Голгофа фильм

Фильм
Голгофа

«Я узнал вкус спермы, когда мне было семь», — с этих слов начинается фильм и исповедь, которую приходится выслушать отцу Джеймсу (Глисон). Технически это, впрочем, не совсем исповедь: обладатель голоса, скрытый перегородкой, не просит отпущения грехов, а анонсирует будущий. Когда-то пострадав от священника-педофила, он собирается ответить вселенной асимметрично и убить священника хорошего — собственно, своего собеседника. Он объявляет время и место — следующее воскресенье, на пляже.

У отца Джеймса есть неделя на то, чтобы привести дела в порядок. Он вроде бы узнал голос, но не спешит реагировать на угрозу и, как обычно, проводит время с паствой. Местная femme fatale (О’Рурк) получила фингал — то ли от мужа-мясника (О’Дауд), то ли от любовника, автомеханика из Кот-д’Ивуара (Де Банколе). Старик-писатель (Уолш) просит достать ему пистолет, чтобы не страдать, когда придет время. Полицейский инспектор пользуется услугами жизнерадостного жиголо. Язвительный богач (Моран), которого бросила семья, мается от отсутствия смысла жизни. Молодой человек, измученный порнографией, подумывает то ли покончить с собой, то ли записаться в армию. Врач-циник тушит сигареты об извлеченные органы. Большинство из этих людей ходит на службу, но все они чувствуют себя оставленными Богом — и один из них придет в воскресенье на пляж.

На другой чаше весов — дочь героя (Райлли) с характерно забинтованным запястьем, приехавшая погостить из Дублина. Француженка (Кроз), стоически переносящая гибель мужа в автокатастрофе. И, конечно, сам отец Джеймс — завязавший алкоголик, который после смерти жены удалился в эту глухомань и стал священником, найдя призвание вопреки обстоятельствам и собственному темпераменту.

Второй фильм Джона Майкла МакДонаха очевидно рифмуется с первым, который шел в российском прокате под универсальным названием «Однажды в Ирландии». Дело снова происходит на отчаянно живописном, но совершенно равнодушном, кажется, к человеку западном побережье страны. Из дебюта переехал целый ряд актеров — вплоть до мальчика, сменившего велосипед на мольберт, — во главе с Глисоном: тот отрастил бороду и, играя пришельца из города, заметно смягчил акцент. МакДонах по-прежнему экономно монтирует, не любит впустую двигать камеру и опирается на рубленые, саркастические диалоги.

Но «Голгофа», несмотря на черный юмор и определенное сходство в траектории персонажей Глисона, конечно, куда более мрачная и серьезная картина и куда более значительное высказывание, чем «Однажды в Ирландии», занятное стилистическое упражнение и признание в пассивно-агрессивном патриотизме. МакДонах, как и его младший брат, в плане эстетики принадлежит англо-американскому кинематографу, но на идейном уровне новый фильм встраивается в традицию католического французского кино — Мельвиля («Леон Морен, священник»), Мориса Пиала («Под солнцем Сатаны») и в первую очередь Робера Брессона («Дневник сельского священника»).

МакДонах, воспользовавшись газетной темой священников-педофилов, фиксирует крах церкви как института, потерявшего моральный авторитет. Язвительные прихожане один за другим задают отцу Джеймсу вопросы, на которые он не может ответить, — от досужего «почему бы церкви не осудить банки?» до «если Господь создал меня, он ведь должен меня понять?», произнесенного маньяком в камере. Незнакомый мужчина, увидев священника рядом со своей дочерью, кричит на него и поспешно увозит ее прочь.

Впрочем, сомнения, которыми терзается отец Джеймс, касаются главным образом его самого, его собственной слабости, а не дела, которому он служит. Высокая аналогия, заявленная в названии, отыгрывается до конца, но хотя «Голгофа» не антиклерикальный памфлет, это и не проповедь. На руинах церкви — в самом буквальном смысле — МакДонах говорит о судьбе не столько религии, сколько гуманизма вообще, находя тысячи оснований для скепсиса, но и единицы, позволяющие сохранить надежду. А что на Глисоне в этом фильме сутана, так милосердие, мы помним, — поповское слово.

Другие Романовы

«Нет более благородной женщины, которая оставила отпечаток своего облика на кровавых страницах русской истории», – сказал о ней Великий князь Александр Михайлович. На новой родине она стала не просто истинно русской женщиной, патриоткой, но и канонизированной святой.

Прошло уже больше ста лет с того дня, когда Великая княгиня- подвижница под ударами прикладов красноармейцев шагнула через край пропасти алапаевской шахты. Шагнула в вечность… Что она видела на этой земле? Детство в бедном герцогстве Германии, английский двор ее бабушки – королевы Виктории – и закат великой Российской империи…

Ее называли главной благотворительницей России. Она стояла во главе 150 попечительских союзов. «Счастье состоит не в том, чтобы жить во дворце и быть богатым, – писала Елизавета Федоровна своим воспитанникам – детям великого князя Павла Александровича Марии и Дмитрию. – Всего этого можно лишиться. Настоящее счастье то, которое ни люди, ни события не могут похитить. Ты его найдешь в жизни души. Постарайся сделать счастливым тех, кто рядом с тобой, и ты сам будешь счастлив».

редактор Анна Коваленко,
режиссер Ирина Полухинских.

Голгофа: В чем смысл, если все виноваты?

В чем смысл Голгофы?

Стремление залезть в голову художника, творца – идет ли речь о тайном смысле улыбки Джоконды, мухах в романах Достоевского или детских ночных переживаниях создателя «Кошмара на улице Вязов» – стремление каждого думающего человека, сколько-нибудь смыслящего в искусстве. Однако в итоге мы всегда имеем лишь собственное восприятие, собственные реакции на то или иное художественное произведение.

Многие, должно быть, уже высказались (и еще, несомненно, выскажутся), в той или иной степени пространности о фильме Джона Майкла Макдоны «Голгофа». Внесу и я свои пять копеек.

Сюжет фильма стал мне известен за несколько месяцев до широкого показа и побудил меня найти предыдущую ленту режиссера – «Однажды в Ирландии». Я всегда стараюсь так делать: это будоражит фантазию и позволяет более пристально, как бы сквозь увеличительное стекло, взглянуть на творчество человека, в данном случае взявшегося за такую опасную тему. Не секрет ведь, что, при обращении к религиозной или церковной тематике, или проявляя свою конфессиональность, творцы некогда шедевров, случается, куда-то девают свой творческий запал, силясь доказать зрителю, что получившийся в результате идеологический лубок имеет какое-то отношение к искусству.

Так вот, когда руки у меня дошли, наконец, до «Голгофы», мне было занятно наблюдать, учитывая, что большинство актеров перекочевало в «Голгофу» из «Однажды в Ирландии», как саркастичный полицейский-жизнелюб превращается в ироничного и грустного священника; преступник-психопат – в ограниченного попа («Вот оно – будущее священство…»), теряющего волю перед перспективой больших денег, которому, по словам главного героя, лучше бы пойти в бухгалтеры при страховом агентстве; как сотрудник полиции остается тем же, кем был, лишь дослуживается до начальника и меняет сексуальную ориентацию (а может, не меняет – кто знает?), а хулиганистый пацан подрастает и приобретает наклонности к рисованию.

Все это, конечно игры разума: никто ни в кого не превращается, речь о совершенно другом фильме, но восприятие стало другим, приобрело дополнительный объем и краски. Все стало неслучайным, узнаваемым и даже знакомым до боли.

И, кстати, про «знакомым до боли». Втягиваясь по мере просмотра в фильм, я не мог отделаться от совсем уж иррационального ощущения, что он снят будто бы священником, знающим представляемую жизнь изнутри вплоть до незначительных жестов и отдельных реплик, конечно, кинематографически обусловленных, то есть сделанных и сказанных так, как тот же я, например, вероятнее всего никогда бы не сделал и не сказал в рамках собственного священнического бытия, но очень порой хотел бы сделать и сказать.

Для себя я определил, что этот фильм – про любовь. Не про «любоффь», которая вздохи на скамейке, а про ту, что вместе с верой и надеждой и больше их обеих при этом. И не про ту любовь, когда заведомый святой расстается с жизнью от руки заведомого же злодея, после чего непорочная душа первого отправляется прямиком на небеса под пение ангелов, а раскаявшийся второй персонаж, посыпая голову пеплом, отправляется в ближайший монастырь проводить остаток жизни в посте и молитве.

В этом фильме и священник не святой, и злодей вызывает скорее сочувствие, чем какую бы то ни было неприязнь. У священника кучерявое прошлое, в котором и смерть жены, и проблемы с алкоголем, и разрыв с дочерью; злодея окружает, проще говоря, ад – и в прошлом, и в настоящем, – из которого он хочет вырваться любым способом, пусть даже таким шокирующим и немыслимым: чем хуже, тем лучше.

Собственно, ад – так можно охарактеризовать состояние любого из прихожан героя, несмотря на их формальную приверженность Церкви и регулярное участие в таинствах. Они иронизируют, ерничают, даже пытаются резонерствовать, будто бы передразнивая священника, скрывая свою внутреннюю глубочайшую опустошенность («Да что вы, отец, у меня все пучком…»), в которой, да, виноваты и не всегда они, а и недостойные представители Церкви, будь то пресловутые педофилы в рясах или двуличные и нечистые на руку митроносцы.

Однако их личный ад в том, что они готовы поставить на кон свою жизнь, лишь бы доказать, что все церковники сплошь лицемеры, время которых ушло давным-давно.

Забегу вперед и обращу внимание на то, как эта тема, как мне показалось, раскрывается в финальных титрах: в разрыве строчек то и дело появляются кадры, изображающие те места, где священник на протяжении фильма появлялся или один, или с другими персонажами. Теперь эти места – столик в кафе, берег реки, моря, красивая аллея – пусты. Они лишены не только священника – кажется, будто они совершенно обезлюдели, вымерли.

Стремление расправиться даже не с Церковью, попами, с которыми они все вроде бы тихой сапой воюют (и не только тихой – ведь кто-то же убил собаку священника…), а со всем тем добрым и светлым, что в них есть, приводит к нравственному, а потом и к личностному развоплощению, метафорически передаваемому пустыми пространствами последних кадров фильма. Где все эти люди? А нету. Были, да кончились… И целая минута черного экрана, за которым умолкла даже музыка.

Может сложиться впечатление, что все эти люди сами виноваты в том, что превратились, прямо скажем, в моральных уродов. Однако и о самом главном герое-священнике есть нечто такое, что не соответствует образу героя-мученика. Он сам определяет свою вину как «отстраненность». Выражаемую, добавлю, в частности, в непоследовательности.

Дважды в фильме речь идет о Церкви: в первый раз, когда нежданный церковный спонсор, эпатажный болтун, насмешливо, с издевкой полуспрашивает-полуутверждает, мол, ведь Церковь-то богата, на что священник мрачно и торжественно отвечает: «Церковь. Не я»; во второй раз, когда священнику напоминают о том, что, дескать, да, отец, ваша церковь сгорела, он реагирует: «Не моя. Наша».

В последнем случае прекрасные слова, но ведь были и те, что были сказаны выше… Он и в самом деле переживает за окружающих его людей, ему больно оттого, что он не может им помочь, несмотря на свое великодушие и чувство юмора, его буквально уничтожает ситуация с отцом девочки, случайно встреченной им на дороге, человеком, который практически назвал его педофилом за невинный краткий разговор с ребенком.

Виноват ли он в том, что есть, скажем так, и другие священники? Виноват ли он в том, что честно занимался делами и нуждами своего прихода, не слишком обращая внимания на то, что творится в мире? Виноват ли в том, что вникал в проблемы реальных ближних, а не пытался дотянуться своим участием до, скажем, страдающих африканских детей? Режиссер ответов не дает. Он предоставляет отвечать своему герою, но – за самого себя.

Если все кругом виноваты, то в чем смысл? Или какой может быть исход в такой ситуации? Смысл в том, что человек может измениться – начать учиться верить, прощать и любить. Для этого в повествование, помимо священника, введены три персонажа: его дочь, тот самый эпатажный болтун, не знающий, что ему делать со своим неправедным богатством, и женщина, потерявшая мужа в нелепой автокатастрофе. Без них речь бы шла только о мрачном прошлом и безысходном настоящем, но их образы обращают зрителя к будущему.

В прошлом – личные трагедии героев, явные или подразумеваемые, в настоящем – нравственная и личностная опустошенность, тупик, ад… А в будущем – неудачница-дочь, научившаяся у отца прощать даже его убийцу; внешне состоятельный человек, осознавший свою внутреннюю несостоятельность и решившийся довериться священнику; женщина, умеющая любить и показавшая главному герою – священнику, подумать только! – как это делается («Я сначала думала, что не смогу, а потом поняла, что смогу»), в конечном счете определившая его дальнейшие действия, которые привели его к роковому финалу на морском берегу.

Каждый сделал свой выбор: кто-то остался в прошлом, кто-то мумифицировался в настоящем, кто-то творит будущее, будущее кающихся, сильных духом и верой, любящих и прощающих неудачников. Священник же оказался в вечности, ушел со сцены…

И дальше выбирать нам – мирянам, священникам, монахам, епископам…

Отец Джеймс (Брендан Глисон) работает священником в маленьком приморском ирландском городке. Как-то раз во время исповеди один местный житель, которого Джеймс прекрасно узнал по голосу, рассказал священнику о том, что его в детстве постоянно насиловал священник-педофил в католической школе. Далее человек рассказал, что тот священник давно умер, а у него возникла мысль о том, что хорошо бы убить не плохого священника, а хорошего. Вот, например, отца Джеймса. В следующее воскресенье. Убить священника в воскресенье — это хорошая мысль, сказал человек.

Отец Джеймс, конечно, слегка в шоке от подобного заявления. Да, он сам — вовсе не святой, но он изо всех сил старается помогать жителям городка, он — хороший человек, за что его убивать? Убивать только за то, что он — хороший?

Надо сказать, что городок населяют тоже, скажем прямо, не святые. В семействе Бреннанов — сплошной разлад. Джек Бреннан (Крис О’Дауд), местный мясник, тютя тютей, а его жена Вероника (Орла О’Рурк) на глазах у всего города гуляет с африканцем Симоном (Исаак Де Банколе). Вероника явилась в церковь со здоровенным фингалом, и отец Джеймс теперь пытается выяснить, кто навесил Веронике этот фонарь — Джек или Симон.

Хирург Фрэнк Харт (Эйден Гиллен) — жуткий циник и любит доставать отца Джеймса скабрезными или очень страшными рассказами.

Молодой парень Майло (Киллиан Скотт) — вроде бы вполне симпатичный, однако язык у него подвешен плохо, поэтому Майло страдает от недостатка женского внимания и рассказывает отцу Джеймсу о том, что он собирается записаться в армию: ну, может, ему понравится убивать.

В роскошном особняке, стоящем рядом с городком, поселился эксцентричный богатей Майкл Фицжеральд (Дилан Моран). От него сбежала жена, забрав с собой детей, Майклу дико скучно, поэтому он непрерывно пьет и свинячит, свинячит и пьет. Майкл обещает отцу Джеймсу сделать крупное пожертвование местной церкви, в котором она очень нуждается, но у Джеймса создается впечатление, что Майкл просто смеется над ним.

В церкви есть и второй священник — отец Лири (Дэвид Уилмот), — но отец Джеймс считает Лири совершенно бесхребетным существом, так что никакой помощи от него не ожидает.

Попытка отца Джеймса обратиться к своему епископу тоже ни к чему не привела. Епископ — не слишком умный человек, которого в этой жизни занимают только собственные увлечения.

И отец Джеймс будет проживать эту неделю так, как будто бы он восходит на Голгофу. Он не знает, насколько реальны угрозы его убить, но похоже, что этот путь он решил пройти до конца.

***

Джон Майкл МакДона — брат режиссера Мартина МакДоны, снявшего прекрасный фильм с тем же Бренданом Глисоном «Залечь на дно в Брюгге».

Сам Джон Майкл с Глисоном до этого снял трагикомедию «Однажды в Ирландии» — отличный фильм, который мне очень понравился.

В «Голгофе» (на этот раз прокатчики дали точный перевод официального названия) то же побережье маленького ирландского городка, те же морские виды, те же колоритные, хотя и несколько своеобразные местные жители, тот же Брендан Глисон, что и в «Однажды в Ирландии».

Зрители, в общем, ожидали, что это будет что-то вроде продолжения «Однажды в Ирландии», ну или не продолжение, но тем не менее трагикомедия в стиле Джона и Брендана, ибо этот стиль они уже один раз продемонстрировали.

В российском прокате этот фильм некоторые очень альтернативно одаренные прокатчики даже ухитрились назвать «черноюморной комедией». Чем прокат картины и убили, потому что люди приходили посмотреть на комедию, а получали мощную и тяжелую для восприятия драму, а этот жанр подходит далеко не всем. Когда идешь смотреть подобные фильмы, нужно хорошо понимать, на что ты идешь, чтобы не было синдрома обманутых ожиданий.

Я, в общем, толком не знал, что мне предстоит, а только выяснил, что это именно драма, а никакая не комедия и не трагикомедия, но сочетанию Джон МакДона — Брендан Глисон, безусловно, доверял, поэтому надеялся, что фильм будет хороший.

Он не просто хороший. Он отличный. Хотя очень тяжелый и депрессивный. Но задача искусства кино — не только развлекать, но и заставлять подумать. Этот фильм как раз из данной серии.

МакДона в картине (он сам писал сценарий) поднимает очень болезненную для Ирландии тему священников-педофилов. (Я был в Дублине осенью 2009 года, и там как раз бушевал скандал на эту тему: мне местные рассказывали о том, какие ужасы там вскрылись.)

В 2009 году в Ирландии был опубликован доклад о многочисленных случаях педофилии в среде католических священников. Эти преступления инкриминировались 46 священникам: эпизоды насилия над детьми касались периода с 1975 по 2004 год, причем мальчики становились жертвами в два раза чаще девочек. Всего от священников-педофилов в Ирландии за этот период пострадало до 2000 детей. Скандал усугублялся тем, что местное руководство церкви (архиепископы и кардинал) знало о преступлениях, но покрывало их.

Конечно, после этого доверие к католической церкви в Ирландии было сильно подорвано, и авторитет священнослужителей — даже тех, которые к подобным преступлениям не имели никакого отношения — очень сильно упал.

В картине как раз и поднимается этот очень больной для ирландского общества вопрос. Человек, угрожающий убить отца Джеймса, как раз и был такой несчастной жертвой священника-педофила. Его насиловали с семи (!) лет! И продолжалось это довольно долго. Разумеется, после этого он вырос человеком с совершенно искалеченной психикой, в жизни толком не состоялся, и ему в конце концов пришла в голову мысль убить если не плохого, то хорошего священника. А почему нет? Почему бы хорошему священнику не ответить за плохого?

В фильме, конечно, присутствует определенная загадка, связанная с тем, кто именно из жителей городка хочет убить отца Джеймса. Однако вся трагедия заключается в том, что его может хотеть убить кто угодно. Несмотря на то что отец Джеймс — действительно очень хороший человек и старается помогать жителям городка, на самом деле похоже, что почти все жители его ненавидят. Одни — за преступления католических священников. Другие — за то, что в проповедях ничего не говорится о том дерьме, в котором им приходится жить. А некоторые — как, например, циник доктор — ненавидят отца Джеймса просто за то, что он — хороший человек. Они понимают, какими выглядят на его фоне, и за это ненавидят его еще больше.

Я уже несколько раз говорил в рецензиях о том, что, на мой взгляд, один из признаков по-настоящему хорошего и жизненного фильма заключается в том, что в нем нет безусловно правых и безусловно виноватых. В этой картине — именно такая ситуация. Даже вроде бы безусловно неприятный человек вроде того же доктора все-таки вызывает определенное сочувствие, потому что понимаешь: за цинизмом доктора Харта стоят глубокие психологические травмы, полученные им во время практики в больнице, и в какой-то момент при разговоре в баре Харт перед Джеймсом приоткрывает завесу над тем, какие ужасы ему доводилось видеть.

Богатей Фицжеральд, который пьет и всячески придуривается, — у этого в жизни вообще ничего не осталось. Когда-то у него была семья, а теперь он сидит один как сыч в роскошном особняке, быстро спивается и подумывает о суициде.

Бармен, недолюбливающий отца Джеймса, скоро лишится единственного, что у него есть в жизни, — своего бара. Он задолжал банкам, банки отберут его собственность.

Африканец Симон, принципиально отказывающийся общаться со священником, не видит никаких причин, почему он должен отчитываться перед отцом Джеймсом в том, какую жизнь он ведет и с кем он трахается. А вы пробовали, отец, быть чернокожим в маленьком ирландском городке, где расизм — это часть национальной культуры? Пробовали? А тогда почему вы мне указываете, как я должен жить?

Актерские работы в фильме совершенно замечательные. Брендан Глисон, как всегда, играет просто блестяще: полное погружение в роль, персонаж, с одной стороны, трагичный, но с другой — вовсе не давящий слезу. Отец Джеймс понимает, что в своем роде восходит на Голгофу и должен умереть за грехи других священников, но он делает это без всякого пафоса. Он просто понимает, что должен пройти этот путь до конца. Он боится, как и всякий нормальный человек, он колеблется, он даже собирается бежать, но понимает, что таким образом предаст свою веру. Поэтому он поступает в строгом соответствии с христианскими догматами.

Если этот несчастный почувствует себя лучше, убив хорошего священника за грехи остальных, — ну, значит, так тому и быть. Прости ему, Господи, ибо он не ведает, что творит. Он просто глубоко несчастный человек, которому в детстве испоганили всю жизнь, и плоды этого он будет пожинать всегда.

И последнее, о чем говорит отец Джеймс, прощаясь со своей дочерью в преддверии воскресенья, — о прощении.

У Глисона уже была драматическая роль подобного плана — в «Залечь на дно в Брюгге», где его персонаж должен был убить своего напарника. Однако в «Брюгге» — две главные роли, которые замечательно играют Глисон и Фаррелл, а здесь персонаж Глисона занимает весь первый план, и сыгран он без какой-либо театральности, но очень мощно и очень жизненно. Еще одна прекрасная роль этого очень яркого и очень разнопланового актера.

Меня поначалу удивил выбор Криса О’Дауда из «Компьютерщиков» на роль мясника Джека с гулящей женой и выбор шикарного Дилана Морана на роль мятущегося богатея, однако оба сыграли своих персонажей очень здорово. О’Дауд, впрочем, как бы и играл эдакого обаятельного тютю, которого он уже неоднократно изображал в сериале и в некоторых других фильмах, однако в моменте, когда Джеймс пришел к нему в мясную лавку и у Джека начинала играть искорка безумия в глазах, когда он рубил говяжью тушу, — тут стало понятно, что О’Дауд может играть не только обаятельных тють.

У Дилана Морана отлично получается играть горьких пьяниц — достаточно вспомнить чудесный сериал «Книжный магазин Блека»), — но если в сериале его персонаж был очень забавным пьяницей, то в этом фильме, несмотря на пару вроде бы смешных эпизодов, персонаж вполне трагичный.

Эйден Гиллен — Петир Бэйлиш из «Игры престолов» — играет хирурга Харта с точно такой же циничной усмешкой, которая была на лице «Мизинца» в «Игре престолов», но одним эпизодом с рассказом о трехлетнем мальчике он меня сильно зацепил: Харт этим рассказом вроде бы хочет просто позлить Джеймса, но видно, что, вываливая на священника данную историю, он хочет попытаться освободиться от тех ужасов, которые ему довелось повидать.

Келли Райлли — жена Ватсона из фильма «Шерлок Холмс: Игра теней» — сыграла здесь дочь отца Джеймса. Сыграла здорово, беседы ее с Джеймсом очень искренние и трогательные.

В картине, как и в «Однажды в Ирландии», много видов побережья и природы. Воскресная встреча отца Джеймса с убийцей, как и было обещано в самом начале фильма, состоялась на морском берегу. Эти виды очень четко отвечают настроению картины: что-то очень драматичное и одновременно очень величественное.

Фильм драматичный, тяжелый. Но при этом прекрасный, и его обязательно нужно посмотреть. Потому что он заставляет задуматься о многих важных вещах. И при всей той безнадеге, которая сопровождает картину, там есть один очень яркий момент. Там показывается, что есть люди, готовые умирать за чужие грехи. Этих людей очень и очень мало. Но они, безусловно, есть.

P. S. А если вы не хотите задумываться о подобных вещах, тогда, конечно, лучше «Трансформеров» посмотреть.

P. P. S. Кстати, в эпизоде, где отец Джеймс в тюрьме беседует с серийным убийцей Фредди, убийцу играет сын Брендана Глисона актер Донал Глисон. Он играл главную роль в очень неплохом фильме «Бойфренд из будущего». Хороший актер.

Закладка Постоянная ссылка.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *