Флоренский философ

rodom_iz_tiflis

Пещера-отличнейшее место для того, чтобы «перезагрузится» от привычного мира и распорядка.
В идеале, в таких местах надо провести для этого весь день. Но даже тот час, который длится официальная экскурсия по этому удивительному пространству, уже что-то меняет в человеке, и он узнает, что «так тоже можно».
Итак, почему здесь все не так. Пещеры – спутники гор, а горы это прежде всего царство вертикали. Поэтому жителям долин такое «переключение» идет на пользу в смысле отдыха.Вертикаль царствует внутри пещер так же как и на поверхности.
Весь путь по небольшому окультуреному отрезку вы спускаетесь в общей сложности примерно на 70 метров. В конце экскурсии вас назад на поверхность выносит лифт.
Другой факт, касающийся визуального восприятия – если не считать искуственных лестниц, для комфортного передвижения, здесь вообще нет прямых линий (включая горизонт). И глаз удивленно блуждает по «складкам местности», не встречая ничего по-армейски «паралельного и перпендикулярного».

( Нажмите, чтобы увидеть больше фото.Collapse )

Пещера полна звуков льющейся и капающей из тысяч мест воды-стихии, которая здесь на вторых ролях после земли. В такой тесной гармонии и взаимодействии они не находятся, наверное, больше нигде. Вода очень минерализированна и буквально строит из соединений кальция все вокруг. Это царство минеральной жизни расширяется и встречаешь его уже на улице, в очереди на вход, где вследствие капиллярных явлений внутри стен павильона вода залезла на козырек и капает оттуда на асфальт из небольшого сталактита, под которым уже вырос на несколько сантиметров его друг-сталагмит, который ни разу не поддается пинкам кроссовком.
Как по команде все присутсвующие заметили отсутствие внутри пещеры каких бы то ни было радиоволн и значит полную изолированность от электромагнитного смога. Это наводит на мысли, что, наверное, пусть неявно, но человек все же способен чувствовать присутствие радиоизлучения. Также надо сказать о том, что и электростатического электричества практически нет в воздухе – атмосфера влажная и очень «заземленная».

( Больше фото под катомCollapse )

Любителям экскурсий можно порекомендовать не отрываться от группы и пытаться что-то понять в потоке португальской речи экскурсовода, бабочкой порхающего от одного пронумерованного места-цветка к другому. Мы же предпочли сразу же максимально дистанцироваться от него и экскурсантов и «поговорить» с пещерой тет-а тет.

Отмечу, что доступна для посещения только очень небольшая часть этого пещерного комплекса.
Зараннее прошу прощение за качество фотографий — поездка получилась почти спонтанной и нормальной фототехники с собой не взяли.
Ниже приведу официальный текст, для тех, кому важно, что есть в доступной для экскурсий части и как она устроена.

  1. Алгар — естественная полость в виде колодца, образовавшаяся от растворения известняка по вертикали из-за подьемов и спадов уровня воды.
  2. Прихожая — проход, который был выше уровня ламп и связывающий вход в пещеру с «Окном».
  3. «Окно» — естественный проход между «Прихожей» и «Большим залом», куда впервые спустились спелеологи в 1947 году.
  4. Io Poço или «Большой зал» — самое большое помещение пещеры. Его потолок образован большими известняковыми башнями, которые протянулись на 10-30 метров от основания.
  5. Приз «7 Природных Чудес Португалии» выигранный в сентябре 2010 года.
  6. «Красный зал» — маленький зал к северу от «Большого зала». Его название происходит от красноватого цвета скалы, образованного небольшими частицами глины, принесенными водой и покрывающими поверхность этой скалы.
  7. Каскад — Кальцитовый прогон окаменелый каскад расположенный на и в стене.
  8. Кости — Окаменевшие кости животных четвертичного периода были найдены в этом месте под «Окном».
  9. Pulpit — естественная связь между «Большим залом» и остальной пещерой. Ее обнаружили только в сентябре 1947 года, и первое прохождение было сделано спелеологом, который продвигался по стене SO комнаты.
  10. «Драгоценности». Сталактическая мультиформа в самой глубокой точке посещения «Большого зала», на глубине 30 метров от входа в пещеру. Ее прекрасные срезы и блеск напоминают вкрапления драгоценных камней в скале.
  11. 2-й колодец — величественный колодец глубиной 20 метров, увенчаный очень разрушенным куполом. Он был пройден только 13 июня 1949 года.
  12. Великая галерея — главная галерея пещеры, имеет протяженность более 10 км с несколькими ответвлениями, достигающими уровня грунтовых вод на глубине 230 метров.
  13. Спагетти — Чрезвычайно полые сталактиты (на самом деле называемые tubiformes), которые так прозвали посетители за их форму.
  14. Медузы — набор сталактитов, которые по своей форме напоминают нам об этих морских животных.
  15. Каскад Фонтана Жемчуга — Мантия из кальцита, полная совершенных кристаллов и небольших «Гур», напоминающих соты.
  16. Галерея Осьминогов — Галерея, вторичная к «Большой галерее», была названа в честь изолированной группы очень белых сталактитов с появлением Пыли. В этой галерее храняться красные вина, которые можно продегустировать.
  17. Орган — Потрясающая формация с названием, происходящим от множества образований, большинство из которых касается земли и напоминает трубы органов древних соборов.
  18. Малые озера — пол этой зоны состоит из ламелей известняка или окаменевшей глины, которые делают землю непроницаемой, превращая ее в небольшие озера.
  19. Бар — комната 90 метров глубиной, так называемый, потому что имеет балкон, верхняя часть которого встроена в скалу. С этого места посетители могут полюбоваться галереей, в которой представлены самые важные перспективы пещеры.
  20. Cara da Velha — Скала, которая по форме напоминает лицо старой женщины, замеченной в профиле.
  21. Рио-Негро (Черная река) – множество очень обширных галерей, сообщающихся с грунтом. Недавние исследования показывают, что они могут быть связаны с поверхностью земли неизвестным альгаром. В зимние месяцы, при определенных условиях, вода может течь с большим давлением, потому что русло слишком тесное для потока этого сезона.
  22. Заключительное озеро — 14 светильников завершают посещение и подчеркивают красоту зрелища необычайной работы, которую вода выполняла тысячелетиями.
  23. Работа эрозии — одно из любопытных геологических разрушений в пещере. Они происходят из-за износа и полировки породы механическим воздействием воды и грязи и имеют вид гладких и закругленных зубьев, длиной от 30 до 60 см, расположенных рядами под краем стен.
  24. Комната мероприятий — комната, которая получила события общественного порядка, гастрономии и культуры

Пещера сохраняет стабильную внутреннюю температуру около 17 ° C в течение года. Этот теплый, влажный воздух и поднялся через альгар, а когда он вступил в контакт с холодным воздухом снаружи в зимние месяцы, то сгустился в дымке. Именно на основании этого явления, замеченного 4 июля жители деревни спустились в грот, чтобы искать воду 27 июля 1947 года. Открытие для публики состоялось 11 августа 1974 года. Общая длина пещеры составляет более 11 500 метров, а ее расширение 600 метро. Разница по высоте во время посещения составляет 110 метров по отношению к входу в пещеру, и сосотавляет 683 ступени.
Самая глубокая точка пещеры имеет глубину более 230 метров.
Площадь пещеры доступная для посещения освещена около 3000-ми ламп.
Выход из пещеры производится двумя лифтами, вмещающими 33 человека. Во время визита вы можете увидеть 2 из 3 этапов жизни пещеры: ископаемой пещеры в верхней части и полуактивной пещеры рядом с озером. Ниже уровня грунтовых вод грот остается активным, и сегодня новые входы могут открываться водой. Известняк пещеры был сформирован 150 миллионов лет назад.
Выход из пещеры находится в 300 метрах от входа. Чтобы вернуться на автостоянку, следуйте синей линии.
За фото фактур окружающей многоликости благодарю Алевтину Пугач (Alevtina Pugatch Siotoo) и, конечно же, отдельная благодарность дорогим друзьям assucareira и rodom_iz_tiflis которые отлично знают места, и без которых это посещение не состоялось бы.

Павел Флоренский. Искатель Истины

Известнейший православный мыслитель, священник Павел Флоренский был расстрелян в 1937 году. «Фома» не раз писал о нем и его жизни, но сейчас мы пытаемся разобраться, как творческое наследие отца Павла может пригодиться нам, современным православным христианам, здесь и сейчас.

Имя отца Павла Флоренского массово стало известным на рубеже 1980–1990-х годов, когда в отечественную культуру начали возвращаться забытые имена, но многие знали о нем еще со второй половины 1960-х — 1970-х. Именно тогда его труды не только распространялись в самиздате, но и начали постепенно публиковаться как в СССР, так и за рубежом. Чем же объяснить его популярность, учитывая, что отец Павел был не единственным священником-ученым и уж тем более не единственным священником, замученным в годы репрессий?

Я думаю, тут сыграло роль несколько обстоятельств.

Во-первых, Флоренский не просто ученый, но ученый-энциклопедист. Кроме того, он успешно работал и приобрел большой авторитет в инженерно-технической сфере в 1920-1930-е годы, уже будучи священником, а также известным религиозным философом и богословом. Это довольно редкое сочетание, и ситуация отца Павла в этом отношении уникальна.

Во-вторых, в 1920-е годы был весьма высок его авторитет, как искусствоведа и теоретика искусства. Именно публикация его искусствоведческих работ, в особенности связанных с иконописью, после десятилетий забвения вызвала наибольший резонанс.

В-третьих, следует учесть огромное обаяние самой личности отца Павла, бросающееся в глаза даже на столь богатом яркими индивидуальностями фоне Серебряного века русской культуры. О масштабе его личности согласно свидетельствуют мемуаристы, да и сами мы легко можем его почувствовать, окунувшись в сохранившиеся тексты.

Наконец, в-четвертых, его семье чудесным образом удалось сохранить богатейший архив, который и до сих пор еще не вполне освоен исследователями и не целиком опубликован. Постепенная публикация имеющихся в нем материалов поддерживала и продолжает поддерживать интерес к наследию, жизни и мысли Флоренского.

Хотя в церковной среде не существует единства мнений по поводу богословских воззрений священника Павла Флоренского, его труды, во всяком случае, сохраняют безусловный интерес в контексте проблем христианской миссии. Сам отец Павел называл это «положительной апологетикой»: обратите внимание на его работы «Догматизм и догматика» (1906) и «Культурно-историческое место и предпосылки христианского миропонимания» (1921). Он не столько защищал христианскую веру и Церковь от нападок, сколько старался сделать их истинность, их красоту, глубину и цельность видимыми и неотразимо притягательными. Он стремился помочь всем нам излечиться от слепоты и равнодушия к реальности горнего. Именно в этом ключе и следует воспринимать его самое известное апологетическое произведение, «Столп и утверждение Истины», которое создавалось в годы первой русской революции (первоначальная версия была завершена к 1908, а окончательная издана в конце 1913), еще до принятия священного сана. Надо заметить, что для этого времени — конца XIX и начала XX веков — характерно массовое недоверие образованных людей к Церкви и ее учению. Именно к таким людям — позитивистского склада, рационально мыслящим, воспринимающим светскую науку как безусловный и последний авторитет — и обращена книга отца Павла. Для разговора с такими людьми он нашел наиболее подходящий язык, он сумел разрушить изнутри интеллигентский стереотип, согласно которому православное вероучение не заслуживает серьезного отношения со стороны современного образованного человека. Именно благодаря этой книге многие современники Флоренского пришли в Церковь. И не только они — и в наши дни есть те, для кого «Столп и утверждение Истины» становится дверью в Православие.

Но это — если воспринимать «Столп и утверждение Истины» именно как апологетическое сочинение. Если же рассматривать его в строго догматическом ключе, то оно содержит ряд спорных моментов. Поскольку я философ, а не богослов, то не рискну вдаваться в богословский разбор сочинения Флоренского — подчеркну лишь еще раз мысль, что оно в свое время сыграло, да и продолжает играть положительную роль, приводя к вере очень сложную с миссионерской точки зрения аудиторию.

Именно с такой позиции я и советую рассматривать не только «Столп и утверждение Истины», но и другие работы отца Павла — в том числе, широко известные «Мнимости в геометрии» (1922) и «Иконостас» (1919–1922). Не стоит искать в них догматически выверенного изложения богословских истин, равно как и оценивать их с точки зрения строгого применения современных научных теорий. Эти работы интересны прежде всего в контексте основного хода мысли самого отца Павла, это кусочки целостного апологетического проекта — то есть его попытки осмыслить весь мир как единую сеть указаний на истину Православия. Важно не то, насколько парадоксальны выводы отца Павла, насколько прав он или неправ в каких-то частностях. Главное, что мы можем почерпнуть из его работ — это живой и конкретный пример того, насколько органично глубина интеллектуального исследования может сочетаться с приверженностью православной вере.

И еще: меньше всего следует рассматривать отца Павла Флоренского как популяризатора, умеющего говорить простым языком о сложных вещах. Напротив, он говорит нарочито сложным языком, языком не всякому доступным. Чтобы его понять, требуется достаточно высокий уровень культуры, но главное — сочувственное усилие мысли читателя. Тот же «Столп и утверждение Истины» — очень сложная, многоплановая и неоднозначная книга. Однако именно благодаря этому она открыла путь серьезному отношению к Православию для многих интеллектуалов.

В этой связи возникает вопрос, какие же произведения отца Павла можно было бы без сомнений рекомендовать любому современному читателю? Я думаю, это, прежде всего, его воспоминания «Детям моим» (1916–1925). Они дают замечательный пример внимательного и любовного вглядывания, как в мир природы, так и в мир человеческих отношений. В них очень ярко рассказана история обращения самого отца Павла к вере. Это интересный и поучительный опыт духовной автобиографии.

Затем я бы рекомендовал письма, которые отец Павел писал из сталинских лагерей своим детям (1933–1937). Он не просто делился с близкими какими-то своими переживаниями и мыслями. Он говорил с каждым из детей отдельно, причем именно о том, что этому ребенку было важно и интересно в тот момент, с учетом его возраста и состояния души. Это не только свидетельство мужества, отказа от эгоистической сосредоточенности на себе, способности видеть и чувствовать другого человека и его нужды, но и энциклопедия жизненной мудрости.

А еще я всем советую прочитать воспоминания об отце Павле Флоренском Сергея Иосифовича Фуделя. Это не только книга «Начало познания Церкви», изданная впервые в Париже в 1972 году. Это и многочисленные посвященные отцу Павлу фрагменты, которые рассыпаны по его книгам «Воспоминания» и «У стен Церкви». Быть может, это самое точное и верное из того, что написано об отце Павле.

Владислав Шапошников,

кандидат философских наук, зав. кафедрой философии естественных факультетов философского факультета МГУ имени М. В. Ломоносова

Об отце Павле Флоренском

Сергей Фудель, «Начало познания Церкви»

Когда Флоренский преодолевает присущую иногда и ему «богословскую математику», он перестает быть профессором богословия и становится учителем жизни.

Я помню, что в молодости, когда мы читали его книгу, мы ничего не понимали в ее учености, но чувствовали, что вышли из леса цитат, обязательных для всех богословских книг, хотя его книга тоже была полна цитатами, что, несмотря на явную современность автора, мы уже вышли вместе с ним не только из пестрого зала религиозно-философских собраний, столь распространенных в те дни, но даже из мансарды Достоевского, где его юноши спорят о Боге. Здесь уже никаких споров не было. Понятая в своем страдании и любви, эта книга читалась как запись об уже осуществленной жизни в Боге, доказанной великой тишиной навсегда обрадованного ума. Ум наконец нашел свою потерянную родину — дом Отчий! — то теплейшее место, где должно быть его стояние перед Богом. Мысль оказалась живущей в клети сердца, где в углу, перед иконою Спаса, горит лампада Утешителя. В этой клети не было ничего «от мира», но в то же время мысль, восходя на крест воцерковления, охватывала здесь все благое, что было в мире, в истории, как свое, как принадлежащее Богу — Творцу и твари и мысли.

Нам через эту книгу сделалось понятно, что борьба за крест в истории есть борьба не только за личное спасение всего себя, то есть тем самым и своего разума, но и борьба за любимую землю человечества.

Сергей Фудель, «Воспоминания»

Его ряса казалась не рясой, а какой-то древневосточной одеждой. Его голос в личной беседе звучал из давно забытых веков религиозной достоверности и силы. То, что он писал, и то, как он писал, давало не такие слова, по которым мысль прокатится, как по арбузным семечкам, и забудет, а какие-то озаренные предметы. Пусть кое-что из того, что он написал, было недозрело. Главная его заслуга заключалась в том, что, овладев всем вооружением современной ему научной и религиозно-философской мысли, он вдруг как-то так повернул эту великую махину, что оказалось — она стоит покорно и радостно перед давно открытой дверью богопознания. Этот «поворот» есть воцерковление мысли, возвращение запуганной, сбитой с толку и обедневшей в пустынях семинарии религиозной мысли к сокровищам благодатного Знания. Это не «научное доказательство бытия Божия» и не рационалистическая попытка «примирить религию с наукой», а какое-то отведение всей науки на ее высочайшее место — под звездное небо религиозного познания. «Доказать» научно, в смысле рационалистическом, бытие Божие нельзя, и «примирять» тоже ничего не надо. Надо как раз обратное: надо, чтобы наука «доказала» самое себя, надо заставить науку сделать еще один, и дерзновенный, шаг вперед и дать ей самой увидеть открывшиеся для нее вечные горизонты.

Казалось, что еще немного — и ботаника, и математика, и физика заговорят человеку ангельскими языками, словами, свойственными именно этим точным наукам, но проросшими в Вечность и омытыми там от Нетленного Источника.

Я не знаю, так ли это будет, т. е. пойдет ли религиозная мысль когда-нибудь по его пути, или эта новая наука будет только в Царстве Божием, но свое дело он сделал.

Русская религиозная философия Флоренского

Развитие пониманий Флоренского

Павел Александрович Флоренский (1882 — 1937) — один из видных последователей философии всеединства Соловьева, является крупнейшим представителем русской религиозной философской, мыслителем и продолжателем развития религиозных течение в России.

Будучи энциклопедически и научно и образованным человеком, Флоренский помимо того являлся блистательно одаренным полиглотом, и отличался своей работоспособностью и продуктивностью, за что его современники часто называли “новым Леонардо да Винчи”.

Замечание 1

П. Флоренский был прежде всего духовно-религиозным философом, акцентирующий традиционно наибольшее внимание на христианское нравоучение и общие христианские принципы, опираясь на которые мыслитель оставил огромное количество работ по теологии, истории философии и культурологии.

К основным работам автора относят следующие его произведения:

  • “Столп и утверждение истины. Уместно отметить, что опыт православной теодицеи”;
  • “У водоразделов мысли. Черты конкретной метафизики”;
  • “Культ и философия”;
  • “Вопросы религиозного самопознания”;
  • “Иконостас”;
  • “Космологические антиномии И. Канта”.

В общих чертах, каждая работа философа многопланова и являет целую совокупность мыслительных рассуждений на важнейшие философские поиски человека. Однако, по праву главной работой автора Флоренского принято считать творческое произведение “Столп и утверждение истины. Уместно отметить, что опыт православной теодицеи” (1914). Таким образом, само название произведение неразрывно связано с древним летописным преданием, по которому в 1110 г. над Печорским монастырем явилось знамение, в виде столпа огненного, кᴏᴛᴏᴩый “весь мир видел”.

Замечание 2

Столп огненный — это образ ангела, олицетворяющего волю Божию для введения людей путями божественных промыслов, как это было во дни Моисея (огненный столп вел народ израильский).

Главная идея книги “Столп и утверждение истины. Уместно отметить, что опыт православной теодицеи” заключается в определении философской мысли о том, что значительное познание истин бытия есть реальное вхождение в недра Божественного Триединства.

Таким образом, автор показывает и всячески определяет, что субъектом знаний есть истина, его объектом есть любовь к истине, а созерцающее познание — есть красота.

“Истина, Добро и Красота” — эта философская триада, которые не выражена только тремя разными началами, а составляет единое целое в определении — жизнь. Так, Флоренский рассматривает три базиса как одну и ту же духовную составляющую, которая под разными углами характеризуется по разному, ибо ищущий истины — да найдет ее, понимающий доброту — почувствует ее и жаждущий красоту — узрит ее.

Понимания как непосредственное действие другого истина является добром. Предметно же созерцающая третьим, как вне учащаяся, — красота. Явленная истины есть любовь. Флоренский говорил: “Самая любовь моя есть действие Бога во мне и меня в Боге”, “…ибо безусловная истинность Бога именно в любви раскрывает себя… Любовь Божия переходит на нас, но знание и созерцательная радость — в Нем же пребывает”.

Истина для философа не просто абстракция или естественная величина, а абсолютная единственная ценность, которая неразделима от религиозного сознания.

Определение 1

Абсолютная истина — есть вера, а цель истины — поиск нравственной основы для ϲʙᴏбоды духа.

Проблематика философии П. Флоренского

Центром религиозно-философской проблематики всей философии Флоренского является концепция “метафизического всеединства” и “софиология”. Смысл проблематики данных явление — есть построение “конкретной метафизики”, формирующейся на собирании всеобщего религиозного и научного опыта, тем самым собрав цельную картину представления мира через узрение ϲᴏᴏᴛʙᴇᴛϲᴛʙий и взаимное просвечивание самых различных прослоек сущности, где каждый слой являет себя в другом, что характеризует их общее родственное основание.

Данную формулировку Флоренский пытается обозначить на основе философско-естественного исследования, которое заключается в рассматривании определенных первых символов, что фундаментально определили духо-материальную сферу, являющуюся соответствием ориентирования различных культур.

Таким образом, внешняя среда и миропредставление по Флоренскому — двойственны. Космос — есть сражение двух принципов: принципа хаоса и принципа логоса. Логос — ϶ᴛᴏ не только сознание, но и совокупность культурных ценностей, представленных в системе как нечто неестественное, как предмет веры. Ценности данного рода характеризуются вневременным понятием, поскольку время есть вымысел человека.

Определение 2

Природный мир для Флоренского — не феномен и не система каких-либо явлений, а истинная реальность, бытие с бесконечностью и мощью сил, действующих в ней же.

Таким образом, Флоренский определил, что только христианство являет собой природу, которая не мнима, а фундаментальна бытию, является живым представлением реальности.

Наиболее сложные представления П. Флоренского, которые вызывают множество споров относительно его теоретической и практической составляющих понятия “София”.

Определение 3

София — есть совокупность премудростей Божьих, которые рассматриваются как реальность вселенной, собранная воедино любовью Творца и наделенную красотой Его Духа.

Флоренский понимает Софию как “четвертую ипостась”, как могучее основание целокупной твари, как проявлени творческой любви Божией. Автор утверждал: “В отношении к твари, повествовал он, София есть Ангел-Хранитель твари, идеальная личность мира”.

В общих чертах, вся творческая деятельность и работы по поиску мировоззрения и миропонимания П. Флоренского являют собой последовательное выражение жизненных целей, которые понимаются как продолжение пути будущего цельного миропознания.

На данное определение П. Флоренского огромное влияние оказала наука естествознания и математика. Хотя, разумеется, философ не пользуется математическими определениями для выявления того или иного морально-нравственного принципа, но рассматривает в математике определенную необходимость в понимании общего мировоззрения.

Флоренский и философские направления

Важнейшее философское направление, которое зачастую фигурирует так или иначе в работах самого П. Флоренского является философия антиномизма, у истоков которой сам автор определяет Платона. Истина в определении Флоренского — также есть неотъемлемая часть анатомии.

Определения мыслителя объединяли тезис и антитезис вместе, формируя понимание истины. Так, понимание выявленной истины, которая есть антиномия является подвигом веры “познание истины требует духовной жизни и, следовательно, есть подвиг. А подвиг разума есть вера, т. е. самоотречение. Акт самоотречения разума и есть определении антиномии”.

Одним из фундаментов философской направленности мировоззрения Флоренского есть идея монадологии. Однако, в отличие от Лейбница, монада — ϶ᴛᴏ не философская истина, определяющаяся логическим обоснованием, а религиозная душа, кᴏᴛᴏᴩая может выйти из своей внутренней среды через отдающую, “истощающуюся” любовь во внешний мир, тем самым проявляя свое миролюбие.

Рассматривая идеи космизма, философ углубляется в тему сопротивления космических сил принципов порядка (Логос и Хаос). Наивысшим примером высокой организованности вечно усложняющейся веры является сам Человек, на которого акцентирована идея спасения мира. Данному явлению способствует культурное понимание борьбы с Хаосом, но не вся культура, а исключительно ориентированная на культ, т. е. на абсолютные ценности.

Замечание 3

Грех в понимании Флоренского — ϶ᴛᴏ хаотическое состояние души, которое не является естественным.

Истоки космических, закономерных и гармонических начал определены в Логосе, а общее космическое начало автор отождествлял с божественными “Ладом и Строем”, кᴏᴛᴏᴩые являются полным анти-поставлением хаоса, лжи, смерти, анархии и греху.

Рассматривая вопрос “Логос побеждает Хаос”, Флоренский отмечает “идеальное сродство мира и человека”, их взаимосвязанность и принадлежность друг ко другу. “Трижды преступна хищническая цивилизация, не ведающая ни жалости, ни любви к твари, но ждущая от твари исключительно ϲʙᴏей корысти”.

Таким образом, Хаосу противостоят: “вера, ценность, культ, миропонимание и культура”. Центрированным понятием в процессе космизации находится человек, который определен гранями двух миров и двух враждующих принципов.

Замечание 4

В ϲʙᴏем творчестве религиозно-философского мыслителя и ученого-энциклопедиста П. Флоренский как бы реализует тот абсолют целостного понимания мира, которое формулировала русская мысль на протяжении всего 19 и 20 веков.

священник Павел Флоренский

Детство

Павел Флоренский появился на свет 9 января 1882 года, в пределах местечка Евлах (Азербайджан). Он был первым ребёнком в семье. Его отец, Александр Иванович, сын врача, русский, занимал должность инженера путей сообщения, строил мосты и дороги на территории Закавказья. Мать, Ольга Павловна (армянское имя — Саломия), принадлежала к древнему армянскому роду, поселившемуся в свое время на Грузинской земле.

Во время рождения и младенчества сына отец занимался строительством одного из участков железной дороги, и жить приходилось в товарных вагонах, для комфорта обитых коврами.

Осенью 1882 года семья Флоренских перебралась в Тифлис. Супруги, несмотря на взаимную любовь, придерживались разных вероисповеданий (Ольга Павловна была последовательницей армяно-григорианского религиозного направления). Между тем, в соответствии с волей отца, первенец был крещен в Православной церкви (по другим данным, православным священником на дому). Имя Павел было дано ему в честь святого апостола Павла.

Семья Флоренских, где помимо старшего ребёнка воспитывалось ещё шесть детей, не отличалась строгим христианским укладом, не имела обычая регулярно посещать храмовые богослужения. Жили достаточно замкнутой жизнью. Гости беспокоили их крайне редко. Родители охотно занимались воспитанием и образованием своих чад, но поскольку в доме Флоренских было множество книг, то Павел имел все возможности заниматься и самообразованием.

Поступив в гимназию, он, благодаря способностям и усердию, быстро вошёл в число первых учеников и выпустился золотым медалистом. В тоже время, как это следует из его воспоминаний, в религиозном отношении он чувствовал себя полным дичком, ни с кем не общался на богословские темы и даже не знал, как нужно правильно креститься.

Нравственный перелом

В семнадцатилетнем возрасте, Павел всерьёз осознал, что без веры, без тех высших знаний, что преподаны в Сверхъестественном Откровении, Истину не постичь. В этот период он испытал серьёзный психологический кризис.

В 1899 году, ночью, во время сна, он, вдруг, почувствовал себя словно бы заживо погребенным в рудниках, ощутил невозможность выйти из тьмы. Это ощущение длилось до тех пор, пока некий таинственный луч не принёс ему имени «Бог». Павел воспринял ночное явление как указание, что спасение — в Боге.

Другой загадочный случай произошёл несколько позже. Тогда он был разбужен силой какого-то необычного духовного толчка. Выскочив от неожиданности во двор, он услышал звук громкого голоса, дважды произнесший его имя.

На пути к священнослужению

В 1900 году Павел, повинуясь воле родителей, поступил в Московский университет, на физико-математический факультет, а в 1904 году с отличием окончил его. Наряду с изучением специальных дисциплин, он увлекался и философией, и историей искусств. По окончании Московского университета ему было предложено остаться при нём, но он, вопреки предложению и протесту родителей, поступил в Московскую духовную академию.

Этому событию предшествовало знакомство со старцем, епископом Антонием (Флоренсовым). Желая скрыться от мирской суеты и соблазнов, посвятить себя Богу, Павел стал испрашивать у него благословения на вступление в монашество. Как ни велик и спасителен монашеский путь, но старец, зная как угодить Богу, посоветовал Павлу не следовать за душевным порывом, но получить надлежащее образование, поступив в Московскую духовную академию. В том же году он послушно исполнил эту рекомендацию.

За время обучения в академии с П. Флоренским произошёл и такой случай. В марте 1906 года, когда страна была охвачена бунтарскими настроениями, он выступил в храме при академии с призывом к народу не становиться на путь кровопролития, братоубийства. При этом он не преминул указать на смертную казнь как на дело безбожное. Ввиду того, что эта речь была издана, не имея предварительного согласования с цензором и имея политический окрас, действия студента Флоренского оценили как незаконную политическую акцию и заточили на три месяца в тюрьму. Лишь вмешательство духовного начальства, выступившего с ходатайством, избавило его от участи узника.

В 1908 году, успешно окончив обучение, Павел Александрович остался в академии преподавателем философии. В 1914 году он защитил магистерскую диссертацию, а со временем получил звание профессора.

П. Флоренский не оставлял мыслей о монашеском подвиге, но его духовник наотрез отказывался дать ему соответствующее благословение. Вместе с тем, безбрачное состояние затрудняло для Павла и путь ко священству, о чём он тоже задумывался. И вот, Промысл Божий свёл его с девушкой из крестьянской семьи, Гиацинтовой Анной Михайловной, отличавшейся скромностью и простотой нрава. В 1910 году П. Флоренский заключил с ней брачный союз. Анна Павловна явила собой пример надёжной супруги и матери. Она горячо любила и своего мужа, и пятерых, родившихся в браке, детей.

В апреле 1911 года Павел Флоренский был посвящён в иерея. Поначалу он служил как сверхштатный священник, в храме, расположенном близ Троицко-Сергиевой Лавры, затем в Покровском храме при академии. Наконец, он был определен для служения в домовой церкви при приюте для престарелых сестер милосердия. Отец Павел трудился там вплоть до закрытия приюта в 1921 году.

С 1912 по 1917 год он работал редактором в известном издании «Богословский Вестник».

Послереволюционный период

С наступлением кровавого революционного хаоса, трансформацией государственной и политической системы, в стране развернулись гонения на Церковь, последовали расправы над духовенством.

Отношение отца Павла к событиям, связанным с Октябрьской революцией и её неизбежными следствиями, было неоднозначным. С одной стороны, он выказывал некоторую лояльность тем политическим преобразованиям, которые совершились после Февральских событий, но с другой стороны, он, конечно же, не мог относиться спокойно ни к широкомасштабной атеистической пропаганде, ни к насилию в отношении верных чад Церкви.

Первые годы советской власти отец П. Флоренский работал в комиссии по охране памятников искусства и старины Троице-Сергиевой Лавры. Благодаря его личному участию (и участию других членов комиссии, неравнодушных к расхищению и истреблению ценностей) многое было сохранено.

Примечательно, что когда власти намеревались совершить очередное святотатство — изъять мощи преподобного Сергия (согласно формальному предлогу, для того, чтобы перенести их в музей), — отец Павел, руководствуясь совестью и патриаршим благословением, совместно с графом Ю. А. Олсуфьевым, скрыл от поругания честную главу. Действовали они тайно, на свой страх и риск. Факт изъятия завуалировали, подменив главу Сергия другой, взятой из подклетий собора.

После закрытия Троице-Сергиевой Лавры отец Павел сменил несколько рабочих мест. Одним из них было место профессора при Высших художественно-технических мастерских. Какое-то время он трудился консультантом при заводе «Карболит», а затем руководил испытаниями и научными исследованиями. В период с 1922 по 1923 год П. Флоренский возглавлял отдел материаловедения при ГЭЭИ. За время работы в качестве научного специалиста, он достиг определенных успехов, совершил ряд научных открытий, сделал несколько изобретений.

Отмечают, что отец Павел долгое время ходил на работу в подряснике, что, конечно же, при всём уважении к нему как к специалисту, не могло не вызывать у руководства глубокого недовольства, раздражения. Но такова была его принципиальная пастырская позиция. Известно, что у П. Флоренского была возможность эмигрировать из СССР, однако он посчитал своим нравственным долгом остаться.

В 1928 году отец Павел попал в поле зрения правоохранительных органов по Сергиевопосадскому делу и был арестован. Правда, на этот раз заключение было недолгим. Очередной арест, связанный с делом о контрреволюционной организации, состоявшийся в феврале 1933 года, закончился строгим приговором: заключить в ИТЛ сроком на 10 лет.

Поначалу заключенного отправили по этапу в лагерь «Свободный», в восточной Сибири. Позже его определили в БАМЛАГ, в научно-исследовательский отдел. Там он занимался изучением возможностей строительства объектов в условиях мерзлоты. В ноябре 1934 года П. Флоренского доставили на Соловки. Здесь он был привлечен к проблематике добычи йода из водорослей.

В 1937 году отца Павла Флоренского этапировали в Ленинград. 8 декабря 1937 года года его расстреляли.

Творческое наследие

Как священник и как представитель интеллигенции отец Павел Флоренский явился автором многочисленных работ, в том числе, связанных с научно-технической деятельностью.

Что касается его богословских произведений, не все они признаются бесспорными. Между тем, ввиду глубоких и содержательных мыслей, они занимают видное место и могут быть полезны современному читателю.

Среди его трудов можно выделить: Столп и утверждение истины, Иконостас, О терафимах. Что такое идолы Лавана, и с какой целью Рахиль похитила их у отца? (Предисл., публикация и примеч. А. В. Пономарева), Проповеди, Стихотворения, Все думы — о Вас.

Закладка Постоянная ссылка.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *