Икона церковь воинствующая

LiveInternetLiveInternet

Церковь воинствующая Кликнув по картинке, можно её увеличить.
1550-е. 144х396 см. Государственная Третьяковская галерея. john_petrov
Название иконы «Благословенно воинство Небесного Царя…» – это первые слова стихиры, с которых на вечерней и утренней службе начинается песнопение в честь воинов-мучеников. Появление этого сюжета в середине XVI века исследователи связывают с покорением Казани царем Иваном Грозным в 1552 году. Надписи на иконе не сохранились.
От охваченного пламенем «Казань-города» святые воины тр-мя рядами движутся к небесному Иерусалиму, который олицетворяет Москву. «Небесный град» изображен в виде храма в кругах «славы», с восседающими на престоле Богоматерью и Младенцем. Они вручают парящим ангелам венцы, предназначенные победителям.
В иконе «Церковь воинствующая» символически представлен весь религиозно-мистический и всемирно-исторический смысл бытия России на Земле, тот великий духовный смысл, который придавали бытию России древнерусские книжники. На иконе представлена панорама всемирной и русской истории — от битвы византийского имп. Константина с его противником Максенцием до взятия Казани. Т. о., победа над «бусурманской» Казанью приравнивается к великим битвам христиан во имя Христово, во имя защиты святой веры.
На иконе движущееся православное воинство предводительствует сам архангел Михаил. Вслед архангелу Михаилу устремились 3 вереницы воинов. В рядах воинства — знаменитые русские князья. В среднем ряду во главе всего русского воинства с огромным красным стягом, вероятно, Иван Грозный. В центре композиции в царском венце и с крестом в руках — либо имп. Константин, либо Владимир Мономах. За ним — Владимир Святой с сыновьями Борисом и Глебом. Во главе верхней колонны воинов — Дмитрий Донской, со своим небесным покровителем Дмитрием Солунским, нижнюю колонну возглавляют Александр Невский и Георгий Победоносец.
Православное воинство движется от горящей крепости (видимо, взятой в 1552 Казани) к Небесному Иерусалиму. А это значит, что Русь теперь окончательно осознала духовный смысл своего земного существования и цель своего исторического развития — устроение Царствия Небесного, спасение и вечная жизнь в Небесном Иерусалиме. Поэтому Святая Русь отныне стала ассоциироваться не только с «Третьим Римом», но и с «Новым Иерусалимом».
Икона «Благословенно воинство Небесного Царя» не случайно была создана во время или же сразу же после взятия Казани в 1552. В сознании русских книжников XVI в. Казань ассоциировалась с важнейшими для отечественной мысли религиозно-философскими символами — Царьградом и Иерусалимом. Напомним, что Казань была столицей Казанского царства, первого царства, покоренного московским царем. Следовательно, взятию Казани придавалось глубоко символическое значение — с покорения Казани начинается богоизбранный путь России как защитницы истинной правой веры.
Эти идеи нашли отражение в т. н. «Казанской истории», создание первых редакций которой относится к 60—80-м XVI в. В одной из версий этого памятника взятие Казани представлено как взятие Царьграда, а сама Казань представлена тем царственным градом, овладение которым приводит к окончательному воцарению Ивана IV Васильевича. Более того, предшественники царя, вел. князья поминаются как неудачливые завоеватели Казани — они брали ее, но не умели удержать, поэтому и не могли быть царями: «И вземше единою Казань, и удержати за собою царства, и укрепити его не разумеша, лукавства ради поганых казанцев». Само же взятие Казани ставится в ряд древних походов русских князей на Царьград. Интересно, что и в др. памятниках XVI—XVII вв. представлен символический статус Казани как источника русского царения.
Но помимо этого Казань напрямую связывается с образом Иерусалима. Сама тема гибнущего Иерусалима вводится в «Казанскую историю» через воспоминание о гибели г. Владимира и затем всей Русской земли в годы монголо-татарского нашествия: «Осироте бо тогда и обнища великая наша Руская земля, и отъяся слава и честь ея <…> и предана бысть, яко Иерусалим в наказание Навходоносору, царю вавилонскому, яко да тем смирится». А поход Ивана IV дважды сравнивается с приходом римлян к Иерусалиму. В первом случае русский царь уподоблен Навуходоносору, во втором — Антиоху, пришедшему «пленовать Иерусалим». Причем в обоих случаях рассказ сопровождается парафразами из ветхозаветной книги прор. Иеремии. Т. о., книжная традиция, выраженная в «Казанской истории», стала своего рода продолжением зримых символов иконы «Благословенно воинство Небесного Царя».
Движение русского воинства к Небесному Иерусалиму, столь ярко представленное на иконе, неизбежно имело эсхатологический смысл, ибо устроение Небесного Иерусалима возможно только после свершения Последней битвы и Страшного суда. Иначе говоря, русские мыслители XVI в. четко осознавали, что полная духовная победа русского воинства означает одновременно и гибель Русского государства в его земном воплощении. Иначе говоря, спасение и обретение вечной жизни в Небесном Иерусалиме невозможно без прекращения земного существования Русского царства. Эти настроения представлены и в той версии «Казанской истории», о которой шла речь выше. Ведь Казань в «Казанской истории» представлена как гибнущий Иерусалим, а взятие Казани представлено не только как прославление победы, но и как скорбный плач о гибели царственного города. Кстати, в русском фольклоре гибнущая Казань ассоциируется с именно русским городом-страдальцем. Следовательно, и автор иконы, и автор «Казанской истории» видели эту сложную диалектику победы-гибели, выраженную в идее христианского подвига, видели и стремились донести ее до сознания современников.
Т. о., икона «Церковь воинствующая» стала зримым воплощением устремлений Российского государства к созиданию Святой Руси.

Прорисовка фрагмента иконы «Благословенно воинство Царя Небесного» Москва, 1550-е годы.

Сконцентрированное выражение идеи «Третьего Рима» обрело свою графическую форму в гербе России, и мы сегодня можем достаточно точно определить время окончательного соединения в одном изображении всех геральдико-смысловых компонентов этого главного символа страны. Вскоре после победного завершения Казанского похода (1552 г.) в Москве была написана огромная (394×144 см) парадная икона «Благословенно воинство Царя Небесного», или «Церковь воинствующая». Большую часть горизонтальной иконной доски занимает разделившееся на три потока торжественное шествие пеших и конных воинов, идущих от горящей крепости (символизирующей покоренную Казань) к небесному граду Иерусалиму, олицетворяющему стольную Москву. Весьма показателен способ изображения конных полков, когда все внимание уделено исключительно всадникам, за соприкасающимися фигурами которых скрыты головы и шеи коней. Смысл иконы сложен и многозначен — это и прославление первого русского царя Ивана IV Васильевича (чье портретное изображение верхом на коне помещено среди пешей рати), и победа Православия, и торжество христианской державы, и утверждение идеи великорусского самодержавия, наследующего величие Византии и Древнего Рима. Но слава победителя и его, приравненного к чину святых, воинства подчеркнута не только общей символичностью этого нетрадиционного сюжета, но и целым рядом конкретных деталей изображения.
Икона являет нам парадную сторону русской воинской символики середины XVI в., представленной двумя своими основными компонентами — стягами и гербовыми изображениями на разнообразных и многочисленных щитах. Анализ исторической достоверности изображенного начнем со стягов, сохранивших еще характерную для Древней Руси вытянутую треугольную форму. На трех стягах алые полотнища традиционно украшены золотыми православными крестами на Голгофе, с орудиями страстей Господних, заключенными в черные кольца, и лишь на четвертом, также алом, вокруг этого символа кольцо золотое. Тот факт, что на хранящихся в Оружейной палате знаменах стрелецких и солдатских полков, созданных уже в XVII в., геральдические клейма помешены в точно таких же кольцах, указывает на прямое родство традиций построения знамен реальных и иконописных. Иными словами, изображение на иконе воинских стягов скорее всего соответствует исторической действительности. Тогда подобный тип стягов явился переходным этапом между древнерусскими треугольными полотнищами небольших размеров и прямоугольными знаменами XVII в., многие из которых были к тому же обшиты широкой цветной каймой. Ее предтечей можно считать внутреннюю тонкую (нитяную) кайму, золотящуюся на иконописных стягах, где она помещена параллельно древку и верхнему горизонтальному краю полотнища, оканчивающегося длинной косицей.
Ключевым доказательством достоверности изображенных на иконе вексиллологических и геральдических реалий середины XVI в. нам представляется фигура знаменосца, скачущего во главе нижнего от зрителя конного полка. Мы видим не причисленного к сонму святых воина в стереотипных иконографических одеяниях, а вполне конкретного ратника в стеганом тегиляе, пусть весьма условно изображенном. При сопоставлении этого факта с очевидным отсутствием изображений других характерных для того времени доспехов — байдан, куяков, бахтерцов, юшманови конских чалда-ров, более того — при сопоставлении даже с относительной не многочисленностью традиционных для иконописания золоченых пластинчатых или чешуйчатых доспехов, можно сделать следующий вывод. Несмотря на сложную теологическую составляющую сюжета он достаточно прост: перед нами картина одновременно эпохальная и хроникальная. Победное возвращение царских полков со Средней Волги в Москву происходило глубокой осенью 1552 г., когда теплая одежда оказывалась куда нужнее брони. Недаром у следующего за знаменосцем всадника из-под алого плаща выглядывает короткий хитон (тельник) из горностаевого меха, и подобных ему меховых разноцветных одеяний можно насчитать достаточно много. Поэтому-то тегиляй в данном примере представляет как раз теплое сезонное, а не боевое облачение воина. И пусть такие «документально-хроникальные» оказии не сразу бросаются в глаза, затерявшись в массе иконографических стереотипов, они далеко не случайны.
К свидетельствам достоверности изображенного на иконе можно отнести типологию древкового оружия, седел и щитов. У сотен поднятых над полками копий тщательно выписаны их массивные стальные наконечники — и узкие четырехгранные (особенно в строю пешей рати), и ромбовидные, лавролистные и широкие клиновидные — именно такие, какие (на основании археологических данных) применялись русскими воинами XV—XVII вв. Низкая и отлогая задняя лука русских седел не стесняла столь необходимый при скоротечных стычках со степняками поворот всадника в седле, что также полностью соответствует исторической действительности. И, наконец, при ярком разнообразии многочисленных щитов, в том числе и небольших по размеру кулачных, нельзя пройти мимо одной малозаметной, но существенной детали — бахромы, свисающей с нижних краев («венцов») некоторых из них. Казалось бы, ну что могут добавить к торжественной многофигурности и красочности всей композиции эти маловыразительные ряды темных штришков? Мы убеждены: они придают ей дополнительную достоверность. К сожалению, на сегодняшний день о бахроме боевых щитов на Руси практически ничего не известно, и образцы подобного украшения можно встретить лишь на немногих из сохранившихся парадных щитов. Но обнаружение этой характерной принадлежности национального боевого убранства заставляет шире взглянуть на подлинные традиции отечественной геральдики.
Опираясь на вышеназванные особенности иконы «Благословенно воинство Царя Небесного», мы можем вполне обоснованно полагаться на историческую достоверность представленных на ней гербовых щитов. Прежде всего, их форма и размеры полностью соответствуют известным на Руси образцам этой все еще актуальной в середине XVI в. принадлежности защитного вооружения. Круглые, треугольные, трапецеидальные и миндалевидные («русские») щиты на всем протяжении XIII—XVI вв. уверенно сосуществовали в отечественном военном обиходе, причем предпочтение, отдаваемое какому-нибудь одному из этих типов, носило лишь временный характер. Изображения всех указанных типов щитов встречаются в миниатюрах древнерусских богослужебных книг и лицевых летописных сводов, на клеймах целого ряда житийных икон, что подтверждает стабильность их формы. Весьма показательным является отсутствие у русского воинства не только фантастических, но и реально существовавших асимметричных вырезных западноевропейских тарчей, безусловно известных на Руси вследствие постоянных военных конфликтов с ливонскими немцами и польско-литовскими недругами. Этот факт, как и традиционная для иконописи трактовка русских доспехов, свидетельствует об отсутствии зарубежного влияния на изображение воинов Ивана Грозного, что исключает и саму мысль о возможности перенесения рисунка их гербовых эмблем из какого-нибудь западноевропейского источника в композицию иконы. Здесь мы впервые сталкиваемся с удивительным разнообразием этих эмблем, подтверждающим (вопреки сложившимся представлениям) существование самобытного геральдического обычая в Московской Руси уже в XVI в.
Признание факта существования, по крайней мере с конца XV в., устойчивого геральдического обычая в московских княжеско-боярских и дворянских кругах не только отодвигает в глубь веков начальный этап зарождения и развития отечественной геральдики в целом, но и позволяет рассматривать появление и эволюцию государственного герба России в естественных условиях этого общенационального процесса. Читатель вполне согласится с тем, что никем еще до сих пор не опровергнутая версия о начале широкого распространения гербов в нашей стране лишь со второй половины XVII в. плохо согласуется с бесспорным фактом окончательного выбора основных эмблем государственного герба уже ко времени Ивана III. Некритичное согласие с указанной версией означало бы, что государев герб в качестве непонятной диковинки влачил одинокое существование с 1470—1490 гг. вплоть до появления Титулярника царя Алексея Михайловича (1672 г.) или даже до создания Петром I Герольдмейстерской конторы в 1722 г. Но нет же — на двух десятках щитов в колоннах «Церкви воинствующей» помещены однозначно распознаваемые гербовые эмблемы, геральдическое совершенство которых ни в чем не уступает их западноевропейским современникам. Детальное рассмотрение этих уникальных русских гербов (пусть даже «предгербов») далеко вы ходит за рамки нашей темы, однако в сохраненном иконописью представительном ряду орнаментальных, геометрических и зооморфных гербовых фигур оказались и два сдвоенноголовых некоронованных орла — один золотой, другой — черный. Иконография этих птиц близка изображениям на печатях Ивана III и Васи лия III, лишь более удлиненные пропорции фигур позволяют им лучше вписываться в поле гербового щита. Едущий на коне в окружении пешей рати Иван IV Васильевич держит в руках удлиненный крест, в то время как на щитах «пешцев» помещены разнообразные, еще не разгаданные нашей наукой индивидуальные (родовые?) эмблемы. Но нигде в представленной на иконе воинской символике не просматривается изображение московского «ездеца», что может лишний раз свидетельствовать о сугубо светском характере этой эмблемы, в то время как символика стягов и различные эмблемы на щитах самим своим присутствием на иконе признавались священными.
Наличие изображений двуглавого орла на щитах русских воинов однозначно свидетельствует об уже распространившемся на Руси особом отношении к этому символу. Одно только включение этой царственной фигуры в русскую воинскую символику придает ей по геральдическим меркам статус герба независимо от использования ее на государственных печатях. Но как сам государственный герб вобрал в себя миропонимание великороссов XV—XVI вв., так и толкование его смысла оставалось в рамках религиозных традиций своего времени. Двуглавие коронованного орла, следуя логике развития русской религиозно-философской мысли, могло символизировать Россию и «Ромейское царство» — неразрывно связанные между собой реальное государство и уготованную Божиим Промыслом духовную миссию единственного хранителя и защитника истинной веры до конца истории.

Данный текст является фрагментом из книги «Истоки русской геральдики»

Помни, что ты член церкви воинствующия на земли: не преступай предела промыслом тебе назначеннаго. Сей путь проходили все от Адама произшедшие. Никто и в жизни сей не достигал никогда прямой чести и славы, как токмо мужественным звания своего исполнением. Помни, что ты член церкви воинствующия на земли, с тем, чтоб достигнуть и сопричислену быть в лик церкви торжествующия на небеси. Определен малому подвигу твоему славный конец, и временным трудам безконечная награда.

Архиеп. Платон. Поучительныя слова. Том X. http://www.stsl.ru/lib/platon10/part_1.php

Есть Церковь Небесная — торжествующая: ее наполняют все небесные силы и святые, они уже победили власть греха; и есть Церковь земная — воинствующая: это верующие люди, праведные и грешные, которые ведут борьбу с грехами, сатаной. Апостолы — верные Ученики Христовы проповедовали Слово Божие, их забрасывали камнями, избивали, истязали. Сколько людей пострадало за Христа! Море христианской крови пролито. Эти люди и составляли при жизни воинствующую Церковь, потому что они вели открытую войну с сатаной. А теперь они вошли в обители рая и торжествуют, ибо они победили диавола. Небесная и земная Церковь составляют единую Церковь, единое Тело Христово. Глава этого Тела — Сам Христос. И когда терзают, гонят верующих — терзают Тело Христово, Самого Христа. Льется кровь христианская — это льется Кровь Христа. Вот уже 2000 лет гонят Церковь, а Она все жива. Императоры Нерон, Троян, Юлиан, Деклетиан гнали Церковь Христову, Церковь жива и поныне, а память о них погибла с шумом. Терзали Церковь и коммунисты, море крови пролили. На допросе одному епископу говорили: «Ты один из епископов остался. Все, вас уже нет». А он им ответил: «Но Христос есть! «. Он — епископ, а Христос — Архиепископ, Епископ над всеми епископами. Так что Церковь Христова непобедима!

Архимандрит Амвросий (Фонтрие)

«БЛАГОСЛОВЕННО ВОИНСТВО НЕБЕСНОГО ЦАРЯ»

икона из Успенского собора Московского Кремля (в наст. время в ГТГ), в советском искусствознании получила название «Церковь воинствующая». Первоначальное именование установлено В. И. Антоновой по описи Успенского собора XVII в. Икона (144´ 396 см) располагалась в соборе перед царским местом Иоанна IV Грозного. Время написания иконы неизвестно, считается, что ее создание связано со взятием Казани в 1552 г.

“Благословенно воинство Небесного Царя”. Икона. Сер. XVI в. (ГТГ)
“Благословенно воинство Небесного Царя”. Икона. Сер. XVI в. (ГТГ)

На иконе представлено шествие воинов к Горнему Иерусалиму, изображенному в левой части иконы в виде града на высокой горе, имеющего стену с 3 выступами и осененного как бы высеченным из камня шатром. Град окружен многоцветным кругом. Пешие и конные полки, предводительствуемые арх. Михаилом, к-рый также изображен в круге, движутся 3 параллельными нескончаемыми процессиями, каждая написана на золотом фоне и имеет полосу позема в виде горок с лещадками. Всадники верхнего и нижнего рядов представлены с нимбами. В центральном ряду — фигура всадника (бо́льшего размера) в царских одеждах, окруженного пешими воинами, в руках у него крест. Мерное движение процессий подчеркнуто позами и жестами воинов, а также горизонтальным форматом иконы. На фоне Небесного Иерусалима изображена Богоматерь с Младенцем Христом, подающим венцы ангелам, к-рые летят с этими венцами навстречу воинам. Горнему Иерусалиму противостоит «град лукаваго» в виде города с высокими стенами, башнями и множеством построек, объятый пламенем, изображенный в темном сине-зеленом круге в правом верхнем углу иконы. Надписи на иконе отсутствуют.

Наст. название иконы — это цитата из мученична стиховных стихир утрени понедельника 5-го гласа: « «. Ведущие духовную брань, мученики, так же как и преподобные, уподобляются воинам. Тексты Октоиха, где тема воина и воинского подвига присутствует во мн. тропарях и стихирах, не только определили сюжет иконы, но и явились источниками иконографических образов (напр., « » — мученичен 9-й песни утреннего канона среды 5-го гласа). Помимо ежедневных песнопений большое значение для осмысления образов этой иконы имеют субботние каноны Октоиха, посвященные всем святым (и в первую очередь мученикам), и заупокойные, где более явно, чем в др. текстах, выражена эсхатологическая тема: мученики повторяют подвиг «подвигоположника Христа» и первыми достигают «небесного пристанища», поэтому одним из повторяющихся мотивов в этих тропарях и стихирах является образ небесного града.

Атрибуты мученического чина — крест и венец — постоянно встречаются в песнопениях. В текстах Октоиха имеются слова, прямо указывающие на изображение Христа, держащего венцы, и сонма ангелов, с венцами в руках летящих навстречу воинам. Крест прославляется как «оружие непобедимое», сокрушающее врагов. Возможно, на иконе с крестом изображен имп. Константин, к-рому перед битвой с имп. Максенцием, положившей основание христ. империи, был явлен в небе крест с надписью: «Сим побеждай!» Ближайшей аналогией является фреска ц. св. Креста в Пэтрэуци (Румыния), кон. XV в., с изображением имп. Константина и св. воинов на конях, следующих за арх. Михаилом, указывающим на крест в небесном сегменте. Столь же многочисленны и разнообразны в текстах Октоиха варианты темы «источника воды животней», воплощенной на иконе в изображении водоема с изливающимся из него потоком.

В одном из песнопений Октоиха предстает почти вся иконографическая программа иконы: » » (мученичен 6-й песни канона утрени среды 6-го гласа). Такое соотношение текста и изображения позволяет поместить икону в ряд произведений, в основе к-рых лежит литургическая поэзия. В сер. XVI в. были созданы новые иконографии, основанные на стихире Пятидесятницы » «, тропаре 1-й песни воскресного канона 4-го гласа » «, песнопениях » «, » «.

Процессия воинов. Фрагмент иконы “Благословенно воинство Небесного Царя”. Сер. XVI в. (ГТГ)
Процессия воинов. Фрагмент иконы “Благословенно воинство Небесного Царя”. Сер. XVI в. (ГТГ)

Название иконы перекликается с одной из центральных тем в послании в Свияжск митр. Московского и всея Руси Макария, в к-ром подвиг рус. воинов в борьбе с Казанским ханством уподобляется подвигу мучеников и исповедников христианства. В связи с этим основное направление в изучении произведения обусловил исторический контекст. Ряд исследователей рассматривают икону как аллегорическую картину победоносного возвращения рус. войска в Москву, представленную как «Небесный Иерусалим», из покоренной Казани, отождествляемой с изображенным на иконе горящим градом. В соответствии с текстом послания митр. Макария предпринимались также попытки отождествить изображенных на иконе персонажей с различными святыми и деятелями рус. истории. Однако икона является примером духовного осмысления всемирной истории в образе воинствующей Церкви. Символизм, свойственный этому произведению, в целом характерный для сознания эпохи, не сводим к аллегориям или иносказанию, тем более к такому, когда образ высшего, небесного, понимается как аллегория земного.

Присутствие мотива шествия небесного воинства вслед за арх. Михаилом в иконах XVI в. «Страшный Суд» (Нац. музей. Стокгольм; Воскресенский собор в Тутаеве), на воинских знаменах XVI в. (напр., «Великом стяге» Иоанна Грозного) указывает на Апокалипсис как на один из идейных и иконографических источников «Б. в. и.». Тексту Апокалипсиса соответствует изображение на иконе «небесного Иерусалима» (Откр 21. 10-21), истекающей из рая «реки воды животныя» (Откр 22. 1) и града, объятого пламенем,- «Вавилона великого», о гибели к-рого радуются святые (Откр 18. 2-6,18-20). На иконе кон. XVI в. из Чудова мон-ря, уменьшенном списке иконы «Б. в. и.», арх. Михаил в соответствии с текстом Апокалипсиса представлен в виде огненного ангела (Откр 10. 1-2). На этой иконе сохранилось неск. надписей с именами святых и трудноразличимая строка на верхнем поле иконы: «Святии мученицы, на земли подвигшеся» (мученичен стиховных стихир утрени среды 5-го гласа) с ярко выраженным эсхатологическим содержанием. К этим произведениям примыкает греч. икона, созданная ок. 1500 г. (мон-рь Богородицы Платитеры на о-ве Корфу). На ней изображены 2 процессии, выходящие из «Иерусалима земного». Праведники со своими крестами поднимаются в гору к раю, «Иерусалиму небесному», вторая процессия низвергается во ад.

Появление подобных произведений в кон. XV в. было обусловлено эсхатологическими ожиданиями конца света в 1492 г. (по истечении VII тыс. визант. эры). В сер. XVI в., когда была создана икона «Б. в. и.», эсхатологические настроения на Руси приобрели характер осмысления рус. истории в контексте истории мировой, движущейся к своему завершению. Понимание Московского царства как «Второго Иерусалима», идея «Москва — Третий Рим», осознание борьбы с татарами и победы над Казанью как мученического подвига и победы исповедников христианства позволяют говорить не об эсхатологическом, а об экклезиологическом содержании иконы, отразившей важнейшие идеи макариевского времени о Царстве и Церкви.

Лит.: Муратов П. П. Два открытия // София. 1914. Вып. 2. С. 11-17; Каргер М. К. К вопросу об изображении Грозного на иконе «Церковь воинствующая» // СбОРЯС: Сб. ст. в честь А. И. Соболевского. Л., 1928. С. 466-469; Антонова, Мнева. Каталог. Т. 2. С. 128-134; Подобедова О. И. Московская школа живописи при Иване IV. М., 1972. С. 22-29; Морозов В. В. Икона «Благословенно воинство» как памятник публицистики XVI в. // ГММК: Мат-лы и исслед. М., 1984. Вып. 4: Произв. рус. и зарубежного искусства XVI — нач. XVIII в. С. 17-31; Кочетков И. А. К истолкованию иконы «Церковь воинствующая» («Благословенно воинство Небесного Царя») // ТОДРЛ. 1985. Т. 38. С. 185-209; Квливидзе Н. В. Икона «Благословенно воинство Небесного Царя» и ее лит. параллели // Искусство христ. мира. М., 1998. Вып. 2. С. 49-56; Сорокатый В. М. Икона «Благословенно воинство Небесного Царя»: Нек-рые аспекты содержания // ДРИ: Византия и Др. Русь: К 100-летию А. Н. Грабара (1896-1990). СПб., 1999. С. 399-417.

Н. В. Квливидзе

ЦЕРКОВЬ ВОИНСТВУЮЩАЯ

Наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных.

Апостол Павел

Иисус Христос (Спаситель)

Как вы не от мира, но Я избрал вас от мира, потому ненавидит вас мир

Если мир вас ненавидит, знайте, что Меня прежде вас возненавидел. Если бы вы были от мира, то мир любил бы свое, а как вы не от мира, но Я избрал вас от мира, потому ненавидит вас мир. Помните слово, которое Я сказал вам: раб не больше господина своего. Если Меня гнали, будут гнать и вас, если Мое слово соблюдали, будут соблюдать и ваше. Но все то сделают вам за имя Мое, потому что не знают Пославшего Меня. Если бы Я не пришел и не говорил им, то не имели бы греха, а теперь не имеют извинения во грехе своем. Ненавидящий Меня ненавидит и Отца Моего. Если бы Я не сотворил между ними дел, каких никто другой не делал, то не имели бы греха, а теперь и видели, и возненавидели и Меня и Отца Моего. Но, да сбудется слово, написанное в законе их: «возненавидели Меня напрасно» (Ин.15:18-25).

В мире будете иметь скорбь, но мужайтесь: Я победил мир (Ин.16:33).

Апостол Иоанн Богослов

Всякий, рожденный от Бога, побеждает мир

Всякий верующий, что Иисус есть Христос, от Бога рожден, и всякий, любящий Родившего, любит и Рожденного от Него. Что мы любим детей Божиих, узнаём из того, когда любим Бога и соблюдаем заповеди Его. Ибо это есть любовь к Богу, чтобы мы соблюдали заповеди Его, и заповеди Его нетяжки. Ибо всякий, рожденный от Бога, побеждает мир, и сия есть победа, победившая мир, вера наша. Кто побеждает мир, как не тот, кто верует, что Иисус есть Сын Божий?(1Ин:5:1-5)

Апостол Петр

Трезвитесь, бодрствуйте, потому что противник ваш диавол ходит, как рыкающий лев, ища кого поглотить

Итак, смиритесь под крепкую руку Божию, да вознесет вас в свое время. Все заботы ваши возложите на Него, ибо Он печется о вас. Трезвитесь, бодрствуйте, потому что противник ваш диавол ходит, как рыкающий лев, ища кого поглотить. Противостойте ему твердою верою, зная, что такие же страдания случаются и с братьями вашими в мире. Бог же всякой благодати, призвавший нас в вечную славу Свою во Христе Иисусе, Сам, по кратковременном страдании вашем, да совершит вас, да утвердит, да укрепит, да соделает непоколебимыми. Ему слава и держава во веки веков (1Пет.:5:6-11).

Апостол Павел

Наша брань не против крови и плоти, но против духов злобы поднебесных

Наконец, братия мои, укрепляйтесь Господом и могуществом силы Его. Облекитесь во всеоружие Божие, чтобы вам можно было стать против козней диавольских, потому что наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных. Для сего приимите всеоружие Божие, дабы вы могли противостать в день злой и, все преодолев, устоять. Итак, станьте, препоясав чресла ваши истиною и облекшись в броню праведности, и обув ноги в готовность благовествовать мир, а паче всего возьмите щит веры, которым возможете угасить все раскаленные стрелы лукавого; и шлем спасения возьмите, и меч духовный, который есть Слово Божие. Всякою молитвою и прошением молитесь во всякое время духом, и старайтесь о сем самом со всяким постоянством и молением о всех святых и о мне, дабы мне дано было слово — устами моими открыто с дерзновением возвещать тайну благовествования, для которого я исполняю посольство в узах, дабы я смело проповедовал, как мне должно (Еф.6:10-20).

Все, желающие жить благочестиво во Христе Иисусе, будут гонимы

А ты последовал мне в учении, житии, расположении, вере, великодушии, любви, терпении, в гонениях, страданиях, постигших меня в Антиохии, Иконии, Листрах; каковые гонения я перенес, и от всех избавил меня Господь. Да и все, желающие жить благочестиво во Христе Иисусе, будут гонимы. Злые же люди и обманщики будут преуспевать во зле, вводя в заблуждение и заблуждаясь (2Тим.3:10-13).

Святитель Нектарий Эгинский

(О Святых Божиих Заступниках наших на небесах)

Церковь Христова разделяется на Воинствующую и Торжествующую

Церковь, осознаваемая как Тело Христово, включает в себя всех возрожденных верою — живых и умерших, соделавшихся Телом Христовым. Церковь включает в себя не только уверовавших во Христа по Его пришествии, но и всех праведников, умерших прежде Закона и по Законе. Они получили спасение, ибо ждали обетованного Спасителя мира. Согласно такому воззрению на Церковь, Церковь включает в себя и считает своими членами и членами Христовыми всех праведников, начиная со времени Адама, которые еще прежде пришествия Иисуса Христа уверовали в Него. Церковь Христова разделяется на воинствующую и торжествующую. Воинствующей мы называем Церковь, которая трудится на земле для утверждения слова Божия и сражается с силами погибели. Торжествующей мы называем ту, что пребывает на небесах после того как она сражалась, восторжествовала над врагом и во славе была приведена к подвигоположнику Христу.  

Эти Церкви — и небесная, и земная — представляют собою одну нераздельную Христову Церковь, невесту Христову. Глава этой Церкви — Христос, соединяющий в едином Теле и небесную и земную Церковь. Итак, согласно с православным взглядом на Церковь, умирающие «во Христе», будучи святыми членами Церкви, пребывают в нерасторжимом единении с Церковью. Будучи членами Церкви, они сочувствуют церковным службам, славят вместе со всей Церковью Спасителя и молятся за воинствующую Церковь. Они также молятся за ее членов, находящихся в душевных или телесных недугах, за тех, кто не достиг совершенной добродетели, и по благодати Божией помогают тем, за кого молятся. Молитвы торжествующей Церкви соединяются с молитвами воинствующей Церкви, и небо вместе с землей славят Господа, и молятся о жизни и спасении мира.  

В Православной Церкви немыслимы разрыв или разделение между ее членами, будь то живыми или умершими, ибо немыслимо отделение членов Христовых от Церкви — Тела Христова — по смерти, они не могут стать мертвыми и бесчувственными. Для Церкви немыслимо подобное отделение от союза с Господом. Немыслимо, чтобы ее члены, восприняв жизнь «во Христе», больше не имели ее. Немыслимо, чтобы ее члены были без сознании и без чувств. Напротив, Церковь верит согласно со Священным Писанием, что»теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицом к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан» (1Кор.13:12).

Православная Церковь верит, что все верные — живые и умершие — будучи членами Христовыми, имеют воспринятую ими животворящую жизнь Христову, что эта жизнь вечна и что в них обитает Дух Христов. Церковь также верует, что по разрушении перстного обиталища (т.е. их тела), они получают полное сознание животворящей их жизни Христовой, и совершенное просвещение познания (2Кор.4:8-15; 5:1-10). Церковь, также верует, что члены торжествующей Церкви знают о том, что происходит в Церкви и что когда члены воинствующей Церкви призывают их в своих молитвах, по воле Божией они подают помощь призывающим их, по своему дерзновению перед Господом и Спасителем нашим Иисусом Христом.

Преподобный Исидор Пелусиот

Церковь была воюема, но не одолеваема

Вратами адовыми Слово Божие (Мф. 16:18) назвало мучительство безбожников и хулы еретические, так как всему этому противовосстав, Божия Церковь с одними борется, а другими не преодолевается.

Церковь была воюема, но не одолеваема, напротив того, оказалась восторжествовавшею над покушавшимися ее уничтожить. Итак, чему же дивиться, если и святые терпят здесь нападения? Сии брани делают их победы славнейшими и добычи досточестнейшими.

Преподобный Иоанн Кронштадский

Церковь первородных…и Церковь Воинствующая

На проскомидии образно представляется собранною около Агнца, вземлющего грехи мира, вся Церковь небесная и земная, Церковь первородных на небесех написанных, и Церковь, воинствующая с врагами спасения, на земле. Зрелище величественное, восхищающее и умиляющее душу! Как и я в этом обществе святых, и я — искупленник Агнца Божия, и я сонаследник святых, если пребуду верен до смерти Агнцу! Как и все ближние мои суть члены этого небесного, святого общества и сонаследники будущего Царствия! О, как должно распространиться сердце мое, чтобы вместить в себя всех, всех любить, о всех радеть, о спасении всех пещись, как о своем собственном! Се мудрость и премудрость! Да будем просты, да ходим в простоте сердца со всеми! Будем помнить свое высокое звание и избрание и да стремимся неуклонно к почести горнего звания Божия о Христе Иисусе! Мы чада Божии и наследники Божии, сонаследники Христу .

Святитель Дмитрий Ростовский

Православная Воинствующая церковь

Православная воинствующая церковь, нуждаясь в помощи Ангелов, празднует собор всех девяти чинов ангельских нарочитым молением, как и следует, в восьмой день сего месяца ноября, т. е. Девятого месяца, ибо все эти девять чинов ангельских соберутся в день страшного Суда Господня, каковой день божественными учителями церкви называется днем восьмым, ибо, говорят они, по окончании семи тысяч лет, наступить как бы день восьмой.

Епископ Александр (Милеант)

Церковь Воинствующая

«Наша брань (война) не против плоти и крови, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных» (Еф 6:12). Дьявол ненавидит добро и преследует тех людей, которые пытаются освободиться от его власти. Бог попускает дьяволу искушать людей для их же пользы, потому что в борьбе с искушениями человек растет и крепнет духовно. Справедливо замечание одного древнего мыслителя по этому поводу: «Если бы не существовало дьявола и искушений, то не было бы и святых». Хотя дьявол в своей злобе нередко воздвигает на верующих физические преследования, но надо отчетливо понять и помнить, что дьявол может овладеть человеком и погубить его только через грех! Дьявол, будучи хитрым и опытным психологом, искусно приспосабливает свою тактику соблазнения к индивидуальным слабостям человека, которого хочет склонить ко греху. Так, например, людей сластолюбивых он соблазняет преимущественно плотскими грехами; людей, привязанных к материальным благам, — сребролюбием; людей тщеславых — гордостью; малодушных и боязливых — страхом гонений и т.д. Когда дьяволу удается склонить человека ко греху — победа его, когда же человек отразит соблазн — победителем выходит человек. Так вся наша жизнь как бы соткана из эпизодов поражений и побед. В конце жизни человека подводится итог.

Священное Писание, гражданская и церковная история, жития святых и жизненные рассказы в миллиарде вариантов запечатлели на своих страницах внешние детали духовной войны дьявола с людьми. В этом плане, среди письменных памятников, описывающих эту войну, самым выразительным и ярким является книга Апокалипсис, или Откровение. Эта книга написана св. Евангелистом Иоанном Богословом на острове Патмос во время его заключения при римском императоре Домициане. Она ценна, главным образом, потому, что изображает духовную войну между силами зла и добра в максимальной полноте и всеобъемлемости, благодаря чему верующий человек видит, что он борется со злом не в одиночку, но с помощью Бога и всей небесной Церкви. Самым ценным в этой книге является то, что она раскрывает конечный результат войны, в которую мы все волей-неволей вовлечены, а именно: полное поражение дьявола, наказание его и всей его «армии» зла, а также вечная награда тем, кто боролся с дьяволом и не сдался ему. Что может быть отраднее того, что добро и жизнь в конце концов победят!

Прежде чем приступить к описанию некоторых картин духовной войны, описанных в Апокалипсисе, скажем несколько слов о самой книге Апокалипсис. Среди книг Священного Писания, Апокалипсис является самой трудной для понимания. Трудность заключается в том, что Апокалипсис написан языком символов и подобий. События в нем описываются не прямо, а в картинных образах. Именно так он написан не для того, конечно, чтобы затруднить понимание, а потому, что целью этой книги является показать духовную суть всей истории человечества, суммировать первопричины всех бедствий, постигших человечество, наглядно изобразить всю отвратительность греха и красоту праведности. Поэтому, Апокалипсис отличается двумя особенностями: 1) совмещение однородных событий в одном видении и 2) повторное описание сложных событий в разной перспективе. Обычно думают, что Апокалипсис только предсказывает события последних времен, относящихся к антихристу и концу мира. На самом деле, Апокалипсис охватывает историю человечества, иисторию Церкви на всем ее историческом пути. Конец мира и суд описываются лишь как естественное завершение событий прошлого. Поэтому несколько событий, фактически отстоящих друг от друга по времени на расстоянии многих веков, но по сути однородных, зарисовываются тайнозрителем в одной апокалиптической картине. Так, например: гонения на христиан при римских императорах в первые века нашей эры, избиения христиан арабами в 7- 9 веках и турками в 14-18 веках, преследования в наше время верующих безбожниками в коммунистических странах и, наконец, гонения при антихристе перед концом мира — объединяются в одно видение. Иными словами, в одном видении совмещаются элементы разных исторических эпох: Антиох Епифан, Нерон и Диоклитиан, Хозрой и Омар, Магомет 2-й и Мурад 3-й, Сталин, антихрист и подобные им — все сливаются в образе страшного многоглавого зверя. Ценность такого совмещения событий в одном описании заключается в том, что оно дает возможность передать сущность событий, в то время, как в детальных описаниях каждого отдельного события мы получили бы лишь перечень внешних подробностей, а суть могли бы не понять. Между прочим, подобные совмещения в одном видении разных исторических эпизодов можно найти и в других местах Священного Писания. Например, в Своей беседе о конце мира Спаситель совмещает с этим событием разрушение Иерусалима, которое произошло при Тите в 70 году нашей эры. Это Он делает потому, что первое предуказывало на второе.

В качестве другого примера совмещения событий в одной картине, приведем описание видения Жены из 12-й главы Апокалипсиса. «И явилось на небе великое знамение — Жена, облеченная в солнце, под ногами ее луна, и на главе ее венец из двенадцати звезд. Она имела во чреве и кричала от болей и мук рождения. И другое знамение явилось на небе: вот, большой красный дракон с семью головами и десятью рогами, и на головах его семь диадим: хвост его увлек с неба третью часть звезд и поверг их на землю. Дракон сей стал перед Женою, которой надлежало родить, дабы, когда она родит, пожрать ее младенца. И родила она младенца мужеского пола, которому надлежит пасти все народы жезлом железным, и восхищено было дитя ее к Богу и Престолу Его. А Жена убежала в пустыню, где приготовлено было для нее место от Бога, чтобы питали ее там тысячу двести шестьдесят дней.

И произошла на небе война: Михаил и Ангелы его воевали против дракона, и дракон и ангелы его воевали против них, но не устояли, и не нашлось уже для них места не небе. И низвержен был великий дракон, древний змий, называемый дьяволом и сатаною, обольщающий всю вселенную, низвержен на землю, и ангелы его низвержены с ним. И услышал я громкий голос, говорящий на небе: ныне настало спасение и сила и царство Бога нашего и власть Христа Его, потому что низвержен клеветник братий наших, клеветавший на них перед Богом нашим день и ночь. Они победили его Кровью Агнца, и словом свидетельства своего, и не возлюбили души своей даже до смерти. Итак, веселитесь небеса и обитающие на них! Горе живущим на земле и на море, потому что к вам сошел дьявол в сильной ярости, зная, что немного ему остается времени. Когда же дракон увидел, что низвержен на землю, начал преследовать Жену, которая родила младенца мужеского пола. И даны были Жене два крыла большого орла, чтобы она летела в пустыню в свое место от лица змия и там питалась в продолжение времени, времен и пол-времени. И пустил змий из пасти своей вслед Жены воду как реку, дабы увлечь ее рекою. Но земля помогла Жене, и разверзла земля уста свои и поглотила реку, которую пустил дракон из пасти своей. И рассвирепел дракон на Жену, и пошел, чтобы вступить в брань с прочими от семени ее, сохраняющими заповеди Божии и имеющими свидетельство Иисуса Христа» (Ап 12:1—17).

Жена, облеченная в солнце, — это Церковь. Луна, звезды и солнце, которыми она украшена, символизируют ее духовную красоту и славу. Муки рождения — это подвиг христиан на пути их духовного возрождения. Красный дракон — это дьявол и его слуги. Конечно, многие подробности этого описания нам неясны, но суть и результат духовной войны очевидны. Дракон оказался бессильным повредить Жене и погубить ее чад. Под двумя крыльями Жены можно понимать пост и молитву, которые одухотворяют человека и приближают его к Богу. Под рекой, пущенной драконом в след Жены, можно понимать искушения. Его соблазны «поглотила земля», под которой некоторые святые отцы понимают смирение, потому что смиренного (человека, преданного Богу и всецело послушного Ему) не могут прельстить никакие соблазны. Замечательно то, что верующие не только не потерпели вреда от дракона, но и победили его Кровью Агнца — очевидно, причащением Тела и Крови Христовой. Бегство в пустыню можно понимать и в буквальном и переносном смысле — когда верующие добровольно отмежевываются от грешного общества и от его суеты, и полностью уходят в свою духовную жизнь. Упоминание архангела Михаила и прочих небесных сил, низвергших дракона, очевидно относится ко времени до сотворения нашего видимого мира, когда верные Богу ангелы изгнали из рая взбунтовавшихся ангелов во главе с гордым Денницей (то была первая революция). Таким образом, совмещение, в данном видении Жены, событий разных эпох — несомненно. Здесь есть и элементы из жизни Божией Матери: рождение Христа (Первенца Церкви) и бегство в Египет, а также гонения на христиан в разные исторические эпохи. В других видениях Апокалипсиса святой ап. Иоанн Богослов возвращается к описанию преследований верующих, но в другой перспективе, о чем поговорим после. В 19-й и 20-й главах ап. Иоанн изображает окончательное поражение антихриста, лжепророка и древнего дракона, которые брошены в озеро огненное, где будут они мучиться во веки веков.

Пестов Николай Евграфович

Страдания и болезни Воинствующей Церкви

В мире будете иметь скорбь. Ин. 16:33. Как Тело Христово воинствующая Церковь должна на земле страдать, как страдал на земле Сам Христос. Как несущая мир и проповедь о любви к врагам, Церковь, по словам схиархимандрита Софрония, «становится посреди всех враждующих сил, и тот гнев, которым полны эти враждующие между собой силы, встречая Церковь на своем пути, естественно обрушивается на нее. Но Церковь, осуществляя дело Христово на земле, т. е. спасение всего мира, сознательно принимает на себя тяготу общего гнева, подобно тому как Христос взял на себя грехи мира. Если Христос в этом мире греха был гоним и должен был пострадать, то истинная Церковь Христова тоже неизбежно будет гонима и будет страдать. Это духовный закон жизни во Христе, о котором говорил и Сам Господь, и апостолы. Божественный же Павел категорически выразил его такими словами: «Все, желающие жить благочестиво во Христе Иисусе, будут гонимы» (2 Тим. 3:12). У воинствующей Церкви, как и у всякой земной организации, конечно, можно увидеть и многие ее недостатки: недостойных и подверженных тем или иным страстям и пристрастиям пастырей, из числа верующих христиан — черствых сердцем и ханжей, немилосердных к ближним и при наличии материального достатка; выполняющих внешние обряды Церкви, но лишенных Христовой любви, гордых, тщеславных, сварливых, с дурным характером и т. д. Да — это так, и все это, однако, неизбежно, и Господь предупреждал об этом. Он говорил: «Не всякий говорящий Мне: «Господи! Господи!», войдет в Царство Небесное» (Мф. 7:21). И в Его притче о разных рыбах захваченных неводом (символ воинствующей Церкви), лишь часть рыб была выбрана (в Царство Небесное), а остальные были выброшены вон (Мф. 13:47-50). Весь неверующий мир (по существу языческий) можно сравнить с мертвой природой (почва земли), а воинствующую Христову Церковь — с растущим на ней садом. В первой нет жизни, нет возрастания и изменения своей сущности, во второй — сад находится в процессе постоянного изменения, возрастания, цветения и, наконец, плодоношения. Однако, в этом саду есть и мертвые и гибнущие деревья, и сломанные ветки, и гниющие плоды, и дички с непригодными плодами.   

Вместе с тем тут идет непрерывная борьба с вредителями — насекомыми, грибками, плесенью, паразитными растениями и т. п. Но вся эта картина частичной гибели, разрушения и омертвления живого, разве говорит о ненужности или порочности сада? Несмотря на все отрицательное в нем и только в нем зреют плоды и будет собран урожай, которого чужда мертвая природа. Учитывая наличие в Христовом саду — в винограднике (Ин. 15:1-2) — мертвых, неплодоносящих деревьев и виноградных лоз, христианину надо уметь разбираться в вопросах, что является в этом саду живым и что — мертвым и сгнившим деревом. Вместе с тем, следует предупредить, что решение этого вопроса часто будет совсем нелегко: вспомним времена арианства, когда из числа верховных иерархов Церкви лишь один св. Афанасий Александрийский не принял лжеучения Ария. Как пишет схиархимандрит Софроний: «Истинная Церковь всегда хранит учение Христа неповрежденным, но не все, считающие себя членами Церкви и даже говорящие от имени ее, разумеют его… В силу этого эмпирически данное бытие Церкви всегда представляет смешение истины, выявляемой святостью жизни, с не-истиной, приносимой грехами немощных членов ее, не исключая и отдельных представителей священной иерархии. Это обстоятельство весьма усложняет вопрос различения истинной Церкви от лжецерквей, которые также могут указывать на свою историческую преемственность от апостольских времен, которые тоже проповедуют догматическое учение, почерпнутое из Священного Писания, но с привнесением того, что чуждо Божественной истине и Божией воле. Источником привнесенных повреждений и извращений является греховная воля человеческая или демоническая, которая часто не может быть не только логически доказана другим, но даже и уяснена для самого себя». Как на выход из этого затруднения схиархимандрит Софроний указывает на единственный достоверный критерий, почерпнутый им из поучений старца Силуана, — на наличие выполнения важнейшей и вместе с тем, может быть, и труднейшей заповеди Христа: «Любите врагов ваших» (Мф. 5:44).

Схиархимандрит Софроний пишет: «Весь мир ищет критерий истины даже до сего дня. Верующий таковым признает Церковь, ибо она «столп и утверждение истины» (1 Тим. 3:15) в силу бытийной связи ее с Главою — Христом, мистическим Телом Которого она является в силу непрестанного пребывания в Ней и действия Духа Святого, по обетованию Божию. Но в историческом опыте обнаружилась недостаточная ясность такого указания, потому что Церковью называют себя не только Единая истинная, но и все лжецеркви, и нет внешнего признака, бесспорно отличающего истинную Церковь от лжецерквей. Указываемый же старцем критерий можно назвать универсальным, потому что каждому дает возможность через подлежащую контролю нашего сознания духовную жизнь в ее психическом выявлении, не только определить свое духовное место, т. е. познать правду или неправду своего индивидуального пути перед Богом, но и отличить учение истинной Церкви от всего того, что привносится в него чуждого и извращенного».

Что же касается недостоинства священнослужителей, совершающих в Церкви Таинства, то нужно уметь (как пишет Н.) «отделять форму от сущности и постигать силу и могущество Таинства в самом себе. Недостойный священник вредит лишь самому себе. Люди же, в простоте сердца ищущие его благословения и идущие к нему на исповедь, получают по вере своей непосредственно все от Самого Бога через Таинство священства, врученное пастырям. Духовное благополучие этих верующих не зависит от недостатков лиц, не умеющих носить и уважать свой священный сан. Чего бы стоила религия, как могла бы она существовать на протяжении веков, если бы ее таинственная сила и могущество были в зависимости от совершенства или несовершенства приставленных к ней слуг? Им дана власть быть лишь свидетелями, проводниками или охранителями этой величайшей святыни, ведать ее формальной, чисто внешней стороной, но самая сила ее — таинственная, всегда живая, от глаз людей скрытая — открывается людям лишь по мере их духовного роста, духовно-умственного развития». Пусть же недостоинство некоторых пастырей и номинальных (не истинных) христиан в Церкви Христовой не смущает никого. Жизнь Христова процветает лишь здесь и только здесь, а Церковь Христова боролась, борется и будет бороться со злом и вне, и внутри себя и имеет непреложное обетование от Христа, что «врата ада не одолеют ее» (Мф. 16:18).

Свое название икона «Церковь воинствующая» получила не от служителей церкви, а от советских искусствоведов. На самом деле называется икона «Благословенно воинство Царя Небесного», по первой строке богослужебного песнопения о мучениках, в котором утверждается, что все мученики, пострадавшие за Спасителя и принявшие смерть в Его имя, становятся членами воинства Царя Небесного.

После своего успешного похода на Казань в 1552 году царь Иоанн Грозный повелел написать икону на этот сюжет. Когда именно был выполнен царский заказ, точно неизвестно. В качестве ее создателя обычно называют протопопа Андрея, царского духовника (впоследствии Афанасий, митрополит московский). С 1919 года икона «Церковь воинствующая» (16 век) находится в Третьяковской галерее.

Сюжет иконы «Церковь воинствующая»

Эта сложнейшая многофигурная композиция поражает своим масштабом, и дело не столько в размерах иконы (144 × 396 см), сколько в ее содержании, опирающемся на Откровение Иоанна Богослова и писания апостолов и пророков.

В центре иконы – шествие воинов, конных и пеших, под предводительством архистратига Михаила Архангела, восседающего на крылатом коне. Они движутся с правой стороны, где изображен охваченный пламенем город, к левой, где в Небесном Иерусалиме восседает Царица Небесная с Младенцем Иисусом на руках. По направлению к воинам летят ангелы, увенчивающие праведников. Обращает на себя внимание, что нимбы есть не у всех воинов. Считается, что воины с нимбами – это те, что пали в бою, а без нимбов – те, что выжили.

Некоторые искусствоведы высказывают мнение, что огонь не разрушает город, а очищает его от скверны. Именно так воспринимал пожар, участвовавший в походе пресвитер Андрей, царский духовник, которому приписывается написание иконы.

В левой стороне иконы «Церковь воинствующая» перед вратами града восседает Царица Небесная с Младенцем Иисусом, он вручает ангелам венцы для увенчания праведников. Но град этот не обычный, а небесный, о котором писал в своем Откровении Иоанн Богослов. Это Небесный Иерусалим, находящийся на горе. Его окружает сияющий красно-зеленый нимб необычной овальной формы. К тому месту, где он разомкнут, подходит дорога, по ней воины войдут в Небесный Град, который трактуется как образ Москвы.

По-видимому, исходным постулатом для такой необычной иконографии послужило высказывание апостола Павла о «взыскании» себе града в будущем, а также богослужебные писания, прославляющие мучеников, которые ради своей веры пожертвовали жизнью и получили в качестве награды блаженство в Небесном Иерусалиме, то есть на небесах.

Фигуры воинов

Архангел Михаил изображен на крылатом коне перед средним отрядом, сразу же за ним – молодой воин со стягом в руках, выделяющийся на общем фоне благодаря алому плащу. Предполагают, что это сам царь (к моменту взятия Казани ему было 22 года). Он так же, как и архистратиг Михаил Архангел, обращен лицом к воинской колонне, призывая воинов идти вперед.

В центре колонны возвышается огромная фигура на коне и с крестом. Одни ученые полагают, что это Владимир Мономах, наследником которого считал себя Иван Грозный; по мнению других – император Константин Великий, превративший христианство в господствующую религию в Римской империи. За пехотинцами следуют три всадника: это князь Владимир, креститель Руси, и его сыновья князья Борис и Глеб, первые русские святые.

Во главе верхнего ряда скачет на коне Дмитрий Донской, нижний ряд возглавляют Александр Невский и Георгий Победоносец. Среди воинов этих рядов удалось идентифицировать ряд почитаемых святых, хотя многие исследователи полагают, что икона должна восприниматься аллегорически, без привязки к каким-либо историческим событиям.

ЦЕРКОВЬ ВОИНСТВУЮЩАЯ.Благословенно воинство Небесного Царя(пока всё по музеям).

«Благослове́нно во́инство Небе́сного Царя́» (в советском искусствознании — «Це́рковь вои́нствующая») — икона, написанная по заказу Ивана Грозного в память о его Казанском походе 1552 года. Точная дата неизвестна.
Предполагаемым автором иконы считают протопопа Благовещенского собора Кремля и царского духовника Андрея (с 1564 года — московский митрополит Афанасий). Икона находилась у южных врат кафедрального Успенского собора Московского Кремля возле царского места. Икона вместе с молебным местом царя, украшенным рельефами на сюжет «Сказания о князьях Владимирских», должна была демонстрировать преемственность власти московских царей от великих князей киевских и владимирских:23. В начале XX века икона находилась в мироваренной палате Кремля, а в 1919 году поступила в собрание Государственной Третьяковской галереи.Название иконы происходит от первой строки мученичной стихиры на стиховне пятого гласа на утрени понедельника:

Благословено воинство Небеснаго Царя: аще бо и земнородніи беша Страстотерпцы, но Ангельское достоинство потщашеся достигнути, о телесехъ нерадиша, и страданьми безплотныхъ сподобишася чести. Темже молитвами ихъ Господи, низпосли намъ велію милость.

Стихира выражает идею, что мученики, пострадав за Иисуса Христа и приняв за него смерть, становятся воинами небесного Царя, то есть приравниваются к ангельскому чину. Происхождение названия иконы от данной стихиры было установлено В. И. Антоновой:131.

Название «Благословенно воинство…» икона имеет в описи Успенского собора начала XVII века («Да у царского и места образ „Благословенно воинство небесного царя“ на золоте в киоте, а киот деревянный, обложен оловом…»), затем её названия в описях начинают меняться: «Образ пречистые Богородицы и Грозного Воеводы» (1627 год), «Образ пресвятыя Богородицы да Архангела Михаила с лики святых» (1701 год, место иконы — «позади царского места»).Источником такой иконографии «Благословенно воинство…» является Откровение Иоанна Богослова. В нём описывается Небесный Иерусалим (Откр. 21:10—21), вытекающая из него река воды жизни (Откр. 22:1), а также горящий город — Вавилон великий (Откр. 18:18—20).

Кроме Священного Писания, сюжет иконы находит аналогии в православных песнопениях. Так, во многих песнопениях в честь мучеников особо подчёркивается, что они, повторяя подвиг «подвигоположника Христа», первыми достигают «небесного пристанища». Также в текстах Октоиха есть песнопения, в которых Иисус Христос держит венцы, а сонм ангелов летит с ними навстречу воинам. Прямое указание на сюжет иконы содержит мученичен 9-й песни утреннего канона среды — «Полк богособран, воинство небесное, собор избранный, святая сень явистеся, вы всехвальнии мученицы Спаса, лукавого грады разрушающе Божественною благодатию».

Изображение на иконе вхождения войска в Небесный Иерусалим точно соответствует тексту послания митрополита Макария, с которым он перед началом Казанского похода обратился к его участникам. В нём воинам, которые умрут на поле брани, он обещает: «по реченному Господню словеси второе мученическое крещение восприимет пролитием своея крови… и восприимет от Господа Бога в тленных место нетленна и небесная и в труда место вхождение вышняго града Иерусалима наследие». Позднее митрополит в своём послании в Свияжск сравнил подвиг русского войска при покорении Казани с подвигом христианских мучеников и исповедников.

При изучении иконы «Благословенно воинство…» исследователи вначале отказывались давать ей какое-либо толкование, затем видели в ней связь с посланиями апостола Павла, позднее её стали рассматривать как апофеоз взятия Казани, предпринимая попытки идентификации изображённых на ней персонажей.

Сюжет иконы




Архангел Михаил

Архангел Михаил

Во главе всех рядов воинов изображён архистратиг небесных сил архангел Михаил верхом на крылатом огненном коне. Фигура архангела заключена в сферическую мандорлу. Иконография архангела Михаила как небесного архистратига является довольно редкой для русского искусства XVI века:19. Архангел находится у врат Небесного Иерусалима и, обернувшись назад, призывает всех остальных следовать за ним. Помещение его фигуры на иконе связано с тем, что архангел Михаил почитался как патрон рода московских государей (Иван Грозный называет его в своих сочинениях пособником всех благочестивых царей:45), а Архангельский собор Кремля служил их усыпальницей.

Таинственный Воин со стягом

За фигурой архангела изображён молодой воин в алом плаще со стягом в руках. По мнению некоторых исследователей, это изображение царя Ивана Грозного:25. Воин, как и архангел Михаил, обращает свой взгляд к остальным воинам, тем самым призывая их следовать за собой. Над его головой изображены три ангела, держащих в руках один венец. Они понимаются как ангелы трёх царств, над которыми властвует Иван IV, — Русское царство, Казанское и Астраханское ханство, а венец в их руках является шапкой Мономаха:19—22.


Центральный ряд воинов.
Слева направо: Иван Грозный, Владимир Мономах (или Константин Великий), князь Владимир, Борис и Глеб


Список иконы из Чудова монастыря

В конце XVI века был создан уменьшенный список иконы «Благословенно воинство…» для Чудова монастыря. На ней архангел Михаил представлен в виде огненного ангела. На списке сохранился ряд надписей, включая имена некоторых святых. В начале XX века эта икона была помещена в храме-усыпальнице великого князя Сергея Александровича под Алексеевским собором Чудова монастыря, а в настоящее время находится в собрании музеев Московского Кремля.

Закладка Постоянная ссылка.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *