Благотворительность разная и удивительная

Содержание

Арина Шумакова: вранье, токсичная благотворительность и денежные марафоны

Арина Шумакова — популярный инстаблогер с миллионом подписчиков, ведущая мотивационных марафонов, героическая женщина, победившая рак и похудевшая на 40 килограммов. Благотворительница, спортсменка, инвестор и владелица крупного бизнеса. Полиглот со знанием шести иностранных языков. Если вам кажется, что для одного человека многовато достижений, — вам не кажется. Давайте же посмотрим, какова реальная история Арины (Ирины) Шумаковой и на чем она заработала свой первоначальный капитал.

Арина Шумакова и марафоны похудения

В 2014 году репетитор из Санкт-Петербурга Арина Шумакова похудела на 40 килограммов по диете Татьяны Рыбаковой и решила открыть свою группу «Похудеем с Шумаковыми». Вначале она была бесплатной, с полезными советами по снижению веса. Когда число подписчиков дошло до 200 тысяч, Арина и ее дочь Александра начали вести «похудательные» марафоны.

Всем участницам обещали подобрать индивидуальные программы питания и тренировок, но по факту всем высылали одни и те же.

Арина Шумакова и неуловимый рак

В 2016 году Арина Шумакова засветилась на Первом канале в передаче «Прямой эфир» и в передаче канала «Домашний» «Я буду жить». Тогда, после смерти Жанны Фриске, тема борьбы с раком взорвала телеканалы. Арина рассказывала, что болела раком три года, справилась с болезнью, потеряла отца, развелась с мужем, а у брата обнаружили СПИД. Шумакова завела свой блог, сообщество «Добрый блогер» и занялась благотворительностью — сборами на лечение больных детей.

Но был ли рак у Шумаковой на самом деле?

После онкологических заболеваний нельзя загорать. Шумакова рассказывала, что заболела раком в 2007 году, вылечилась в 2012-м.

Но уже в 2014 году Шумакова жарилась на солнышке на морских курортах, что категорически противопоказано после онкологии.

А в группе «Похудеем с Шумаковыми» рассказывала историю своего похудения и ни словечка о раке не промолвила!

В 2016 году перед поездкой в Южную Америку она засветила в видео свою медкарту, где никакой перенесенной онкологии нет. В анамнезе миопия, астигматизм, гепатит B, аутоиммунный тиреоидит, гистерэктомия (удаление матки из-за миомы) и, пардон, трещины прямой кишки.

Арина Шумакова и период накопления капитала

Вначале Арина собирала небольшие суммы на лечение детей с ДЦП и эпилепсией, затем слава благотворительницы и спасительницы вскружила ей голову и вознесла на небесный пьедестал.

После вранья о побежденном раке слава Арины взлетела, как ракета. Она взялась за так называемые «токсичные сборы», когда нет ни диагнозов, ни отчетов, но подписчикам показывают душераздирающие фотографии страдающих детей с призывами «помогите/спасите, завтра выкинут онкоребенка из больницы, если не соберем» и т.д.

Люди верили ей. Особенно чувствительными были молодые мамочки, которые жертвовали неизвестным детям свои детские пособия и ссорились из-за этого с мужьями.

«Добрый блогер» Шумакова даже проводила благотворительные марафоны — суть их в том, что нужно собрать крупную сумму за короткое время. От сборов за километр несло токсичной благотворительностью. Названия клиник и счета скрывали, деньги собирали на личные карты волонтеров, подписчикам давили на эмоции: «твои 100 рублей против смерти», «редкое заболевание, ни в России, ни на Украине его не лечат», «если не соберем 3,5 миллиона рублей до понедельника, ребенка выпишут из клиники в никуда». Все эти призывы Арина приправляла историями из жизни, рассказывая о псевдораке и о болезнях своих дочерей.

После этого истерического сбора оказалось, что родители девочки — обеспеченные люди. У них бизнес, несколько квартир и автомобиль премиум-класса.

После извинений сборы продолжались в том же токсичном духе.

Шумакова утверждала, что спасла 42 ребенка. Так и писала в своих постах: «я спасаю», «я ЛЕЧУ», «если я не спасу, то уж никто». Но оказалось, что многие сборы велись на детей, которым уже ничего не поможет. Детей, которых доводили до смерти сами родители, леча народными средствами. Миллионы собирались даже без ведома родителей.

Самым нашумевшим был сбор на лечение семьи Сафроновых. У матери больного раком мальчика Влада Сафронова тоже обнаружилась онкология. Все клиники России якобы отказали им в лечении, и сборы велись под девизом «Помогите умирающей матери умирающего ребенка собрать деньги на чудо-препарат».

Сборы на лечение семьи Сафроновых за рубежом шли три с половиной года, при том что их могли вылечить и в России. Шумакова выкладывала душераздирающие фото мальчика, делающего перевязки матери, и продолжала выжимать из подписчиков последние деньги.

Ольга умерла в октябре 2017 года, в то время как Шумакова отдыхала на море и выкладывала фоточки в «Инстаграм». За все время собрали около 500 тысяч долларов, отчетов никто не предоставил. На все вопросы жертвователей посылали в бан.

Токсичная благотворительность Шумаковой продолжалась около полутора лет.

Затем прозревшие «вкладчики» начали свои расследования. Сначала Арину препарировали в группе «ВКонтакте» «Благотворительность разная и удивительная». Потом появилась разоблачительная статья на сайте «Правмир». Пострадавшие от сборов Шумаковой открыли группу «ВКонтакте» «Офигеем с Шумаковыми». Там собрались настоящие следопыты, которые вытащили на свет все пункты настоящей биографии псевдоблаготворительницы и щедро поделились ими с Navika.

После шумихи Шумакова тихо свернула свои токсосборы. За полтора года «благотворительности» она несколько раз отдохнула в Европе и Латинской Америке, купила квартиру в Санкт-Петербурге и вложилась в себя.

Старая квартира, 2015 год

Новая квартира, 2017 год

Арину стало не узнать — она перекроила себя полностью. Подтяжка лица, губы, скулы, блефаропластика, ринопластика, татуаж и наращенные ресницы. Хвасталась в прямом эфире винирами за 1,5 миллиона. Хирурги поработали и над телом — исчез живот, появились новые ягодицы и грудь.

«Откуда деньги, Арин? — спросили подписчики, которые переводили по 100 рублей на лечение детей. — А как же твой рак, ведь больным в онкологической ремиссии вредны наркозы и операции?» Ничего не ответила рыбка. Только подписчиков в «Инстаграме» у нее резко прибавилось. Было 250 тысяч, стал почти миллион. Судя по статистике, докупила ботов.

Шумакова начала зарабатывать на рекламе. Как блогер-миллионник, она брала по 40 тысяч за рекламный пост, сторис — от 20 до 40 тысяч.

А потом, окончательно поверив в себя, вышла Арина на тропу инфобизнеса.

Арина Шумакова: «В нашей стране можно все!»

В начале 2019 года Шумакова очень быстро переобулась в воздухе и стала позиционировать себя как деловую женщину, инвестора, владелицу международной языковой школы.

Правда, подробности инвестиций — куда, когда и на каких условиях — бизнес-леди не раскрывала, только банила вопрошающих. Возможно, Арина имела в виду инвестиции в себя — пластические операции и тюнинг лица?

«Международная языковая школа» оказалась обычным сайтом по изучению иностранных языков.

Язык сайта — только русский (у международной-то школы!), дизайн простенький, как для детсадовцев, мобильное приложение отсутствует. И это в 2019 году, когда приложениями обзавелись даже мелкие интернет-магазинчики типа «Шуба от Любы» или «Роллы & шаурма у дяди Ашота».

Для международной школы посещаемость сайта была очень скромная — 48 человек в день.

Шумакова вещала, что задания составляли авторы из МГУ и даже ООН. Но простой тест бесплатной версии показал, что уровень разработчика — шестой класс средней школы.

После неудачи со школой иностранных языков Арина Шумакова начинает вести разнообразные марафоны в «Инстаграме». Обещает делиться своим опытом построения бизнеса, ведь она «из репетитора, работающего 24/7, превратилась в бизнес-леди». Деньги, личностный рост, любовь к себе, снятие порчи с рода — всему научит героическая женщина Арина Шумакова за 700–900 рублей.

На первый марафон «Сила воли» зарегистрировались, по словам Арины, 1000 человек, и она посылала подписчикам «видео, заряженное на денежную энергию». На кадрах — приходы оплат на ее счет.

Но с каждым новым марафоном участников становилось все меньше. Кстати, обратите внимание, как создатель международной школы перевела его название на английский, — забыла, как пишутся существительные во множественном числе.

Правда, такого уникального шанса припасть за 1000 рублей к бизнес-мудрости больше не будет. Оглянулась Аринушка по сторонам и поняла, что сильно продешевила.

А что же на самом деле в этих марафонах? И стоят ли они 990 рублей или лучше купить себе новую помаду?

Как говорят сами участницы, таких бесполезных марафонов они еще не видели.

Для чистоты эксперимента я просмотрела записи марафонов. Согласна с участницами — таких пустопорожних рассуждений я не слышала ни от одного коуча. Банальности, хвастовство «а я в Нью-Йорке», «а я на берегу океана», дыхательная гимнастика, медитации и фразочки типа «Если вы не страдаете маниакально-депрессивным психозом, девчоночки, то полная луна должна вас очень сильно возбуждать», «Представьте себя в старости бомжихой на помойке».

Вместо того чтобы делиться своим опытом, Шумакова пересказывала книги по популярной психологии Джозефа Мерфи, Джен Синсеро, Натальи Правдиной и др.

«Помните — каждый день уникален и прекрасен, и вам необходимо научиться видеть красоту каждого дня и получать положительные эмоции ежедневно. Только так вы сможете радоваться жизни, а значит, откроете для себя путь к достижению любых ваших целей.

Вы — в потоке теплого воздуха, который обволакивает вас и уносит в бескрайние просторы. Вам хорошо и уютно. Осознайте это, прочувствуйте это состояние всем своим существом и скажите себе: “Мне хорошо. Здесь и сейчас мне хорошо”.

А затем подумайте, что именно больше всего радует вас в этом состоянии покоя. Тот факт, что вы одни и вас никто не беспокоит? Или, может быть, вам хорошо, потому что вы удобно устроились в мягком кресле под теплым пледом? Или вам спокойно и приятно, потому что вы лежите с закрытыми глазами и не думаете о суете и проблемах? Ответьте себе на этот вопрос.

А затем произнесите фразу: “Здесь и сейчас мне хорошо, потому что…”

И в комментариях можно написать пару слов» (марафон «Деньги в тебе»).

Уникальность текста:

Из-за низкой цены на марафоны Шумаковой массово идут отчаявшиеся женщины, видя в них шанс изменить свою жизнь. Женщины с маленькими зарплатами, с мужьями-тиранами. Женщины, которые верят: великая героическая бизнесвумен поделится своим опытом, и они совершат рывок из задницы.

А Шумакова, лежа на тропическом пляже, вещает: «Видите этот одинокий кокос? Он лежит на берегу и ждет вас. Спасибо за внимание, с вас 700 рублей».

В этих трех предложениях — квинтэссенция всех марафонов Шумаковой. Вода, вода, вода… и одинокий кокос.

А есть ли на самом деле у Арины-Ирины бизнес-мудрость и, собственно, бизнес? Давайте обратимся к помощи Google с «Яндексом».

На Шумаковой числятся ИП (основной вид деятельности — реклама) и ООО.

ООО «ПАНДА СКУЛ» не ведет никакой деятельности и подает нулевую финансовую отчетность. Эти сведения можно увидеть на сайте ЗАЧЕСТНЫЙБИЗНЕС.РФ.

Скорее всего, никакого бизнеса и никакого дохода, кроме продажи рекламы в «Инстаграме» и кокосовых марафонов, у Арины нет. Да и сама она признается в видео, что в России можно зарабатывать всем чем угодно и не платить налоги.

Арина Шумакова и вранье разного калибра

Кроме крупной лжи о раке и бизнесе, Шумакова врет по мелочам — в лучших традициях «инфогур». Например, выдает картинки из «Википедии» и прочих бесплатных источников за фото своих путешествий. И даже забывает проверить, точно ли на фото Гондураса — Гондурас?

Шумакова заявляет, что она филолог со знанием шести языков, окончила школу с золотой медалью, СПбГУ с красным дипломом, защищала диссертации на иностранных языках, преподавала в разных университетах США, владеет сетью бюро переводов. Судя по объявлению на сайте репетиторов, преподает английский с 16 лет (Шумакова 1974 года рождения), но не очень хорошо знает русский.

На самом деле английский Шумаковой — на уровне «уан кофе энд ту булочка».

Временами на Шумакову нападает странное откровение (уж не одинокий ли кокос всему виной?), и она признается, что злоупотребляла алкоголем, выступала пьяной на дочкином выпускном и отдавалась за еду. А как же работа в США?

А родственница экс-супруга Шумаковой пишет, что Арина родом не из Санкт-Петербурга, никакого высшего образования у нее нет, работала администратором в супермаркете и устроила там недостачу.

Вот отзыв ученицы Шумаковой, которая ходила к ней на уроки английского:

Подведем итоги: вся героическая биография Шумаковой — одна сплошная ложь. Она не рождалась в семье питерских врачей, не закончила университет, не работала в США, не знает шесть языков, никогда не болела раком. Брат ее, бедняга, которому она придумала СПИД для пущей жалости, умер от цирроза печени.

Вместо благотворительности Арина занималась токсичными сборами на безнадежно больных детей, выбивая по 100 рублей из мамочек-декретниц.

Никакого бизнеса у нее нет, если не считать таковым рекламу в «Инстаграме» и 1000-рублевые марафоны — самые бесполезные марафоны в Рунете.

Хотите бесплатный совет? Купите кокос в супермаркете, положите его в ванну и помедитируйте на полную луну. И если у вас нет маниакально-депрессивного психоза — вам точно полегчает!

Редакция благодарит сообщество «Офигеем с Шумаковыми» за бесценную помощь в сборе разоблачающих материалов

Российский блогер, которого обвиняли во лжи, умер от редкой болезни

​22-летний блогер Никита Шалагинов скончался после трех лет борьбы с раком. Об этом сообщила его девушка Настя в инстаграме. «Сегодня Никита ушел. Он ушел во сне. Ему не было больно», — написала она.

Обвинили во лжи

В 2015 году Никите Шалагинову поставили диагноз эпителиоидная саркома. Молодой человек вел страницы «ВКонтакте» и инстаграме, где рассказывал, как проходит его лечение, и периодически собирал деньги. Никиту лечили в Корее, Германии, Англии и Америке, однако помочь ему не смогли, пишет Life.ru.

На страницу Никиты в инстаграме подписано более 15 тысяч человек, «ВКонтакте» их около четырех тысяч. Но не все верили, что Никита действительно чем-то болен.

«А вас не смущает, что футболка с шортами явно не мяты, будто для кадра одели а не с койки встал. И левый рукав подвернут как и на фото предыдущим. Это развод тупой. Ну и основное, что при химиотерапии лысеют полностью», — написал в комментариях под фото один из пользователей.

«Я наблюдаю за Никитой уже почти полгода. Сказать, что он лгун — ничего не сказать! Ведет себя надменно, решил нажиться на добрых людях, которые переводят ему копейки! Ни отчетов, ничего!», — написала в одном из комментариев девушка.

Девушка Никиты утверждает, что некто просто покупает ботов, которые пишут гадости на ее странице и странице Никиты. «А если серьёзно, ребят, представляете, на что способны люди? Им доставляет удовольствие «гнобить» смертельно больного человека и его близких. Таких комментариев в день приходит огромное количество. Ну и Директ, конечно. Некоторые даже желают ему смерти и откровенно об этом говорят», — поделилась Настя.

В начале июля Настя сообщила, что состояние Никиты ухудшилось, а утром 25 июля написала, что он умер.

Пользователи инстаграма выразили девушке соболезнования. В следующем своем посте Настя предупредила подписчиков, что сбор денег на похороны Никите не объявлялся, это происки мошенников.

Pravmir.ru рассказал о том, что такое «токсичные сборы» и как вычислить мошенника.

Первые два миллиона и «курятник»

У 22-х летнего Никиты Шалагинова из Петропавловска-Камчатского эпителиоидная саркома – редкий вид рака мягких тканей, практически не поддающийся лечению: метастазируют 50% опухолей. Болезнь диагностировали полтора года назад. Парню удалось за этот короткий срок собрать 30 миллионов рублей. При том, что он ни разу не отчитался о потраченных средствах, зато успел обзавестись поклонниками и ненавистниками.

Когда Никита опубликовал первое письмо с просьбой помочь ему собрать 2 миллиона рублей, он уже пять месяцев находился на лечении в Южной Корее. Врачи предлагали ампутировать руку, но парень не хотел сдаваться, а деньги у семьи закончились. Шалагинов объяснил, что его, 20-летнего, то есть достаточно взрослого, не взялся лечить ни один благотворительный фонд, поэтому он решил обратиться за помощью в социальных сетях.

Стоит отметить, что откровенные рассказы про болезнь Никита разбавлял лирикой и философией, а завершал письмо номером личной карты и электронных кошельков. На эту удочку попала и волонтер Катя (имя изменено по просьбе героя), которая и восхищалась Никитой, и обвиняла его в мошенничестве.

«Он обладает классическим «суповым набором» главного героя: харизма, приятная внешность, ум. Возможно, поэтому всего за два дня ему перечислили почти 700 тысяч рублей, оставшиеся деньги собрались еще через две недели, а когда Никита вернулся в Россию, у него уже была команда девушек-волонтеров, – говорит Катя. Наш диалог в вотсапе назывался тогда то ли «курятник Шалагинова», то ли «курочки Шалагинова».

Куратор или просто друг?

Одним из главных членов этой команды была Елена Восс, на которую обрушился шквал негатива после того, как стало известно, что сбор оказался токсичным. Сейчас девушка, оставив ненадолго в Германии мужа и ребенка, пытается попросить прощение у друзей, которые по ее просьбе переводили на лечение Шалагинову огромные суммы денег.

К слову, о больном Никите Восс узнала в январе прошлого года из Инстаграма. Лена, долго не думая, добавилась в чат волонтеров, которые помогали парню делать сборы. Через три месяца Никита и Лена уже очень сильно подружились. А позже, решили вместе с волонтерами создать Единый Онкологический портал России www.eopr.info.

По словам Восс, она была рядом с Никитой в качестве друга и волонтера, однако многие обвиняют ее в кураторстве. Куратор – человек, который сопровождает больного, находит для него клиники и получает за это деньги либо от клиента, либо от клиник.

Восс помогла Никите переехать жить в Москву, находила врачей, вела переписку с клиниками, объясняя это тем, что родители парня не умеют пользоваться компьютером и не знают английский, в общем, как говорит сама Елена, «была на связи 24 часа 7 дней в неделю». На вопросы волонтер, почему Восс так переживает за этого парня, Елена отвечала: «сын друзей».

«Я раза три на разных площадках в защиту Лены писала, что это сын ее друзей, а меня тыкали лицом: вообще-то это не сын друзей, сам Никита сказал, что Лена – девочка со двора, – вспоминает Катя. – Тогда я спросила у Лены, кто вообще этот пацан, за которым мы, выдирая волосы, полгода гоняемся. На что Лена ответила: «Да, не сын друзей, просто вы не пошли бы тогда за мной».

#чашкакофедляНикиты

Катя подчеркивает, что с появлением Елены Восс Никита перестал отчитываться о средствах, зато значительно выросли сборы. Сначала он собрал 100 тысяч евро на лечение в Германии. Немецкий доктор, по профилю кардиохирург, в одной из частных онкоклиник Берлина лечил Никиту омелотерапией (омела – это кустарниковое растение). Доктора порекомендовала Восс. Лечение результатов не дало.

Следующий сбор был на Англию. Шалагинов летел на консультацию к врачу, которая стоит 200 фунтов (около 20 тысяч рублей), а через неделю вернулся с остатком 200 тысяч рублей от собранного миллиона. Сказал, что проводил дорогостоящее обследование, но доказательства и отчеты о тратах не предоставил. При этом всех, кто требовал показать счета, документы и выписки, Никита блокировал.

Парня начали обвинять в том, что на самом деле в Англию он летал с девушкой и снимал там дорогие апартаменты. Некоторые заметили, что он в принципе живет обеспеченной жизнью: брендовая одежда, дорогая техника, светские тусовки, дорогие подарки девушке.

Каждый новый сбор Никита начинал с нуля. В последний раз собирали на клинические исследования в США. Несмотря на то, что Никита писал, что нет никаких гарантий на положительный исход, заявленные 20 миллионов рублей собрали достаточно быстро. На тот момент у него было свыше 70 тысяч подписчиков в Инстаграме. Стараниями звезд и блогеров по интернету разошелся хештег #чашкакофедляникиты, сопровождающийся текстом «Откажись от кофе, чтобы Никита Шалагинов жил».

Я не виновата

Елена Восс говорит, что не знала, куда на самом деле Шалагинов девал деньги, и чувствует себя обманутой. Никита не вступился за нее, когда на Восс началась травля, и с тех пор они не общаются.

По словам волонтера Кати, однажды на «Единый онкологический портал России», который они открыли вместе с Никитой, написала мама больной саркомой девочки. Лена связалась с ней напрямую и начала договариваться о клинических исследованиях с теми же американцами, к которым должен был ехать Шалагинов, но девочка клинике не подошла. Когда обрушилась травля, Восс закрыла сайт ЕОПР «из-за испорченной репутации».

«Меня обвиняют, что я имею процент с клиник. Найдите хотя бы одну клинику, с которой я бы имела какие-то деньги. Если иметь в виду американскую клинику, с которой я как бы дружу и Никиту туда впихнула… Да, я звонила туда, но ведь каждый может позвонить и проверить. Всем проще сказать, что я что-то подстроила. Звоните, спрашивайте. То, что я якобы курировала кого-то… Мы ни разу не настаивали ни на одной клинике, мы просто отвечали на вопросы, – говорит Елена. – Я не знаю, как доказать, что мне не платил Никита или его родители. Я сделала выписку со счета, что никакого прихода от Шалагиновых не было. Конечно, у меня может быть 10 карточек. Но этого не было. Как это доказать, я не знаю».

Пиарщик Костя

Недавно Никита снова появился в сети, выкладывает на Youtube видео о своих буднях. Кстати, стоит добавить, что на деньги жертвователей Шалагинов нанял профессионального пиарщика Костю, который стоил 250 тысяч рублей плюс 1500 евро сверху. Его задачей было обелить репутацию клиента. А одна страховая компания и вовсе была готова через Никиту продавать онкостраховки.

Такие сборы, как Никитин, называют «мутными». Но признать действие просящих мошенническими никто не может, так как законодательство сетевую благотворительность не регулирует. Поймать за руку тоже невозможно: все происходит в интернете. Да и к тому же, в центре всегда реальная история и реальная болезнь, как и у Шалагинова – реально прогрессирующая саркома.

Разоблачители

Стоит подчеркнуть, что против мошеннических сборов выступают участники разоблачительных сообществ. Одно из самых заметных – группа «ВКонтакте» «Благотворительность: разная и удивительная», или коротко БРУ. Участники группы находят сомнительный сбор, открывают по нему обсуждение, собирают фотографии документов и переписок, задают неудобные вопросы просителям, делают подсчеты трат и даже звонят в клиники и выясняют, обращались ли к ним за услугами конкретные люди и сколько это на самом деле стоит.

Надежда (имя изменено) состоит в группе с 2013 года. За это время через БРУ прошло около полутора тысяч токсичных сборов. Среди них и сбор Никиты Шалагинова, хотя Надежда не считает его самым громким.

– Для меня лично громкий – это бессмысленный чес на заведомо неизлечимое заболевание ребенка в терминальном состоянии, который находится на время сбора без лечения. Таких наберется порядка десяти. Ужасные в своей чудовищности сборы на Алену Иванову. На Юлю Макарову. На Федю Вараксина. На Райану Сковородникову. На Машу Трубникову. Из последних дичайших сборов: Рита Чечнева.

В случаях с Юлей Макаровой и Ритой Чечневой участники БРУ обращались в опеку и региональные Минздравы, чтобы передать детей врачам на лечение, потому что в обоих случаях дети находились без обезболивания и врачебного наблюдения дома ради сбора, чтобы создать видимость их транспортабельного состояния. В обоих случаях дети ушли почти сразу после попадания на лечение, поскольку их состояние уже было предсмертным, они терпели муки и боли без должного ухода. «Хочу заметить, что ни по одному из этих сборов родители не отчитались по собранным деньгам. И никто не передал остаток ни в фонд, ни другим детям», – отмечает Надежда.

Здравствуйте, я жертва токсичной благотворительности

БРУ выделили отдельный вид благотворителей, заклеймив их «феями». Это люди, у которых появилась зависимость жертвовать деньги. Чаще всего ими становятся беременные, только что родившие или пережившие потерю женщины.

«Был момент, когда я чувствовала себя грешницей, если не положила в марафоне деньги. (…) Доходило до того, что неудобно было фото с летнего отдыха выкладывать», – признается одна из матерей.

«Ревела над каждым постом, каждым малышом, сопереживала, прощала родителям больных детей все косяки, оправдывая фразой «онажмать», кидала молниями в тех, кто задавал вопросы. Когда муж говорил, что это «лохотрон», доходило даже до обзывания его черствым, бездушным и до угрозы о подаче на развод, так как я не могу жить с таким ужасным человеком», – говорит другая.

«Каждый раз заливалась слезами, представляла, что все ситуации со мной происходят, ходила подавленная, нервная целыми днями, чувствовала как будто бы себя виноватой, что не могу всем помочь, не уделяла внимания своему сыну, так как постоянно летала в облаках. Трясла мужа, чтобы он кидал деньги, прятала деньги от мужа и неслась при первой возможности переводить их кому-то…» – заключила третья.

Помощники, посредники и умирающие дети

Очень часто за неизвестным «кем-то» стоят действительно нуждающиеся в помощи люди. Но до массовой аудитории, к сожалению, доходят именно «мутные» сборы. Организаторы таких сборов пользуются, как правило, профессиональными приемами маркетинга и пиара, очень часто привлекают публичных людей. Например, в 2016 году жертвовать семье Ивановых призывала телеведущая Ксения Бородина.

У полуторагодовалой Алены Ивановой была тяжелая форма лейкоза с сопутствующим генетическим заболеванием. Российские врачи признали, что вариантов лечения нет, и рекомендовали поддерживающую терапию. Однако мама девочки, Ольга вместе с блогером Ариной начали собирать средства на «чудо-шанс», который якобы обещают в немецкой клинике. Появился счет из Германии, за два месяца под него собрали почти 15 миллионов рублей.

Однако куда-либо ехать, видимо, никто не собирался, так как мама визу не оформляла, на вопросы о том, когда планируется лечение, не отвечала. Как выяснилось потом, счет был то ли поддельный, то ли не счет вовсе, а обычное информационное письмо о стоимости услуг. Жертвователи обратились в правоохранительные органы и после этого девочку увезли в Турцию. Клинику нашла Анна Мурадян.

В соцсетях писали, что состояние Алены стабильное и профессор, у которого она лечится, доволен. А в один из дней сообщили, что девочка умерла. После ее смерти под лозунгом «Не хочется, чтобы Аленушка была должной» Мурадян открыла сбор на 80 тысяч долларов (позже сократила вдвое), якобы чтобы Ольга Иванова погасила долг перед турецкой клиникой. Никаких документов, подтверждающих наличие долга, не было.

Кстати, Мурадян была замечена в нескольких громких сборах. В БРУ отмечают, что родителям она представлялась как посредник между клиентом и клиникой и, судя по всему, имела за это определенный процент. На своей странице «ВКонтакте» Анна и сегодня занимается сетевой благотворительностью. Последняя акция называлась «Чудо под Новый год» – сбор средств на игрушки для детей из дома малютки. Деньги Мурадян просила перечислять на номер карты Сбербанка.

Как выявить мошенников?

Сомнительных сборов в Интернете, как подчеркивают в БРУ, сотни. Кроме того, несмотря на то, что все пожертвования добровольны, и даже когда становится известно, что сбор на самом деле является токсичным, люди продолжают защищать организаторов сбора и перечислять деньги.

В Pravmir.ru считают, что мошенников достаточно просто выявить. В любом токсичном сборе фигурируют: история по-настоящему больного человека; частные иностранные клиники (Германия, Южная Корея, Израиль, Турция, даже Испания, которые, по словам собирающих, обещают взять пациента, когда от него отказываются в России); один или два «добрых волонтера», (чаще всего это кураторы); подделанные документы, счета, в которых имена, даты или суммы размыты; за требование предоставить отчет, организаторы сборов блокируют; появляются квартиры в городах, где проходит лечение, снятые не по средствам; манипулятивные тексты, в режиме нон-стоп фотографии и видео о жизни больного.

Правоохранительные органы не занимаются целенаправленным поиском тех, кто делает бизнес на «помощи» несчастным. Реагируют только на обращения уже пострадавших людей – в основном жертвователей, осознавших, что деньги ушли не по назначению. Правда, таких заявителей единицы. Может быть, проблема в том, что закона, по которому сетевых мошенников можно привлечь к реальной ответственности, в России не существует? Кто знает. Благотворительность же продолжает развиваться, деньги продолжают поступать – по назначению или нет – неизвестно.

Как сообщалось ранее, министр здравоохранения РФ Вероника Скворцова усомнилась в том, что благотворительные фонды всегда действуют с чистыми помыслами, поскольку в России нет очереди на высокотехнологичную медпомощь, и за рубежом проводятся только операции по трансплантации сердца и комплекса сердце-легкое у детей. Подробнее читайте: Глава Минздрава подозревает благотворителей в махинациях со сбором денег на лечение

Токсичная благотворительность: как на болезнях детей родители зарабатывают миллионы и кто такие «феи» онкотусовки

Первые два миллиона и «курятник»

Никите Шалагинову 22 года (был жив на момент первого выпуска материала, умер в июле 2018 года. – Прим. ред.). У него эпителиоидная саркома. Это редкий вид рака мягких тканей, практически не поддающийся лечению: метастазируют 50% опухолей. Болезнь диагностировали полтора года назад. За это время простой мальчик из Петропавловска-Камчатского стал героем интернета, собрал 30 миллионов рублей, ни разу не отчитался о потраченных деньгах, обзавелся армией фанаток и ненавистников.

Волонтер Катя (имя изменено по просьбе героя) прошла обе эти стадии – от восхищения парнем до обвинений его в мошенничестве.

Она сравнивает происходящее с реалити-шоу. Вроде «Дома-2», только здесь ты не просто зритель, а участник процесса, следишь в режиме онлайн, как человек борется за жизнь, и думаешь, что качаешь маятник судьбы, перечислив средства.

Или так тебя заставляют думать те, кто устанавливает правила игры.

Когда Шалагинов написал первое письмо с просьбой собрать 2 миллиона рублей, он уже пять месяцев находился на лечении в Южной Корее. Врачи предлагали ампутировать руку, но Никита не хотел сдаваться, а деньги у семьи закончились. Как он объяснил позже, 20-летнего, то есть достаточно взрослого, его не взялся лечить ни один благотворительный фонд. Тогда Никита запустил обычный сетевой сбор. Откровенные рассказы про болезнь он разбавлял лирикой и философией, а завершал номером личной карты и электронных кошельков.

По словам Кати, Никита обладает классическим «суповым набором» главного героя: харизма, приятная внешность, ум. Возможно, поэтому всего за два дня ему перечислили почти 700 тысяч рублей, оставшиеся деньги собрались еще через две недели, а когда молодой человек вернулся в Россию, у него уже была команда девушек-волонтеров. Катя вспоминает, что их диалог в вотсапе назывался то ли «курятник Шалагинова», то ли «курочки Шалагинова».

Главным человеком в этой команде была Елена Восс. С ней мы встречаемся в кафе в центре Москвы поздно вечером. Елена только что прилетела из Германии, где постоянно живет с мужем и маленькой дочерью. Когда сбор признали токсичным, то есть мошенническим, на нее как на соучастницу началась травля. По словам Восс, она сейчас в Москве для того, чтобы извиниться перед всеми, кого ввела в заблуждение, сама обманутая Никитой. Речь о «спонсорах», друзьях Елены, которые по ее просьбе помогали Шалагинову репостами и большими суммами. Имен Елена не называет.

Перед встречей она присылает в вотсап большое сообщение, в котором подробно расписывает свою версию истории (орфография и пунктуация сохранены):

Январь 2017 года, Лена Восс нашла случайно Никиту в инстаграмме и захотела ему помочь. Добавилась в чат волонтеров, которые помогали Никите делать сборы: репостами и письмами к звёздам, чтобы они делали репосты.

Январь – Март 2017 Никита и Лена подружились. Общались на разные темы, и решили вместе с волонтёрами создать Единый Онкологический портал России www.eopr.info

Июнь 2017 Никита возвращается от врача, звонит Лене и говорит, что никакое лечение не помогает, и он не хочет жить и говорит о самоубийстве. Лена его успокаивает и предлагает жить ради ЕОПР. За неделю уговоров Никита соглашается что, да, ему есть ради чего жить – запуск проекта еопр совместно со всеми волонтёрами…

Чашка кофе для Никиты

Елена утверждает, что была рядом с Никитой в качестве друга и волонтера, однако многие обвиняют ее в кураторстве. Куратор – человек, который сопровождает больного, находит для него клиники и получает за это деньги либо от клиента, либо от клиник.

Когда Никита один, без родителей, переехал жить в Москву, Восс делала все, что по логике должны делать самые близкие: находила врачей, квартиры, чтобы Никита останавливался во время консультаций за границей, вела переписку с клиниками, объясняя это тем, что родители Никиты не умеют пользоваться компьютером и не знают английский, «была на связи 24 часа 7 дней в неделю» (цитата Елены). По словам волонтера Кати, Лена с Никитой даже подделывали подписи его родителей. На вопрос Кати и других девушек из команды о том, почему она «впрягается именно за этого мальчика», Восс отвечала: сын друзей.

– Я раза три на разных площадках в защиту Лены писала, что это сын ее друзей, а меня тыкали лицом: вообще-то это не сын друзей, сам Никита сказал, что Лена – девочка со двора, – вспоминает Катя. – Тогда я спросила у Лены, кто вообще этот пацан, за которым мы, выдирая волосы, полгода гоняемся. На что Лена ответила: «Да, не сын друзей, просто вы не пошли бы тогда за мной».

По замечанию волонтера Кати, вместе с появлением в истории Елены Восс пропали всякие попытки Никиты отчитаться о средствах, зато значительно выросли сборы. Сначала Шалагинов собрал 100 тысяч евро на лечение в Германии. Немецкий доктор, по профилю кардиохирург, в одной из частных онкоклиник Берлина лечил Никиту омелотерапией (омела – это кустарниковое растение). Доктора порекомендовала Елена Восс. По ее словам, у этого профессора лечилась знакомая ее мамы, тоже с саркомой мягких тканей, и лечение в принципе помогло, а Никиту вариант устроил, потому что врач был единственным, кто не предлагал ампутацию руки. Лечение результатов не дало.

Следующий сбор был на Англию. Никита летел на консультацию к врачу, которая стоит 200 фунтов (около 20 тысяч рублей), а через неделю вернулся с остатком 200 тысяч рублей от собранного миллиона. Сказал, что проводил дорогостоящее обследование, но доказательства и отчеты о тратах не предоставил. Всех, кто требовал показать счета, документы и выписки, Никита блокировал. Его обвиняют в том, что в Англию он летал с девушкой, снимал дорогие апартаменты и в принципе живет обеспеченной жизнью: брендовая одежда, дорогая техника, светские тусовки, дорогие подарки девушке.

Каждый новый сбор Никита начинал с нуля. Тех, кто спрашивал, куда делись оставшиеся деньги, блокировал. В последний раз собирали на клинические исследования в США. По стечению обстоятельств американскую клинику нашла также Елена Восс. При том, что Никита написал, что нет никаких гарантий на положительный исход, заявленные 20 миллионов рублей собрали достаточно быстро. На тот момент у него уже было более 70 тысяч подписчиков в инстаграме, стараниями звезд и блогеров в невообразимых масштабах по интернету разошелся хештег #чашкакофедляникиты.

Война и мир сетевой благотворительности

Сбор Никиты Шалагинова – не единственный сомнительный сбор в интернете. На самом деле таких сотни, и их достаточно просто выявить, если быть внимательным. В любом токсичном сборе фигурируют:

– история по-настоящему больного человека, чаще всего ребенка в критическом состоянии, и рекомендации российских врачей в таком случае – паллиатив;

– частные иностранные клиники – Германия, Южная Корея, Израиль, Турция, даже Испания, которые, по словам собирающих, обещают взять пациента, когда от него отказываются в России;

– один или два «добрых волонтера», из «чистых побуждений» они помогают семье, находят эти самые клиники, вместе или даже вместо членов семьи пациента ведут переписку с подписчиками и участниками групп помощи; часто в нескольких сборах в роли «добрых волонтеров» засвечиваются одни и те же имена, одни и те же клиники;

– подделанные документы, счета, в которых имена, даты или суммы размыты, сбивчивые объяснения, почему семья не может отчитаться о поступивших и потраченных средствах;

– за требование предоставить отчет организаторы токсосборов блокируют, любые компрометирующие их сообщения стирают, людям, призывающим их к ответственности, желают «узнать, что такое больной ребенок»;

– квартиры в городах, где проходит лечение, снятые не по средствам, траты, не соответствующие целям сбора;

– манипулятивные тексты, часто с подробным описанием мучений больного, часто призывающие людей, которые их читают, к совести (например, «Откажись от чашки кофе, чтобы Никита Шалагинов жил»);

– в режиме нон-стоп фотографии и видео о жизни больного, причем, кажется, цинизму некоторых родителей нет границ: снимают мучения детей, то, как они переносят боль, даже их последние минуты.

В мире сетевой благотворительности каждый день, от рассвета до заката, идет грандиозное сражение, о котором многие даже не подозревают. Против мошеннических сборов и токсоадминов групп помощи выступают участники разоблачительных сообществ. Одно из самых заметных – группа «ВКонтакте» «Благотворительность: разная и удивительная», или коротко БРУ. Участники группы находят сомнительный сбор, открывают по нему обсуждение, куда собирают скрины документов и переписок, припирают вопросами к стенке просителей, делают подсчеты трат, даже звонят в клиники и выясняют, обращались ли к ним за услугами конкретные люди и сколько это на самом деле стоит.

Надежда (имя изменено по просьбе героя) состоит в группе с 2013 года. По ее словам, за это время через БРУ прошло около полутора тысяч токсичных сборов. Среди них и сбор Никиты Шалагинова, хотя Надежда не считает его самым громким.

– Для меня лично громкий – это бессмысленный чес на заведомо неизлечимое заболевание ребенка в терминальном состоянии, который находится на время сбора без лечения. Таких наберется порядка десяти. Ужасные в своей чудовищности сборы на Алену Иванову. На Юлю Макарову. На Федю Вараксина. На Райану Сковородникову. На Машу Трубникову. Из последних дичайших сборов: Рита Чечнева.

В случаях с Юлей Макаровой и Ритой Чечневой участники паблика (БРУ. – Прим. ред.) обращались в опеку и региональные Минздравы, чтобы передать детей врачам на лечение, потому что в обоих случаях дети находились без обезболивания и врачебного наблюдения дома ради сбора, чтобы создать видимость их транспортабельного состояния. В обоих случаях дети ушли почти сразу после попадания на лечение, поскольку их состояние уже было предсмертным, они терпели муки и боли без должного ухода. Хочу заметить, что ни по одному из этих сборов родители не отчитались по собранным деньгам. И никто не передал остаток ни в фонд, ни другим детям.

Самая большая победа, которой могут добиться участники БРУ, – закрытие группы помощи после обращения в техническую поддержку «ВКонтакте». Администрация социальной сети блокирует сообщество за нарушение установленных правил сбора: документы, подтверждающие личность и диагноз, прозрачная отчетность, расход средств по назначению.

Закона, по которому сетевых мошенников можно привлечь к реальной ответственности, в России не существует.

Кроме того, по сути все пожертвования добровольны и даже когда есть неопровержимые доказательства токсичности сбора, сотни людей продолжают защищать его организаторов и перечислять деньги.

Здравствуйте, я жертва токсичной благотворительности

Так называется одно из обсуждений в БРУ. Почти тысяча сообщений, все от женщин. В онкотусовке их заклеймили «феями». Они рассказывают о реальной, как алкогольная, наркотическая или игровая, зависимости жертвовать деньги, смотреть, как растет сумма на счетчике сбора, обновлять группы, чтобы увидеть новые подробности жизни больного.

– Был момент, когда я чувствовала себя грешницей, если не положила в марафоне деньги. (…) Доходило до того, что неудобно было фото с летнего отдыха выкладывать.

– То, что мои посты в группе удаляли как недостаточно позитивные (да, я тоже возмущалась, зачем видео мучений Миланы выкладывали), меня раздражало. Тогда и ушла. Причины, почему помогаю… Не знаю, как сказать. Чисто физически нравится видеть, как циферки складываются и уменьшаются (…) Я не знаю, что это за чувство, но я от него получаю удовольствие.

– Моя история сетевой благотворительности началась с Аверкиева Льва. Помню, как меня поколачивало от того, что сбор не успеет закрыться… Дальше как по накатанной… Ночами не спала – переживала… Продолжалось, наверное, месяцев 8… Это сейчас, когда гормоны отпустили и мозг включился, я начала вдаваться в подробности (да-да, я тоже мамашка в декрете).

– И я попала в сетевую благотворительность, находясь в депрессии. Когда я была на последнем месяце беременности, погиб мой муж… Страх, что же я одна делать буду с ребенком на руках, вина перед мужем, что не уберегла, что не проводила (…) Первый ребенок – Саша Лозовой, Яна Дука, дальше пошло-поехало (…) В личку сыпались приглашения в разные группы, и я не могла пройти мимо, как же там без моих «плюсстонамегафон», они же не справятся… Правда, суммы были в разы больше (…) Головой понимала, что мои деньги не спасут, а вот сердцем надеялась, что откуплюсь от болезней сына.

– Каждый раз заливалась слезами, представляла, что все ситуации со мной происходят, ходила подавленная, нервная целыми днями, чувствовала как будто бы себя виноватой, что не могу всем помочь, не уделяла внимания своему сыну, так как постоянно летала в облаках. Трясла мужа, чтобы он кидал деньги, прятала деньги от мужа и неслась при первой возможности переводить их кому-то…

Фото: freepik.com

Помощники, посредники и умирающие дети

Очень часто за неизвестным «кем-то» стоят действительно нуждающиеся в помощи люди. Но до массовой аудитории, как показывает практика, доходят именно так называемые «мутные» сборы. Их организаторы пользуются профессиональными приемами маркетинга и пиара, в первую очередь привлекают публичных людей. Например, в 2016 году жертвовать семье Ивановых призывала телеведущая Ксения Бородина.

У полуторагодовалой Алены Ивановой была тяжелая форма лейкоза с сопутствующим генетическим заболеванием. Российские врачи признали, что вариантов лечения нет, и рекомендовали поддерживающую терапию. Однако мама Ольга вместе с «добрым блогером» (так называется страница в инстаграме) Ариной Шумаковой и еще двумя-тремя «волонтерами» начали собирать средства на «чудо-шанс», который якобы обещают в немецкой клинике. Появился счет из Германии, за два месяца под него собрали почти 15 миллионов рублей.

Ехать, вероятно, никуда не собирались, потому что мама не оформляла визу, на вопросы о том, когда планируется лечение, не отвечала. Как выяснилось потом, счет был то ли поддельный, то ли не счет вовсе, а обычное информационное письмо о стоимости услуг. Жертвователи возмущались, даже обратились в правоохранительные органы. После этого девочку увезли в Турцию. Турецкую клинику нашла присоединившаяся к сбору «помощница» Анна Мурадян.

Медицинские документы и счета оттуда также скрывали, писали, что состояние Алены стабильное и профессор, у которого она лечится, доволен. А в один из дней сообщили, что девочка умерла. После ее смерти под лозунгом «Не хочется, чтобы Аленушка была должной» Мурадян открыла сбор на 80 тысяч долларов (позже сократила вдвое), якобы чтобы Ольга Иванова погасила долг перед турецкой клиникой. Никаких документов, подтверждающих наличие долга, не было.

В БРУ выяснили, что в этом сборе участвовало более двух десятков мобильных телефонов, много банковских карт и разнообразные формы электронных кошельков – все оформлено неизвестно на кого. Сбор от начала до конца сопровождался душераздирающими фото умирающей в мучениях девочки, а мама за все время так и не появилась, вместо нее с публикой общались «добрые помощницы».

Одна из них, Анна Мурадян, фигурировала в нескольких громких сборах. По имеющейся в БРУ информации, родителям она представлялась как посредник между клиентом и клиникой и, судя по всему, имела за это определенный процент. На своей странице «ВКонтакте» Анна и сегодня занимается сетевой благотворительностью. Последняя акция называлась «Чудо под Новый год» – сбор средств на игрушки для детей из дома малютки. Деньги Мурадян просила перечислять на номер карты Сбербанка.

Популярный инстаграм-блогер Арина Шумакова также замечена во многих подобных историях. Она создала страницы в инстаграме и «ВКонтакте» «Добрый блогер» и стала распространять информацию о детских сборах на лечение за границей. Шумакова проводила так называемые марафоны: за короткое время подписчикам необходимо было собрать определенную сумму.

Всякий раз, когда выяснялось, что сбор нечистый, что родители расходуют средства не по назначению, Арина разводила руками: она не знала. В случае с еще одной «мутной» семьей – Потаповых – Шумакова написала пост о том, что за неуплату долга ребенка отключат от аппаратов и в 24 часа выкинут из клиники в Израиле. Нужную сумму собрали, а потом выяснилось, что супруги Потаповы владеют несколькими квартирами, имеют бизнес и дорогостоящий автомобиль.

Знала ли об этом Шумакова, доказать невозможно. Арина настаивает, что ее обманули, как и в нескольких похожих историях до и после Потаповых. Деньги на лечение детей на странице «Добрый блогер» «ВКонтакте» собирают до сих пор.

У нее могло быть 10 карточек, но их не было

Елена Восс говорит, что не знала, куда на самом деле Шалагинов девал деньги, и чувствует себя обманутой. Она запивает горький рассказ о Никите сливочным рафом в кофейне в центре Москвы. Ухоженная 30-летняя брюнетка с большими карими глазами. Каждый раз, когда речь заходит о Никите, они наполняются чуть заметными слезами. Шалагинов не вступился за Лену, когда на нее началась травля, и с тех пор они не общаются. Девушка знает про все обвинения в свой адрес. Говорит, что у нее есть доказательства обратного, и если они кому-то не нравятся, то с этим она сделать уже ничего не может.

По словам волонтера Кати, Восс практически поймали за руку в кураторстве еще одной семьи. На «Единый онкологический портал России», который они открыли вместе с Никитой, написала мама больной саркомой девочки. Лена связалась с ней напрямую и начала договариваться о клинических исследованиях с теми же американцами, к которым должен был ехать Шалагинов, но девочка клинике не подошла. Когда обрушилась травля, Восс закрыла сайт ЕОПР «из-за испорченной репутации».

Официально сайт создавался как информационный портал об онкозаболеваниях, а неофициально по SEO бился в интернете как лечение за границей. Это значит, считает Катя, что ЕОПР для Лены и ее мужа Романа, который зарегистрировал домен чуть ли не раньше, чем вслух была озвучена идея о его создании, был рекламой иностранных клиник.

– Меня обвиняют, что я имею процент с клиник. Найдите хотя бы одну клинику, с которой я бы имела какие-то деньги, – комментирует Елена Восс. – Если иметь в виду американскую клинику, с которой я как бы дружу и Никиту туда впихнула… Да, я звонила туда, но ведь каждый может позвонить и проверить. Всем проще сказать, что я что-то подстроила. Звоните, спрашивайте. То, что я якобы курировала кого-то… Мы ни разу не настаивали ни на одной клинике, мы просто отвечали на вопросы. Найдите человека, которого я курировала.

Я не знаю, как доказать, что мне не платил Никита или его родители. Я сделала выписку со счета, что никакого прихода от Шалагиновых не было. Конечно, у меня может быть 10 карточек. Но этого не было. Как это доказать, я не знаю.

Многие также указывают на прошлое Елены в благотворительности: она была соучредителем фонда помощи детям «Кто, если не я», но ушла оттуда одним днем. От любых комментариев по этому поводу Елена отказывается.

Пиарщик Костя и прогрессирующая саркома

Елена Восс подтверждает, что Шалагинов подделывал документы. Но, по ее словам, известен ей только один случай.

– Сначала американская клиника выставила «маленький» счет на 75 тысяч долларов. Был потенциальный спонсор, лишний раз не хочу его имя упоминать. Мы общались с ним в чате фейсбука: я, Никита и этот человек. Никита решил этому спонсору дать подделанный счет, отфотошопленный. Никита мне об этом говорил, я была против. Он рассчитывал, что спонсор покроет ему все лечение, но в конце этот человек только тысячу долларов дал. Никита то ли единицу в начале, то ли ноль в конце добавил, по-моему, единицу. Получилось 175 тысяч долларов. И отправил счет спонсору в фейсбуке. Я узнала об этом только на следующий день. Позвонила его маме, она меня успокаивала, говорила, что на Никиту не нужно давить, нужно плавно объяснять ему, в чем он был не прав. Но карма сама решила наказать его, и уже на следующий день клиника выставила счет на 345 тысяч.

В Америку Никита так и не поехал: резко ухудшилось состояние здоровья. Это совпало с разоблачительными баталиями в БРУ и на «Багине» – форум, где обсуждают героев интернета. Появились скрины личных переписок, документы, в которых не стыковались суммы, анонимы и сливы информации от них. За «шоу» в режиме онлайн наблюдала трехмиллионная аудитория «Багини».

На три месяца Никита пропал из сети: удалил страницу в инстаграме, перестал обновлять информацию о сборе. А недавно снова появился, выкладывает на ютьюб видео о своих буднях. Фанаты счастливы, Никита пишет, что преодолел кризис и продолжает бороться, от идеи поехать в Америку или Бельгию он не отказывается.

Никита Шалагинов настоящий. Его прогрессирующая саркома настоящая. Но освобождает ли это его или его кураторов, советников, помощников, будь то Елена Восс либо кто-то еще, от ответственности?

Если учесть хотя бы то, что на деньги жертвователей они наняли профессионального пиарщика Костю. Костя стоил 250 тысяч рублей плюс 1500 евро сверху. Его задачей было «уничтожить БРУ» и обелить репутацию клиента. Одна страховая компания была готова через Никиту продавать онкостраховки. Шалагинову нужно было быть достаточно крутым, чтобы делать это.

Такие сборы, как Никитин, не зря называют «мутными». Признать действие просящих однозначно мошенническими никто не может, потому что законодательство сетевую благотворительность не регулирует. Поймать за руку тоже невозможно: все происходит в интернете. Самое страшное, что в центре истории всегда – реальная трагедия реального человека, поэтому как избавиться от морально-этического «имею ли я право судить»?

Закладка Постоянная ссылка.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *