Антон макарский интервью

Антон и Виктория Макарские: «Роль, которая не требует снимать крестик»

«Частые захожане»

Антон: Если честно, я немного смущаюсь давать интервью журналу «Фома»… Журнал «Фома» у нас настольный, и в нем очень достойные православные люди делятся своими умными мыслями. Уверен, что недостоин такого внимания к своей персоне.

Виктория: А я наоборот — счастлива с вами пообщаться! В беседе со светскими журналистами приходится постоянно себя «фильтровать»: очень часто человек тебя абсолютно не понимает. Ведь когда начинаешь хотя бы минимально погружаться в духовную жизнь, открывать для себя ее не всегда видимые и не принимаемые, увы, многими законы и реальность, в жизни все меняется, как ни крути: видишь и слышишь по-другому, возникает новый круг общения, радости другие, книги другие. А значит, ты уже не можешь отвечать на вопросы журналистов без оглядки на твой — пускай даже крохотный — духовный опыт. И вот меня, например, спрашивают: «Как же так, вы уже двенадцать лет живете вместе, а все равно — счастливы? Вот психологи пишут — все должно быть наоборот: чем дольше в браке, тем холоднее отношения». С подозрением выслушивают ответ: «Мы сейчас гораздо глубже любим друг друга, это чувство даже сравнить нельзя с юношеской влюбленностью!» Или: «Как так Вы не боитесь стареть?» Или совсем потрясенно спрашивают: «Вы же можете себе позволить жить на Рублевке, а почему строитесь в самой обычной деревне?» Отвечаю им: «Это такое счастье — деревня уникальная, места святые, соседи добрые, верующие… Чем старше ты, тем ближе ты к Богу и жизни вечной и тем больше истин тебе открывается… Я бы ни за что в юность не вернулась — так страшно было!» И тут журналист огорошивает вопросом: «Подождите минутку, Вы что — всерьез считаете, что есть загробная жизнь?!» Человек недоумевает и задает другой вопрос, но ты и тут не можешь не говорить о своем мировоззрении и своей вере, потому что она пронизывает все сферы твоей жизни. А журналист смотрит на тебя, как на умалишенную, и принимает твои «странности» за издержки творческой фантазии. А главное — потом просто не пишет о том, чего не понимает. В результате получаются странные, куцые статьи. Часто мне звонили и извинялись: «Викочка, Вы так не по-звездному живете, читатели наши не поймут… И главный редактор издания попросил вырезать все, что Вы о Боге говорите, — это не нужно нашим читателям».

— Знаете, давать интервью «Фоме» — тоже не слишком безопасно. Часто люди реагируют примерно так: «Звезды в интервью кичатся своей православной верой, а жить продолжают своей прежней жизнью в мире шоу-бизнеса…» Вы готовы выслушивать такую критику?

Антон: Это критика часто разумная и по большей части исходит от меня самого. Приход к вере у меня вылился в то, что я страшно захотел уйти со сцены и заняться чем-то, как мне казалось, более полезным и душеспасительным. Год назад с этим решением я пришел к нашему духовнику протоиерею Алексию Гомонову, настоятелю храма Успения в Путинках. Он не благословил, чем совершенно меня ошарашил. Отец Алексий сказал: «Служи людям своим творчеством». Но я не успокоился — и отправился к другому священнику, о которым мы много слышали и которого очень ценит и уважает наш духовник, — к отцу Владимиру Головину, настоятелю Свято-Авраамиевского храма в городке Болгар в Татарстане. К нему за духовным советом со всей России едут. Вот и я ехал с полной уверенностью, что отец Владимир мне скажет: «Что?! Ты актер?! Вон со сцены! Срочно меняй профессию! Езжай в деревню спасаться!» — и тогда я приду к своему духовнику и скажу, что, мол, отец Владимир благословил, Вы же понимаете… Но отец Владимир сказал мне то же самое: «Играешь и поешь? Делай, что делаешь». Я был очень удивлен и расстроен…

Виктория: А этой поездке предшествовало два года просто невыносимых терзаний. Невыносимых — в первую очередь для меня. Антон твердил, что ему нужно бросать сцену, стал отказываться от интервью и съемок, а я спорила: «Подожди, тебя любит публика, значит, ты нужен. Со сцены и в интервью ты говоришь хорошие, правильные вещи: призываешь любить одну женщину, напоминаешь, что главное для человека — семья, вера и т. д.» Но Антон не сдавался: бросать — и всё… Возможность поехать к отцу Владимиру в Болгар появилась, когда мы давали концерт недалеко оттуда — в Набережных Челнах. Несмотря на аншлаг и благодарные слезы зрителей, Антон тогда сказал мне: «Вот увидишь, это будет наш последний концерт». Въезжать в маленький старинный Болгар было страшно неловко: дело в том, что единственный транспорт, который у нас был, — это арендованный для концерта огромный белый лимузин с нашей афишей. Мы долго краснели и извинялись за это. Чтобы попасть к отцу Владимиру, мы ждали восемь часов. Бывает, что люди здесь ждут и дольше. Батюшка Антона послушал и сказал: «Ты на своем месте. Иди радуй людей…» И мне — то же самое: «Пой!» Антоша вышел из храма с таким несчастным лицом, вы бы видели!

Антон: Я не считаю себя образцово-показательным православным. Да, двенадцать лет назад наш будущий духовник нас с Викой обвенчал, до этого полгода готовил — и через это мы впервые по-настоящему прикоснулись к миру Церкви. Но никакой новой жизни у меня автоматически не началось. Только два-три года назад стало приходить понимание того, что такое Церковь и почему она нужна. Сейчас мы регулярно исповедуемся и причащаемся, молимся дома, побывали во многих монастырях — и все равно язык не поворачивается назвать себя «прихожанами», мы, скорее, просто «частые захожане». Мне за это стыдно.

Виктория: Мне часто приходит на ум аналогия веры и музыки, грубое сравнение, но все-таки. Если мы глухие, это не значит, что музыки не существует… Если ты не чувствуешь присутствия Бога в твоей жизни, это не значит, что Его нет. Нельзя без подготовки сесть за фортепиано и с ходу сыграть Рахманинова или Бетховена. Нельзя неверующему с первого раза понять, о чем написано в Священном Писании. Если учитель музыки плохой — не значит, что музыка плохая… Если священник плохо поступил — не значит, что вера плохая… По этой аналогии, в вопросе веры мы с Антоном сейчас находимся на том уровне, когда можем еле-еле одним пальчиком наиграть на фортепиано «В траве сидел кузнечик», и то с ошибками. В то же время мне кажется, этот период — как раз самый увлекательный. Каждый маленький шажок для тебя — настоящее открытие!

«Я душу дьяволу продам за ночь с тобой»

— Антон, а нет чувства неловкости оттого, что на концертах приходится петь арию «Belle» из мюзикла «Notre—DamedeParis», где звучат слова: «Я душу дьяволу продам за ночь с тобой»?

Антон: Не надо думать, что слова «я душу дьяволу продам за ночь с тобой» — это заявление от лица исполнителя и вытекает из его мировоззрения. Это слова персонажа — и в мюзикле они выражают то, что все три героя, которые их произносят, одержимы настоящей страстью. И посмотрите — все они заканчивают жизнь трагедией.Хочу подчеркнуть, что роман Виктора Гюго «Собор Парижской Богоматери» — это произведение, которое в итоге ведет читателя к свету. И наш мюзикл также вел зрителя к свету. И арию «Belle» нельзя воспринимать вне контекста всего произведения. «Собор Парижской Богоматери» — это произведение, которое показывает, как человека губит страсть. И я всегда говорю об этом на концертах, перед тем как петь «Belle». А вот недопустимым мне кажется другое: когда эту песню, не понимая ее смысла, разучивают, например, в детских садиках или в детских домах, куда мы приезжаем в гости. Воспитательница объявляет, что для нас подготовили сюрприз — сейчас Петя, Саша и Сережа вам споют «я душу дьяволу продам за ночь с тобой». Вот это — страшно. Поэтому я призываю не к запрету на произношение этих слов, а к пониманию их подлинного смысла.

— А от каких еще вещей, нормальных для мира шоу-бизнеса, Вы теперь готовы отказаться? В Интернете, например, много Ваших фотографий из откровенных фотосессий…

Виктория: Увы, я раньше вообще не понимала, почему надо бояться обнаженных фотосессий. И когда Екатерина Рождественская приглашала сняться для очередного календаря, с удовольствием это делала. Думала: «А что такого? полюбуюсь в старости, какое у меня тело было». А сниматься в такого рода вещах приглашали, и очень часто. Но, надо сказать, я никогда не соглашалась сниматься для мужских журналов в пошлых позах. Свои съемки мы воспринимали как художественное творчество: в итоге получались кадры, где я окутана какими-то лентами, но видно, что из одежды на мне — только волосы. Однажды мы с Антоном появились на обложке Speed Info в образах Адама и Евы. Тогда это казалось чем-то невинным, красивым, даже высокохудожественным, а сейчас… Не могу, не хочу и не буду. Поняла, наконец-то, что созерцание обнаженного женского тела вводит людей в грех. И быть источником этих соблазнов просто отвратительно.

Антон: Я чувствую так же. К сожалению, раньше я тоже очень много снимался в такого рода вещах — часто звали, поскольку спортивная фигура. И фотосессии были, и сомнительные сериалы, где нужно обнажаться. И Интернет пестрит такими фотографиями, и фильмы повторяются до сих пор. Сейчас, анализируя себя, я понимаю, что и тогда ощущал дискомфорт. А приходя к вере, начинаешь осознавать, чтó это было за ощущение. Его трудно как-то назвать, сформулировать. Просто с детства в ребенка закладывали, что правильно, а что нет. И вот я чувствовал, что делаю что-то неправильно. Но отгонял это чувство — и все-таки делал, рассуждая: «Есть вещи, может, и неправильные, но их делать надо, поскольку это — часть работы». И только теперь, делая даже не шаги, а шажочки в сторону Церкви, я начинаю понимать — нет, таких вещей делать не надо, даже если, казалось бы, очевидные и понятные деловые соображения диктуют обратное.

— А выбор ролей для кино изменился?

Антон: Для меня это отдельная и очень больная тема. Это своего рода замкнутый круг: уйти из профессии меня не благословили, но оставаться в профессии и не работать — я тоже не могу. Я очень хочу на этой ниве сделать что-то свое — фильм или спектакль, который отвечал бы моему мировоззрению. У меня нет самоцели быть узнаваемым, но без такого медийного ресурса никаких своих проектов не запустишь. И когда мне присылают сценарий нового кино — не какого-то ужасного, не пошлого, но просто, как мне кажется, не очень полезного, развлекательного — я соглашаюсь. Часто люди в храме подходят и говорят: «Спасибо за Ваши работы». Я не вправе обижать этих людей прямой руганью в адрес своих ролей. Но иногда я отношусь к этим работам негативно. Потому что, с моей точки зрения, развлекать людей — не всегда полезно. Мне иногда говорят: наоборот, ты можешь отвлечь людей от их проблем. А я задумываюсь: а надо ли их отвлекать? Может, наоборот, нужно дать им еще больше погрузиться в свои проблемы, чтобы они наконец нашли выход и, может быть, о чем-то важном задумались…

Виктория: Прости, любимый, но у меня другая точка зрения. Ведь неслучайно священники, которые тебя не благословили уходить из профессии, говорили: «Иди, радуй людей». Для меня одна из самых дорогих наград — когда зрители после концертов пишут благодарные письма, что настроение хорошее долго не проходит после концерта, что мужа своего дама простила и отношения улучшились, что пожениться решили после нашего концерта, что увидели на сцене семью, в которой люди искренне любят друг друга. Что помириться решили… Много пишут. Очень полезная работа, муж мой любимый!

Антон: Да, но «радовать» и «развлекать», о чем я говорил, — это не одно и то же. Во многих фильмах мои персонажи — очень хорошие люди. Но мне этого недостаточно. Недавно мне в очередной раз в интервью задали вопрос, какую бы роль я хотел сыграть. Раньше я, как и положено актеру, отвечал: Гамлет, Яго, Меркуцио и т. д. А тут почему-то сказал: «Я бы очень хотел исполнить роль, в которой мог бы себе позволить не снимать нательный крестик». Пусть этот герой будет заблуждаться и ошибаться, я очень хочу сыграть по-настоящему верующего человека. Но роли, которые мне предлагают, другие. Я читаю сценарий и вижу: да, это хороший человек, но верующим я его назвать не могу. Он стремится к добру и любви, но понимает их совсем не так, как я…

— Виктория, для Вас, судя по всему, никогда не вставало вопроса, противоречит ли вера профессии?

Виктория: Нет, более того, именно с обсуждения этой темы и началось мое знакомство с нашим будущим духовником. Я крестилась в девятнадцать лет, но причастилась впервые уже в Москве, когда поступила в ГИТИС. Священник тогда спросил, чем я занимаюсь. Я ответила: музыкант, певица. «Как?! Да это же сатанинское дело!» — закричал он. Как потом выяснилось, сам он бывший гитарист какой-то группы. И в течение следующих семи лет в храме я не появлялась, думала, как же я, такая грешная, буду церковь осквернять, петь-то я не могу бросить — потому что это мое, любимое дело… Молиться, правда, не прекращала.

Но разговор о духовной стороне моей профессии повторился еще раз, когда я через одного своего знакомого попала в храм Успения к отцу Алексию. Входя в храм, я уже было настроилась держать оборону. И вот батюшка спрашивает: «Кем ты работаешь?» Я настороженно отвечаю: «Пою». А батюшка улыбается: «А, так ты людей радуешь!» Я говорю: «Ну, вроде радую. Если люди приходят по нескольку тысяч, видимо, нравится». А он: «Ох, как хорошо! Только тоскливых песен не пой!» Я удивилась: «А как же печальная лирика?» А он отвечает: «Ты печаль с тоской не путай. Печаль — чувство светлое, а тоска — это когда после твоего концерта хочется повеситься». Так я вроде таких и не пела никогда… Само собой, домой я прилетела буквально на крыльях и принялась Антону рассказывать о том, что я нашла батюшку, к которому мы будем ходить. Через полгода он нас обвенчал.

Вера повлияла на творчество не в том, что я захотела от профессии отказаться, а в том, что стала со временем по-другому подбирать репертуар. Раньше я руководствовалась только музыкально-художественными соображениями, а теперь добавился еще один важный критерий: могу ли я эту песню спеть Богу. Если да, то она моя. А представляете, какой восторг я пережила, когда в октябрьском номере «Фомы» нашла ту же мысль в интервью Вячеслава Бутусова! Он как раз говорит о том, что в некоторых свои песнях стал со временем видеть обращение к Богу, и это обращение нужно выстрадать. Это стопроцентно мое ощущение!

«Хотите расскажу, как умирал Христос?»

— Вы венчались двенадцать лет назад, но к подлинной церковной жизни пришли гораздо позже. Что стало поворотным моментом?

Антон: Это произошло во Львове на съемках фильма «Возвращение мушкетеров». Мы праздновали каждый съемочный день — устраивали шумные вечеринки, с большим количеством алкоголя, с купанием (время было летнее), с настоящим «мушкетерским» куражом. И на одну из вечеринок к нам зашел наш художник по компьютерной графике. Его зовут Алан, он осетин. Ничто не предвещало серьезного разговора, все просто общались и хохмили, и тут, среди этого шума, Алан вдруг сказал: «А хотите, я расскажу, как умирал Христос?» От неожиданности все протрезвели. И он начал рассказывать, что, когда человека распинали, гвоздь входил не в ладони, а предплечье, потому что только эта кость может выдержать вес тела. Наступало удушье — проваливалась грудная клетка. И человек инстинктивно искал опору, чтобы поднять грудь и сделать вдох. И поэтому в ноги тоже были вбиты гвозди. Гвоздь проворачивался как раз в том месте, где находится сплетение нервных окончаний, и это вызывало болевой шок, человек опять проваливался и опять начинал задыхаться. Эти физиологические подробности заставили меня подумать о смерти Христа как о чем-то очень реалистичном. И о том, как, вынося такие страдания, Он молился о своих мучителях… Потом обстоятельства этой смерти я еще больше изучил по лекциям отца Андрея Кураева. Так для меня начал открываться тот мир, к которому я и раньше автоматически себя причислял, ничего на самом деле о нем не зная.

— Приход в Церковь делит жизнь на «до» и «после». В чем для Вас разница?

Антон: «До» — я все время чего-то боялся. Я боролся со своими крупными и мелкими страхами: вышибал клин клином. Например, когда снимался в экстремальных телепередачах, настаивал, что должен подписать бумагу из серии «в моей смерти прошу никого не винить». В одном интервью я даже сказал, что боюсь бояться. Но с приобретением даже минимального понимания православной веры этот страх стал уходить. По чуть-чуть, но все же я вижу, как он тает. И вижу вектор стремления, куда нужно развиваться, чтобы его изживать. Жизнь человека верующего и неверующего — это жизнь человека без страха и человека, боящегося всего.

Виктория: Я бы даже проводила границу не между верующим и неверующим, а между человеком церковным и нецерковным.Ведь мы давно были верующими, а в Церковь по-настоящему пришли недавно. И именно решение остаться внутри церковной ограды — вот что делит жизнь на «до» и «после».

Я согласна с Антоном по поводу страха. Моя бабушка говорила, что все грехи — от страха. Человек боится, например, остаться без работы — и идет на сделки с совестью. Девушка боится не выйти замуж — и ищет не всегда правильные способы привлечь мужчину. А вера дает понимание, что Бог не оставит, что бы ни случилось. А главное, все, что случается, — это нам нужно. Это не горе, а испытания. Но человеку, который пока еще за церковной оградой, этого не объяснишь. Потому что самое важное здесь — не личный опыт. Твой личный опыт вне духовного руководства может оказаться ошибочным. Я знаю одного человека, который «с Богом разговаривает», и «Бог ему отвечает», что поэтому ему исповедоваться и причащаться, мол, уже не надо, «Он Сам к нему приходить будет»… Мне страшно жаль этого человека — я пыталась всеми силами умолить его сходить в храм — не хочет: «Бог не велит»… Спасти его от этих заблуждений сможет только храм и духовник.

— Вам часто приходится говорить о вере с окружающими?

Виктория: Постоянно. И среди них есть очень дорогие нам люди, но при этом радикально не понимающие, «зачем нам все это нужно». Меня выручает один прием, о котором мне рассказал наш знакомый монах. Особенно это помогает в общении с людьми, которые считают себя образованными и именно поэтому не верят в Бога. Такому человеку говоришь: ученые доказали, что кошка видит больше, чем человек: у нее зрительный диапазон шире. Ты с этим научным фактом не споришь? Человек с подозрением отвечает: не спорю. А еще ученые доказали, что рыба слышит больше человека. Согласен? Согласен. Так смотри: мы с тобой видим меньше кошки и слышим меньше рыбы — как же ты можешь говорить о том, что Бога нет, только на том основании, что ты не чувствуешь Его присутствия, не видишь и не слышишь?

Мне кидают следующий стандартный аргумент: мол, только дряхлые старики или неудачники уходят в монахи. Тут кладешь перед человеком книгу «Несвятые святые» и говоришь: посмотри, восемнадцатилетний красавец, выпускник ВГИКа, стал послушником.

«Чаянная радость»

— Недавно вы выступили с инициативой проведения благотворительных концертов в поддержку строительства в Москве двухсот православных храмов. Почему вы за это взялись?

Антон: Через общего друга мы познакомились с иеромонахом Никодимом (Колесниковым), заместителем председателя Финансово-хозяйственного управления Русской Православной Церкви. Он нам рассказал об этом проекте и спросил, можно ли как-то эту идею поддержать. И тут — мою жену понесло. Вику же хлебом не корми, дай что-нибудь придумать и спродюсировать. Она позвонила нашим друзьям — Нонне Гришаевой, Ольге Кормухиной, Григорию Лепсу, Диме Дюжеву. Потом набралась наглости и позвонила артистам, с которыми лично не знакома — Николаю Расторгуеву и Сергею Безрукову. Все с радостью согласились исполнить песню «В храмах Москвы зажигаются свечи».

Виктория: Дело, конечно, не в том, что хотелось что-то спродюсировать. Амбиций у меня давно нет — только желание хоть в чем-то быть полезной. Я уверена, что Москва не провалилась под землю до сих пор только оттого, что в храмах служат Литургию.

Антон: Новые храмы в Москве — это просто необходимость. Меня сильно зацепили слова одного из духовных авторов: «Если Бог — на первом месте, то все остальное — на своем». В центре Москвы — да, много храмов. Но в спальных районах их очень мало. Мы много переезжали и жили в разных районах столицы. На окраинах города, чтобы попасть в праздник в храм на службу, нужно прийти сильно заранее — иначе придется молиться на улице. А человек, которому просто захотелось вдруг зайти в храм, зайдет — и увидит странную толпу, за спинами которой не разберешь, что происходит там, впереди. Храмы должны быть близко к дому, нужно, чтобы каждому пришедшему человеку там оказали внимание. Да, это уже много раз сказано — но не лишним будет эти вещи повторить.

Виктория: Однако сейчас я передала руководство проектом и запись песни Ольге Кормухиной, замечательному и глубоко верующему человеку и музыканту. К тому же я полностью прекратила концертную и общественную деятельность. На время полностью уединилась.

— Почему?

Виктория: Дело в том, что я никогда не была беременна. Я бы никогда не сделала аборт. Мы с Антоном очень давно мечтаем о ребенке, но до сих пор забеременеть я не могла и очень из-за этого страдала. Мы — обследованные вдоль и поперек и, по всем результатам, оба совершенно здоровы. Врач в клинике в Израиле даже отказался сделать нам ЭКО, сказав, вы, мол, здоровые — идите рожайте сами.

И тут нам звонит женщина, которая представляется матушкой Евсевией, игуменьей Свято-Троицкого монастыря в Симферополе. Мы не были знакомы, поэтому ее звонку удивились. А она говорит: «К нам в монастырь много раз приезжали люди специально, чтобы помолиться за Вас с Антоном». Судя по матушкиным описаниям, мы этих людей не знаем. А матушка Евсевия продолжает: «Они так усердно молились о даровании вам чада, что я рассказала об этом нашему старцу. А он мне ответил: «Скоро у них будет ребенок». Так что Вы теперь себя берегите, часто причащайтесь и готовьтесь. Раз старец сказал — так и будет».

Антон: Мы были очень тронуты, о рождении ребенка молимся очень давно. Ездили и к святой Матроне Московской, и к святому Александру Свирскому, к Иоанну Шанхайскому в Сан-Франциско… Отец Владимир из Болгар дал нам послушание: каждое воскресенье вечером читать акафист «Нечаянная радость».

И вот — всеми этими молитвами Господь послал нам настоящую «чаянную радость»: Вика беременна.

Журнал «Фома» — первое и единственное СМИ, кому мы об этом говорим. Почему? Потому что просим Ваших молитв. Потому что верим: если читатели «Фомы» за нас помолятся, нам это очень поможет.

Константин Мацан Фото: PhotoXpress и из архива семьи Макарских

АГРЕССИВНАЯ ЭРОТИКА ОТ «АПОСТОЛОВ» ГОЛОВИНА — 13.08.18

  • Главная
  • »

  • Искажение православия и околоправославные секты
  • »

  • Учение и практика Владимира Головина
  • »

  • АГРЕССИВНАЯ ЭРОТИКА ОТ «АПОСТОЛОВ» ГОЛОВИНА

После некоторого затишья вновь активизировались «духовные чада» печально известного лжестарца Владимира Головина. Речь идет об актере из мыльных сериалов Антоне Макарском и его «боевой» супруге Виктории. Характерно, что чета Макарских в своей апологии болгарского священника не гнушается площадной ругани (граничащей с нецензурной бранью), оскорблениями в адрес священнослужителей и православных мирян, критически относящихся к изобретенному Головиным проекту «молитва по соглашению». Впрочем, ничего удивительно – каков поп – таков приход. Если «духовный учитель» позволяет себе при детях смаковать туалетные подробности из земной жизни Спасителя, монахов называть «уродами», обсуждать женское нижнее белье, повествовать о подробностях собственной сексуальной жизни, то неудивительно, что и «чада» такого «страца» в своей неистовой борьбе с «гонениями на дорогого батюшку» опускаются до грубых, непотребных реплик. Как говорится – с ними все понятно, беспокоит другое…

Совсем недавно появилась информация о том, что агрессивные «апостолы» Головина будут вести на православном телеканале «Спас» цикл телепередач о русских святых. Таким образом, данной чете намеренно создается образ «борцов за святыни России», «настоящей православной семьи» и т. д. Однако достаточно вспомнить бесчинную эротическую фотосессию супругов Макарских, в которой Виктория предстает де-факто обнаженной, в весьма пикантных позах и объятиях супруга. Неужели руководство телеканала «Спас» полагают, что люди, выставляющие на всеобщее обозрение подобные непристойные фото способны и достойны того, чтобы учить русских людей святости? Хотя, опять же можно вспомнить «духовный» совет Головина о том, что жена должна вести себя, как …шлюха… а семейным парам «духоносный старец» рекомендовал смотреть порно, видимо для того, чтобы личная жизнь этих семей была по-настоящему «духовно» совершенной. Возможно, Виктория Макарская просто исполняет благословение своего «духовника»? Вспомним старую русскую пословицу – рыбак рыбака видит издалека. Быть может супруги Макарские потому и избрали себе в духовного руководителя лжестарца Головина, коль скоро он «богословски» обосновывает привычный для них образ жизни.

Мы прекрасно понимаем, что не все ныне благочестивые православные христиане всегда были таковыми. Молодость многих наших братьев и сестер зачастую была далека от идеалов христианской этики и нравственности, и данная часть их жизни вполне может быть запечатлена фото или видео материалами. Однако вменяемому человеку в голову не придет выкладывать в социальной сети фотографии своих студенческих пьянок или «зажигательных» дискотек. Это была другая жизнь, другой человек… Христианство тем и сильно, что посредством Божественной благодати человек меняется до неузнаваемости, покаяние сжигает мосты в прошлое, обретая веру во Христа, человек становится Новым человеком… Однако свою порнографическую фотосессию духовные чада Головина не спешат удалять из Инстаграма… Видимо все-таки «благословение»… Никуда не денешься… И тем ни менее мы полагаем, что руководители телеканала «Спас» будучи здравомыслящими людьми, обратят внимание — каким странным «православным» они предлагают вести цикл телепрограмм о святых… Более чем очевидно, что в рамках данной деятельности эти артисты будут столь же навязчиво заниматься апологией своего лжестарца и не исключено, что привычными для них методами…

К этому имеет смысл прибавить, что сторонники Головина на форумах и социальных сетях уже давно противопоставляют «нашего дорого батюшку» (т. е. Головина) и «посрамленную патриархию», которая (согласно словам головинцев) «бессильна» против «благодати Болгара». Одна из поклонниц Головина прямо цитирует своего духовного наставника: «Такие клопы, как патриарх не в силах противится благодати Болгара». И это она пишет в переписке с женой протоиерея Головина, которая ничего не делает, чтобы поправить свою собеседницу, а отвечает ей, фактически в том же духе. Другая столь же яростная апологетка бОлгарского священника прямо утверждает, что если «их батюшку» запретят, то им (т. е. головинцам) в Церкви делать нечего!!! Так что, можно сказать, что в данном случае, чета Головиных через своих поклонников выражает собственную точку зрения. Уже в сотый раз с печалью приходится повторять, что мы стали свидетелями создания опасной псевдоправославной тоталитарной секты, которая имеет в своем арсенале все признаки тоталитарного сектантства – непререкаемый и непогрешимый гуру («святость» которого противопоставляется «клопам» традиционной религии), религиозный маркетинг, агрессивный прозелитизм, психологическое давление, декларация «духовного избранничества», целительские практики и т. д.

Секта Головина вполне успешно копирует типичные сектантские методики, которые изобретены давным-давно. Это и тоталитарный гуруизм в духе лжехриста Виссариона и «избранничество» в стиле Белого братства, сам стиль поведения и проповедей Головина «содраны» с харизматических методик неопятидесятников. Все те «коммерчески успешные» прозелитические методики, которые приносят тоталитарным сектам как деньги, так и последователей совершенно спокойно перенимаются головинцами для использования в рамках продвижения своего религиозно-коммерческого проекта. Противников же и сомневающихся шельмуют. Кстати, Головин уже давно с амвона предупреждает своих адептов об опасности от «православнутых христиан». Как любая секта головинцы привлекают на свою сторону и известных персон. Вспомним, как псевдоиндуист Махариши одно время использовал для своего продвижения мегазнаменитых Beatles, а сайентологи возымели в своих рядах Джона Траволту, Тома Круза и других известных медиаперсон.

Эту же самую роль «апостолов» в секте Головина играют и артисты Макарские, которые в качестве трибуны для проповеди головинского лжеучения на этот раз будут использовать всеми православными людьми любимую «трибуну» патриархийного (то есть, в терминологии головинцев «клопского») телеканала «Спас».

Сергей Гордиенко, Кемерово

de-greesh.livejournal.com https://de-greesh.livejournal.com/633.html

Обсудить данный материал вы можете на сектоведческом форуме.

Дорогие друзья, посетители нашего сайта — самого информативного и самого крупного противосектантского сайта всего русскоязычного интернета!

Для того, чтобы поддерживать и продвигать наш сайт, нужны средства. Если вы получили на сайте нужную информацию, которая помогла вам и вашим близким, пожалуйста, помогите нам материально. Ваше пожертвование сделает возможным донесение нужной информации до многих людей, которые в ней нуждаются, поможет им избежать попадания в секты или выручить тех, кто уже оказался в этих бесчеловечных организациях.

Мы нуждаемся в вашей помощи. Не оставайтесь равнодушными. Пусть дело противостояния тоталитарным сектам станет поистине всенародным!

Заранее — огромное спасибо!

А. Л. Дворкин и вся редакция сайта Центра священномученика Иринея Лионского

«Я скажу правду о наших отношениях»: Виктория Макарская откровенно об изменах и разводе

Виктория и Антон Макарские считаются одной из самых крепких семей в отечественном шоу-бизнесе. Однако актеры не скрывают, что в их отношениях никогда не было все гладко.

Антон и Виктория Макарские вместе более 20 лет. В свежем интервью они рассказали, как при разности характеров им удается сохранять брак. У пары есть дочь Мария и сын Иван. Супруги убеждены, что дети – не цель брака, хотя и признают, что сильно изменились под их влиянием.

Виктория вспомнила шутку бабушки, которую та выдала прямо при репортерах. Тогда она обратилась к Антону с просьбой быть осторожнее с другими женщинами.

«Им одно и то же от вас нужно! Узнаю, что какая-то тебя обидела – космы ей повырываю!» – сказала бабушка Вики. После этого, по словам актрисы, все решили, что ей приходится терпеть измены мужа, но это не так.

«И Антон, и я очень брезгливые люди. Даже представить не могу, чтобы он позволил себе такую антисанитарию, как блуд. Ну и потом, посмотрите на мою наглую, счастливую и довольную физиономию. Разве я похожа на женщину, которой изменяет муж?» – спросила Макарская.

Что касается развода, то на заре отношений Антон не раз уходил от Виктории. Это заканчивалось тем, что она его разыскивала и возвращала домой. Поводом для скандалов могло быть что угодно. В такие моменты Вика грозилась уехать домой, в Белоруссию. На самом деле у нее и мысли не возникало расстаться с любимым мужчиной.

«Возможно, меня сейчас не поймут или подумают, что я выпендриваюсь, но я скажу правду о наших отношениях. Мы с Антоном оба осознаем ответственность перед Богом за свою семью и за будущее своего рода. Очень надеюсь, что уже прошли те стадии человеческих страстей и глупостей, которые способны разрушить нашу жизнь», – цитирует артистку Woman’s Day. Интересно, что в ответ муж посоветовал ей не зарекаться.

12 апреля православные христиане по всему миру отмечают Светлое Воскресение Христово. Но до того, как начать красить яйца, замешивать пасху и печь куличи, верующие долгих 7 недель соблюдали Великий пост: ограничивали себя не только в еде и развлечениях, но и в помыслах, старались как можно больше времени проводить в молитвах и на службах в церкви. Не у всех современных горожан хватает на это сил и терпения. Но в российском шоу-бизнесе есть те, кто, несмотря на публичность и плотные гастрольные графики, находит время на дела духовные.

Антон и Виктория Макарские

С этой парой Woman.ru знаком давно. Поэтому в этот раз мы решили провести нашу беседу в жанре парного интервью. Их ответы — как всегда искренни и от всего сердца.

Woman.ru: Антон, Виктория, в какой момент жизни вы стали глубоко верующими?

Антон Макарский: Если честно, по-настоящему верующими, а тем более христианами, нам еще предстоит стать. Наша дорога к Храму была соткана из многих случайностей, но, как говорится: «Случай — это псевдоним Бога».

В моей жизни таким случаем стала встреча с одним человеком в пьяной компании, где он почему-то стал рассказывать о том, какие муки на Кресте испытывал Христос с физиологической точки зрения. И как, выдерживая все немыслимые страдания, Христос молился о своих мучителях и утешал тех, кто был рядом с ним…

Невольно сравнивая с этим то, как я, например, реагирую, когда мне всего лишь сказали что-то неприятное или подрезали мою машину, я понимаю, что до звания «Христианина» мне еще очень далеко. И только укрепившись в Храме, я могу хоть немного, хоть чуть-чуть, продвинуться по дороге к настоящей любви, к которой, я уверен, стремится каждый человек.

Виктория Макарская: Современный мир сошел с ума, как и мы все. Несмотря на то, что для счастья с Богом надо жить всегда, как прописано в заповедях всех мировых религий, мы бежим за помощью к Богу в последнюю очередь, только когда уже «все плохо и все пропало».

Если постоянно посещать детские онкологические отделения, то практически во всех случаях выяснится, что родители больных деток стали верить в Бога только тогда, когда заболел их ребенок. Получается, что своими страданиями детки, как ангелы, приводят непутевых родителей к правильному пониманию смысла жизни.

Woman.ru: Вы росли в православной семье?

В. М.: Моя бабушка Иля за год до ухода в мир лучший, слава Богу, сама крестилась и всю семью повела в храм. Мне было 19 лет, никто в нашей многонациональной семье толком вообще ничего не понимал, да и найти опытного духовника в постсоветское время «кадровой голодовки» было огромной проблемой. Батюшка нам даже не объяснил толком, что к чему. Зачем в церковь ходить? Ничего не понимали. Только крестики надели.

Моя жизнь стала исправляться в лучшую сторону, когда мама заставила меня выучить Псалом 90 наизусть. Читая его постоянно, я постепенно начала прозревать и жить по-настоящему. Вдруг непонятные ранее буквы и слова Евангелия превратились для меня в самую интересную книгу на свете. Сейчас точно знаю: я была тогда слепо-глухо-немым духовным инвалидом.

А. М.: А я рос в абсолютно атеистической среде. Да, у меня прекрасная добрая семья, да, может быть, чисто интуитивно, мои родные старались жить по заповедям, не ставя на первое место материальные ценности и помогая всем, кто в этом нуждался. Но у меня всегда оставалось огромное количество вопросов, ответы на которые я постепенно получаю из Евангелия.

Woman.ru: Как часто удается ходить в церковь?

В. М.: Если бы женщины знали, как можно измениться, не тратя целые состояния на салоны красоты, а просто начали бы молиться и ходить в храм каждую неделю, исповедоваться и причащаться, то сохранили бы огромные деньги и приобрели естественную, светящуюся изнутри красоту. Через эти таинства преображаются тело и душа человека. Каждая возможность посетить храм для меня — это счастье!

А. М.: В храме бываю не так часто, как хотелось бы, да и посты провожу далеко не так, как следовало бы. Каждый раз приступаю с возвышенными мыслями и чувствами, и каждый же раз, не допрыгивая до минимально выставленной «планки», падаю и больно ушибаюсь.

Ну, никак не получается жить по заповеди: «Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам»! Слава Богу, что есть хотя бы маломальское понимание и стремление к этому, а этого уже достаточно, чтобы не впадать в уныние.

Woman.ru: Виктория, а вы как держите пост?

В. М.: Про посты у многих очень неправильное понимание. Это не голодовка и не диета. Если вы осудили или обидели кого-то, то уже совсем не важно, что вы кушали. Это уже не пост… Пост — это рекомендации и инструкции к внутреннему обновлению и изменению души человека, а правильное питание растительной пищей и самодисциплина в некоторых ограничениях очень помогают в этом деле. Лично я как-то постепенно, уже лет 5, стремлюсь и очень стараюсь жить так, как будто весь год идет пост. И в питании, и в отношениях с близкими людьми. Правда, не всегда получается…

Woman.ru: Что готовите в пост?

В. М.: Готовлю овощные салатики, жарю картошечку с грибами и слушаю при любой возможности и каждый день интереснейшие проповеди и лекции в Youtube. А вот в страстную пятницу категорически не работаем. Это знают все наши концертные и «киношные» партнеры.

А. М.: Вот, умница! Видите, как жена не дает грустить и опускать руки! (Улыбается.)

Woman.ru: С какими соблазнами сталкивались в связи с тем, что у вас обоих публичная профессия?

В. М.: Если человек душой на пути к Богу, он будет на любом месте вести свои дела к свету и добру. Мы с Антоном пытались уйти из профессии артистов, но батюшка нас не благословил. Сказал, что мы на своем месте.

Мы гастролируем с «Живым концертом Макарских», который, судя по реакции зрителей, очень их радует. Стараемся в СМИ делиться своим удачным и неудачным житейским семейным опытом, рассказываем о силе молитвы и помощи Божией, которую постоянно ощущаем, и без которой не представляем своей жизни.

Антон снимается в кино и сериалах. По собственному опыту могу сказать: соблазны и моральное уродство не зависят от выбранной профессии. Просто жизнь публичного человека обсуждается всеми. И если каждый невоцерковленный человек посчитает своих любовников и свои грехи, уверяю вас, окажется, что у звезд этого «добра» гораздо меньше… Зная лично многих артистов и певцов, могу вам точно сказать, они не развращеннее и морально не хуже людей других профессий.

А. М.: А я, вот, ну никак не могу примирить в себе православную веру и свою профессию. Это, наверное, и создает главную проблему в нашей жизни. Остается лишь верить людям духовно более опытным, чем мы, и постараться полностью довериться Богу. Вот такими путями Он нас к себе ведет.

Woman.ru: У вас есть дочь Мария, сейчас вы ждете второго ребенка. Вы воспитываете Машу в соответствии с христианскими традициями?

А. М.: Пытаемся не насиловать ее волю.

Маша должна сама хотеть идти в Храм и жить с Богом! А для этого нужно показывать пример, ведь что бы мы ни говорили, как бы ни пытались правильно воспитывать наших детей, они все равно вырастут похожими на нас.

В. М.: Задолго до появления Маши мы стали стараться воспитывать прежде всего себя в православных традициях. А детки — наше зеркало. И если они не станут людьми, любящими Бога, добрыми и милосердными ко всем людям, это значит, что мы с Антоном не смогли такими стать.

Woman.ru: Что для вас церковь, религия, Бог?

А. М.: Путь и Истина, и Жизнь!

В. М.: «Если Бог будет на первом месте, то все остальное будет на своем месте!» — стараемся, чтобы это стало принципом абсолютно всех аспектов нашей жизни. И семейных, и профессиональных.

Истории других воцерковленных семейных пар вы можете прочесть, открыв нашу фотогалерею.

Закладка Постоянная ссылка.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *