Библия о ростовщичестве

1 В седьмой год делай прощение. Исх 21, 2. Лев 25, 4. Иер 34, 14.
2 Прощение же состоит в том, чтобы всякий заимодавец, который дал взаймы ближнему своему, простил долг и не взыскивал с ближнего своего или с брата своего, ибо провозглашено прощение ради Господа ;
3 с иноземца взыскивай, а что будет твое у брата твоего, прости.
4 Разве только не будет у тебя нищего: ибо благословит тебя Господь на той земле, которую Господь, Бог твой, дает тебе в удел, чтобы ты взял ее в наследство, Сир 4, 1.
5 если только будешь слушать гласа Господа, Бога твоего, и стараться исполнять все заповеди сии, которые я сегодня заповедую тебе; Втор 28, 1-2.
6 ибо Господь, Бог твой, благословит тебя, как Он говорил тебе, и ты будешь давать взаймы многим народам, а сам не будешь брать взаймы; и господствовать будешь над многими народами, а они над тобою не будут господствовать. Втор 28, 11-12.
7 Если же будет у тебя нищий кто-либо из братьев твоих, в одном из жилищ твоих, на земле твоей, которую Господь, Бог твой, дает тебе, то не ожесточи сердца твоего и не сожми руки твоей пред нищим братом твоим, Исх 22, 25. Лев 25, 35. Мф 5, 42.
8 но открой ему руку твою и дай ему взаймы, смотря по его нужде, в чем он нуждается; Мф 5, 42.
9 берегись, чтобы не вошла в сердце твое беззаконная мысль: «приближается седьмой год, год прощения», и чтоб оттого глаз твой не сделался немилостив к нищему брату твоему, и ты не отказал ему; ибо он возопиет на тебя к Господу, и будет на тебе грех; 2 Кор 6, 15.
10 дай ему , и когда будешь давать ему, не должно скорбеть сердце твое, ибо за то благословит тебя Господь, Бог твой, во всех делах твоих и во всем, что будет делаться твоими руками; Мф 5, 42. Лк 6, 30.
11 ибо нищие всегда будут среди земли ; потому я и повелеваю тебе: отверзай руку твою брату твоему, бедному твоему и нищему твоему на земле твоей. Мф 26, 11.

О банковском деле с точки зрения христианской нравственности

Роман Авдеев — владелец Московского кредитного банка.

Среди комментариев к моим постам в блоге частенько можно встретить исполненные «праведного» гнева реплики типа: «Ну вот еще, банкир будет учить нас нравственности!» или «Как банкир смеет рассуждать о церковной жизни?!» Конечно, можно было бы не обращать на подобные фразы внимания — очевидно, что бросают их люди, мягко говоря, не слишком доброжелательные и не слишком умные. И тем не менее, мне хотелось бы рассказать о своем понимании того, что представляет собой современное банковское дело с точки зрения христианской нравственности.

Делаю это отнюдь не для самооправдания — мне, честно, говоря, глубоко безразлично, что думают по этому поводу люди, которые, называя себя православными, готовы в злобе забросать камнями всякого, чья точка зрения хоть немного отличается от их собственного узколобого понимания христианской традиции, не идущего, как правило, дальше обрядового благочестия и политического монархизма.

Итак, в Христианстве, как и в иудаизме, издревле осуждалось ростовщичество. Несмотря на то, что лишь ветхозаветные тексты содержат прямое осуждение занятия ростовщичеством, а Новый Завет непосредственно не затрагивает этого вопроса, известно, что святые отцы древней поры истории Христианской Церкви, бичуя нравы современников, в своих книгах и проповедях нередко обличали занятие ростовщичеством как аморальное. Например, об этом писал св. Иоанн Златоуст — один из самых беспощадных обличителей нравов жителей Константинополя на рубеже IV—V вв.

В данном случае, когда мы говорим о ростовщичестве как таковом на основании текстов Библии и святых отцов, речь всегда идет о недопустимости для христиан давать другим людям деньги в рост под грабительские проценты, используя их жизненные трудности. То есть речь идет о личных отношениях между людьми, один из которых получает прибыль, не приложив при этом никакого собственного труда, но эксплуатируя другого, терпящего нужду.

Кстати, следует отметить, что в иудаизме, данный запрет распространяется лишь на представителей «народа избранного», но не иных народов: «Если дашь деньги взаймы бедному из народа Моего, то не притесняй его и не налагай на него роста» (Исх. 22:25). В Христианстве же, которое не видит никакого различия между «эллином и иудеем» или представителем любого иного народа, библейский запрет ростовщичества принимает универсальный характер.

Однако допустимо ли отождествлять ростовщичество с деятельностью банков и переносить библейские запреты на современные банки?

Думаю, что никак нельзя механически ставить знак равенства между ростовщичеством древних времен и банками современной эпохи, которые являются основой экономической системы любого государства. Неоправданно и недопустимо применять к банкам библейские нормы, относимые к ростовщичеству, которые напрямую касались общества, патриархального по своему характеру, где ссуда, как правило, носила потребительский характер, что приводило к ухудшению финансового или хозяйственного положения должника, его разорению.

Конечно, и сейчас банки выдают подобные потребительские ссуды, однако, основу их деятельности составляют не они, а кредитование бизнеса. Сегодня, в отличие от ростовщичества древности, условия, в которых действуют банки подразумевают:

а) отсутствие личностных отношений между двумя конкретными людьми, один из которых выступает как заимодавец, а другой — как должник;

б) существование очевидной экономической необходимости в аккумулировании крупных денежных средств и кредитовании крупных деловых проектов (причем, часто они осуществляются в общегосударственном масштабе и напрямую затрагивают общенациональные интересы);

в) наличие непосредственного личного труда сотрудников банков, заслуживающего денежного вознаграждения — т. е. речь не идет о паразитическом доходе ростовщика-заимодавца;

г) изменение характера денежной эмиссии: если прежде деньги были полноценными (их стоимость определялась драгоценным металлом, из которого они были изготовлены), то в новый и новейший исторический период их заменили банкноты, имеющие номинальную стоимость. Стоимость таких абстрагированных от реальной собственной цены денег определяется, исходя из общего состояния экономики государства, что порождает такое явление, как инфляция. То есть выдача беспроцентной ссуды банком невозможна уже в силу того, что нанесла бы ему ущерб и привела в конечном счете к разорению. В такой ситуации взимание ссудного процента становится для банка способом инфляционной компенсации;

д) фактор инфляции побуждает и самих граждан прибегать к услугам банка уже не только ради получения ссуды, но и для размещения своих собственных средств, полученных в результате трудовой деятельности. Подобная схема отношений между банками и обществом также не имеет ничего общего с ростовщичеством, ибо подразумевает оказание гражданам со стороны банка высокопрофессиональных услуг.

Таким образом, в результате деятельности банков в современном обществе формируются такие социально-экономические отношения, при которых не идет речи об эксплуатации должника, но имеет место обоюдная выгода — как банка, так и того, кого он кредитует.

При этом следует отметить, что в случае, если должник становится банкротом и не способен вернуть банку кредит с процентом, сегодня его охраняет от полного разорения законодательство, которое закрепляет за неплатежеспособным должником те категории его имущества и средств, которые не могут изыматься в счет погашения долга: жилище и прожиточный минимум его доходов.

Можно было привести еще массу других дополнительных доводов в пользу того, что попытки отождествления ростовщичества и современной банковской деятельности совершенно неоправданны и несправедливы, но думаю, что сказанного выше уже более, чем достаточно, чтобы понять: деятельность банков и банкиров — это такой же труд, как и любой иной, требующий высокой квалификации и профессионализма и приносящий пользу обществу.

Как всякий труд, банковская деятельность должна вознаграждаться, что и происходит через взимание процента за предоставление кредита. Следовательно, при нравственном отношении к банковскому делу оно может быть таким же благим перед лицом Бога, как и всякая иная работа, приносящая пользу людям и обществу. И наоборот, аморальный и недобросовестный подход способен превратить в грех и общественное зло любой другой, даже, казалось бы, самый невинный род деятельности.

Так что пьянчужка-слесарь, по вине которого произошли утечка газа и взрыв в жилом доме, или ворюга-чиновник, из-за алчности которого пострадал детский дом или школа, вполне могут оказаться для общества куда большими «кровопийцами» чем традиционно наделяемый подобным эпитетом банкир. Уверяю вас, что и к банковскому делу, как к любому другому, вполне можно подходить с критериями христианской нравственности.

Символ Веры

Давно известно, что Церковь осуждает ростовщиков, называя их богачами, наживающимися на чужом несчастье. Казалось бы, все понятно: они плохие – мы хорошие, они сребролюбцы – мы бессребреники. Но когда мы все-таки приходим в банк и получаем кредит на покупку нового автомобиля – не эксплуатируем ли мы тем самым чужой грех корысти, удовлетворяя свою прихоть, на которую сами денег еще не заработали? Итак, распространяются ли христианские запреты на занятие ростовщичеством на современные банки и на тех, кто прибегает к их услугам?

Современная Русская православная церковь все активнее заявляет себя на экономическом поприще, причем предлагает ни много ни мало альтернативный путь развития хозяйства и финансов для всей России. Доверчивому обывателю внушают мысль о существовании особой «православной экономики», ее будто бы нравственных преимуществах. Спору нет: былая Церковь имела богатый хозяйственный опыт, породив серию любопытных феноменов. Один из них – церковное ростовщичество.

Монастыри и церковные приходы уже на заре христианской истории России получали большие пожертвования в виде денежных сумм. Предполагалось, что деньги послужат нуждающимся, каковых всегда было множество. Но церковники нарушали волю жертвователей: мало благотворя за счет полученного или вообще не благотворя, «не брезговали отдавать деньги под процент, хотя Церковь давно уже осуждала эту операцию как греховную», – обобщается в научном дореволюционном журнале (Шмелев Г.Н. Из истории московского Успенского собора // Чтения в Императорском обществе истории и древностей российских при Московском университете. 1908. Кн.1. Отд. III. С. 32).

Особая тема – ростовщичество монахов. Возьмем доимперскую эпоху. В число монастырей, где можно было заложить земли под ссуду, входили подмосковный Троицкий (с 1744 года – Троице-Сергиева лавра) и Калязин Троицкий Тверской епархии, как установил в начале XX века историк Александр Изюмов (Жилецкие землевладения в 1632 году // Летопись Историко-родословного общества в Москве. 1912. Вып. 3 и 4. С. 23). В заклад принимались в числе прочего ювелирные изделия, то есть был устроен своеобразный церковный ломбард. В приходо-расходных книгах Азовского Иоанно-Предтеченского монастыря, изученных дореволюционным исследователем Николаем Оглоблиным, значится выручка «за закладные серьги, что Ивана-кузнеца» (Приходо-расходные книги Азовского Предтечева монастыря. 1699–1701 гг. К характеристике монастырского быта) // Чтения в Историческом обществе Нестора Летописца. 1907. Кн. 19. Отд. V. С. 31). Указанная история видится так: кузнец впал в нужду, и монастырь этим ловко воспользовался.

Вообще монастыри широко практиковали выдачу ссуд. С учетом стяжательского духа, характерного для многих обителей, что подтверждают разные источники, вряд ли можно предположить, что ссуды были беспроцентные. Аппетит приходит во время еды. «Чем богаче становились монастыри… тем изобретательнее они делались на разные способы увеличивать свои богатства», – заключил Дмитрий Ростиславов, преподававший в Санкт-Петербургской духовной академии (Ростиславов Д.И. Опыт исследования об имуществах и доходах наших монастырей. СПб., 1876. С. 28).

Завесу над грехом стяжательства порой приоткрывали сами монахи. Насельник Кирилло-Белозерского монастыря Вассиан (Патрикеев) признался: «Мы (монахи. – «НГР»), волнуемые сребролюбием и ненасытимостью, всевозможным способом угнетаем братий наших, живущих в селах, налагая проценты на проценты» (Цит. по: Ростиславов Д.И. Указ. соч., С. 28). За столь смелые откровения Патрикееву отомстили: в 1531 году его заточили в Иосифов Волоколамский монастырь, бывший оплотом «православной экономики» со времен Иосифа Волоцкого, идеолога стяжательства и кумира нынешних апологетов богатой Церкви. В монастыре том совестливый чернец и скончался.

Другой монах – Максим Грек, чтимый Церковью как преподобный, высказывался еще категоричнее: «Мы же не только остаемся бесчувственными и не сострадательными к такой их горькой участи и не удостаиваем их никакого утешения, хотя имеем заповедь заботиться милостиво о терпящих убожество и скудость житейских потреб, но еще и весьма бесчеловечно увеличиваем для них эту их скудость ежегодными требованиями обременительнейших ростов за взятое ими у нас взаем серебро, и никогда не прощаем им этой ежегодной уплаты, хотя бы в десять раз уже получили с них данное в долг. И не только угнетаем их этим способом, но еще, если бы кто, по причине крайней нищеты не мог внести процентов на наступающей год, то требуем с него – о бесчеловечие! – другие проценты; если же не могут внести, отнимаем у них все, что имеют, и выгоняем их из своих сел с пустыми руками» (Нравоучительные сочинения. Слово 4). Проблема церковного ростовщичества была столь острой, что Максим Грек возвращался к ней по крайней мере еще раз. В «Повести страшной и достопамятной и о совершенной иноческой жизни» он клеймит «бесчеловечное ростовщичество» применительно опять к монастырям (Памятники литературы Древней Руси. Конец XV – первая половина XVI века. М., 1984. С. 483). Как и упомянутый выше Патрикеев, Максим Грек был наказан и провел годы в заточении.

Известный церковный историк митрополит Макарий (Булгаков) подчеркнул, что наряду с монастырями ростовщичеством занимались архиерейские дома и приходские церкви. В рост отдавался также хлеб. Таким образом, к лихоимству приобщалось как белое, так и черное духовенство.

Но дело не в отдельных фактах: складывалась система церковного ростовщического гнета. Богатую пищу для размышлений дают исторические документы. Ростовщичество церковных структур подтверждается 16-м вопросом царя Ивана IV Стоглавому собору 1551 года. Царь вопрошал соборян «о церковной и монастырской казне, еже в росты дают: угодно ли се Богови и что Писание о сем глаголет?» Подключение к делу царя говорит о критичности ситуации, важности немедленных оздоровительных мер. Далее в материалах Собора есть такая фраза: «Божественное Писание и миряном резоимство (ростовщичество. – «НГР») возбраняет, нежели церквам Божиим деньги в росты давати… Церковное богатство – нищих богатство…», что значило одно: деньги должны идти на благотворительность. И потому в главе 76 соборных решений было сказано: в рост денег не давать.

Казалось бы, после Собора уже не будет «духовных» гобсеков. Ан нет! Православные «банкиры» на Руси не перевелись. В 1569 году ловчий Ивана IV Григорий Дмитриевич пожертвовал московскому Успенскому собору 50 руб. (для сравнения: стрельцы при Иване Грозном получали жалованье 4 руб. в год), с тем чтобы на эти деньги была куплена земля. Условие было таким: «А по собе им (соборному протопопу и всему причту. – «НГР») тех денег не делити и в росты не давати» (Шмелев Г.Н. Указ. соч., С. 33). Условие высказывалось не случайно: духовенство сохраняло репутацию ростовщиков, в руки которых попадали обездоленные. Поэтому невозможно согласиться с мнением упомянутого Макария (Булгакова) о том, что после Стоглава церковное ростовщичество прекратилось. Лишь меры Екатерины II по отдалению духовенства от «православной экономики» лишили почвы церковное лихоимство.

В нынешнюю эпоху «возрождения православия» наблюдается возврат к пройденному, но плохо усвоенному историческому уроку. Среди банкиров немало людей «воцерковленных». Стала ли от этого наша экономика более нравственной? Не похоже на то.

Предложения строить «православную экономику» напоминают планы строительства коммунизма. Но православие не в состоянии отменить экономические законы. Да, они часто бесчеловечны! Однако РПЦ пока не дает вразумительного ответа на вопрос, как эти законы сделать гуманнее.

Что же случится, если паче чаяния эксперимент начнут? Напрашивается антиутопическая картина будущего. Могущественные епископы, подобно монгольским ханам, будут выдавать ярлыки: «Получатель сего – бизнесмен истинно православный». И когда победит «православная экономика», снабжение пойдет из «православных» кладовых – каждому по потребностям… без продолжения. Уже сейчас, в условиях кризиса и сокращения социальных расходов, РПЦ выпрашивает себе у государства особые льготы: то на ЖКХ, то на командировки «духовно уполномоченных» по регионам.

Основанная на налоговых льготах, возросшая на недобросовестной конкуренции «православная экономика», несомненно, обогатит Церковь, вызовет, как и в прошлом, вражду в обществе, очередную волну ненависти к духовенству. За право принадлежать к «православному сектору» развернется борьба. Беда, коль пироги начнет печи сапожник, а сапоги тачать пирожник. В общем, недостаточно прилежно мы учим уроки отечественной истории.

Ростовщичество и прочие грехи — это сюжетное задание в Red Dead Redemption 2, состоящее из нескольких частей.

Квест дает: Леопольд Штраус (Leopold Strauss)
Регион: Лагерь Нагорье Подкова
Награда: около $35

Стартовая локация

Австрийский ростовщик из банды, Леопольд Штраус, хочет, чтобы вы забрали просроченные долги у нескольких человек.

Чик Мэтьюз

Одна из ваших первых трех целей — Чик Мэтьюз, работник фермы, расположенной к востоку.

Неважно, с какой стороны подойти к ферме, Мэтьюз всегда начеку и побежит к своей лошади, пытаясь обогнать вас. Преследуйте его и выберите лассо, удерживая , чтобы открыть колесо оружия. Оказавшись достаточно близко, поймайте и свяжите его. Когда он лежит на земле, вы можем легко ограбить его, чтобы узнать, где он прячет свои деньги.

Секретное место не далеко и как раз через границу, параллельно железнодорожным путям, по которым вы его преследовали. Следуйте за индикатором на карте для примерного расположения его тайника. Одно конкретное дерево привлечет ваше внимание. Дыра с деньгами расположена с северной стороны. Возьмите деньги.

Лилли Милле

Лилли находится довольно близко к предыдущему должнику, недалеко от изумрудного ранчо (Emerald Ranch). Она сидит на скамейке и отправит своего спутника на кулачный бой с вами. Это бой, который ему не выиграть. Разберитесь с ним и ограбьте. После этого догоните и обезвредьте свидетеля ограбления.

Вробель

Третья цель — польский иммигрант, который живет к западу от лагеря банды. Поскольку английский он понимает не очень хорошо, есть универсальный язык – насилие. Угрожайте ему, а затем обыщите его дом в поисках ценностей. Слева от обеих спален в шкафу будет серебряная серьга, а между двумя дверьми — золотое обручальное кольцо. Возьмите их и долг будет погашен.

Завершение

Чтобы полностью завершить миссию, положите долговые деньги / ценности в шкатулку лагеря.

На этом завершается миссия «Ростовщичество и прочие грехи» в Red Dead Redemption 2. Следующая – «Блаженны ли кроткие».

Почему российское ростовщичество защищено от уголовных наказаний?

Полтора года назад в силу вступил закон о запрете «ростовщических процентов».

Язычники могли заключить на основании разума, что ростовщик есть четырежды вор и убийца. Мы же, христиане, так их почитаем, что чуть не молимся на них ради их денег…

Мартин Лютер

Российская Федерация родилась на белый свет сразу же как государство ростовщического капитализма. Уже к концу 1992 года в РФ было зарегистрировано более 2000 банков. Такого количества кредитных организаций в государстве Российском никогда не было. В царской России до революции число коммерческих банков составляло всего около полусотни. В советское время в эпоху НЭПа (1920-е годы) их количество исчислялось несколькими десятками. А в последующие годы – вплоть до развала СССР – число банков не превышало десятка (каждый из них был специализированным и занимал свою нишу).

Но дело не только в количестве банковских организаций, а в том, что банки «демократической» России с места в карьер бросились заниматься ростовщичеством. При этом Центробанк Российской Федерации не стал исключением. Более того, именно он и стал инициатором установления запредельных процентных ставок.

В первые три месяца своей деятельности (до начала апреля 1992 года) Банк России установил ставку рефинансирования (аналог нынешней ключевой ставки) на уровне 20%. Далее началась стремительная ее эскалация – до 80% в мае 1992 года и до 180% – в сентябре 1993 года. А далее в отдельные моменты она поднималась даже до 200% и выше. Естественно, что процентные ставки по кредитам коммерческих банков были ещё выше. Не были редкостью кредиты даже под 500% годовых.

Всё это выглядело полной дикостью на фоне кредитов, которые выдавались Госбанком СССР и Промстройбанком СССР предприятиям разных отраслей экономики. Годовые процентные ставки в подавляющем большинстве случаев находились в диапазоне от 1 до 2%. В дореволюционной России ставки по кредитам коммерческих банков обычно выражались однозначными числами, пересечение планки в 10% было крайне редким событием.

Полагаю, что ростовщический беспредел 1990-х не был просто некоей неуправляемой стихией. Не исключаю, что некоторые из тех «реформаторов», которые сознательно разрушали советскую модель экономики и общества, были знакомы с трудами основоположника марксизма. А Карл Маркс писал по поводу революционной роли ростовщичества:

…ростовщичество оказывает революционизирующее действие лишь в том отношении, что оно разрушает и уничтожает те формы собственности, на прочном базисе и непрерывном воспроизводстве которых в одной и той же форме покоится политический строй

(К. Маркс. Капитал. Том 3. Глава 36).

К концу 1990-х годов наше общество стало немного приходить в себя от шоковой терапии и рыночных «реформ». Со стороны оппозиции стали раздаваться призывы пересмотра итогов «спецоперации» Гайдара и Чубайса под названием «приватизация и акционирование», а также принятия срочных мер по наведению порядка в экономике. В том числе в сфере денежно-кредитных отношений. Особой критике стала подвергаться практика неприкрытого ростовщичества, поощряемая Центробанком и правительством.

Я помню, что ещё в конце 1990-х годов в Государственной думе по инициативе депутата М. И. Глущенко (фракция ЛДПР) началась подготовка законопроекта, который получил название «О внесении статьи 158-1 «Ростовщичество» в Уголовный кодекс РФ». Документ был короткий, в нём было предложено следующее определение ростовщичества:

…взимание процента за данные взаймы деньги, кредит или имущество в размере, превышающем три процента от суммы займа, кредита, оцененного имущества, или удержание единовременного вознаграждения из полученной суммы или иного вознаграждения из получаемой суммы более трех процентов, или установление пени и неустойки за просрочку платежа по займу, кредиту или в иной скрытой форме платежа.

Фото: OlegDoroshin / .com

И в зависимости от обстоятельств устанавливались такие виды наказания, как лишение свободы (до двух лет), исправительные работы, конфискация имущества.

Три года законопроект блокировался. А в начале 2003 года наконец был вынесен на обсуждение. На депутатов оказывалось сильнейшее давление. Примечательно, что за закон проголосовали 142 депутата, а воздержались 293, или 65% всех «народных избранников». Инициатива была окончательно похоронена.

Позднее (с 2012 года) группа депутатов от разных фракций стала пытаться внести дополнения в Гражданский кодекс РФ, а именно дать определение ростовщичества и установить запрет на ростовщичество при сделках ссуды и займа. Не прошло и пяти лет, и вот в середине 2017 года в ГК РФ в статье 809 «Проценты по договору займа» наконец впервые появилось упоминание о ростовщичестве.

Данная статья была дополнена пятым пунктом, в котором говорится следующее:

Размер процентов за пользование займом по договору займа, заключённому между гражданами или между юридическим лицом, не осуществляющим профессиональной деятельности по предоставлению потребительских займов, и заёмщиком-гражданином, в два и более раза превышающий обычно взимаемые в подобных случаях проценты и поэтому являющийся чрезмерно обременительным для должника (ростовщические проценты), может быть уменьшен судом до размера процентов, обычно взимаемых при сравнимых обстоятельствах.

Специалисты и журналисты данную добавку к статье 809 ГК РФ окрестили «Законом о запрете «ростовщических процентов»». Тогда же (в июле 2017 года) президент В. В. Путин подписал этот закон, а вступление в силу произошло с 1 июня 2018 года. Помню некоторую эйфорию общественности по поводу законодательной новации в 2017–2018 гг. Где-то в СМИ даже мелькнула статья с броским заголовком «Власть начинает крестовый поход против ростовщичества».

На данный момент закон о запрете «ростовщических процентов» действует уже полтора года. Следовательно, можно уже подвести некоторые предварительные итоги. В этом нам поможет информация, которая размещается на сайте Банка России на странице, которая называется «Информация о среднерыночных значениях полной стоимости потребительского кредита (займа)». Там можно найти данные о реальных процентных ставках по кредитам (т. е. номинальные, прописанные в договоре, плюс к этому дополнительные расходы в виде страхования, комиссионных платежей и т. п.).

Данные даются на квартальной основе по пяти основным категориям кредиторов: коммерческие банки; микрофинансовые организации; кредитные потребительские кооперативы; сельскохозяйственные кредитные потребительские кооперативы; ломбарды. Последнее обновление на сайте по данному виду информации производилось 15 ноября. Свежая информация отражает ситуацию за 3-й квартал 2019 года. На сайте отмечается, что данные по стоимости кредитов за указанный квартал рекомендуется учитывать при заключении кредитных сделок в 1-м квартале следующего, 2020 года.

Чтобы не утомлять читателя обилием цифр, приведу данные лишь по некоторым видам кредитов (они дифференцированы не только по видам кредитных организаций, но также по суммам кредитов, срокам, обеспечению и др.). При этом параллельно с данными о полной стоимости кредита за 3-й квартал 2019 года я дополню информацией за 2-й квартал 2018 года. Зачем?

Дело в том, что закон о запрете «ростовщических процентов», как я отметил, вступил в силу в середине (точнее, 1 июня) 2018 года. То есть кредитные организации уже в 3-м квартале 2018 года должны были выдавать ссуды с учётом упомянутого закона и ориентироваться на показатели предыдущего, 2-го квартала 2018 года, который можно рассматривать как «базу». Уж тем более в 3-м квартале 2019 года следовало бы ожидать серьёзного понижения процентных ставок по сравнению с «базой».

Фото: DiKiYaqua / .com

Вот сравнения средних реальных процентных ставок (первый показатель – «база»; второй – 3-й квартал 2019 года).

Автокредиты коммерческих банков (КБ) – 18,57; 18,10

Потребительские кредиты КБ до 30 тыс. руб. – 21,22; 21,82

Потребительские кредиты КБ от 30 до 300 тыс. руб. – 21,79; 22,28

Потребительские кредиты КБ свыше 300 тыс. руб. – 25,51; 21,81

Потребительские кредиты микрофинансовых организаций (МФО) с обеспечением в виде залога – 76,30; 77,90

Потребительские кредиты микрофинансовых организаций (МФО) без обеспечения до 30 тыс. руб. на срок до 30 дней – 631,34; 350,35

Потребительские кредиты микрофинансовых организаций (МФО) без обеспечения до 30 тыс. руб. на срок до 31–60 дней – 300,69; 297,51

Потребительские кредиты микрофинансовых организаций (МФО) без обеспечения до 30 тыс. руб. на срок 61–180 дней – 235,91; 267,64

Потребительские кредиты микрофинансовых организаций (МФО) без обеспечения до 30 тыс. руб. на срок 181–365 дней – 148,63; 137,48

Потребительские кредиты ломбардов – 118,28; 107,29.

Наиболее пытливые читатели могут продолжить сравнительный анализ, обратившись]]>]]> Самое заметное снижение полной стоимости кредитов произошло по позиции потребительских кредитов микрофинансовых организаций (МФО) без обеспечения до 30 тыс. руб. на срок до 30 дней – с 631 до 350 процентов.

Некоторый прогресс в деле снижения процентных ставок по кредитам МФО был достигнут благодаря принятому в конце прошлого года Федеральному закону от 27.12.2018 № 554-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О потребительском кредите (займе)» и Федеральный закон «О микрофинансовой деятельности и микрофинансовых организациях»».

Указанный закон снизил для МФО предельную ставку с 2% в день до 1,5% с начала 2019 года, а затем до 1,0% (с середины текущего года). Но даже с учётом произведённых снижений процентных ставок МФО надо иметь очень богатое воображение, чтобы сказать, что нынешние процентные ставки перестали быть ростовщическими. Можно припомнить старуху-процентщицу из «Преступления и наказания» Ф. М. Достоевского, которая «процентов по пяти и даже по семи берёт в месяц». У нас ей сегодня было бы дозволено брать до 30 процентов.

По многим позициям кредитных сделок за прошедшие полтора года никаких зримых изменений не произошло. Как занимались наши коммерческие банки, МФО, кредитные кооперативы и ломбарды ростовщичеством, так они и продолжают этим промышлять на излёте 2019 года. Современное российское ростовщичество имеет полный иммунитет от уголовных и иных наказаний.

А вот в Российской империи, напомню, ростовщичество каралось очень строго. А главное – были установлены очень чёткие критерии, что считать ростовщичеством. Можно напомнить Указ Императрицы Елизаветы от 13 мая 1754 г. «Об учреждении Государственного Заёмного банка, о порядке выдачи из оного денег и о наказании ростовщиков». Предельная ставка по займу определялась в 6%.

А ежели кто впредь дерзнёт брать более шести процентов, и в том изобличены будут, у таковых те данные от них в заём деньги останутся у заёмщика, а для казны всё их имение конфисковать,

– гласил указ. С 1786 года этот максимум понижен до 5%, а в 1808 году опять установлен в 6%.

Императрица Елизавета Петровна. Фото: Globallookpress

Указанная норма действовала до 1879 года, когда Александр II отменил её, постановив, что проценты по займам устанавливаются по взаимному соглашению сторон. Здесь, видимо, он скопировал законы Англии и ряда других европейских стран, которые в XIX веке отменили потолочные значения процентной ставки. Однако в России этот «процентный либерализм» оказал очень разрушительное действие на общество и экономику.

24 мая 1893 года был принят новый закон о ростовщичестве (полное название – «Закон о преследовании ростовщических действий»), который восстановил ограничения. В качестве предельной была установлена ставка в 12%. Уголовное уложение 1903 года достаточно подробно определило наказания за ростовщическую деятельность (статья 608 «Виновный в ссуде капитала в чрезмерный рост»).

Преемственность уголовных норм о ростовщичестве Российской империи сохранилась и в уголовном законодательстве советского государства.

Уголовный кодекс РСФСР 1922 года относил ростовщичество к имущественным преступлениям. Статья 193 кодекса гласила:

Ростовщичество, то есть взимание в виде промысла за данные взаймы деньги процентов сверх дозволенных законом или предоставление в пользование орудий производства, скота, полевых, огородных или посевных семян за вознаграждение в размере, явно превышающем обычную для данной местности норму, с использованием нужды или крайне стеснённого положения получающего ссуду, – карается принудительными работами на срок до 1 года или лишением свободы на тот же срок с конфискацией части имущества или без таковой.

Кредитная реформа, проведённая в СССР в начале 1930-х годов, ликвидировала питательную почву ростовщичества, что привело к естественному исчезновению антиростовщических норм из советского права.

Но таких антиростовщических норм нет и в российском праве, несмотря на бурное развитие различных форм кредитования. Нет их, по сути, и в принятом у нас в 2017 году распиаренном законе о запрете «ростовщических процентов». «Ростовщическим» в этом законе определяется процент, «в два и более раза превышающий обычно взимаемые в подобных случаях проценты». То есть получается, что те значения реальной стоимости кредитов, которые были зафиксированы во 2-м квартале 2018 года и которые мы назвали «базой», можно считать «нормой». Можно, например, считать «нормой» процентные ставки по потребительским кредитам коммерческих банков в размере 21–25%. Или, например, процентные ставки по потребительским кредитам ломбардов в размере 118%. И, отталкиваясь от этой «базы», коммерческие банки во второй половине прошлого года могли поднять свои процентные ставки до 40–45% без риска быть обвинёнными в ростовщичестве. А ломбарды могли смело поднимать проценты до планки 200. Не исключаю, что некоторые банки и некоторые ломбарды такой возможностью могли воспользоваться.

Думаю, что подобного рода «процентный релятивизм» статьи 809 ГК РФ является не более чем имитацией борьбы с ростовщичеством. Ступенчато приращивая в каждом следующем квартале процентные ставки и при этом не нарушая статью 809 ГК РФ, кредиты банков теоретически можно поднять до любого процента – хоть до 100, хоть до 1000.

Реальный заслон этому уродливому и опасному для России явлению можно поставить лишь путём определения конкретного значения максимально допустимой процентной ставки для коммерческих банков и всех других кредитных организаций. Напомню, что законы о предельной ставке кредита действуют во многих странах. Например, в США предельные кредитные ставки для банков устанавливаются законами отдельных штатов. В Канаде максимальная ставка – 60%. А в Японии превышение 20% грозит уголовной ответственностью. Там же установлена предельная ставка по кредитам ломбардов – 9% в месяц.

Но я бы предпочёл опираться на опыт собственной страны: взять пример с мудрой Императрицы Елизаветы Петровны, которая в далёком 1754 году издала указ о «наказании ростовщиков» и установила чёткий предел их аппетитам.

Закладка Постоянная ссылка.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *