекратило выплату дани Орде. Ее правитель хан Ахмат в 1480 г. повел войско к Москве. Не вступая в битву, он вернулся в Орду. 1480 г. стал годом освобождения Руси от ордынского ига. В 1485 г. Иван III принял официальный титул “великого князя всея Руси”. В источниках того времени впервые появляется наименование Россия. Гербом рождающегося единого Русского государства стал двуглавый орел.

Объединение русских земель было в основном закончено в 1510—1521 гг., когда к Московскому великому княжеству были присоединены Псков, Смоленск и Рязанское княжество. В результате образовалась самая крупная в Европе держава.

Судебник 1497 г. — первый кодекс законов единой России — закрепил единое устройство и управление в государстве. Высшим учреждением была Боярская Дума — совет при великом князе. Ее члены управляли отдельными отраслями государственного хозяйства.

Боярская Дума

Появляются первые приказы — органы центрального управления. Судебник впервые в общегосударственном масштабе ввел правило, ограничивающее выход крестьян. Их переход от одного владельца к другому теперь разрешали только один раз в году, в течение недели до и после Юрьева дня осеннего (25 ноября), после окончания полевых работ.

Одной из особенностей государственного устройства средневековой России был тесный союз русской православной церкви с великокняжеской, а затем с царской властью.

Контрольные вопросы:

1. Возвышение Москвы. Предпосылки образования централизованного государства.

2. Образование Российского централизованного государства (Иван III, 1462-1505; Василий III, 1505-1533).

Энциклопедия

Главная Энциклопедия История войн Подробнее

«Стояние на реке Угре» и конец Золотоордынского ига. 1480 г.


Иван III разрывает ханскую грамоту и топчет басму перед татарскими послами в 1478 г. Художник А.Д. Кившенко.

В памяти русского народа тяжелый период истории, называемый «ордынским игом», начинался в XIII в. трагическими событиями на реках Калке и Сити, длился почти 250 лет, но триумфально заканчивался на реке Угре в 1480 г.

Значению Куликовской битвы 1380 г. всегда придавалось большое внимание, а московский князь Дмитрий Иванович, получивший после сражения почетную приставку к имени «Донской», является национальным героем. Но не меньший героизм проявляли и другие исторические персонажи, а некоторые события, возможно незаслуженно забытые, соизмеримы по своей значительности с битвой на Дону. События, что положили в 1480 г. конец игу Орды, известны в исторической литературе под общим названием «стояние на Угре» или «Угорщина». Они представляли собой цепь боев границе Руси между войсками великого московского князя Ивана III и хана Большой Орды Ахмата.


Сражение на реке Угре, положившее конец ордынскому игу.
Миниатюра из Лицевого летописного свода. XVI в.

В 1462 г. московский великокняжеский трон унаследовал старший сын Василия II Темного Иван. Как руководитель внешней политики Московского княжества, Иван III знал, чего хотел: быть государем всей Руси, то есть объединить под своей властью все земли северо-востока и покончить с ордынской зависимостью. К этой цели великий князь шел всю жизнь и надо сказать успешно.


Государь всея Руси Иван III
Васильевич Великий.
Титулярник. XVII в.
К концу ХV века было почти завершено формирование основной территории Русского централизованного государства. Все столицы удельных княжеств Северо-Восточной Руси склонили голову перед Москвой: в 1464 г. было присоединено Ярославское княжество, а в 1474 г. – Ростовское. Вскоре такая же участь постигла Новгород: в 1472 г. частично, а в 1478 г. окончательно, Иван III перечеркнул сепаратистские тенденции части новгородского боярства и ликвидировал суверенитет Новгородской феодальной республики. Главный же символ новгородской вольности – вечевой колокол был им снят и отправлен в Москву.

Исторические слова, произнесенные при этом Иваном III: «Наше государство великих князей таково: вечю колоколу во отчине нашей в Новегороде не быти, посаднику не быти, а господарство свое нам держати», стали девизом русских государей на несколько столетий вперед.


Карта. Походы Ивана III.

В то время как Московское государство мужало и крепло, Золотая Орда уже распалась на несколько самостоятельных государственных образований не всегда мирно уживающихся друг с другом. Сначала от нее отделились земли Западной Сибири с центром в городе Чинга-Тура (нынешняя Тюмень). В 40-е гг. на территории между Волгой и Иртышом к северу от Каспийского моря образовалась самостоятельная Ногайская Орда с центром в городе Сарайчик. Чуть позже на землях бывшей монгольской империи вокруг границ ее преемницы – Большой Орды возникли Казанское (1438 г.) и Крымское (1443 г.), а в 60-е гг. – Казахское, Узбекское и Астраханское ханства. Трон же золотоордынского царства и титул великого хана находился в руках Ахмата, чья власть распространялась на обширные территории между Волгой и Днепром.

В этот период взаимоотношения между объединяющейся Северо-Восточной Русью и распадающейся Ордой носили неопределенный характер. А в 1472 г. Иван III окончательно прекратил выплату дани ордынцам. Поход Ахмат-хана в 1480 г. стал последней попыткой вернуть Русь в подчиненное Орде положение.

Для похода был выбран подходящий момент, когда Иван III находился в плотном кольце врагов. На севере в районе Пскова разбойничал Ливонский орден, войска которого под руководством магистра фон дер Борха захватили обширные территории на севере страны.

С запада грозил войной польский король Казимир IV. Непосредственно с польской угрозой была связана и смута, возникшая внутри государства. Новгородские бояре, уповая на помощь Казимира и ливонцев, организовали заговор с целью перехода Новгорода под власть иноземцев. Во главе заговора стоял пользующийся большим влиянием у новгородцев архиепископ Феофил. Кроме того, в Москве подняли мятеж родные братья Ивана III удельные князья Андрей Большой и Борис Волоцкий, требующие увеличения территории уделов и усиления их влияния на управление государством. Оба мятежных князя запросили помощь у Казимира и тот обещал им всяческую поддержку.

Весть о новом походе ордынцев достигло Москвы в последних числах мая 1480 г. В Типографской летописи о начале нашествия сказано: «Прииде же весть великому князю, яко дополна царь Ахмат идеть со своею ордою и царевичи, уланы и князми, еще же и с королем во единой думе с Казимером, король бо и подвел его на великого князя…».

Получив известие о выступлении Орды, великий князь должен был принять ответные меры как дипломатического, так и военного характера.

Создание коалиции с Крымским ханством, направленной против Большой Орды, началось Иваном III незадолго до начала нашествия. 16 апреля 1480 г. московское посольство во главе с князем И.И. Звенигородским-Звенцом отправилось в Крым. В Бахчисарае московский посол подписал с ханом Менгли-Гиреем договор о взаимопомощи. Русско-крымский союз имел оборонительно-наступательный характер по отношению к Казимиру и оборонительный по отношению к Ахмату. «А на Ахмата царя, – писал крымский хан к Ивану III, быти нам с тобой за один. Коли пойдет на меня царь Ахмат, и тобе моему брату великому князю Ивану, царевичей своих отпустити на орду с уланами и со князми. А потом на тебя Ахмат царь и мне Менгли-Гирею царю на Ахмата царя пойти или брата своего отпустити с своими людьми».

Союз с Менгли-Гиреем был заключен, но сложность обстановки на границе Крыма и Великого княжества Литовского, а также относительная слабость Менгли-Гирея, как союзника, не позволяла надеяться на предотвращение ордынской агрессии только дипломатическими путями. Поэтому для обороны страны Иван III принял ряд действий и военного характера.


Фрагмент диорамы «Великое Стояние на реке Угре». Музей-диорама. Калужская область, Дзержинский район, с. Дворцы, Владимирский скит Калужской Свято-Тихоновой пустыни.

К началу нашествия Ахмата на южных границах Московского государства существовала глубоко эшелонированная система оборонительных сооружений. Эта Засечная черта состояла из городов-крепостей, многочисленных засек и земляных валов. При ее создании использовались все возможные защитные географические свойства местности: овраги, топкие болота, озера и особенно реки. Основная линия обороны южных границ тянулась по Оке. Эта часть Засечной черты именовалась «Окским береговым разрядом».

Служба по охране окского рубежа была введена Иваном III в обязательную повинность. Сюда, для защиты границ княжества, по очереди отправлялись крестьяне из не только ближних, но и дальних сел. Во время нашествий Орды – это пешее ополчение должно было выдержать первый натиск и удержать врага на пограничных рубежах до подхода главных сил. Принципы обороны рубежа также были разработаны военной администрацией великого князя заранее. Сохранившийся «Наказ угорским воеводам» это наглядно показывает.


Фрагмент диорамы «Великое Стояние на реке Угре». Музей-диорама. Калужская область, Дзержинский район, с. Дворцы, Владимирский скит Калужской Свято-Тихоновой пустыни.

В помощь войскам, несущим постоянную службу на южной «украине», в конце мая – начале июня великий князь направил в район Оки воевод с вооруженными отрядами. В Серпухов был наряжен сын Ивана III Иван Молодой. В Тарусу для подготовки города к обороне и организации отпора татарам отправился брат московского князя Андрей Меньшой. Кроме них в русских летописях, как один из руководителей обороны Засечной черты, упоминается дальний родственник Ивана III князь Василий Верейский.

Меры, принятые великим князем, оказались своевременными. Вскоре на правом берегу Оки появились отдельные вражеские разъезды. Этот факт нашел отражение в летописи: «Татарове же пришедше плениша Беспуту и отидоша». Первый удар, совершенный видимо с разведывательной целью, был нанесен по одной из правобережных приокских русских волостей, не прикрытой водной преградой от нападений со стороны степи. Но увидев, что русские войска заняли оборону на противоположном берегу, неприятель отошел.

Достаточно медленное выдвижение основных сил Ахмата позволило русскому командованию определить возможное направление главного удара Ахмата. Прорыв Засечной черты должен был проходить либо между Серпуховым и Коломной, либо ниже Коломны. Выдвижение великокняжеского полка под руководством воеводы князя Д.Д. Холмского к месту возможной встречи с противником завершилось в июле 1480 г.

На решительность целей Ахмата указывают конкретные факты, нашедшие свое отражение в летописных источниках. Войско Ахмата, по всей вероятности, включало в себя все наличные военные силы Большой Орды в то время. Согласно летописям, совместно с Ахматом выступил его племянник Касим, и еще шесть царевичей, имена которых в русских летописях не сохранились. Сравнивая с теми силами, что выставляла Орда раньше (например, нашествие Едигея в 1408 г., Мазовши в 1451 г.), можно сделать вывод о численном составе войска Ахмата. Речь идет о 80–90 тысячах воинов. Естественно, эта цифра не является точной, но она дает общее представление о масштабе вторжения.

Своевременное развертывание главных сил русских войск на оборонительных рубежах не дало возможность Ахмату форсировать Оку на центральном ее участке, что позволило бы ордынцам оказаться на кратчайшем направлении к Москве. Хан повернул войско к литовским владениям, где он мог успешно решить двойную задачу: во-первых, соединиться с полками Казимира, а во-вторых, без особых затруднений ворваться на территорию Московского княжества со стороны литовских земель. Об этом есть прямые известия в русских летописях: «…поиде к Литовскои земли, обходя реку Оку, а ожидая к себе короля на помочь или силы».

Маневр Ахмата вдоль Окского рубежа был своевременно обнаружен русскими сторожевыми заставами. В связи с этим главные силы из Серпухова и Тарусы были переведены западнее, к Калуге и непосредственно на берег реки Угры. Туда же направлялись и полки, идущие на подкрепление великокняжеским войскам из различных русских городов. Так, например, к Угре прибыли силы тверского княжества во главе с воеводами Михаилом Холмским и Иосифом Дорогобужским. Опередить ордынцев, раньше их выйти к берегам Угры, занять и укрепить все удобные для переправы места – такая задача стояла перед русскими войсками.

Движение Ахмата к Угре таило в себе большую опасность. Во-первых, эта река, как естественная преграда, значительно уступала Оке. Во-вторых, выходя к Угре, Ахмат продолжал оставаться в непосредственной близости от Москвы и при быстром форсировании водного рубежа мог достичь столицы княжества за 3 конных перехода. В-третьих, вступление ордынцев в пределы Литовской земли подталкивало Казимира к выступлению и усиливало вероятность соединения ордынцев с польскими войсками.

Все эти обстоятельства заставили московское правительство принять чрезвычайные меры. Одной из таких мер стало проведение совета. В обсуждении сложившейся ситуации приняли участие сын и соправитель великого князя Иван Молодой, его мать – князя инокиня Марфа, дядя – князь Михаил Андреевич Верейский, митрополит всея Руси Геронтий, архиепископ ростовский Вассиан и многие бояре. На совете был принят стратегический план действий, направленный на предотвращение вторжения ордынцев в русские земли. В нем предусматривалось одновременное решение нескольких различных по характеру задач.

Во-первых, было достигнуто соглашение с мятежными братьями об окончании «замятни». Прекращение феодального мятежа значительно укрепляло военно-политическое положение Русского государства перед лицом ордынской опасности, лишало Ахмата и Казимира одного из главных козырей в их политической игре. Во-вторых, было принято решение о переводе Москвы и ряда городов на осадное положение. Так, по словам Московской летописи, «…в осаде в граде Москве сел митрополит Геронтий, да великая княгиня инока Марфа, да князь Михаил Андреевич, да наместник московский Иван Юрьевич, и многое множество народа от многих градов». Проводилась частичная эвакуация столицы (из Москвы на Белоозеро отправлялись жена Ивана III великая княгиня Софья, малолетние дети и государственная казна). Частично эвакуировалось населения приокских городов, а гарнизоны в них укреплялись государевыми стрельцами из Москвы. В-третьих, Иван III распорядился о проведении дополнительной воинской мобилизации на территории Московского княжества. В-четвертых, было принято решение о рейде русских отрядов на территорию Орды для проведения отвлекающего удара. С этой целью вниз по Волге была направлена судовая рать под руководством служилого крымского царевича Нур-Даулета и князя Василия Звенигородского-Ноздроватого.

3 октября великий князь отправился из Москвы к полкам, охранявшим левый берег Угры. Прибыв к войску, Иван III остановился в городе Кременце, расположенном между Медынью и Боровском и находящемся в непосредственной близости от возможного театра военных действий. По свидетельству Московской летописи он «…ста на Кременце с малыми людми, а людей всех отпусти на Угру к сыну своему великому князю Ивану». Занятие позиции, расположенной на 50 км в тылу войск, развернутых вдоль берега Угры, обеспечивало центральному военному руководству надежную связь с главными силами и позволяло прикрыть путь на Москву в случае прорыва ордынских отрядов через заградительные заслоны русских войск.

Источники не сохранили официального летописного отчета об «Угорщине», отсутствуют росписи полков и воевод, хотя от времени Ивана III сохранилось немало воинских разрядов. Формально во главе армии стоял сын и соправитель Ивана III Иван Молодой, при котором находился его дядя – Андрей Меньшой. Фактически же военными действиями руководили старые испытанные воеводы великого князя, имевшие большой опыт ведения войны с кочевниками. Большим воеводой являлся князь Данила Холмский. Его соратниками были не менее известные полководцы – Семен Ряполовский-Хрипун и Данила Патрикеев-Щеня. Основная группировка войск была сосредоточена в районе Калуги, прикрывая устье Угры. Кроме того, русские полки были расставлены вдоль всего нижнего течения реки. Как сообщает Вологодско-Пермская летопись, великокняжеские воеводы «…ста по Оке и по Угре на 60 верстах» на участке от Калуги до Юхнова».

Главная задача полков, разбросанных вдоль берега реки, состояла в предотвращении прорыва противника через Угру, а для этого необходимо было надежно защищать удобные для переправы места.

Непосредственная оборона бродов и перелазов была поручена пехоте. В местах, удобных для переправы, возводились укрепления, которые охранялись постоянными заставами. В состав таких застав входили пехотинцы и «огненный наряд», состоящий из стрельцов и артиллерийской прислуги.

Несколько иная роль отводилась коннице. Небольшие конные разъезды патрулировали берег между заставами и поддерживали тесную связь между ними. В их задачу входил также захват вражеских разведчиков, пытавшихся выяснить расположение русских отрядов на берегах Угры и разведать удобные места для форсирования реки. Большие конные полки спешили на помощь заставам, стоящим у переправ, лишь только определялось направление главного удара противника. Допускались и атакующие или разведывательные походы на противоположный, занятый врагом берег.

Таким образом, на широком фронте вдоль реки Угры была создана позиционная оборона с активными вылазками конных отрядов. Причем основной силой, находящейся в укрепленных узлах обороны у мест переправы, являлась пехота, оснащенная огнестрельным оружием.

Массовое использование русскими воинами огнестрельного оружия во время «стояние на Угре» отмечается всеми летописями. Применялись пищали – длинноствольные орудия, обладавшие прицельным и эффективным огнем. Использовались и так называемые тюфяки – огнестрельные орудия для стрельбы каменным или металлическим дробом на близкое расстояние по живой силе противника. «Огненный наряд» широко и с наибольшей пользой мог быть применен в позиционном, оборонительном сражении. Поэтому выбор именно оборонительной позиции на берегу Угры кроме выгодного стратегического положения диктовался еще и желанием эффективно использовать новый род войск в русской армии – артиллерию.

Навязываемая ордынцам тактика лишала тех возможности использовать преимущества своей легкой конницы во фланговых или обходных маневрах. Они вынуждены были действовать лишь во фронтальном наступлении на русские засеки, идти в лоб на пищали и тюфяки, на сомкнутый строй тежеловооруженных русских воинов.

Летописи сообщают, что Ахмат шел со всеми своими силами по правому берегу реки Оки через города Мценск, Любуцк и Одоев к Воротынску, городку, расположенному недалеко от Калуги близ впадения Угры в Оку. Здесь Ахмат собирался дождаться помощи от Казимира.

Но в это время крымский хан Менгли-Гирей по настоянию Ивана III начал боевые действия в Подолии, тем самым частично оттянув на себя войска и внимание польского короля. Занятый борьбой с Крымом и ликвидацией внутренних неурядиц тот не смог оказать содействие ордынцам.

Не дождавшись помощи поляков, Ахмат решил сам переправиться через реку в районе Калуги. Ордынские войска вышли к переправам на Угре 6–8 октября 1480 г. и развернули военные действия сразу в нескольких местах: «…татарове …же приидоша против князя Ондрея, а инии проти великого князя мнози, а овии против воевод вдруг приступиша».

Противники сошлись лицом к лицу, разделяла их только речная гладь Угры (в наиболее широких местах до 120–140 м). На левом берегу у переправ и бродов выстроились русские лучники, были расположены пищали и тюфяки с пушкарями и пищальниками. Полки дворянской конницы в блестящих на солнце доспехах, с саблями находились в готовности ударить по ордынцам, если бы тем удалось где-нибудь уцепиться за наш берег. Сражение за переправы началось в час дня 8 октября и продолжалось по всей линии обороны почти четверо суток.

Русские воеводы с максимальной выгодой использовали преимущества своих войск в стрелковом вооружении и расстреливали ордынцев еще в воде. Им так и не удалось форсировать реку ни на одном участке. Особую роль в боях за переправы сыграл «огненный наряд». Ядра, дроб и картечь наносили значительный урон. Железо и камень прошивали насквозь бурдюки, которые использовались ордынцами для переправы. Лишенные поддержки лошади и всадники быстро выбивались из сил. Те, кого щадил огонь, шли на дно. Барахтающиеся в холодной воде ордынцы стали хорошей мишенью русским стрелкам, а сами они не могли использовать излюбленный прием – массированную стрельбу из луков. Долетавшие через реку на излете стрелы теряли свою убойную силу и практически не приносили вреда русским воинам. Несмотря на огромные потери, хан снова и снова гнал вперед свою конницу. Но все попытки Ахмата с хода форсировать реку окончились безрезультатно. «Царь же не возможе берег взяти и отступи от реки от Угры за две версты и ста в Лузе» – сообщает Вологодско-Пермская летопись.

Новую попытку осуществить переправу ордынцы предприняли в районе Опакова городища. Здесь условия местности позволяли скрытно сосредоточить конницу на литовском берегу, а затем сравнительно легко форсировать мелководную реку. Однако русские воеводы внимательно следили за передвижением татар и умело маневрировали полками. В результате, на переправе ордынцев встретила не малочисленная сторожевая застава, а крупные силы, которые отразили последнюю отчаянную попытку Ахмата.

Русское войско остановило Орду на пограничных рубежах и не пропустило неприятеля к Москве. Но окончательный перелом в борьбе с нашествием Ахмата еще не наступил. Грозное ордынское войско на берегах Угры сохранило свою боеспособность и готовность возобновить сражение.

В этих условиях Иван III начал дипломатические переговоры с Ахматом. К ордынцам отправилось русское посольство во главе с думным дьяком Иваном Товарковым. Но эти переговоры показали принципиальную несовместимость взглядов сторон на возможность достижения перемирия. Если Ахмат настаивал на продолжении властвования Орды над Русью, то Иван III рассматривал это требование как неприемлемое. По всей вероятности, переговоры были затеяны русскими лишь для того, чтобы как-то протянуть время и выяснить дальнейшие намерения ордынцев и их союзников, а также дождаться свежих полков Андрея Большого и Бориса Волоцкого, спешащих на подмогу. В конечном счете переговоры так ни к чему не привели.

Но Ахмат продолжал верить в успешное завершение предпринятого похода на Москву. В Софийской летописи есть фраза, которую летописец вложил в уста ордынского хана по окончанию неудачных переговоров: «Дай Бог зиму на вас, и реки все станут, ино много дорог будет на Русь». Установление ледового покрова на порубежных реках существенно меняло обстановку для противоборствующих сторон и не в пользу русских. Поэтому великим князем были приняты новые оперативно-тактические решения. Одним из таких решений был перевод основных русских сил от левого берега реки Угры на северо-восток в район городов Кременец и Боровск. Сюда же, на помощь главным силам, двигались свежие полки, набранные на севере. В результате этой передислокации ликвидировался растянутый в длину фронт, который при потере такого естественного защитного рубежа, каким являлась Угра, существенно ослаблялся. Кроме того, в районе Кременца формировался мощный кулак, быстрое перемещение которого позволило бы преградить дорогу ордынцам на возможном пути наступления на Москву. Отвод войск от Угры начался сразу после 26 октября. Причем войска отводились сначала к Кременцу, а затем еще дальше в глубь страны, к Боровску, где великого князя Ивана III поджидали прибывшие из Новгородской земли войска его братьев. Перенос позиции с Кременца в Боровск был сделан вероятнее всего потому, что новое расположение русских войск прикрывало путь на Москву не только со стороны Угры, но и со стороны Калуги; из Боровска можно было быстро переместить войска к среднему течению Оки между Калугой и Серпуховом, если бы Ахмат решил изменить направление главного удара. По словам Типографской летописи «…князь великий приидоша к Боровску, глаголюще яко – и на тех полях бой с ними поставим».

Местность под Боровском была очень удобна для решающего сражения в том случае, если бы Ахмат все же решился перейти через Угру. Город располагался на правом берегу Протвы, на холмах с хорошим обзором. Покрытая густым лесом местность под Боровском не позволила бы Ахмату полностью использовать свою главную ударную силу – многочисленную конницу. Общий стратегический план русского командования не менялся – дать оборонительное сражение в выгодных для себя условиях и не допустить прорыва противника к столице.

Однако Ахмат не только не предпринял новую попытку перейти Угру и вступить в сражение, но 6 ноября начал отступать от русских рубежей. 11 ноября это известие достигло лагеря Ивана III. Маршрут отступления Ахмата проходил через города Мценск, Серенск и далее в Орду. Муртоза, самый энергичный из сыновей Ахмата, предпринял попытку разорить русские волости на правом берегу Оки. Как пишет летописец, захвачены были два сельца в районе Алексина. Но Иван III приказал своим братьям не мешкая выступить навстречу неприятелю. Узнав о приближении княжеских дружин Муртоза отступил.

На этом бесславно закончился последний поход Большой Орды на Русь. На берегах Оки и Угры была одержана решающая политическая победа – фактически свергнуто ордынское иго, тяготевшее над Русью более двух веков.

28 декабря 1480 г. великий князь Иван III возвратился в Москву, где был торжественно встречен ликующими горожанами. Война за освобождение Руси от ордынского ига была закончена.

Остатки воинства Ахмата бежали в степи. Против побежденного хана немедленно выступили соперники. Эта борьба закончилась его гибелью. В январе 1481 г. в донских степях утомленные долгим и бесплодным походом ордынцы потеряли бдительность и были настигнуты ногайским ханом Иваком. Убийство Ахмата мурзой Ямгурчеем привело к мгновенному распаду ордынского войска. Но решающим фактором, приведшим Ахмата к гибели, а его орду к разгрому было, конечно, их поражение в осенней кампании 1480 г.

Действия русского командования, приведшие к победе, имели некоторые новые черты, характерные уже не для удельной Руси, а для единого государства. Во-первых, строгая централизация руководства отражением нашествия. Все управление войсками, определение рубежей развертывания основных сил, выбор тыловых позиций, подготовка городов в тылу к обороне, все это находилось в руках главы государства. Во-вторых, сохранение на всех этапах противостояния постоянной и хорошо отлаженной связи с войсками, своевременное реагирование на быстро меняющуюся обстановку. И последнее, стремление действовать на широком фронте, умение собирать в кулак силы на наиболее опасных направлениях, высокая маневренность войск и отличная разведка.

Действия русских войск в ходе осенней кампании 1480 г. по отражению нашествия Ахмата – яркая страница в военной истории нашей страны. Если победа на Куликовом поле означала начало перелома в русско-ордынских отношениях – переход от пассивной обороны к активной борьбе за свержение ига, то победа на Угре означала конец ига и восстановление полного национального суверенитета Русской земли. Это крупнейшее событие ХV века, а воскресенье 12 ноября 1480 г. – первый день полностью независимого Русского государства – одна из важнейших дат в истории Отечества. ПCPЛ. T.26. M.-Л., 1959.

Памятник Великому Стоянию на реке Угре. Расположен в Калужской области на 176-м км автотрассы Москва-Киев у моста через реку. Открыт в 1980 г.
Авторы: В.А. Фролов. М.А. Неймарк и Е.И. Киреев.

____________________________________________________

Цит. по: Boинcкиe повести Древней Руси. Л., 1985, С. 290.

Калугин И.К. Дипломатические сношения России c Крымом в княжение Ивана III. M., 1855. С. 15.

Разрядная книга 1475-1598 гг. M., 1966. С. 46.

Воинские повести Древней Руси. С. 290.

Mocкoвcкaя лeтoпиcь. ПCPЛ. T.25. M.-Л., 1949. С. 327.

Tвepcкaя лeтoпиcь. ПCPЛ. T.15. CПб., 1863. Стб. 497-498.

Mocкoвcкaя лeтoпиcь. С. 327.

Черепнин Л.B. Oбpaзoвaниe pyccкoгo цeнтpaлизoвaннoгo гocyдapcтвa в XIV-XV вeкax. M., 1960. С. 881.

Mocкoвcкaя лeтoпиcь. С. 327.

Boлoгoдcкo-Пepмcкaя лeтoпиcь. ПCPЛ. T.26. M.-Л., 1959. С. 263.

Tипoгpaфcкaя Aкaдeмичecкaя лeтoпиcь». ПЛДP. Bтopaя пoлoвинa XV в. M., 1982. С. 516.

Boлoгoдcкo-Пepмcкaя лeтoпиcь. С. 264.

Coфийcкaя-Львoвcкaя лeтoпиcь. ПCPЛ. T.20, ч.1. CПб, 1910-1914. С. 346.

Boинcкиe пoвecти Дpeвнeй Pycи. С. 290.

Юрий Алексеев, старший научный сотрудник
Научно-исследовательского института военной истории
Военной академии Генерального штаба
Вооруженных Сил Российской Федерации

Закладка Постоянная ссылка.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *