Чувствуют ли раки боль?

Мучительно — не больно: страданий нет в мозгах беспозвоночных

«Нет ножек — нет мультиков», — говорится в известном анекдоте. «No brain, no pain» — нет мозга, нет боли — это уже вывод биологов. Они считают, что насекомые, ракообразные, черви и моллюски не могут чувствовать боль в принципе. С выводом согласились далеко не все, и разгорелись дебаты.

Всё началось с того, что правительство Норвегии решило пересмотреть закон о защите животных. В связи с этим возникла необходимость в исследовании боли, дискомфорта и стресса среди беспозвоночных.

Об озабоченности властей данной проблемой свидетельствует хотя бы тот факт, что правительство готово было рассмотреть введение запрета на использования живых червей в качестве приманки для рыбы, если бы выяснилось, что червяки чувствуют боль, когда корчатся на крючке.

В общем, исследование было заказано, а соответствующим финансированием обеспечили Венчи Фарстад (Wenche Farstad), профессора из школы ветеринарии в Осло (Norges veterinærhøskole), и её коллег.

Пытать беспозвоночных учёным не пришлось — они довольствовались анализом и суммированием данных, уже имеющихся в научной литературе.

Итогом работы стал 39-страничный доклад, из которого следует: маловероятно, что беспозвоночные способны чувствовать боль, потому что нервная система у них примитивная, а мозги маленькие.

Не терзают страшные муки раков, крабов и омаров, которых живьём бросают в кипящую воду. Не страдает и червяк, которого надевают на крюк.

«Похоже, в случае с червями — это всего лишь рефлексы. Они могут что-то ощущать, но это не болезненно и не ставит под угрозу их благополучие, — объясняет профессор Фарстад. — У земляного червя очень простая нервная система. Его можно разрезать напополам, и он продолжит заниматься своими делами».

Между прочим, профессор Венчи Фарстад и её муж разводят с 1989 года английских спаниелей (фото с сайта streamside.nu).

Что же касается ракообразных, то здесь с выводами норвежцев согласны, к примеру, американские биологи из университета штата Мэн (University of Maine), которые в начале 1990-х провели своё исследование и теперь неустанно твердят: примитивная нервная система и слаборазвитый мозг делают омаров подобными насекомым.

Да, омары реагируют на внешние раздражители, типа кипящей воды, но их реакции — попытка спастись, а не сознательный ответ или признак боли.

С этой точкой зрения соглашается и британский морской биолог Питер Фрейзер (Peter Fraser) из университета Абердина (University of Aberdeen). Он обращает внимание на то, что крабы, попавшие в ловушку, могут избавиться от некоторых конечностей.

«Это не доказывает, что они не чувствуют боли, но это демонстрирует, что крабы имеют совсем другие механизмы, — объяснил доктор. — Если бы человек попробовал выбросить ногу, то, я думаю, это было бы действительно очень болезненно».

А всё потому, что у крабов и омаров, по словам английского биолога, имеется приблизительно 100 тысяч нейронов, а у людей и других позвоночных животных — около 100 миллиардов. Так что нет никакого свидетельства, что беспозвоночные чувствуют боль.

Однако нашлись люди, которых все приведённые выше доводы не убедили. Прежде всего — это активисты из международной организации «Люди за этичное обращение с животными» (PETA), которые заявляют, что варить ракообразных значит — пытать их.

PETA сделала защиту омаров от кипячения частью своего проекта «Сочувствие рыбе»: «Если бы мы должны были бросать в кипяток живых поросят или цыплят, возможно, немногие из нас стали бы их потом есть. Почему же с омарами должно быть по-другому?», — вопрошают активисты, выпускающие брошюры и стикеры в духе «Вы всё ещё кипятите? Тогда мы идём к вам!».

Между тем, менеджер «Сочувствия рыбе» Кэрин Робертсон (Karin Robertson) назвала результаты норвежского исследования предубеждёнными — якобы, правительство не хочет вредить рыболовной отрасли своей страны.

Всё нормально, червяк не страдает (фото с сайта punchstock.com).

«Производители табачных изделий точно так же утверждают, что курение не вызывает рак», — заявила девушка, добавив, что многие учёные полагают — омары действительно чувствуют боль.

Например, с декларацией о муках омаров в 1994 году выступили зоологи из Общества гуманистов США (Humane Society of the United States) после просмотра приготовления блюда из живых лобстеров по телевизору.

Кстати, норвежские учёные не делали слишком уж категоричных выводов. Если вы заметили, там использовано слово «маловероятно». Кроме того, они отметили, что необходимо больше исследований, потому что явно ощущается дефицит научных данных.

А некоторые беспозвоночные, вроде «передовых» насекомых, типа медоносных пчёл, которые демонстрируют социальные навыки, способности учиться и сотрудничать, по мнению профессора Фарстад, заслуживают особого отношения и изучения. Вне зависимости от того, бывает им мучительно больно или нет.

  • биология

Александр Бочаров

О свадьбе
У нас было два и тяжелых, и прекрасных года. Когда я сделал предложение Ане, она согласилась сразу, не раздумывая. Расписались мы с ней в Красноярске, а венчались уже в Москве. Мы с ней всегда много разговаривали о жизни, о болезни, о смерти, о помощи другим больным. Даже когда она уже совсем ослабла, она не переставала помогать людям. Она переводила выписки на английский язык тем, кому нужно было лечение за границей, общалась с другими пациентами по телефону и всегда находила для них нужные слова. Я поражался ее силе духа, ее жизнерадостности, любви ко всем окружающим людям. Она укрепляла меня в вере и готовила морально к своему уходу. «Я не жалею о том, что я заболела, я не представляю, как сложилась бы моя жизнь, если бы этого не случилось и мы с тобой не встретились», — сказала мне Анечка.
Аня тихо отошла к Господу во сне 31 декабря 2013 года…

О деятельности

Сейчас я продолжаю заниматься организацией помощи другим онкологическим пациентам. Когда человек узнает о диагнозе, главное – не упустить время и начать вовремя лечение. Мы оказываем информационную помощь и психологическую и поддержку. Наша организация объединяет людей от Сахалина до Калининграда. Мы помогаем новеньким адаптироваться к больничной жизни, и им становится легче, когда они видят людей, которые прошли этот путь. Решаем вопросы с юридической поддержкой и лекарственным обеспечением.
О «Ре-миссии любви»
Еще есть у нас разные другие проекты. Так, недавно мы завершили наш второй свадебный проект «Ре-миссия любви». Смысл нашего проекта в том, чтобы помочь людям, встретившим свою судьбу во время своей «онкологической» войны. Не ждать ее окончания, а строить свою семью и быть счастливым здесь и сейчас.
И мы берем на себя подготовку и проведение всех свадебных мероприятий, чтобы у молодоженов не стоял финансовый выбор – или лечиться, или жениться.
Мы собирали средства на организацию свадебного торжества для одной нашей пациентки из Брянска. Мы сделали для них настоящий сюрприз – их свадьбу мы провели на берегу Черного моря.
Об «Общем Дне Рождения»
«Общий День Рождения» мы проводим ежегодно уже на протяжении многих лет. Этот праздник организуется силами пациентов и для пациентов. Одна из его идей – дать возможность встретиться людям, которые лечатся или лечились в Москве в онкологическом центре, а теперь приезжают на обследования.
Они все живут в разных регионах нашей страны, и некоторые специально записываются на проверку близкую к дате проведения праздника.
Другая важная цель этой встречи – познакомить тех, кто в данный момент проходит лечение, с теми, кто его уже завершил. Лучше один раз увидеть человека, который после тяжелого лечения выздоровел и живет полной жизнью, создал семью и даже приехал на эту встречу со своими детьми, чем сотни раз слышать такие истории от знакомых и читать в интернете.
Я надеюсь, что с помощью неравнодушных людей наша общественная организация «Содействие больным саркомой» сможет и в дальнейшем обеспечивать социальную и материальную поддержку онкологических больных и членов их семей.»
Информация об организации — www.sarcoma.pro

Подписывайтесь на наш канал в Яндекс Дзене: https://zen.yandex.ru/id/5dbac8c735ca3100b13e4594.

Все знаки зодиака в дружбе проявляют себя по-разному, и пришло время узнать, как дружат люди, рожденные под созвездием Рака. Всем известно, что они семейные, эмпатичные и веселые. Но, на что именно стоит обратить внимание в дружеских отношениях с этим знаком зодиака?

Как дружит Рак?

У Рака могут быть 3 типа дружеских отношений.

Порой они предпочитают выбрать себе в друзья человека-покровителя, который будет их защищать. Такому другу Рак будет поддакивать, потакать, уступать в спорах. Но взамен такому влиятельному другу Рак может предложить уважение, восхищение, он всегда поддержит в тяжелые времена и придет на помощь, если нужно.

Может дружить Рак и совершенно наоборот. Порой ему встречается беззащитный слабый человек, который не способен за себя постоять, и он встает на его защиту. И иногда Рак становится таким самоотверженным, что вообще забывает о самом себе.

И третий вариант дружбы, который приятнее и самому Раку, это, когда он выбирает себе друга, полностью похожего на него самого. Происходит настоящее родство душ, взаимоуважение. Причем друг этот должен быть с похожим характером, схожими ценностями и практически с таким же материальным положением, как у Рака.

С кем у Рака хорошая дружеская совместимость?

Раки посвящают себя друзьям до такой степени, что начинают их считать родными людьми. Кстати, обычно их у представителей данного знака зодиака не так уж и много – 2-3, остальные просто хорошие знакомые. Чаще всего эти друзья появляются еще в далеком детстве, возможно, даже в детском саду. Они вхожи в дом Рака, их знает вся семья Рака. Ради своих друзей Рак готов на все, но только при условии, если это взаимно. Нужно только завоевать доверие и доброе отношение представителя этого знака зодиака, и он никогда не бросит в трудную минуту.

Вот как Рак будет дружить с другими зодиакальными созвездиями

С Овном

Вот, как раз с Овном у Рака получается первый вариант дружбы. Рак готов отдать Овну в руки все бразды правления, получая за это защиту. Только в душе Рак будет не совсем доволен таким неравенством.

С Тельцом

В этой дружбе практически нет недопонимания, все гладко, спокойно и интересно.

С Близнецами

Рак будет восторгаться Близнецами, и даже в чем-то завидовать им. Близнецы будут строить из себя хороших, но за спиной будут смеяться над Раком.

С Раком

В такой дружбе будет забота, расчетливость и осмотрительность. Эти двое могут даже построить общий бизнес, и срубить хороший куш.

Со Львом

Еще одна дружба-покровительство. Лев будет защищать Рака, а Рак будет взамен хвалить и восхищаться Львом.

С Девой

Общего у них много. Только Дева будет порой излишне критиковать Рака, чем может ввести его в депрессию.

С Весами

Дружба получится вряд ли, лишь светское общение. Потому что для Рака Весы слишком ветреные.

Со Скорпионом

Прекрасная дружба, но Скорпион получает от такого общения больше.

Со Стрельцом

Стрелец вызывает у Рака восторг своим авантюризмом, прямолинейность и искренностью, но эти двое непохожи, и редко становятся друзьями.

С Козерогом

Такая дружба между Раком и Козерогом, похожа на общение малыша и старика, соответственно. Козерогу стоит дать Раку больше свободы, тогда отношения будут хорошими.

С Водолеем

Этим двоим вместе интересно, но дружить они не смогут. Для Рака Водолей слишком воздушный.

С Рыбами

А это, как раз вариант, когда Рак будет утишать беззащитных слабых Рыб, хотя тут, кто первый заплачет, того и будет защищать второй!

Онкологический ликбез: кто ставит диагноз и почему врачи меня «футболят»?

Рады поделиться полезной публикацией и ссылкой на проект онкопрофилактики ведущего челябинского интернет-СМИ — 74.ru:

74.ru продолжает проект «онкологический ликбез». Сегодня узнаем, как диагностировать рак. Нужно ли сдавать анализы на онкомаркеры, почему они так долго готовятся, зачем пациента направляют от одного врача к другому, попросту «футболят»

Диагностика рака — это многоходовка со многими неизвестными, подчеркивают специалисты.

К нашему разговору с главным врачом ЧОКОД Андреем Важенининым присоединяются заведующая онкополиклиническим отделением областного центра онкологии и ядерной медицины (ЧОКОД) Евгения Павленко и заведующая лабораторно-диагностической службой Анна Семенова.

– Пожалуй, так и начнем: зачем меня «футболят»?

Павленко: Рак – это не одна болячка, а очень большая группа заболеваний. Самим термином «рак» в онкологии называются не все заболевания, а злокачественная опухоль, которая развивается из эпителиальных клеток; т.е. клеток, покрывающих, выстилающих почти все наши органы и ткани. Это почти 90% опухолей. Есть еще и другие злокачественные опухоли, которые развиваются из клеток соединительной ткани, – это саркомы.

Опухоль, как правило, не имеет своей собственной клиники. Это своя же ткань, которая вдруг где-то и почему-то растет и начинает давать «клинику», только когда происходят какие-то осложнения. Именно поэтому онколог – это не врач первого контакта.

Важенин: Первый контакт – это смотровые кабинеты, которые народ игнорирует и даже возмущается: я пришла с насморком, зачем мне в смотровой кабинет?! Зачем мне это надо?! А именно там и кроется ранняя диагностика. Гинеколог, хирург, лор, терапевт – любой врач первичной сети увидел и заподозрил нечто. Но это еще не диагноз, а повод для разговора, для поиска ответов. Дальше нужно сделать ряд базовых исследований и ответить на все вопросы. Это – многоходовка: если нашли вот такое – сюда, если другое – туда, еще что-то – туда. Все зависит от того, что изначально нашли. И никаких одинаковых, как у знакомого или соседки, путей нет, все индивидуально – эксклюзивно. Что-то нашли – либо забрали себе на лечение, либо отправили на дополнительные обследования к онкологу. И все это в глазах человека выстраивается в формулу «футболят».

Система диагностики рака была построена еще в Советском Союзе и работает и по сей день прекрасно – это система медосмотров, профосмотров, диспансеризации, где была выявляемость всех заболеваний и не только онкологических – сердечно-сосудистых, желудочно-кишечных, гинекологических, патологии легких и так далее.

– Тогда кто устанавливает диагноз? Участковый врач?

Важенин: Нет, диагноз онкологический устанавливает онколог в онокдиспансере, а план лечения составляет консилиум как минимум из трех специалистов. Пациенты это часто не видят, но это так. Очень опасное заблуждение, что где-то в маленьком онкоцентре один врач может составить вам план лечения. Потому что эта триада присутствует и в лечении – хирургия, химиотерапия, лучевая терапия, а если что-то не пригодится, то должно быть аргументированное основание в отказе от этого метода.

– Как быстро развивается рак?

Важенин: Все индивидуально и зависит от вида опухоли и локализации. Но темпы роста не сопоставимы с острым аппендицитом или дизентерией, счет на часы не идет. Судорожные скоропостижные метания в поисках немедленного чуда на этом этапе чреваты непоправимыми ошибками. Опухоль растет длительными неделями, месяцами и даже годами. Суета за быстрым решением превышает все риски потраченного времени на качественно проведенную диагностику и качественно выставленный диагноз.

– Что такое ранняя диагностика?

Павленко: Это последовательные действия в течение всей жизни, а не «последних» 15 минут, в заботе о своем здоровье. Профосмотры – раз в два года, маммография раз в два года – в год по возрасту, осмотр гинеколога – раз в год, флюорография – раз в год. Это нормальная частота, которая позволяет обнаружить изменения в нормальные сроки. Вся беда, когда человек годами ничего не делает, бравирует этим: «Да я 15-20-30 лет к врачам не ходил и не буду», а потом за сутки нужно немедленно все сделать. Вот тут-то все ошибки и делаются, часто очень фатальные.

– Почему мне нельзя сделать МРТ?

Важенин: Потому что ни один метод не даст ответы на все вопросы. Была эпоха красных пиджаков, когда они требовали «конкретно провериться на рак». Ну вот нету этого! Исследование должно быть прицельным и обоснованным. Компьютерная томография (КТ), еще больше позитронно-эмиссионная томография (ПЭТ), дают серьезную лучевую нагрузку. Эндоскопические исследования тоже несут в себе определенные риски вплоть до перфорации органа, магнитно-резонансная томография (МРТ) – это колоссальная магнитная нагрузка на организм, но ответ она даст только при поражении определенной группы органов, при других вариантах не даст никакой информации вообще.

Есть своеобразная логическая пирамида диагностики: на одни вопросы мы получаем ответ при обычном рентгене или УЗИ, в крайнем случае – уточненном УЗИ и только потом ищем дальше. Это еще и вопрос ресурса: дорогие исследования назначать нужно не потому что «хочу», а только если «надо». И даже за «ваши деньги» грамотный врач не станет подвергать пациента неоправданному риску и ненужному исследованию.

Например, стало модно многие вещи делать под наркозом – зубы лечить, выполнять ФГС. Но никто не предупреждает, что наркоз – это токсично, и риск не проснуться есть, хоть и небольшой. Извлечение прибыли – это не медицинская помощь, об этом нужно помнить.

– Чем занимается онкополиклиника?

Павленко: Мы занимались и занимаемся консультативным приемом, постановкой диагноза и выработкой тактики лечения. Мы принимаем пациентов только по направлению: с улицы к нам попасть нельзя да и нечего делать. Пациент приходит к нам уже с подозрением и формой 057-У (направление), к которой прилагается весь спектр и перечень необходимых обследований в соответствии с той локализацией, которая подозревается у пациента. Если это рак молочной железы – один перечень, рак простаты – другой, меланома (рак кожи) – третий. Вот это он и приносит, а мы, глядя на пациента, на уже полученные данные, составляем как пазл всю картинку целиком, добавляем все недостающие звенья и определяемся с дальнейшей тактикой.

Наша задача – установить стадию и подобрать лечение. И вот тут мы уже используем и эндоскопию с УЗИ, КТ и МРТ, и ПЭТ. На уровне уточнения диагноза и выработки тактики это имеет значение, а на первом этапе – нет.

Дальше – определяется, где пациент будет проходить лечение. Там, где проживает. Каждая территория закреплена за теми или иными больницами, которые оказывают ту или иную специализированную помощь, онкологическую в том числе. Например, Варна относится к городу Магнитогорску. И пошлем мы его сразу в Магнитогорск, а не в Варну, потому что знаем, кого и куда посылать. Но если вдруг там нет нужной технологии, например, онкоофтальмологии, то пациент однозначно пойдет к нам. И без помощи мы никого не оставим.

– А это происходит потом, когда человек проходит лечение? Вы его где-то теряете?

Павленко: Нет, существует диспансеризация пациентов, перенесших рак. Она разработана еще в Советском Союзе и проводится по месту жительства. Если своего онколога нет в своей поликлинике, то пациент наблюдается в другом ближайшем населенном пункте у онколога – в поликлинике, и при малейшем подозрении на прогрессирование процесса, на метастаз или появление какой-то третьей опухоли, тогда он направляется к нам на консультацию. Наблюдение за пациентом, которого пролечили, происходит по определенному алгоритму в зависимости от пролеченной локализации – раз в три месяца, потом в полгода, в год. Если у него все в порядке, то он к нам не приезжает. Ему достаточно наблюдаться у обычного онколога. Вот если тот заподозрит какое-то изменение, тогда да, он направляет к нам, чтобы мы думали, что делать дальше с пациентом, которого пролечили, а сейчас произошла генерализация процесса.

– Хорошо, а если сдавать анализы на онкомаркеры? Это поможет?

Семенова: Никакого чудодейственного анализа «на рак» нет и быть не может. Легенды, которые ходят вокруг онкомаркеров – это не «диагноз на рак», а повод для дальнейшего обследования. Онкомаркеры, например, могут повышаться от того, перенес человек простудное заболевание или нет. Например, уровень ПСА (простатспецифический антиген) поднимается, если человек просто искупался в холодной воде и банально заболел циститом. Это самый распространенный маркер на обнаружение рака предстательной железы. Он делается во всем мире и в свое время считался панацеей – всё, если есть повышение, то это стопроцентно пошел онкологический процесс. Теперь это неправда. В некоторых странах сейчас пытаются отказываться от тотального скрининга и назначения ПСА. И наши урологи с высоких трибун уже несколько лет заявляют: ПСА не оправдало себя в той степени, в которой на него рассчитывали. Он оправдывает себя только в лечении.

– А какого-то другого стопроцентного анализа на рак нет?!

Семенова: Нет и не будет, к сожалению. Это биологически невозможно. Нам, как специалистам, было бы намного проще иметь такой волшебный анализ, чтобы раз и готово. А приходится разбираться во всем: пробовать, искать, отсекать, заходить в тупик и снова искать.

Не нужно впадать в паранойю и сдавать комплексно анализы на онкомаркеры. Были моменты – и забавные, и грустные одновременно: пациент, который хотел пройти «все на рак». Он приносит выписки в пол из частных центров, где сдал, например, маркер – ХГЧ (хорионический гонадотропин человека), который назначается так-то только беременным женщинам или при раке яичников. А сдал его мужчина, причем абсолютно здоровый.

– Тогда откуда берется диагноз?

Семенова: Методы диагностики есть лабораторные, морфологические и молекулярно-генетические. Золотым стандартом считается морфологический метод исследования. Морфология, когда исследуется фрагмент опухоли, либо берется тонко игольная биопсия на цитологию, либо «столбик ткани» – трепанобиопсия, либо ножевая биопсия, когда нужно около сантиметра опухоли, чтобы отправить на гистологическое исследование. При полученном биопсийном материале это выполняется в течение трех дней. Через три дня есть морфологическое заключение. Это тоже к вопросу «о футболе». Это химические процессы, технология и все ее этапы: материал специальным образом обрабатывается, проквашивается, подкрашивается и так далее. Кроме того, идет и умственная работа врача: надо знать, что искать, где искать и как искать. В микроскопе нет бегущей строки, в которой написан диагноз. Его нужно найти, правильно сформулировать, чтобы затем клиницисту было понятно, что с ним дальше делать. Грамотно, согласно современным стандартам, сформировать заключение.

Важенин: И вот эти дни приходится ждать, конечно. Тяжело находиться в неведении, но с этим нужно справляться.

Семенова: В некоторых случаях, когда мы получаем морфологическое заключение, мы видим дифференциальный диагноз. Что это значит? В световом микроскопе мы видим какие-то клетки – существует ограничение метода, когда мы можем не понять, какие это клетки, потому что они похожи. У некоторых опухолей есть возможность четко сказать, да, это она. Но порядка 40% опухолей такой возможности не дают, поэтому дальше нужно специальное исследование: либо иммуногистохимическое, либо молекулярно-генетическое.

Иммуногистохимическое исследование – опять же по закону и по приказу – выполняется в течение 15 дней, причем рабочих. Это тоже технология, а не чья-то вредность. И этот срок никак ни отменить, ни перепрыгнуть нельзя. В результате у нас есть морфологический диагноз, подтвержден иммуногистохимически, но для назначения правильного препарата требуется следующий этап – нужно выявить поломку в геноме, потому что именно на поломку в геноме подействует тот или иной химиопрепарат. Тогда выполняется молекулярно-генетическое исследование, которое делается в течение семи рабочих дней.

Павленко: Вот и получается: три дня, 15 да еще семь, и это только тогда, когда кусочек уже взяли. А сначала надо найти, откуда взять, потом взять – а это отдельная операция или процедура, а уж потом отдать в лабораторию. Не всегда удается взять с первого раза, например, в глубине легкого это бывает непросто, в пищеводе, в кишечнике, в бронхах. А бывает все сопровождается распадом, воспалением, что резко затрудняет забор материала. Надо увидеть, где взять, умудриться взять – и это не плохая квалификация доктора, а степень сложности задачи и технологические возможности. И все это тоже вписывается вот в эту категорию «меня футболят»…

– Как же все сложно у вас!…

Важенин: В чем разница между услугой и помощью? Медуслуга гарантированно исполнима по желанию заказчика. А медпомощь – это наука со многими неизвестными, и дать стопроцентную гарантию может либо жулик, либо идиот. Здравый человек опирается на вероятностные вещи. Установка диагноза, тем более онкологического, – это сложная технологическая медицинская процедура. Нужно не только уяснить наличие опухоли – найти измененную ткань, нужно понять ее гистологическую структуру – без этого сегодня лечить нельзя, понять распространение на соседние органы и системы, увидеть или исключить надежно диссеминацию по отдаленным органам – все это требует целого ряда процедур, анализов и исследований, последовательных, требует времени, организации, и определенных усилий.

Рак — болезнь души

Рак – болезнь души

Взгляд на онкологию, как на «комплексное» заболевание человека, а не только болезнь тела.

Свыше 16 миллионов человек, находящихся на онкологическом учёте, около 300 тысяч ежегодных преждевременных смертей и неутешительный рост числа онкологических заболеваний – результат печальной статистики. Как избежать, как не пополнить собой этот пугающий список?

Во-первых, важно осознавать, что рак – это комплексное заболевание: проявляется оно в теле, но психологические причины, являющиеся важнейшей составляющей, влияющей, как на возникновение, течение и на дальнейший прогноз последствий лечения, как правило, остаются без внимания. Результаты клинических наблюдений и научных исследований доказали эту связь и существование психологических предпосылок в возникновении рака: депрессия и безнадёжность, затяжные обиды, чувство ненужности, потеря близкого человека, утрата (работы, развод), неспособность к открытому проявлению своих чувств (особенно запрет на агрессию), постоянные самообвинения, неспособность прощать себе ошибки и др. Казалось бы, что эти чувства может испытывать любой человек, но, вот, «сила» реагирования на них и способы «психологической защиты» у всех разные. В случае онкологии эти состояния «оседают» глубоко внутри, тянутся болезненно и подолгу, но так и не разряжаются, и осознанно не разрешаются, «застревая внутри тяжёлой эмоцией», как ком, камень, нарост. Они постоянно возвращают человека в стрессовое состояние, заставляя жить прошлым, и лишают не только настоящего, но и будущего. Но тело и психика тесно связаны, и тело «считывает» сильную и устойчивую внутреннюю установку: «не важное будущее» становится «ненужным», «саморазрушительное непрощение или агрессия» («пожирание самого себя») трансформируется в «новообразование», цель которого — уничтожить тело вместе с «укоренившейся деструктивной частью внутреннего мира». Т.е. «тяжёлое душевное образование» может стать причиной возникновения новообразования телесного! Символическая альтернатива в случае онкологии: «умри или живи по-другому!». А открытый смысл более широк и заключён в единстве тела и души: «хочешь вылечить тело – лечи и душу!»

«Да, нужно проживать свою жизнь так, чтобы хотелось повторить её снова и снова». Ирвин Ялом

Важно осознавать, что психологическое состояние человека, его эмоциональный и волевой настрой, внутренние установки влияют на результаты лечения: полное выздоровление или возникновение рецидивов.

Сегодня никто не отрицает влияние здорового образа жизни на состояние здоровья (55-65%), при этом влияние окружающей среды оценивается в среднем до 20%, а медицины – на 15-20%. Это — данные ВОЗ ООН (Всемирной Организации Здравоохранения ООН).

К лечению самого заболевания можно относиться по-разному. В моей практике достаточно часто встречаются онкологические пациенты, приходящие на консультацию, но остающиеся в «пассивной» позиции: «ИЗБАВЬТЕ МЕНЯ ОТ ЭТОГО!» При этом заболевший возлагает все надежды и ответственность на врача или психолога, т.е находится в роли «жертвы» по отношению к болезни и «беспомощного ребёнка» по отношению к врачу. В этой ситуации в пациенте сохраняется достаточно много тревоги и страхов из-за неспособности контролировать процесс лечения и повлиять на процесс выздоровления. Они ощущают болезнь «сильнее себя», а в процессе психотерапии при работе с образами их иммунитет всегда «защищается», но не нападает! Это подтверждается моими личными наблюдениями за такими «зависимыми» пациентами. Они, как правило, боятся не болезни, а cразу смерти, не рассматривая «путь к болезни» и саму болезнь, как результат «разрушительного душевного ПРОЦЕССА», что само по себе не логично. Болезнь, как процесс, исключается из зоны их влияния, они бесконечно нуждаются во внешних гарантиях, которые, конечно же, ни врач, ни статистика им дать, не могут! Отстранённость от собственной болезни, отношение к болезни, как к «внешнему врагу», напавшему на тело лишает веры в себя, в собственные силы и становится причиной очередного стресса. И, так: стресс — болезнь – лечение – стресс – болезнь…, цепная реакция, не позволяющая вырваться из этого порочного круга. Такие пациенты не пытаются связать тяжёлые душевные переживания с возникновением рака и, значит, не видят смысла в раскрытии его психологических причин, борясь лишь с «болезнью в теле» и, устраняя «не причину», а лишь «следствие» возникновения болезни.

Те пациенты, которые настроены на активное участие в борьбе за своё выздоровление, делают всё возможное для сохранения внутреннего чувства «хозяина своей жизни». Очень важно, что они принимают ответственность за результат лечения на себя, а не возлагают её только на врача, пробуждая дополнительные «скрытые» резервы на борьбу с болезнью. Они сотрудничают с психологом, понимая, что психологический настрой важен для достижения положительного результата в лечении, а «вскрытие» психологических механизмов, способных запустить «команду на самоуничтожение» даёт шанс понять «смысл болезни», «укрепиться в себе», возможность почувствовать себя «сильнее болезни» и с помощью самопознания приобрести своеобразный «иммунитет», сформированный «новым мировоззрением» и усвоенными методами саморегуляции.

Ведь, если признать, что первопричина онкологии – это внутренний конфликт между сознательными частями психики и бессознательными, проявляющийся в виде негативных чувств и неспособности понять разрушительность некоторых событий собственной жизни, то приходит понимание, что более «тонкие» категории могут влиять на категории более «плотные», и проявлять себя на уровне физического тела. И только психотерапия помогает рассматривать рак во взаимосвязи этих «тонких» и «плотных» миров, учитывая особенности душевной организации и уникальность жизненной истории каждого пациента. Это – ключ к гармонизации отношения между телом и душой.

Существует статистика, по которой событие, провоцирующие рак происходит от года до полутора лет до момента проявления заболевания на физическом уровне. В течение этого периода кроме «душевной боли» могут появляться функциональные расстройства (тошнота, слабость, утомляемость и др.), сигнальные боли над ослабленными органами или участками тела. Следует научиться «улавливать» эти первые сигналы и принимать соответствующие меры контроля собственного физического и психологического состояний. Т.е. «онкологическая настороженность» — это, в первую очередь, забота о себе.

«Вечная борьба с внешним врагом! Какая нелепость: всю жизнь опасаться удара снаружи, чтобы, в конце концов, чтобы получить его изнутри!» Ирвин Ялом

Я придерживаюсь убеждения, что не мы – авторы своих судеб, мы не можем прожить жизнь так, как нам хотелось бы. Иначе, все мы были бы абсолютно счастливы и здоровы. Но, если это так, то, может быть, мы можем стать авторами своих чувств? Нет, не тех способов реагирования на сложные и тяжёлые жизненные обстоятельства, которые мы усвоили с детства и, которые очень часто учат нас «унынию» (отказ от жизни), подавлению сильных чувств (появление аутоагрессии), страх «быть плохой» (самообвинение), чувство ненужности (бессмысленность самой жизни), долгим обидам (потребность изменить прошлое), неспособности прощать (гордыня), т. е. несут в себе «разрушительный эмоционально-поведенческий ген» — патологический способ реагирования на стресс, причиняющий боль душе и болезнь телу.

ВОЗ ООН включило онкологию в число психосоматических заболеваний. Поэтому очень важно и то, какой «эмоциональный фон» будет сопровождать человека не только в течение всего периода лечения, но и после него, т.к. результат пятилетнего наблюдения показал, что рецидив (метастазирование) заболевания происходит в 67%. Окончание медицинского лечения не означает прекращения психологической работы над собой, своими чувствами и состояниями по устранению причин, провоцирующих рак.

Опыт психологического сопровождения моих онкологических пациентов помог мне сделать наблюдение, насколько болезнь «меняет» заболевшего человека, помогает ему лучше узнать себя, стать мудрее, поменять приоритеты, ценности, стать сильнее, отказаться от множества ненужных и пустых вещей и научиться ценить «ценности истинные» — свою семью, близких, друзей и время. Зачем нам дано «ЧЕЛО-на-ВЕК»? Может быть, для того, чтобы физическая болезнь (и рак, в том числе) не сократили наш земной путь, представляющий собой ВОПЛОЩЕНИЕ, как возможность ЭВОЛЮЦИИ ДУШИ, смысл которой — НАКОПИТЬ В ДУШЕ БОГА? Может быть!? Принятие или непринятие этого взгляда напрямую зависит от той ступени духовной эволюции, на которой находится каждый из нас. Совесть, благодарность, любовь в союзе со справедливостью (любовь без справедливости – слабость, справедливость без любви – жестокость), и многие другие «человеческие» качества открывают человеку мир света, в котором нет места «чёрному раку» (или року?) — онкологии. Ведь, что такое ГРЕХ? Может быть, это – неосознанность?

«Когда в обыденной жизни кто-нибудь из многочисленных людей, ЖЕЛАЮЩИХ ЗНАТЬ, НИЧЕМУ НЕ УЧАСЬ, предлагает вопросы относительно загробного существования, то, наиболее подходящим и правильным ответом, является следующий: «после своей смерти ты будешь тем, чем был до рождения» Артур Шопенгауэр

20.12.2015 Автор статьи: онкопсихолог Щетинина Галина

Закладка Постоянная ссылка.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *