Аутизм это шизофрения или нет?

Есть два «аутизма»: почему аутизм и шизофрению часто путают между собой

В диагнозах аутизма и шизофрении есть принципиальная разница. В своей сути, в своей глубине это очень различные явления и неправильный диагноз не дает нам понять человека с этим нарушением

Фото: shotgallery.livejournal.com

Одна из часто обсуждаемых (а если не обсуждаемых, то почти всегда подразумеваемых) тем в области диагностики аутизма, расстройств аутистического спектра – связь этих расстройств с шизофренией.

Я встречался с такими дискуссиями не один раз, присутствовал на клинических разборах и при теоретических обсуждениях, где эта тема поднималась, читал не одну статью про разницу и сходство, и, конечно, часто высказывал собственное мнение по поводу конкретных детей, родители которых запутались и не могли понять, какой диагноз у их ребенка. Аргументов много, но, порой, в таких обсуждениях возникает как будто бы примирительный аргумент, дескать, то и другое, по сути, сложные, хронические нарушения, и, вообще-то, не очень важно – какой именно будет диагноз у человека, если он будет получать достаточную для него помощь.

Вот именно с последним аргументом я и хочу поспорить.

Начать надо с определений. Условно говоря, есть два «аутизма».

Есть «аутизм» как самостоятельный диагноз, описанный Лео Каннером. Сейчас понимание того, что такое аутизм, сильно изменилось: доктор Каннер описывал очень яркие, заметные проявления аутизма. Сейчас же мы понимаем, что они могут быть более сглаженные, менее выразительные, может быть большое разнообразие проявлений этого нарушения. Сейчас то, что было описано Каннером как аутизм называется «расстройства аутистического спектра», но суть не поменялась – Лео Каннер считал, что при аутизме у людей с раннего возраста нарушается способность «вступать в обычные отношения с людьми и ситуациями», что их проблема заключается во врожденной неспособности к «установлению обычного … контакта, с людьми подобно тому, как другие дети приходят в мир с физическими или умственными недостатками».

Сейчас именно биологически обусловленная неспособность вступать в обычные взаимодействия с людьми и считается ключевым нарушением при аутизме. (Подробнее про то, как сейчас понимается аутизм, можно послушать в этой короткой, но информативной лекции. Не забудьте включить субтитры).

И есть аутизм не как самостоятельный диагноз, а как симптом другого заболевания – шизофрении. Это понятие ввел другой психиатр, задолго до Каннера, Эйген Блейлер. Он описывал аутизм как особенное мышление, особенную реакцию на мир, когда человек, страдающий шизофренией, все больше и больше уходил от реальности в собственные переживания, фантазии.

В настоящее время в современных критериях конкретно этот термин не используется, однако специалисты, родные людей с шизофрений, да и часто сами люди с этим расстройством хорошо понимают, о чем писал Блейлер – многие люди с шизофренией страдают от снижения эмоциональности и нарастания безинициативности, часто они сильно меняются в своем поведении, теряя прежние социальные контакты, а иногда и работу.

Возможно из-за использования одних и тех же определений, возможно из-за очень необычного поведения детей с аутизмом почти сразу после «открытия» Каннером детского аутизма, это расстройство стали рассматривать в рамках проявлений шизофрении, стали описывать как «детский психоз». Даже если психиатр или психолог считал, что у ребенка именно аутизм, не шизофрения, ему все равно приходилось ставить диагноз «детский психоз», другого в классификациях просто не было.

Заканчивая разговор про определения, нужно сказать, что с 1980 года в США и во многих других странах между аутизмом и шизофрений стала проводиться четкая граница. Эти расстройства теперь не смешиваются, людям с симптомами аутизма ставят диагноз «аутизм» (или «расстройство аутистического спектра»), людям с симптомами шизофрении ставят диагноз «шизофрения».

Это четкое разделение было введено по очень простой причине – во многих своих проявлениях это кардинально различные расстройства. На основании сравнения клинических характеристик, течения, прогноза, распространенности, соотнесения количества мальчиков и девочек, страдающих этими расстройствами (и еще на основании сравнения целого ряда параметров), был сделан однозначный вывод о том, что эти расстройства различны, если не в своих причинах, то уж точно в своей сути, внешних проявлениях и, конечно, подходах к терапии. Всем интересующимся характеристиками этих расстройств я рекомендую прочитать определения расстройств аутистического спектра и шизофрении в Международной Классификации Болезней-10 или американской классификации DSM-V.

Важно следующее: внешне расстройства аутистического спектра и шизофрения – разные расстройства и разные диагнозы. Если у человека есть симптомы аутизма, то он получит именно этот диагноз и никакой другой. Когда он вырастет, то диагноз останется прежним, если, конечно, у него не появятся другие симптомы. Если появятся симптомы шизофрении, то ему поставят второй диагноз, а не будут пересматривать старый.

И вот при обсуждении этого очень часто возникает аргумент, с которого я начал. А какая, собственно разница? Это довольно сложные и хронические расстройства. Спорьте не спорьте, но способов излечивать их нет, многим людям с аутизмом и шизофренией нужна интенсивная помощь, часто ведут они себя странно и непредсказуемо, а иногда их симптомы даже могут быть очень похожи. (И все же надо подчеркнуть, что они очень отличаются, всех интересующихся внешними проявлениями я снова отсылаю к критериями МКБ-10 и DSM-V).

Это, конечно, не верно. В диагнозах аутизма и шизофрении есть принципиальная разница. В своей сути, в своей глубине это очень различные явления и неправильный диагноз не дает нам понять человека с этим нарушением.

Когда-то я встретился с подростком, родители которого обратились ко мне из-за странного поведения их сына. Мальчик Дима (имя и многие обстоятельства изменены) всегда был тихим и очень спокойным, ему нравилось проводить время с родителями и старшим братом, он любил и рано научился читать, хотя в школе ему было сложно учиться из-за рассеянности и несобранности.

Дима не любил посещать ни школу, ни детский сад, нигде в детских коллективах он не сходился близко с детьми, зато очень хорошо дружил и общался с братом (своей полной противоположностью по характеру) и соседом, очень похожим на Диму мальчиком. Дима всегда вел себя примерно, исправно ходил в школу, старался выполнять домашние задания.

Встретились мы с ним из-за того, что в какой-то момент он стал отказываться от посещения школы. Он просил родителей не вести его в школу, по утрам плакал и сопротивлялся, когда его заставляли идти, а если оказывался в школе, то вел там себя очень скованно и напряженно, ни с кем не говорил и почти не занимался на уроках. Кроме этого у Димы сильно испортилось настроение – из мечтательного, доброжелательного и спокойного, он превратился в хмурого, постоянно раздраженного и плачущего человека.

На встрече Дима почти не отвечал на мои вопросы, сидел хмуро и напряженно, часто вздыхал и отвечал короткими формальными фразами. Так как беседы не получилось, я попросил родителей приехать ко мне на встречу еще раз, в другое время дня (родители говорили, что ребенок бывает гораздо контактнее и спокойнее, но именно в момент нашей встречи он был в плохом состоянии).

И действительно, на следующей встрече он начал говорить. Он рассказал про то, что в школе за ним внимательно и постоянно следят, что он видит камеры, установленные почти в каждом уголке школы, что дети шепчутся о нем и тоже участвуют в слежке. Он рассказывал, что не понимает, как он оказался в этой ситуации, но ему кажется, что спецслужбы ставят на нем какие-то эксперименты, что это их рук дело. Дима рассказывал сбивчиво и витиевато, он часто менял темы и, порой, понять его было очень сложно. Общая же идея была ясна – в школе за ним ведется слежка, из-за этого в школе ему очень страшно и идти он туда не хочет.

К сожалению, у Димы оказалась шизофрения. При проведении необходимых в таких случаях обследований у него не было выявлено каких-либо еще нарушений, которые могли бы объяснить его поведение, он не принимал наркотики (что подтвердили разнообразные анализы), в дальнейшем несмотря на довольно успешное лекарственное лечение у него было еще как минимум два известных мне похожих на первый приступа.

Проблема Димы в неправильном истолковании реальных сигналов, неверном и неправильном отображении мира у него в сознании, в голове. Он приходил в школу, смотрел туда же, куда смотрят другие дети, видел то же, что видят другие дети, но внутри это истолковывалось по-другому. Он присваивал особенный смысл невинным фразам одноклассников, выглядывал объективы камер в вентиляционных решетках, выстраивал невероятные теории о причинах происходившего вокруг него.

Дима создавал мир своим собственным искаженным мышлением, этот мир был отличный от мира, в котором находились все окружающие люди. Такое искаженное мышление, такое избыточное фантазирование во многом и создает особенное поведение у людей с шизофренией. У него не было серьезных проблем с коммуникацией, он подробно описывал свои переживания и именно эти переживания, эти логические ошибки и создавали у него сложное поведение.

С девочкой Сашей я познакомился, когда ей было 4 года. Красивая, очень сильная и стройная, с огромными карими глазами, она вбежала ко мне в кабинет и, не заметив меня, бросилась к кубикам с буквами. На протяжении почти часовой беседы с родителями, которые рассказывали мне о развитии Саши, своих беспокойствах о ее умениях, она играла с кубиками, разглядывая их и называя буквы, нарисованные на каждой стороне.

Я пробовал позвать девочку, но она не реагировала на меня, пробовал взять кубики, но она расстроилась, собрала оставшиеся и ушла в сторону. Родители рассказали, что дома дочка ведет себя подобным образом, часто не замечает их, находит для себя похожие занятия с кубиками, любит рассматривать книжки и очень много времени проводит в планшете, но не это беспокоило их больше всего.

Саша до сих пор не умела разговаривать и даже не использовала жесты. Тогда, когда ей что-то было очень нужно, она брала родителей за руку и толкала и тянула к желаемым предметам, которые достать сама не могла, но никак не показывала на них, тем более не пыталась их назвать. Саша улыбалась, кубики ей доставляли настоящее наслаждение, но по-настоящему она рассмеялась, когда я стал ей надувать мыльные пузыри.

Вдруг, поиграв с пузырями, она заметила меня, подошла очень близко и прижалась своим лбом к моему. Родители рассказали, что так она выражает свои чувства, похоже, я ей понравился.

Все эти сложности родители стали замечать уже после 14 месяцев – и проблемы с развитием речи, и увлечение буквами, и удивительную самостоятельность. Казалось, Саше не нужны родители, она могла часами бродить по своей комнате, играя с кубиками и доской с алфавитом. Девочка не стояла на месте в своем развитии, после 2-х лет она стала очень эмоционально и нежно реагировать на папу с мамой, запоминала все больше букв (она знала уже два алфавита к моменту нашей встречи), научилась пользоваться туалетом и очень ловко есть с помощью вилки и ложки.

У Саши были все симптомы расстройства аутистического спектра, согласно критериям МКБ-10 ей можно было поставить «детский аутизм». Ее долго обследовали, делали ей МРТ, проводили развернутое генетическое тестирование, но причину возникновения у нее аутизма, найти не удалось (так бывает очень часто).

С первого взгляда заметно, как сильно отличаются Дима и Саша. Дело не только в возрасте и даже не только в их разном поведении. Если Дима слишком большое внимание уделял тому, что и кто о нем говорил, если он истолковывал самые нейтральные разговоры как относящиеся к нему, то Саша вообще почти не замечала речи людей. Наблюдательная к буквам, к устройству планшета, Саша совершенно не замечала социальные сигналы, которыми вокруг нее обменивались люди.

Она не обращала внимания на то, что кто-то ее зовет, кто-то ей что-то показывает, кто-то с ней говорит. Неудивительно, что речь у Саши не развивалась, ей она как будто была совершенно не интересна, она не слушала речь мамы и папы, сама не испытывала особенного желания о чем-либо с ними поговорить, даже просто ответить.

Это и есть суть аутизма – с раннего возраста сниженная мотивация на двустороннее социальное взаимодействие, с раннего возраста сниженный интерес и сниженная способность наблюдать за социальными сигналами, которыми обмениваются люди. Все остальное – и сложности в овладении речью, и проблемы в общении с детьми, и особенные несоциальные интересы – похоже, являются следствием этой невключенности, этой сниженной способности учиться в общении. Проблема Саши была не в том, что она выдумала какой-то свой мир, проблема Саши была в том, она не видела (и, может, не испытывала особенного желания видеть) социальной части окружающего мира, не училась у него.

Благодаря помощи Саша добилась больших успехов. Первое, что сделали родители, когда узнали про ее диагноз, наладили для нее постоянное и довольно интенсивное обучение. Сашу учили тому, что у нее получалось плохо: учили сообщать о своих желаниях (для нее ввели систему альтернативной коммуникации с помощью обмена карточек), учили реагировать на обращения по имени и выполнять инструкции. И Саша начала учиться.

Внезапно благодаря обмену карточками, она поняла, как много проблем в жизни она может решить, обращаясь к родителям, она поняла, что общение с ними, обмен сигналами, оказывается, может быть очень приятным. Она поняла, что отзываться на имя и выполнять просьбы родителей – огромное удовольствие (в начале обучения каждый раз, если Саша поворачивалась, когда ее звали, ей вручали любимый кубик).

Странное поведение Димы и Саши возникло принципиально разными путями. Дима фантазировал без остановки, интерпретировал и создавал у себя в голове мир. Его фантазии были болезненные, они создавали ложную, неверную картину мира, из-за которой он и вел себя странно, говорил необычные вещи, отказывался ходить в школу.

Саша же наоборот на многие важнейшие вещи не обращала внимания, не замечала их настолько, что совершенно не училась очень важным вещам. Не важно, какая форма аутизма и какой уровень интеллекта у человека с этим расстройством, по всей видимости, основной проблемой людей с аутизмом является сниженная способность к восприятию социальных сигналов, сниженная способность обращать на них внимание и вести себя в соответствии с этими сигналами.

Диме помогли лекарства, которые сильно повлияли на его мышление. Через какое-то время он уже то с улыбкой, то расстраиваясь, рассказывал, что «в голову лез какой-то бред», «что думал, что за мной следят, но все было как обычно». К сожалению, Диме пришлось принимать лекарство еще долгое время, повторный приступ у него случился тогда, когда лекарство было отменено.

Саше помогло обучение, основанное на поощрении ее правильных и социальных действий, обучение, которое учитывало, что ей неинтересно учиться у других людей.

Две разные истории и два разных пути, две принципиально разные ситуации. И мне кажется, что вот этот аргумент, что ты можешь лучше понять человека, когда поставишь диагноз, соответствующий его поведению, в споре об аутизме и шизофрении самый важный.

Расскажу последнюю историю. Ване 21 год. Огромного размера, с бородой, длинными волосами, он похож на монаха или священника. Но Ваня не разговаривает и не понимает обращений к нему. Он живет с родителями, каждый его день похож на предыдущий: встает, ест приготовленную мамой еду, идет к компьютеру и смотрит ролики. Ваня с 15 лет принимает лекарства – нейролептики. Они помогают ему контролировать свое поведение.

Дело в том, что иногда он сильно раздражается, расстраивается, в эти моменты начинает бить себя по голове и кусать руки. Никто не знает, почему так происходит – Ваня не умеет разговаривать и сам ничего не объясняет. Врач Вани, назначивший лекарства, считает, что объяснение в поведении у Вани только одно – его болезнь, его шизофрения, которой он болеет с детства.

Елисей Осин, детский врач-психиатр

Рассказывая родителям о своем видении, он рисует схемы, произносит названия нейромедиаторов и способы влиять с помощью лекарств на их работу. Ване действительно помогают лекарства. Его жизнь и жизнь родителей гораздо проще, когда Ванины эмоции находятся под контролем.

Но все дело в том, что у Вани аутизм. Это значит, что с детства ему очень сложно учиться говорить. Ване нужно, чтобы кто-то заметил, как сложно ему учиться, и подобрал для него хорошую программу обучения. Кажется, от чего он кусает себе руки и горько плачет, мы так и не узнаем.

Диагноз

«Не навреди больному!»
(Гиппократ)
— А ты с чем лежишь? – хищно прищурившись, спросила у Ларисы соседка по палате – неопрятное создание неопределенного возраста, с торчащими во все стороны рыжими паклями, в рваном халате и в шлепанцах на босу ногу. Ногти на ногах были желтые, тусклые, давно не стриженные, а пятки напоминали рассохшийся асфальт.
Соседка подошла к кровати, бесцеремонно плюхнулась на край и ткнула синюшным кулаком в забинтованную ногу Ларисы:
— Чё это у тебя?
Лариса ойкнула от острой боли и брезгливо отодвинулась к стене.
— Вас не касается.
— Ишь, ты! Видали, фифа какая у нас поселилась. – Соседка сплюнула на пол и гордо удалилась в свой угол, продолжая верещать уже оттуда. – Знаем, знаем. Строят из себя порядочных, а потом заражают своих мужиков «Венерой» да тайно по больницам лечатся.
Лариса воткнула в уши беруши и отвернулась к стене, делая вид, что спит. Прошлой ночью она не смогла заснуть: соседки по палате храпели на четыре голоса так, что даже не помогли противошумовые вкладыши, нестерпимо ныла нога, одолевали мысли о дочерях, болело сердце, клокочущее ненавистью к супругу. Накануне, поздно вечером ее привезли сюда, на Соколиную гору, из районной больницы, в которой она пробыла почти неделю, с тех пор, как ее забрала «Неотложка» — нога, расцарапанная котом, покрылась мокрыми струпьями, местами кровоточила. Врач настоятельно рекомендовала госпитализацию, в красках расписав дальнейшее развитие болезни. Пришлось соглашаться.
Вчера днем лечащий врач Белла Михайловна неожиданно грубо бросила во время обхода:
— Ещё одна шлюха. – И зло царапнула Ларису взглядом, полным ненависти, заставив вжаться в постель.
— За что…так? – недоумевая, спросила женщина.
— За что? А вот за это, — она раскрыл историю болезни Ларисы, достала бланк и нервно потрясла им. – Сифилис у вас, блудница, — ядовито закончила она.
Сказать, что Лариса была «убита наповал» словами врача – значит не сказать ничего. Нет, свет не померк, пол не разверзся, но Лариса почувствовала, как медленно теряет сознание. До позднего вечера она лежала пластом, плакала, иногда проваливалась в сон, бредила, снова плакала, сгорая от стыда, от злости на мужа. Источником заразы был он и только он, за себя Лариса могла поручиться на все сто процентов.
В диспансере обстановка была казарменная. Хождение по коридорам регламентировалось, еда подавалась только в палаты, посещения родственниками вообще не предусматривались распорядком лечебного заведения. Связь с внешним миром осуществлялась через передачки да по мобильному телефону. К счастью, у Ларисы он был, и она могла общаться с дочерьми. С мужем разговаривать наотрез отказывалась, только сухо, совершенно бесцветным голосом выдавила из себя единственную фразу:
— Готовь документы на развод…
А супруг почти круглосуточно дежурил под окнами, вышагивая взад-вперед по аллее, бесконечно курил. Временами Ларисе было жалко мужа. Она стояла у окна и через щелочку наблюдала за ним, но не на одну записку, которые супруг беспрерывно передавал, замучив персонал, не ответила. Лариса их просто не читала. Навалилась апатия, бессонница, появилось безразличие, пропал аппетит. Остался только всепоглощающий страх.
Поэтому, когда дней через пять-шесть ей сообщили, что диагноз не подтвержден, что венерического заболевания у нее и близко нет, никакого облегчения или радости от известия не наступило. Только равнодушие, тупое животное равнодушие.
— Лорик, — гладил ее руки муж по дороге из больницы домой, — в той, первой больнице анализы перепутали. Я уже все выяснил. Хочешь, в суд на них подам? Ну, поговори же со мной. – Лариса все также равнодушно пожимала плечами и молчала.
Она стала замкнутой и угрюмой. И до сих пор лечится. Только теперь у психоневролога.

Исследователи выяснили, что аутизм – наследственное заболевание

Аутизм передается по наследству. К такому выводу пришли ученые. В издании JAMA Psychiatry было опубликовано исследование, в котором приняли участие более двух миллионов человек из пяти стран. Его целью являлось выявить генетические, материнские и экологические факторы, повышающие риск развития аутизма. Эксклюзивный перевод статьи предоставило издание «ПолитРоссия».

Исследование показало, что примерно риск развития аутизма у человека обусловлен наследственными генетическими факторами. Это противоречит утверждениям о том, что экологические факторы приводят к развитию этого заболевания.

В исследовании, которое проводилось с 1998 по 2011 год, приняли участие 2 001 631 человек, из которых у 22 156 было диагностировано расстройство аутистического спектра. Исследователи следили за участниками, пока им не исполнилось 16 лет.

Существует множество утверждений о том, что факторы окружающей среды, такие как загрязнение воздуха и химическое воздействие, способствуют возникновению аутизма. Также существует теория о том, что к аутизму приводит вакцинация.

Авторы пишут, что текущие результаты исследования дают самые убедительные доказательства того, что на сегодняшний день большая часть риска развития аутизма связана с генетическими факторами. Кроме того, они не отменяют версию, что окружающая среда также может повлиять на возникновение этого заболевания, но в меньшей степени.

Аутизм – это расстройство развития нервной системы, характеризующееся выраженным и всесторонним дефицитом социального взаимодействия и общения, а также ограниченными интересами и повторяющимися действиями.

Хотя аутизм может негативно влиять на многие сферы жизни человека, люди с таким расстройством могут быть очень умными, иметь отличную память и быть увлеченными конкретными предметами, о которых они имеют глубокие знания, помогая им стать экспертами в выбранных областях.

«Хотя семьи часто больше всего обеспокоены факторами экологического риска для аутизма, реальность такова, что генетические факторы играют в целом гораздо большую роль», – сказал директор по педиатрии развития и поведения в Детском медицинском центре Коэн в Нью-Гайд-парке Эндрю Адесман.

Хотя он не принимал участия в исследовании, Адесман выступил на Дне здоровья и добавил, что факторы окружающей среды играют меньшую, но все же важную роль в развитии аутизма. По словам доктора Свена Сандина, исследование не является окончательным, и необходимо провести дополнительную работу и исследования причин возникновения болезни.

«Мы до сих пор не знаем, какие именно гены способствуют риску развития болезни. Кроме того, существует множество потенциальных факторов окружающей среды, которые могут быть связаны с заболеванием либо напрямую, либо совместно с генами. Следует и дальше тщательно изучать этот вопрос», – заключил он.

Ранее «ПолитРоссия» писала о том, сколько необходимо есть соли, чтобы не умереть от инсульта.

Марина Гончарова

Медикаментозное лечение при детском аутизме 897

Медикаментозное лечение при детском аутизме

ШАПОШНИКОВА А.Ф.

Родители детей, страдающих аутизмом, уже на первых консультациях врача-психиатра обычно получают рекомендации, касающиеся медикаментозной терапии. И прежде всего, родителей волнуют следующие вопросы:

— насколько эффективны лекарства?

— каковы побочные эффекты лекарств, насколько они опасны?

— нужно ли принимать лекарства при детском аутизме или можно обойтись только методами педагогической и психологической коррекции?

Цель данной статьи – ответить на эти вопросы.

Роль и задачи медикаментозной терапии при лечении и реабилитации детей, страдающих расстройствами спектра аутизма

Медикаментозной терапии в процессе лечения и реабилитации детей, страдающих аутизмом, как правило, отводится второстепенная роль. Лекарства применяются лишь в комплексе с методами педагогической и психологической коррекции.

Главной задачей медикаментозной терапии при детском аутизме является устранение тех или иных нежелательных симптомов, снижающих эффективность педагогической и психологической коррекции, таких как агрессия, аутоагрессия, стереотипии, негативизм, двигательная расторможенность. Кроме того, некоторые лекарственные препараты способствуют стимуляции интегративной деятельности головного мозга, активируют процессы памяти и мышления.

Основные группы препаратов, входящих в комплексное лечение расстройств спектра аутизма

1. Ноотропные препараты (нейрометаболические стимуляторы, церебропротекторы)

Лекарственные препараты этой группы направлены на стимуляцию деятельности головного мозга, активацию процессов памяти и мышления, повышение устойчивости ЦНС к психическим нагрузкам. Кроме того, некоторые из них могут оказывать успокаивающий, или, наоборот, психостимулирующий эффект, обладают антидепрессивным действием.

Суточная и разовая доза данных препаратов рассчитывается врачом в зависимости от возраста и веса ребенка. При расстройствах спектра аутизма данная группа препаратов используется в виде развернутых (3-4 месяца) повторных курсов в течение нескольких лет.

Если ребенок заторможен, и необходимо добиться повышения психомоторной активности, обычно назначают следующие препараты:

1. Когитум. Препарат выпускается в ампулах. Назначают его внутрь, обычно рекомендуется разводить раствор в небольшом количестве воды, но можно принимать и в неразведенном виде. Принимают когитум обычно в первой половине дня, так как он оказывает выраженное стимулирующее действие. Противопоказанием для назначения является только повышенная чувствительность к препарату.

2. Энцефабол. Детям до 7-и лет этот препарат дается в форме суспензии, а старшим – в форме таблеток. Энцефабол активирует память и мышление, повышает концентрацию внимания. У этого препарата есть побочные эффекты: может повыситься возбудимость (поэтому применяют энцефабол только в первой половине дня), иногда может возникнуть тошнота. Энцефабол не назначают при тяжелых заболеваниях печени и почек, крови, при аутоиммунных болезнях (системная красная волчанка, миастения).

3. Пикамилон. Назначается детям после 3-х лет. Кроме стимулирующего действия, пикамилон оказывает положительный эффект при эмоциональной лабильности, капризности у детей, применяется в комплексной терапии ночного энуреза. Побочные эффекты отмечаются редко. Не назначают препарат при повышенной чувствительности к нему и при тяжелых заболеваниях печени и почек.

Если ребенок, наоборот, избыточно активен, обычно назначают ноотропные препараты, обладающие успокаивающим действием:

1. Пантогам. Применяется в виде суспензии и таблеток, оказывает положительное влияние на умственное развитие, улучшает способность к концентрации внимания, память, повышает работоспособность, но при этом не вызывает возбуждение и двигательную расторможенность. Это один из немногих ноотропных препаратов, которые могут применяться у детей, страдающих эпилепсией. Однако пантогам довольно часто вызывает аллергические реакции в виде кожной сыпи, обострения экссудативного диатеза.

2. Фенибут. Этот препарат особенно хорош, когда у ребенка присутствуют страхи, есть повышенная тревожность, беспокойство, так как кроме собственно ноотропного действия фенибут оказывает выраженный успокаивающий и противотревожный эффект. В начале лечения возможны эпизоды тошноты, может быть некоторая сонливость, но впоследствии эти эффекты исчезают. Противопоказанием для назначения является только повышенная чувствительность к препарату.

Кроме препаратов, выпускаемых в виде растворов, суспензий или таблеток, врач может назначить и лекарства в инъекционной форме:

1. Церебролизин. Этот препарат показал свою высокую эффективность в комплексной терапии расстройств спектра аутизма, он широко используется. Церебролизин оказывает выраженное положительное влияние на интеллектуальное развитие детей, повышает концентрацию внимания. Противопоказанием к назначению церебролизина являются тяжелые заболевания почек, гиперчувствительность к препарату. Нежелателен церебролизин при эпилепсии с частыми, развернутыми приступами. Среди побочных эффектов отмечены только аллергические реакции.

2. Кортексин. Препарат способствует улучшению показателей интеллектуального и речевого развития у детей, применяется при ДЦП, хорошо переносится больными с эпилепсией. Как правило, кортексин не вызывает возбуждения и двигательной расторможенности. Побочные эффекты при соблюдении возрастных дозировок не отмечены.

2. Антидепрессанты

Некоторые отечественные психиатры, например, В. Каган (1), рекомендуют назначение детям дошкольного возраста с диагнозом детский аутизм антидепрессантов седативного действия, в частности, – амитриптилина. Лечение проводится 4-5-месячными курсами с перерывами в 1-3 мес. Считается, что амитриптилин может способствовать улучшению контакта с ребенком. Уже на 3-5-й неделе лечения отмечается первое улучшение состояния, проявляющееся в возрастании интереса к окружающему миру, некоторое улучшение контакта. Сам по себе амитриптилин не излечивает детский аутизм, но, увеличивая возможности контакта, создает хорошие предпосылки для разворачивания психологической работы с ребенком. Недостатком амитриптилина является довольно большое количество побочных эффектов: возможна сонливость, снижение артериального давления, сухость во рту, тошнота, запоры, задержка мочеиспускания. Препарат назначается только под контролем ЭЭГ, так как может провоцировать появление судорожной готовности.

3. Транквилизаторы

Транквилизаторы обычно применяются, когда у детей, страдающих аутизмом, выражены страхи, высок уровень тревоги, и именно эти симптомы затрудняют развитие ребенка, психологическую и педагогическую работу с ним. В младшем возрасте может использоваться такой препарат как атаракс.

Атаракс выпускается в форме сиропа и таблеток. Назначается детям в возрасте после 12-и месяцев, в зависимости от веса. Этот препарат хорошо снимает тревогу и страхи, нормализует сон. Однако длительно его применять не стоит, и побочных эффектов у него немало: сонливость, сухость во рту, тошнота, слабость, головная боль, снижение артериального давления.

4. Нейролептики

К нейролептикам (по данным РЛС) относятся средства, предназначенные для лечения психозов и других тяжелых психических расстройств. Нейролептики оказывают многогранное влияние на организм. К их основным фармакологическим особенностям относятся своеобразное успокаивающее действие, сопровождающееся уменьшением реакций на внешние стимулы, ослаблением психомоторного возбуждения и аффективной напряженности, подавлением чувства страха, ослаблением агрессивности.
Выраженным снотворным действием нейролептики в обычных дозах не обладают, но могут вызывать дремотное состояние, способствовать наступлению сна и усиливать влияние снотворных и других успокаивающих (седативных) средств. Они потенцируют действие анальгетиков, местных анестетиков и ослабляют эффекты психостимулирующих препаратов.
Нейролептики изменяют нейрохимические (медиаторные) процессы в мозге: дофаминергические, адренергические, серотонинергические, ГАМКергические, холинергические, нейропептидные и другие. Разные группы нейролептиков и отдельные препараты различаются по влиянию на образование, накопление, высвобождение и метаболизм нейромедиаторов и их взаимодействие с рецепторами в разных структурах мозга, что существенно отражается на их терапевтических и фармакологических свойствах.
При расстройствах спектра аутизма у детей нейролептики обычно используются для коррекции таких проявлений как агрессия, аутоагрессия, двигательная расторможенность, страхи, тревожность, стереотипное двигательное возбуждение. Некоторые нейролептики (рисполепт, этаперазин, трифтазин) оказывают активирующий эффект, повышают речевую активность, улучшают способность к контакту, улучшают интеллектуальную продуктивность.

В основном у детей используются такие препараты: галоперидол, сонапакс, хлорпротиксен, эглонил, трифтазин, неулептил, этаперазин. Как правило, большая часть нейролептиков может назначаться только детям школьного возраста и подросткам. С 3-х лет разрешен к применению галоперидол, с 4-х лет – сонапакс, с 6-и лет — трифтазин и эглонил.

В последнее время широко обсуждалось применение в терапии детского аутизма так называемых атипичных нейролептиков, в частности, – рисполепта (рисперидона). В официальной аннотации препарата указано, что сведений по применению его у детей младше 15-и лет нет. Однако имеются отдельные упоминания об опыте приема рисполепта (рисперидона) у детей, которые свидетельствуют о безопасности его применения в детской практике. В последние годы в России были проведены исследования эффективности рисполепта (рисперидона) при лечении детского аутизма процессуального генеза на базе НЦПЗ РАМН, и у всех детей, принимавших участие в исследовании, было отмечено повышение психической активности в виде желания возрастной деятельности — игры, школьных занятий, при одновременной тенденции к упорядочиванию и социализации поведения (подчинение общим правилам, послушание). Так, у детей с аутизмом уменьшались проявления активного негативизма, дети разрешали себя одеть, в ряде случаев пытались это сделать самостоятельно, как и выполнять другие правила опрятности и самообслуживания. К концу первой, особенно второй недели, выявлялось улучшение мыслительных процессов. Дети отмечали, что им стало легче сосредотачиваться, лучше удаются школьные занятия. И объективно становилось более концентрированным внимание, возрастала целенаправленность мышления. У детей раннего возраста это же улучшение внимания и мышления проявлялось в большей сообразительности и организованности в игре. У детей уменьшались или исчезали полностью импульсивность, бездумность, навязчивая стереотипность действий, уменьшался феномен тождества. У детей обнаруживались такие новые для них качества как деликатность, заинтересованность в общении с врачом и в собственном лечении. Для детей школьного возраста было характерно желание анализа своего психического состояния и его динамики в процессе терапии. Есть аналогичные публикации в Альманахе Института коррекционной педагогики РАО, где отмечалось, что показателем улучшения качества жизни детей, получавших терапию рисполептом, можно считать положительную оценку родителями эффективности проводимого лечения; они охотно поддерживали контакт с врачом, выполняли назначения, отмечали положительные сдвиги в состоянии ребенка. При переводе ребенка на традиционные нейролептики сравнение родителями результатов во всех случаях было в пользу рисперидона (Дробинская А.О., 2005). Были сделаны выводы о том, что рисполепт является достаточно эффективным препаратом, который может применяться в комплексной терапии расстройств спектра аутизма. Кроме того, у рисполепта (рисперидона) есть значимое позитивное качество – он в меньшей степени дает побочные эффекты, характерные для типичных нейролептиков (экстрапирамидные расстройства), которые будут описаны ниже. В литературе отмечают следующие наиболее часто встречающиеся побочные эффекты применения рисполепта: увеличение массы тела, гиперпролактинемия, галакторея. Но чаще всего данные нежелательные явления встречаются при терапии рисполептом у подростков (A. Szarfman, J. Tonning, J. Levine, P. Doraiswamy, США, 2006). Нужно отметить, что рисполепт (рисперидон) в форме раствора (капель) 6 октября 2006 года в США был одобрен к применению FDA у детей с 5-и до 16-и лет (по сведениям Медицинского Центра сообщений США и Informatii despre autism in Romania). Однако в России рисполепт (рисперидон) по-прежнему к применению не рекомендован до 15-и лет.

Побочные эффекты, характерные для препаратов из группы нейролептиков

Данные лекарственные препараты могут переноситься как без каких-либо неприятных явлений, так и с некоторыми побочными эффектами. Врач-психиатр, как правило, назначает препараты таким образом, чтобы побочные эффекты были минимальными, а применение нейролептика – безопасным для ребенка. Главная задача родителей – знать об основных нежелательных эффектах лекарств и вовремя информировать об этом врача.

1. Сонливость, апатия, вялость чаще встречаются при использовании нейролептиков с выраженным седативным действием, таких как хлорпротиксен, сонапакс, галоперидол. Вялость и сонливость обычно уменьшаются или исчезают в течение одной-двух недель приема препарата, но если эти проявления чрезмерны, нужно сообщить об этом врачу для коррекции схемы лечения. При использовании указанных нейролептиков может появиться головокружение, особенно при резком вставании с постели по утрам. Если вы заметили, что ребенок побледнел, может упасть, уложите его горизонтально без подушки с приподнятыми ногами, дайте крепкий сладкий чай или кофе.

2. Расторможенность, возбуждение, нарушение сна. Чаще всего эти побочные эффекты встречаются при начале терапии (на малых дозах) рисполептом (рисперидоном), этаперазином, эглонилом, трифтазином.

3. Любые нейролептики могут снижать порог судорожной готовности, поэтому у детей, страдающих эпилепсией, применяются ограниченно, осторожно, только под контролем ЭЭГ.

4. Наибольший испуг у родителей обычно вызывают так называемые экстрапирамидные побочные эффекты нейролептиков. Эти побочные эффекты встречаются при лечении галоперидолом, трифтазином, этаперазином. Они выражаются в преходящих расстройствах движений и мышечного тонуса. Могут появиться дрожь в руках и ногах, спазмы отдельных мышечных групп (шеи, лица, туловища). Движения могут стать скованными. Чтобы этих явлений не было, врач-психиатр назначает так называемый препарат-корректор – циклодол или акинетон. Не пропускайте прием препарата-корректора и не меняйте самостоятельно дозу!

5. Если родитель вовремя не сообщает врачу о побочных явлениях, они могут утяжеляться. Может ухудшиться общее состояние ребенка, появиться слабость, потливость, повышение температуры тела. Врача об этом нужно срочно информировать, он отменит препарат и даст рекомендации для нормализации общего состояния ребенка.

6. Фитотерапия

Лекарственные растения также могут применяться в комплексной терапии детей с расстройствами спектра аутизма, в основном это растения, обладающие успокаивающим действием. Препараты из лекарственных растений родители могут применять самостоятельно при возбуждении у ребенка, нарушениях сна, тревожности.

1. Пустырник. Применяется аптечная настойка пустырника, для детей отмеряется число капель по числу лет жизни, дают 2-3 раза в день до еды.

2. Отвар вишневых ягод (компот без сахара). В народной медицине считается, что вишня способствует улучшению психического состояния, вишню для отвара можно брать в произвольной пропорции. Для того чтобы ребенок пил отвар охотнее (он кислый), можно добавлять мед.

3. Настой цветков липы. Полторы столовые ложки липового цвета заварить стаканом кипятка, настоять 20 минут, процедить и давать по десертной ложке 3 раза в день до еды.

4. Чай из корня валерианы. Одну столовую ложку валерианы заварить одним стаканом кипятка, настаивать 30 минут, остудить и процедить. Давать дошкольникам до 1-й чайной ложке 3 раза в день, а школьникам – по 1-й десертной ложке 3 раза в день до еды.

5. Салат-латук. Одну чайную ложку измельченных листьев салата-латука настоять 2 часа в 500 мл кипятка, давать по 1-й столовой ложке 2 раза в день.

6. Шиповник. Столовую ложку плодов шиповника залить 1-м стаканом кипятка, кипятить 10 мин. в закрытой эмалированной посуде, дать настояться 24 часа, процедить, давать дошкольникам по 2 столовые ложки 2 раза вдень, а школьникам – по четверти стакана 2 раза в день до еды.

Литература:

2. Ковалев В.В. Психиатрия детского возраста. – М.: Медицина, 1995.

3. Антропов Ю.Ф., Шевченко Ю.С. Лечение детей с психосоматическими расстройствами. — СПб.: Речь. 2002.

4. Марценковский И.А., Бикшаева Я.В., Дружинская А.В. Базовые принципы оказания медицинской помощи детям с общими нарушениями психического развития – расстройствами спектра аутизма // Нейро News психоневрология и нейропсихиатрия. — 2007. — № 2.

Врач-психиатр Дмитрий Авдеев: «Вера никогда не приведет к шизофрении»

Наступает осень – «унылая пора», время сезонного обострения у психически нестабильных людей. Является ли депрессия грехом? А почему самоубийство грех, если суицид – симптом душевной болезни? Можно ли быть истериком в одиночестве? Надо ли вести сумасшедшего на отчитку, особенно, если он «видит духов»? Обо всем этом – беседа с известным врачом-психиатром, кандидатом медицинских наук Дмитрием Авдеевым.

— «Церковь рассматривает психические заболевания как одно из проявлений греховной поврежденности человеческой природы», — сказано в «Основах социальной концепции РПЦ». Какой должна быть последовательность медицинской и духовной помощи при психических расстройствах? Чему уделять большее внимание?
— Если мы говорим о психозах (расстройствах, сопровождающихся бредом, галлюцинациями, иллюзиями и проч. — ред.), то на первом этапе должна быть, конечно, врачебная помощь. Она должна снять основные симптомы заболевания, вернуть больному сознание, критику, адекватное поведение. По мере выздоровления должна преобладать уже психологическая и духовная помощь, а медицинская будет сокращаться. Динамика именно такая.

Есть три главные причины развития психических заболеваний. Причина первая: от естества человека. Действительно, индивидуальные биологические, генетические факторы играют здесь решающую роль. Бывают болезни как следствие поработивших душу греховных страстей — алкоголизм, наркомания, игромания и прочее. А бывают психические расстройства как следствие демонического воздействия. Нужно знать причины развития душевных недугов, и в зависимости от причины применять нужное врачевство.

— Излечимы ли психические заболевания?
— Пограничные расстройства принципиально обратимы. Но бывают варианты. Профессора Киселев и Сочнева наблюдали, как ведут себя невротики. И что интересно: один вид невроза уходит, а на его место приходит другой вид. То есть, если человек склонен к тому, чтобы реагировать на жизнь невротично, он всегда и пребывает в состоянии невроза.

Большие психозы, к которым относятся шизофрения, маниакально-депрессивный психоз, считаются принципиально неизлечимыми, но здесь важно понимать, что такое ремиссия (исчезновение признаков болезни — ред.), и не ставить знак равенства между понятиями «неизлечимость» и «тяжесть». Мы, врачи, стремимся к длительным ремиссиям, чтобы человек, если это возможно, восстановил какую-то трудоспособность, полноценно жил в семье, трудился, посещал храм.

Например, шизофрения — это хроническое психическое заболевание. И, в данном случае, что понимать под излечимостью? Состояние, когда ушли явления галлюцинаций, бреда? Скажем, если человек страдает гипертонией, принимает лекарства, соблюдает режим, ведет здоровый образ жизни, то, большей частью, цифра его артериального давления на хорошем уровне. Когда у человека зарубцевалась язва, врач пишет: «язвенная болезнь: состояние ремиссии». Эта болезнь может и не развиться дальше, если человек ведет правильный образ жизни, правильно питается.

Недавно ко мне пришел один больной и сказал: «Доктор, я — алкоголик, и 20 лет уже не пью». Какой правильный подход! Но если он ослабит самоконтроль, если перестанет молиться, если начнет хотя бы немножко употреблять спиртное, риск того, что он сорвется и опять разовьется стойкая алкогольная зависимость, — огромный.

Главная проблема — адаптация психически больных в обществе, доброе отношение к ним, духовная реабилитация. Важно, чтобы человек нашел свое место в жизни. И здесь велико значение близких, окружения. Важно не паниковать, не нагнетать атмосферу нервозности, помогать. В конце концов, мы живем в потоке святого промысла Божьего.

— Многим кажется, что душевнобольному можно помочь без лекарств. Вообще, люди боятся психиатрических больниц. Насколько опасно откладывать лечение или избегать его?
— Порой приходит мама и говорит: «Я ни за что не сдам своего сына в психиатрическую больницу!» Какое выражение она употребляет: «не сдам»! Она оказывает своему сыну медвежью услугу.

Вот когда мама ведет трехлетнего малыша к стоматологу, а тот упирается ножками, кричит и плачет, то она берет на себя всю полноту ответственности, потому что знает: от кариеса зубки ее ребенка развалятся.

Что касается психиатрии, эта линия поведения особенно актуальна, потому что часто в случае эндогенных заболеваний у больного теряется критическое отношение к своему состоянию. Нет четкого понимания того, что он заболел, что с ним творится что-то неладное.

Вот в Америке человек без психоаналитика чихнуть не может, а у нас порой человек страдает долгое время и никак не обратится к врачу. Нужен какой-то срединный путь. Не нужно никаких шараханий, никаких противопоставлений. Ведь и лекарства, и усилия врача тоже благословляются Богом.

— Что говорит медицина о влиянии нервных расстройств на состояние всего организма человека? Что такое соматизация?
— Вообще, это отдельное направление в психиатрии. Называется оно «психосоматика». Согласно статистике, 80% всех заболеваний развивается на нервной почве. Так, в 30-х годах ХХ века ученые стали говорить о личностных особенностях людей, которые страдают теми или иными заболеваниями. Появились понятия «артритическая личность», «язвенная личность», «коронарная личность». Последних называют «амбициозные персоны» и пишут о них, что они любят заседать в президиуме, сидеть в первых рядах, невероятно волнуются, если, например, их машина застревает в уличной пробке или они проигрывают в шахматы ребенку. У таких людей, как выяснилось, кровь сворачивается в несколько раз быстрее, у них чаще бывают сбои сердечной деятельности.

В связи с этим можно нарисовать такую схему: характер — болезнь. Но, судя по моему опыту, схема эта неполная. Откуда у человека берется такой характер? Я думаю, вследствие греховных страстей, которые долгое время хозяйничают в его душе, в его теле. А если человек не знает благодати Таинств, не знает Бога, то живет с этими страстями и не может осознать причинно-следственной связи. Схема, на мой взгляд, будет выглядеть так: греховная страсть — характер — болезнь.

Врачи утверждают, что психосоматические заболевания развиваются потому, что человек не проговаривает какие-то конфликты. Смотрите, какое верное наблюдение. Только давайте дополним его: человек не исповедует эти конфликты. Здоровье души и здоровье тела, как показали наблюдения ученых, находятся в неразрывной связи.

— Ритм нашей жизни кардинально отличается от неторопливого распорядка дня прежних поколений. Может быть, именно он виноват в том, что у современных людей часто наблюдаются «синдром хронической усталости»?
— Практически на все вопросы в отношении душевных заболеваний напрашивается один и тот же ответ: безблагодатная, безбожная жизнь. Говорю это без всякого упрека. Молодой человек тешит себя перспективами, он молод, здоров, у него множество планов. Пожилой оказывается в более сложной ситуации: здоровье подорвано, дети выросли, может быть, материальных ценностей он не накопил или они обесценились в ходе реформ. И что? Остается злость, раздраженность, ненависть.

А возможен ли такой вид хвори, например, у преподобного Серафима Саровского? «Радость моя, Христос воскресе!» — встречал каждого батюшка. Или преподобный Амвросий Оптинский, который, вообще, долгие годы лежал на своем диванчике и хворал. Все-таки мы опять и опять говорим о духовных факторах.

Безусловно, я не отрицаю таких факторов, как «депрессия истощения», усталость, экологические факторы. Это тоже очень важно: здоровый образ жизни, правильное питание, свежий воздух. Но почитайте письма отца Иоанна Крестьянкина из ГУЛАГа, где он просидел несколько лет. Уж какое там питание, какой отдых! Но сколько людей стремилось к отцу Иоанну за поддержкой! И так же было с другими подвижниками благочестия. То есть, прежде всего, человеку надо быть с Богом, со Христом.

— Между понятиями «уныние» и «депрессия» можно ли поставить знак равенства?
— Нет, нельзя. Уныние — это греховная страсть, а депрессия — это болезнь. Видов депрессии множество, но я укажу два самых главных: невротические и эндогенные.

Невротические депрессии всегда связаны с конфликтом, с тем, что в сознании человека сталкиваются разнонаправленные мотивы. И от этого в душе возникает тяжелая психотравмирующая ситуация. Здесь нужен поиск выхода. Решение часто приходит через молитву, через смирение. В этом корень лечения невротических состояний.
Появление эндогенных депрессий связано с тем, что в какой-то степени меняется обмен веществ в мозге. Есть такие вещества как серотонин, дофамин, норадреналин. При такой форме депрессии содержание этих веществ в мозговых структурах либо резко сокращается, либо падает до нуля. И в этом случае, конечно, нужна терапия, нужны лекарства.

— Что такое истерия? Какова ее природа?
— Я много думал: грех это или болезнь? А потом понял, что в данном случае грех настолько изменяет естество человека, что потом формируется и болезнь.

Истерия — это делание дел напоказ. Истерику нужны два условия: выгода и зритель. Вот мама кормит малыша, а он не хочет есть. Тогда он падает на пол и бьется в конвульсиях… А что делает мама? «Успокойся, сыночек, возьми конфетку, только не плачь!» У ребенка типичная истерическая реакция. А как повела себя мама? Она удовлетворила реакцию малыша. Можно не сомневаться, что в будущем он еще много, много раз поведет себя так же.

Можно задаться вопросом: могла ли развиться истерия у Робинзона Крузо? Наверное, нет. Некому было это демонстрировать.

Как реагировать на истерическое поведение? Строго и спокойно.
Мы часто видим на манифестациях людей, которым очень важно самолюбование. И у некоторых политиков заметны черты истерического поведения. А современная поп-культура? Это какой-то истерический апофеоз. Увы, вся наша жизнь от детского сада до пенсии учит человека истеричности. Давайте не учиться этому. Гордость, тщеславие, позерство, самолюбование, делание дел на показ — вот духовная составляющая истерического поведения.

— В вашей практике вам приходилось встречаться со случаями одержимости?
— Я уже двадцать лет веду прием. И приходилось часто наблюдать, как верующие родственники психически тяжело больного человека стремились в первую очередь вести его на отчитку. Это неверное поведение.

Я сам не дерзаю ставить какие-то духовные диагнозы, но если вижу, что передо мной больной человек, нуждающийся в срочной квалифицированной психиатрической помощи, то однозначно говорю его родственникам: на отчитку вести его не надо.

В «Основах социальной концепции РПЦ» четко сказано о разграничении сфер деятельности верующего психотерапевта и священнослужителя. Там говорится о том, что врач-психотерапевт предшествует встрече со священником. Он готовит человека к этой встрече.

— Порой состояние психически больных, которые разговаривают с «невидимыми духами», агрессивны, вызывает у окружающих мистический страх или отвращение. Каким должно быть отношение христианина к душевнобольному?
— Да, бывают психические заболевания, когда человек начинает слышать голоса, видеть галлюцинации. Если больной человек верующий, то, естественно, в фабуле его переживаний будут находиться религиозные образы. И это может дать повод его неверующим родственникам сказать: «Домолился!». Но нет  — Церковь никогда не приведет к шизофрении.

Когда 16 лет назад я начинал изучать эту проблему, не было ясной точки зрения: психические болезни — что это? Беснование, одержимость или только компетенция психиатров? А «Социальная концепция» расставила все точки.
Мои исследования шли в этом же русле. Болезни психические — это Господом возложенный крест, который нужно претерпеть, безропотно нести. Это важно. Психическая болезнь — это частный случай греховного повреждения. И эти больные нуждаются в сострадании. Я порой получаю письма с благодарностью, где больные пишут: «Спасибо вам, доктор, что вы из года в год повышаете наш статус в Церкви».

Раньше в духовных школах был предмет, который назывался «пастырская психиатрия». И есть прекрасные работы известного психиатра, сына священника Рязанской епархии, глубоко верующего человека Дмитрия Евгеньевича Мелехова. Его работы были интересны не только мирянам, но и священнослужителям. Он расписывал по пунктам, как пастырь может распознать, что его подопечный психически болен.

Мне кажется, что надо развивать общую культуру, медицинскую культуру, духовную, доброе христианское отношение, не пленяться страхом, не уходить в панику, не думать, будто бы Бог покинул нас. Нет, нужно относиться к психически больным с христианским милосердием, любовью и состраданием.

— Нам иногда приходят вопросы по вашей теме, я прочитаю несколько.
«Можно ли использовать гипноз и кодирование для лечения алкоголизма и других зависимостей? Не опасно ли это для души?»
— Конечно, гипноз как насилие над личностью недопустим. В отношении кодирования высказываются разные точки зрения. Некоторые рассуждают так: вот, мол, остановили пьянство, и у человека будет шанс исправиться. Лично я не соглашаюсь с таким мнением.

Одна моя знакомая выполнила частное исследование и посмотрела, как ведут себя закодированные. Многие пить, действительно, прекращают. Но она составила таблицу, где был приведен перечень психических расстройств, которые наблюдаются у людей, прошедших эту «процедуру»: стойкая бессонница, психосоматические заболевания, психопатизация характера. Жены закодированных иногда жалуются: раньше муж выпивал, но был помягче, а теперь это какой-то нелюдь, который курит по две пачки в день, не может устроиться на работу, ни с кем не разговаривает. Разве это исцеление?!

Мы знаем, что пьянство — это недуг также и греховный, тяжелейшая греховная страсть. Без покаяния, личной решимости этот грех никак не уврачуется. То же касается и наркомании.
Наркология пришла в какой-то тупик. Врачи умеют только хорошо снимать явление абстиненции (от лат. abstinens (abstinentis) воздерживающийся — комплекс психических и физических расстройств, возникающих в первое время после отказа от употребления наркотических препаратов, «ломка» — ред.). И все наркологические центры разнятся лишь сервисом, больше ничем! Лечение, зачастую, не приносит желаемого результата. Стремясь исцелить грех, Церковь зрит в корень этой проблемы.

Никогда не забуду одного юношу, который сказал: «Я пришел в православный реабилитационный центр исцелиться от наркомании, а обрел веру, обрел смысл жизни».

— «Я знаю, что Бога надо бояться. А вот другие страхи, например, боязнь темноты, что это такое? Иногда, особенно у детей, их связывают с испугом. Как от них избавиться?»
— Да, фобий огромное количество. Кто-то боится замкнутых пространств, кто-то открытых, кто-то еще чего-то боится…

Сразу вспоминаются слова праведного Иоанна Кронштадтского о том, что величайшим заблуждением нашего сердца является тайный помысел, что хоть одну минуту, одно мгновение мы можем жить без Бога и вне Бога. Нет такого мгновения. То есть каждый человек живет в потоке святого промысла Божьего. В общем-то, это главное лекарство от всех фобий. Нужна вера. Однако следует не забывать, что мы порой недооцениваем действие демонических сил.

Святые отцы четко описали, как развивается помысел в душе, когда человек сочетается с вражескими прилогами, потом пленяется ими и, в конце концов, в сознании возникает устойчивая мысль. А дальше вступают в силу законы психофизиологии, развивается доминанта, то есть в мозге доминирует какая-то идея, и все мысли кружатся по кругу.

Какие методы борьбы со страхами? Первое: нужно не верить содержанию этого страха. Потому что сказано: «по вере вашей да будет вам». Если верить в то, что я выключу сейчас свет — и будет очень плохо, если я на это настроен, то так и случится.
И второе: с этими страхами не нужно сочетаться, так как они могут иметь демоническое происхождение. Главное, помнить о силе благодати Божией.

— «Слышал, что самоубийство совершают те, у кого, как говорится, крыша поехала. Правда ли это? Почему же это считается тяжким грехом?»
— Вообще, проблема суицидов перестает быть только медицинской. Это проблема — социальная, государственная. В России, например, ежегодно 70 000 самоубийств — 39-40 человек на каждые 100 000 населения страны. Это целый город самоубийц ежегодно! Но, по данным исследователей, лишь 10% людей, которые совершают этот страшный, непоправимый шаг, действительно психически больны. То есть это люди, которые страдали неизлечимой болезнью, и их рассудок был помрачен. А 90% — это душевно здоровые, но духовно глубоко поврежденные люди. Они не знают Бога и, оказавшись в тисках обстоятельств, полагают, что самоубийство решит все проблемы.

Вдумайтесь в эти цифры — 10% и 90%. То есть, еще вчера человек жил спокойно, а сегодня какая-то боль, клевета, предательство… — и он считает, что жизнь закончилась, выхода нет.

Конечно, есть телефоны доверия, есть срочная психологическая помощь, но ведь надо еще захотеть в нее позвонить, надо знать номер телефона… Те факты и те цифры, которые я сегодня назвал, разве они широко известны? Разве люди об этом знают? Все привыкли, что если человек совершил самоубийство, то он психически больной. А очень часто это не так.

А проблема детских суицидов? Ведь их количество увеличивается. А у детей есть особенность: у них нет концепции смерти. Совершает школьница попытку суицида и думает: я буду лежать в гробу в белом платьице, а одноклассник будет переживать и думать о том, как он меня обижал, дергал за косичку и вел себя непристойно.

Есть незавершенные суициды. Их примерно в 10-20 раз больше, чем завершенных. Когда я беседую с людьми, которые совершали эти попытки, то говорю, что нет принципиального уничтожения — человек живет вечно…

Душа человека свободна. Человек решает сам — принять совет священника или нет, обратиться за помощью к врачу или нет. Здесь как в школе: не все зависит от педагога. Учитель объясняет всем одинаково, но один ученик решает контрольную на «отлично», а другой — еле-еле или совсем не может ее решить.

— «Один мой друг очень азартный, он за один день может проиграть огромные деньги. Это болезнь или грех? Чем ему можно помочь?»
— И в прессе порой сообщают о каких-то леденящих душу фактах: то пенсионер проигрывает всю пенсию, то какую-то бабушку с инфарктом увозят на скорой из зала игровых автоматов, то почтальон в деревне не выдал старикам пенсию, а всю ее проиграл на игральных автоматах. Этот недуг явно можно назвать греховным. Это страсть, тяжелейшая страсть!

В некоторых очень тяжелых случаях пациенту рекомендуют госпитализацию, чтобы как-то оградить его от предмета пристрастия. Но госпитализация, кроме изоляции, ничего не дает. Есть люди, которые наиболее подвержены формированию этой страсти. Но таблеток от игры нет, точно так же, как нет таблеток от скупости… Здесь нужны личная решимость и помощь Божия — больше ничего.

Беседовала Елена НАСЛЕДЫШЕВА

Закладка Постоянная ссылка.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *