Дмитрий тугаринов скульптор

Дмитрий Тугаринов: Большая часть памятников героям – болванчики с орденами

Тугаринов не очень любит говорить о политике, искренне считает, что «всякая власть – от Бога», но от его придирчивого взгляда происходящее сегодня не ускользает. «В СССР воспитали особого человека, которому всё, мягко говоря, безразлично, в том числе и серьезное искусство», – говорит член-корреспондент академии художеств.

О том, как это сказывается на современной жизни, мы беседуем с ним за чашкой чая и рюмкой настойки в мастерской, откуда часть экспонатов уехала в залы на Пречистенке. Ловлю себя на мысли, что Тугаринов, с его бородой, могучими руками и напористым разговором – просто хрестоматийный художник, творец, размашистый и неординарный.

Сын и правнук скульпторов, подростком он хотел стать океанологом, но в результате пошел по семейным стопам – сначала в среднюю художественную школу, а затем в институт имени Сурикова, который закончил в 1979 году.

Фото Константина Эггерта

Первую настоящую работу слепил на досуге в армии – фигуру шагающего на ветру Ганса-Христиана Андерсена. После демобилизации отлил ее и успешно продал после одной из выставок. Это стало началом более чем творческой биографии одного из самых известных скульпторов России.

Спрашиваю, сказалась ли на выборе жизненного пути семейная традиция?

«Конечно, сказалась. Это ж мама отправила меня в художественную школу! А если серьезно, то скульптура – дело по мне. Я люблю работать руками, причем они как бы сами за тебя думают. Задумываться нельзя – нужно следовать интуиции».

Жена Тугаринова Афина Георгиевна – тоже скульптор, и ее работы соседствуют с работами мужа на персональной выставке.

Проект памятника Мандельштаму, 2006

Тугаринов спокойно признаётся, что диссидентом не был (хотя не был и певцом компартии) и при поздних советах жил хорошо – «было много заказов и мало контроля». Но при этом, по его словам, идеологический диктат всё равно давал о себе знать.

«Я всегда хотел слепить двуглавого орла, но в СССР это было невозможно, – рассказывает скульптор. – Я пошел на хитрость – сделал композицию по пушкинскому «Золотому петушку», а на вершину одной из башен посадил стилизованную птицу о двух головах. Чиновники от культуры дали мне по шапке – мол, царский герб пытаюсь, как они выразились, «протащить». Дурью мучились, боролись с орлами – и прошляпили империю!» И добавляет, смеясь: «Сегодня мне бы тоже, наверное, прищучили – за оскорбление символа государства!»

Фото Константина Эггерта

Тугариновские произведения, даже тогда, когда речь заходит о фигурах трагических, полны юмора, доброй иронии. Осип Эмильевич Мандельштам предстает в образе то ли ангела, то ли мотылька, бесконечно доброго и совершенно беззащитного перед государственной машиной, которая его уничтожила. А Александр Васильевич Суворов оказывается сморщенным, как груша из компота, стариком, сидящем на утомленной горными тропами лошадке, которую ведет проводник-крестьянин.

Воздвигнутая к 200-летию исторического перехода Суворова через Альпы, скульптура вызвала бурю споров в России, хотя и была изваяна по заказу швейцарской коммуны Сен-Готард.

Памятник А.Суворову. Перевал Сен-Готард, Швейцария, 1998

Тугаринов изготавливал модель памятника на том же самом месте, где ему предстояло стоять – на самом перевале.

«Понимаете, – рассказывает скульптор, – в студии было бы труднее. Ведь в горах особая видимость, особая оптика, что ли. Если смотреть на памятник издалека, то отчетливо виден довольно крупный всадник. А вблизи – обычная фигура».

Дмитрий Никитович до сих пор убежден, что выбрал самый правильный образ князя-полководца:

«Понимаете, во время швейцарского похода ему было уже 68 лет. Ну не мог он быть бравым молодцем! Да и переход этот оказался тяжелейшим, вымотал и солдат, и Суворова».

А.В.Суворов, 2011

Тугаринов вообще не любит парадности и фанфар, так часто характеризующих «патриотические» госзаказы:

«Большая часть памятников героям, начиная с позднего советского времени – это, в основном, такие бравые болванчики с орденами. И значительную часть публики, а также власти это устраивает. Я вовсе не против слепить, скажем, боевого генерала. Но ведь это же не мундир со звездой героя, а человек, его внутренний мир. Этот мир нужно видеть, и он может не вписаться в традиционные представления о героизме».

Восстановление скульптур над порталами Храма Христа Спасителя стало для православного христианина Тугаринова особой страницей жизни.

«Когда в 1991 году один приятель позвал меня на молебен о восстановлении храма, я ему сказал: «Это будет молитва о настоящем чуде, о том, чего не может быть». Кто бы знал, что через несколько лет мне поручат воссоздать фигуры святого равноапостольного царя Константина и царицы Елены!»

Фото: interesmir.ru

Оригиналы были изваяны знаменитым скульптором Рамазановым. Детальных эскизов скульптур не осталось, хороших фото – тоже.

«Представляете себе, – вспоминает Тугаринов, – в начале работы у меня, по сути, были только несколько старых снимков порталов собора издалека и знаменитые фотографии Родченко, на которых видны колено и часть руки. Но – и вот еще одно чудо! – в частной коллекции находится пара дагерротипов с прекрасными, четкими изображениями фигур императора Константина и его матери – и работа пошла».

За нее художник получил от патриарха Алексия Второго медаль Сергия Радонежского, но не устает повторять:

«Это не скульптуры Тугаринова. Это скульптуры Рамазанова, я их просто воссоздал. Но, чего греха гордыни таить – приятно, когда под ними каждый день проходят сотни людей!»

Фото: interesmir.ru

Моему собеседнику было приятно идти по следам Рамазанова, одного из корифеев академической скульптуры XIX века. Тугаринов не стесняется своего консервативного взгляда на обучение живописи и ваянию. По его мнению, сталинский псевдоклассицизм в искусстве привел к неожиданным последствиям: традиции Императорской академии художеств в нашей стране сохранились, в то время как на Западе после Первой мировой войны, как считает Тугаринов, академический стиль во многом был забыт или осужден как устаревший.

«Академизм ругали, в чём-то справедливо, за замороженность, статичность. Но для талантливого художника суровая академическая школа – как трудный разбег перед взлетом. Зато лететь потом намного проще».

Фото Константина Эггерта

Сегодня он преподает студентам. Он то восхищается тем, сколько молодых людей идут учиться скульптуре («Конкурс умопомрачительный!»), то впадает в отчаяние – «В современном обществе приходится выбирать – либо ты занимаешься творчеством, либо бизнесом под видом творчества. Совмещать эти две вещи трудно».

Слово «пиар» мэтр Тугаринов произносит с плохо заметным раздражением: «Конечно, им нужно заниматься, этим пиаром, но это же отвлекает от дела! Вещь нужно слепить, дать ей постоять, прочувствовать ее, а вместо этого нужно постоянно что-то делать, чтобы напоминать о себе».

Ангел, 2010

Я спрашиваю Тугаринова, что любят современные частные заказчики:

«Они полюбят то, что ты сумеешь им представить как стоящее покупки. К ним нужно приезжать на хорошей машине, в хорошем костюме, с дорогими часами на руке, и тогда есть шанс убедить их заказать тебе интересную работу». – «То есть заказчик встречает художника по одежке?» – «Господи, у нас по одежке, как правило, и провожают. Страна такая. Вкуса маловато», – резюмирует скульптор.

Мы допиваем чай и настойку, и я спрашиваю Дмитрия Никитовича о творческих планах. Мы оба смеемся над банальностью вопроса, но как же без него? «Я бы хотел слепить святого мученика Трифона и образ Божьей Матери «Спорительница хлебов». А еще есть мечта создать памятник поэту Николаю Рубцову».

А решился бы мэтр поработать над художественным осмыслением встречи Папы и Патриарха? «Охотно! Пусть присылают заказ!»

Русская березка, 2006

Ласточка, 1988

Птица Сирин, Кальмптхаут, Бельгия. 1990

Проект памятника Мандельштаму, 2006

Туфельки – для парка Музеон, 1993

Шлем для дуэли, 1986

Лев Толстой — зеркало русской революции, 2009

Дебет-кредит, 2012

Золотая рыбка в разбитом корыте, 2007

Малиновый звон, 1978

Маршал Жуков, 2010

Первый вкладчик Сбербанка, 2007

Дмитрий Тугаринов. Выставка к 60-летию мастера.

Открыть доступ

До 06.03.2016 в Галерее Российской Академии Художеств.

В залах Российской академии художеств открылась выставка скульптурных произведений заслуженного художника России, академика РАХ Дмитрия Никитовича Тугаринова, приуроченной к 60-летию мастера.

Лауреат премии Московского комсомола, кавалер Ордена святой Анны III степени, участник Квадриеннале современного искусства во Франции в 2014 году – это лишь малая часть заслуг, наград и официальных званий скульптора.

Дмитрий Никитович Тугаринов – легендарный персонаж, ныне занимающий особое место в российской скульптурной школе. Его называют «Гоголем в скульптуре». Как и у великого писателя, работы Тугаринова отличает остросовременный спектр образов, хотя в них угадываются и знакомые каждому традиционные черты.

Он сам и его творчество существуют в некоем мифологическом пространстве, отображая особый мир, полный экстравагантности, многозначительных образов и вечной иронии. Очевидно, поэтому ряд его скульптур оставляют заметный след в современной жизни.

Дмитрий Тугаринов – единственный скульптор за всю историю Швейцарии, кому удалось установить две скульптуры Александру Суворову высоко в Альпах на перевале Сен-Готард – в месте перехода его победоносной армии в войне с наполеоновскими войсками.

При этом, в Швейцарии по закону запрещено ставить монументы военным и иностранцам. Как бы то ни было, открытие его памятников и связанные с ними юбилеи в Альпах сегодня проходят в присутствии большого количества посетителей, и местные власти весьма довольны значительным притоком туристов со всего мира.

За всю свою творческую практику Тугаринов создал более шестисот станковых и монументальных работ. Однако в залах Российской академии художеств будут выставлены лишь основные произведения скульптора.

Экспозиция будет концептуально разделена на десять залов, каждый из которых посвящен определенной теме. Например, в первом зале гостей экспозиции будет встречать знаменитая работа «Туфельки» – маленькая девочка в маминых туфлях, идущая по импровизированной свалке скульптур.

Особое место будет занимать третий зал – с историей памятника Суворову, уже упомянутого выше. По мнению многих, это ключевая работа в творческой биографии Дмитрия Тугаринова.

Седьмой зал будет посвящен актуальной всегда теме (а сегодня – особенно) Пятой колонны. Десятый, финальный зал – Березовая роща – некое подобие медитативного павильона, где посетители смогут в приятном окружении скульптурных произведений Тугаринова осмыслить его удивительное творчество.

В одном из десяти залов будут экспонированы работы супруги Дмитрия Тугаринова — скульптора Афины Георгиевны Попандопуло. Портретные шаржи друзей и коллег по цеху составляют ДНК творчества скульптора.

Уже около тридцати лет Попандопуло и Тугаринов работают бок о бок в одной мастерской, но, как можно будет убедиться на выставке, это не мешает никому из них создавать свой собственный художественный мир.

Дмитрий Тугаринов «Суворов» 2001Дмитрий Тугаринов «Суворов. Фрагмент памятника» 1999Суворов на фоне Суворова. Поиски образа.Дмитрий Тугаринов»Портрет Авилова» 2007 Дмитрий Тугаринов «Ф.И.Шаляпин» 1998 Дмитрий Тугаринов «Портрет Натты» 2002 Дмитрий Тугаринов «Маятник Фуко» 2004 Дмитрий Тугаринов «Жил-был царь…» 1989 Дмитрий Тугаринов «Эразм Роттердамский. Томас Мор. Похвала глупости» 2007 Дмитрий Тугаринов «Дедка и репка» 2013 Дмитрий Тугаринов «История про Мандельштама» 2006 Дмитрий Тугаринов «Берёзка» 2011 Дмитрий Тугаринов «Н.И.Махно в Париже» 1988 Дмитрий Тугаринов «Битва кентавров с амазонками» 1983 Дмитрий Тугаринов «Детство великого скрипача» 2015 Дмитрий Тугаринов «Тургенев в Париже» 2007 Дмитрий Тугаринов «Станиславский и Немирович-Данченко» 2006 Дмитрий Тугаринов «В музее» 1979 Афина Попандопуло «Портрет отца» 1996 и «Алик» 1994 Афина Попандопуло «Ира» 1992 Афина Попандопуло «Юрочка» 1997

Скульптор Николай Рамазанов, 1815-1867

Николай Александрович Рамазанов родился 24 января 1815 г. в Санкт-Петербурге в артистической семье. Родители будущего скульптора были актерами императорских театров, а дед — балетмейстером. Отец предоставил мальчику самому сделать выбор между Театральным училищем и Академией художеств. После недолгого колебания мальчик выбрал Академию, в Воспитательное училище которой поступил «за свой кошт» (на средства родителей) в 1827 г.

В 1833 г. Николай был зачислен в штатные академисты на казенное содержание. Обучаясь в скульптурном классе Б. И. Орловского, юноша сразу продемонстрировал выдающиеся способности. В 1836 г. он был награжден Малой серебряной медалью за лепку с натуры. Год спустя ему вручили Большую серебряную медаль за барельеф «Искушение Спасителя в пустыне». В 1838 г. молодой скульптор получил Малую золотую медаль за барельеф «Милон Кротонский, терзаемый львом». В 1839 г. ему присудили Большую золотую медаль за дипломную работу — статую «Фавн, несущий козленка». В том же году Рамазанов был выпущен из Академии в звании художника 14-го класса.

После окончания Академии молодой скульптор некоторое время работал в мастерской французского скульптора А. Троду, участвуя в изготовлении «готических статуй Весны и Лета» для Зимнего дворца, а на заработанные деньги отправился в Москву. Этот город всегда влек Рамазанова, прежде всего как исторический памятник. Его проводником в Москве был прекрасный знаток этого города скульптор С. П. Кампиони. Позднее в благодарность Николай Александрович вылепил его бюст.

Вернувшись в Петербург, Рамазанов вместе со своими сокурсниками А. А. Ивановым, П. А. Ставассером и К. М. Климченко участвовал в работах по завершению начатых С. И. Гальбергом памятников писателю и историку Н. М. Карамзину для города Симбирска (Ульяновска) и поэту Г. Р. Державину для города Казани. Для памятника Карамзину Николай Александрович изготовил северный горельеф с изображением писателя, читающего свою «Историю» императору Александру I, а также бюст самого Николая Михайловича.

Золотая медаль давала Рамазанову право на пенсионерскую поездку за границу. В 1843 г. он отправился в Рим. Скульптор сразу решил выполнить пять проектов: «Неаполитанский мальчик, слушающий шум раковины», «Играющий в бильбоке», «Ребенок, плачущий над разбитыми яйцами», «Нимфа, ловящая бабочку, севшую ей на плечо» и «Вакханка, отнявшая у фавненка свирель». Из всех запланированных работ на свет появилась только мраморная статуя «Нимфа, ловящая бабочку, севшую ей на плечо», заказанная императором Николаем I. К сожалению, при перевозке в Петербург она разбилась. Также в Италии скульптор исполнил скульптурный портрет С. Л. Левицкого и небольшую статую девочки.

В 1846 г. скульптора досрочно отозвали в Россию. Здесь он был назначен преподавателем скульптуры в Московском училище живописи, ваяния и зодчества. Педагогический стаж Николая Александровича начался в 1847 г. и продолжался почти до конца его жизни.

В 1849 г. за творческую и преподавательскую деятельность Рамазанов был признан академиком, а в 1858 г., по предложению президента Академии великой княгини Марии Николаевны, — профессором.

Но не только преподавание занимало время скульптора. В 1850 г. за оформление Александровского зала Большого Кремлевского дворца он был награжден золотой медалью.

Большую работу Рамазанов провел, украшая внешние стены храма Христа Спасителя. В частности, он выполнил горельефы «Владимирская Божия Матерь», «Святая царица Александра», «Святой князь Даниил Московский», «Анна Пророчица», «Преподобный Савва Звенигородский» и другие. Работа над эскизами горельефов была начата им еще в Италии.

Скульптор снял посмертные маски писателей Н. В. Гоголя и В. Г. Белинского, создал надгробие М. А. Офросимова, статую «Татьяна» (на сюжет «Евгения Онегина»), а также выполнил множество эскизов в области станковой и монументальной скульптуры. Одной из последних работ мастера был бюст Н. В. Гоголя.
В 1856-1857 гг. Рамазанов вместе со скульптором Р. К. Залеманом участвовал в создании барельефов для пьедестала памятника Николаю I в Петербурге (он выполнил три барельефа из четырех).

За свою многолетнюю педагогическую деятельность мастер воспитал многих молодых скульпторов, а благодаря уму и любви к искусству пользовался уважением в кругу художников и ценителей их творчества.

Будучи человеком разносторонним, Рамазанов занимался и литературой. Еще обучаясь в Академии, он издавал рукописный журнал, а перебравшись в Москву, стал помещать в журналах и газетах свои воспоминания о русских художниках, их биографии и некрологи, а также критические заметки о художественных выставках. Свои статьи он собирался выпустить в виде сборника под названием «Материалы для истории искусства в России», но при жизни автора вышел только первый том.
В 1866 г. из-за разногласий с администрацией училища Рамазанов подал прошение об отставке.

Николай Александрович Рамазанов умер в Москве 18 ноября 1867 г. Он был похоронен в Московском Алексеевском монастыре.

«Да это наш Суворов!»

Суворов в Швейцарии, как известно, национальный герой. Едва ли не в каждой швейцарской деревне сохранился дом, где останавливался на ночлег Александр Васильевич. Часто там музей или гостевой дом для приемов с сохраненной подлинной обстановкой.

120 лет назад один из богатейших людей России — князь Сергей Голицын добился разрешения у швейцарских властей на сооружение Суворовского креста. Тут и сейчас написано: «Доблестным сподвижникам генералиссимуса фельдмаршала графа Суворова — Рымникского, князя Италийского, погибшим при переходе через Альпы в 1799 году». Проект памятника создал петербургский архитектор Александр Николаевич Векшинский, профессор и действительный член Академии художеств. Сам крест выбит в скале — работами руководил местный инженер Рихард Чокке.

А финансировал, разумеется, Голицын.

Ему даже удалось получить официальный документ, в котором община Урсернской долины безвозмездно уступала Российской империи земельный участок, на котором и сооружен памятник. Это и сейчас клочок российской земли в центре Европы.

Скульптор, народный художник России Дмитрий Тугаринов приехал в Швейцарию в 1999-м. Занимался, как говорит, творчеством, потому что по туристической визе выполнять какую-либо работу нельзя. Ни о каком памятнике Суворову и речи не шло. Кстати, крест, поставленный Голицыным, — не просто Суворову, а его сподвижникам.

— В Швейцарии, как вы знаете, военным, тем боле иностранным, памятники устанавливать нельзя, — говорит Дмитрий Тугаринов. — Страна это антимилитаристская, правда, обладающая одной из самых крутых армий. Просто они не участвуют во всевозможных международных конфликтах. Но все мужчины служат в армии фактически всю жизнь.

Так как творить русскому скульптору довелось там, где многое связано с именем Суворова и русской армией, он решил сделать несколько пластилиновых эскизов, а потом забрать с собой в Москву. Но они попались на глазам местным жителям.

— Швейцарцам очень понравились мои работы. И возникла идея сделать памятник Суворову там, на перевале. Конечно, были сомневающиеся. Поэтому местные провели в своей коммуне опрос. Но ни одного голоса против установки памятника Суворову не прозвучало, иначе все сразу бы свернули, — вспоминает Тугаринов.

Скульптор приступил к работе. Она была безвозмездной — швейцарцы оплачивали только литье и оплачивали расходы.

— А сам памятник провели по документам, как дорожный знак, потому что он находится на федеральной трассе, — объясняет Тугаринов.

В Петербурге памятник генералиссимусу Суворову поставлен в 1801-м и изображен он в аллегорическом облике бога Марса. В Москве монумент вообще появился только в 1982-м — возле Театра Советской армии.

А скульптура на Сен-Готарде самая необычная. Суворов здесь изображен сидящим на коне и осеняющим себя крестным знамением. При этом коня под уздцы ведет местный проводник Антонио Гамба.

Да, это не воинственный бог Марс в Петербурге и не бравый вояка Москве. Тут человек, который только что произнес: «Бог наш генерал, Он нас и водит».

Тугаринов же навсегда запомнил слова бригадного генерал Штуссе фон Лаутербурга из Берна, который впервые увидел этот памятник: «Поражен, как скульптору удалось передать состояние русских, когда они были на Сен-Готарде».

Положение у русской армии там действительно было такое, что, как говорится, копай могилу — и укладывайся. Австрийские союзники не предоставили мулов для транспортировки артиллерии и провианта, данные их разведки о численности французской армии оказались неверными. И карты тоже неактуальны.

Но после того, как с третьей попытки перевал был взят, русская армия продолжила преследовать французов: разбила у Чертова моста и возле Урзернской дыры — так называли узкий тоннель, пробитый в отвесных скалах…

…Тугаринову тоже запомнилась погода, когда он работал — уже не в мастерской, а на этих самых скалах:

— Бешеный ветер! Там и летом иногда минусовая температура. Но, знаете, бывают условия, где тебе некомфортно физически, но в моральном плане — рай. Дождь, ветер, холод — не так важно. Главное — отношение людей — приветливое и дружелюбное. Там было именно так.

В России, увидев памятник работы Тугаринова, автора многие раскритиковали. Мол, выражение лица Суворова, как с посмертной маски, а его местный проводник — настоящий детина! И вообще Тугаринов просто продался швейцарцам.

Спустя 20 лет, как и тогда, скульптор только улыбается, когда слышит об этом:

— Конечно, что-то они мне там подкидывали, чтобы я не ставил памятник за свой счет. Жил я в этой коммуне бесплатно. Никто мне не мешал. Официального гонорара, как уже сказал, не было. А ощущение счастья от тех дней со мной до сих пор.

Последний раз Тугаринов поднимался на Сен-Готард к своему Суворову три года назад. Возможно, побывал бы и в этом году, но сейчас в разгаре работа над памятником Минину и Пожарскому, который скоро должны открыть в Ярославской области — оттуда ополчение пошло выбивать поляков из Москвы.

Спросил Дмитрия Никитовича, дали ли ему какое-нибудь прозвание швейцарцы, пока он работал над памятником там, на скале. Он улыбнулся и вспомнил, как они говорили:

— «Кто это там висит на скале?» — спрашивали приезжие, показывая вверх на меня. «Да это наш Суворов», — буднично отвечали местные.

Закладка Постоянная ссылка.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *