Аксенов Петр

Где живет ювелир Петр Аксенов

В 1993 году поступил в академическое художественное училище памяти 1905 года на отделение художник-декоратор. С детства на него имели большое влияние работы матери. В 2002 году заканчивает Свято-Тихоновский богословский институт.

После института активно работает для «глянца», помогает дизайнерам и устраивает светские вечеринки. В 2003 году вместе с Александром Новиковым организовывает арт-кафе «Галерея».

Шоу-рум Петра Аксенова

Вдохновившись старорусской культурой он выпускает серию ювелирных украшений и открывает шоу-рум по адресу ул. Поварская, 52/55-1. Офис расположен в особняке, считающимся прототипом дома Ростовых из романа-эпопеи «Война и мир».

Здесь в интерьере смешано множество стилей и времен. Стены выполнены в классическом бело-голубом цвете. Повсюду висят эскизы украшений и картины разных времен. Рабочий стол округлой формы с набросками и образцами будущих украшений.

Около окна стоит небольшой столик для вышивания XVIII века, который стоял в Версале, а теперь выполняет функцию витрины.

Здесь же высокий шкаф с автопортретами Романовых кисти Веры Глазуновой. Шторы «Народы России» дизайна Ольги Томпсон. Над комодом висит зеркало, привезенное из Парижа, а выше барельефы из гипса, завезенные из Павловска.

По адресу Поварская, 52/55 практически невозможно купить жилплощадь. По данным ЦИАН однокомнатные квартиры, расположенные в соседних домах стоят от 23 млн. рублей и выше.

Квартира Петра Аксенова

Квартира в 85 м² находится на Смоленской набережной, 2А в знаковом и красивом месте. Из окон открывается вид на три моста, которые так любит ювелир: Новоарбатский, Бородинский и метромост. Во дворе дома снималась знаменитая сцена с угоном автомобиля из фильма Рязанова. Квартиры здесь по планировке и духу старомосковские, что и нужно было Петру для создания идеальной атмосферы.

Хозяин не поклонник современных стилей, ему ближе гармоничные и даже простые пространства с чеховскими мотивами, широкими подоконниками, высокими окнами и анфиладами. Он восстановил лепнину, значительно расширил дверные проемы и установил двухстворчатые двери. Но, как человек современный, не смог пройти мимо Филиппа Старка, который гармонично вписался в антикварный дизайн.

В гостиной настоящее собрание антиквариата. Вся мебель, стоящая здесь, досталась хозяину в наследство от родственников. Диван изготовлен по эскизам хозяина, а над ним огромная коллекция икон, что-то куплено, а что-то отреставрировано или написано матерью ювелира. Рядом антикварный столик округлой формы и такие же кресла.

Кухня оформлена в бело-голубых тонах с использованием уже классической полоски. Мебель привезена из Архангельска, а вот над диваном расположена картина из парижской мастерской Валерия Кошлякова.

Назвать Аксенова минималистом никак не получится, но он к этому и не стремится. Повсюду расставлены книги, большие и маленькие статуэтки, игрушки которые собираются по всему миру.

Кабинет также интересен небольшим углублением, в котором установлена односпальная кровать, выполненная под заказ и точно по эскизам хозяина. Здесь же уже привычные иконы, перемешанные с фотографиями и набросками.

Один из деревянных комодов куплен в Париже, а зайцы, идеально подчеркивающие красную кайму картины, прибыли из Майями.

Второй комод наполнен разнообразными увлечениями художника. Миниатюрные фарфоровые фигурки перемешаны с автопортретами царской семьи и сентиментальными путти.

И даже ванная комната, выполненная в черно белом цвете, довольно необычная: она пестрит деталями и разнообразием стилей.

По данным ЦИАН, жилплощадь по Смоленской набережной, 2А можно купить от 10 до 465 млн. рублей.

Peter Axenoff

Призвание ювелира нашло Петра Аксенова в работе над авторской фото-выставкой «Русские сказки». Будучи арт-директором проекта он искал и нашел и современных царевен, и платья с узорами, и дворцовые интерьеры… все, кроме серег, колец и ожерелий в самобытном русском стиле. Тогда Петр решил создать их сам. Так сказочно было положено начало истории российского ювелирного дома Axenoff.

Вас называют апологетом русского имперского стиля. Судя по всему он пронизывает не только ювелирное искусство, но и ваш быт. Расскажите, на чем основана такая эстетическая позиция, произошла ли она в ходе трансформации или же вас в ней воспитали?

П.А. В моей семье действительно большое внимание уделяли культуре, религии, уважению к истории России. Своего отца я бы охарактеризовал как представителя творческой, богемной среды, маму — как адепта православно-монархической идеологии. Стремление к внешней красоте, русскому стилю, любовь с детства гулять по усадьбам, ездить на каникулы в Петербург (а не на море) — это все мои естественные предпочтения. Матушка прививала мне интерес к культурно-историческому наследию России, но сама дивилась моему вниманию к деталям и любви собирать фарфоровые чашки, старинные вещи, любоваться столовой сервировкой.

К какому фрагменту детства вы возвращаетесь, когда анализируете истоки своего вкуса?

П.А. Моя мама — художник-декоратор — приносила домой макеты театральных постановок: все эти стульчики, интерьеры спектакля «Горе от ума» или интерьеры готического замка из «Ромео и Джульетты»… То есть это были мои игрушки! Мы не ходили за ними в детский мир — детский мир доставался мне от театра. То есть с одной стороны многое заложено родителями, но даже сами родители удивлялись, откуда у меня такая тяга к красоте прошлого, а не как у других детей — к машинкам, конструкторам и пожарному крану.

Мне свойствен перфекционизм: я никогда не буду делать что-то «а-ля», моя философия — победи или умри.

Вы часто обращаетесь к цитированию русской литературы. Какое произведение произвело на вас первое сильное впечатление?

П.А. Роман «Евгений Онегин», который я прочитал в 12 лет, поразил меня бытописанием всей этой красоты русской — и деревенской, и городской — света, роскоши, театра, балов, вечерних туалетов, охоты, запаха яств, простоты сельской загородной жизни, любви к праздникам — вспомните именины Татьяны… Словом, все, как должно быть в России!

По тому, что я черпаю из книг, на какие детали обращаю внимание, я понимаю, по какому признаку различаются люди. Ведь, наверное, не каждый замедляется на фрагменте описания калача с маслом и свежего молока за завтраком в «Анне Карениной»? И тот, кто способен чувствовать через текст их вкус, — тот способен получить наслаждение от простых радостей и тот по-настоящему любит жизнь.

В этом образе мышления я вижу проявление аристократизма. Почему даже Мария Антуанетта после подаренного ей Трианона, завела ферму, на которой она сама выращивала цветы, разводила кур, всех поила молоком… Потому что это та красота жизни, без которой салонная жизнь покажется пустой. В дворянских кругах России был широкий спектр увлечений и удовольствий: зимой посещать театры и балы в имперском Петербурге, весной отдыхать на водах в Европе, лето проводить в русской деревне. Несмотря на то, что в России суровая природа, у нас все равно во всем чувствуется дородство и желание глубоко дышать. Я очень горжусь тем, что я русский.

Литературный якорь моего национального самосознания — безусловно «Дворянское гнездо» Тургенева, «Война и мир» Толстого, лирика Сергея Есенина, «Лето Господне» Шмелева, религиозная философия романов Достоевского; Булгаков, Лесков…

На фоне ностальгии по дореволюционному прошлому многие пытаются реконструировать ту эпоху, но, как правило, оказываются в столетнем тупике и не идут дальше маскарада с зачастую ложными интерпретациями. Каково ваше мнение о современных балах?

П.А. Я видел балы, которые устраивают Российское и Московское Дворянское Общество, был на западных балах — «Петрушка», «Война и Мир»… И на мой взгляд проблемы есть даже у бала Tatler, который, казалось бы, не претендует на соблюдение классических канонов. Проблема в непонимании того, что у любого бала должен быть арт-директор, должен соблюдаться определенным образом дресс-код.

Я никогда не видел ни на одном балу — кроме тех, которые устраивал я сам, полностью соблюденного дресс-кода. Очевидно, организаторы бала не могут проконтролировать каждого, а может быть и не ставят перед собой этой задачи; они не объединяют туалеты гостей каким-то цветом или каким-то настроением, что печально. Так как балы проводятся не каждый день, как раньше в России, и это стоит не на потоке — к этому следует очень тщательно готовиться, все проверять.

На каких-то других балах празднество превращается чуть ли не в спортивные состязания. Например, на Венском Балу, где повторяют один и тот же вальс сорок раз. И непонятно, кому это интересно: сейчас уже не та эпоха, в которой люди получают настоящее удовольствие от того, что они сами танцуют.

А те женщины, о которых мы читаем, что она была одета по последней моде, они всегда немного проигрывают, остаются в тени и… они несчастны.

Не секрет, что вы даете закрытые клиентские балы в сценарии которых апеллируете к истории дворянской России. Как вам удается соблюсти баланс прошлого и современности в концепции бала?

П.А. Я с детства люблю праздники. И даже домашние ужины или собственные именины я устраиваю в определенном стиле, уделяя внимание реквизиту, тщательному отбору самого лучшего: чтобы был и хрусталь, который необходим, и виноград такого размера, который нужен. Если и делать что-то, то делать это безупречно! Я советовался со строгими моралистами — их мнением о театральности; с философами, которые в большинстве своем материализм презирают. Мне свойствен перфекционизм: я никогда не буду делать что-то «а-ля», моя философия — победи или умри.

На балах я во-первых соединяю профессиональных танцоров с гостями: кто-то разучивает танец, кто-то впервые пытается танцевать. Но больше одного полонеза, трех вальсов и может быть еще одного произвольного танца не надо — это перегружает людей. Нужно чувствовать эпоху, истинные желания своих гостей. Лучше всего это получается у англичан. На их мероприятиях существует с одной стороны церемониальность — очень правильная и привлекательная, а с другой стороны они не стараются возродить традиции 18 века.

Во вторых я тщательно отслеживаю дресс-код и принимаю участие в создании туалетов своих гостей. Отдельно с каждым гостем, который подтверждает свое присутствие, мы формируем образ: заранее отправляем эскиз костюма, предоставляем дизайнера, который сможет спроектрировать его и его сшить.

A post shared by AXENOFF (@axenoffjewellery) on Nov 25, 2017 at 7:47am PST

То есть в итоге получается спланированная импровизация?

П.А. Да, некоторым кажется, что это легко, что это «творческий процесс», что в нем нет места отчаянию. А порой приходится втыкать себе вилку в ладонь под столом, продолжая беспечно улыбаться. В творчестве часто сопровождают творческие муки.

Поделитесь лайфхаками с теми, кто хочет сегодня выглядеть не как английский денди, а как русский барин!

П.А. Успешность любого образа во-первых в аккуратности. Я изучал русский образ по живописи, портретам, усадьбам, старинным фотографиям, кино. Это потребовало времени, потому что живых примеров не так много. В русском образе всегда присутствует дородность. Русский барин где-то более естественен, но и более буржуазен, шикарен. Как у Кустодиева он написан уверенными мазками, он всегда ярок и свеж. Если английский денди уделяет внимание безупречному крою, собранности и строгости, то в образе русского барина есть место меху, бархату, золотому шитью, красным оттенкам, нарочитости даже в аксессуарах. Образ русского барина более колоритный, в нем видна добротность и размах.

Я бы порекомендовал с пиететом относиться к любому дресс-коду. Например в опере — храме искусства — я никогда не одеваюсь проще, чем в костюм (это может быть костюм-тройка) с галстуком или бабочкой, а на премьеру считаю своим долгом явиться в смокинге.

А что касается образа жизни? Без каких традиций вы не мыслите своего дня и года?

П.А. Я люблю все православные праздники, как в «Лете Господнем» — Пасха, Яблочный Спас, Рождество, именины… Все детали этих праздников мне очень дороги. Из детства помню, как мы ходили в Храм святить к Пасхе яства в корзине с белым рушником. Для меня эти тонкости очень важны. Сегодня многое упраздняется, а я все-таки люблю немного усложнить, украсить жить такими вещами.

А если говорить про рутинную жизнь, то я, конечно, не мыслю своего быта без чтения, без спорта и без посещения Храма. Мне необходимо читать литературу: философскую религиозную, историческую — любую. То есть я стараюсь себя наполнять. А спорт помогает мне разгрузиться от проблем. Это могут быть разные виды спорта — бег, теннис. В прошлом году я занимался грузинскими танцами — лезгинку танцевал. Мой досуг — это Большой Театр. Очень люблю оперу и балет, драматический театр нравится мне чуть меньше.

Мне близок образ столбового дворянина, который в своем уезде, не испытывая недостатка в свободном времени, продолжает заниматься творчеством и самосовершенствованием.

И, наконец, расскажите о своих принципах, кредо. Назовите три главных своих правила, которые вы бы не осмелились попрать.

П.А. Никогда не забывать о том, что русский человек — это православный человек. Как сказал Федор Михайлович Достоевский: «Русский человек без Бога — дрянь, а не человек». Второй принцип — если ты хочешь что-то кому-то доказать или объяснить либо ты не согласен с этим человеком в его позиции или поведении, то важно показать обратную точку зрения собственным примером, а не осуждением и нравоучениями. Третий принцип — любое дело, которое ты делаешь — рисуешь эскиз нового кольца, покупаешь цветы домой или готовишь обед — все делать любовью и самоотдачей.

Какие личности на вас повлияли?

П.А. Большую роль сыграл старец Отец Иоанн Крестьянкин и посещение с детства Псково-Печерского монастыря, который хранил в себе традиции как духовные, так и культурные: старинные иконы, антикварную мебель у монахов в кельях, атмосферу той России, которую мы потеряли, ее православный дух. Сегодняшней церкви свойственна формализация. Раньше, когда читалось Евангелие на улице, то Батюшка старался на каждую бабушкину, на каждую детскую головку это Евангелие опустить. И все подходили, это считалось особой благодатью, что тебя коснется Святое Писание. Сейчас батюшек, которые знают такие традиции уже очень мало.

В моем списке наставников, чьим современником мне не пришлось быть, русский полководец граф Александр Васильевич Суворов, русский оперный и камерный певец Федор Иванович Шаляпин, русский живописец Андрей Петрович Рябушкин, русский поэт Сергей Александрович Есенин, русский царь Николай II и его дядя великий князь Владимир Александрович Романов — председатель академии художеств Санкт Петербурга.

Из своих современников я бы хотел выделить епископа Серафима Амельченкова, фотографа Чарльза Томпсона, историка Эдварда Радзинского и директора московского бутика Сartier — Татьяну Торчилину, которая во многом повлияла на мою компетентность по части устроения светских приемов.

Даже студенты могли позволить себе изделия ювелирного дома Фаберже на свою скромную стипендию.

Кто сегодня роль-модель ювелирного бренда Axenoff?

П.А. Александра Толстая — муза, одна из тех, кто соответствует настроению бренда. Я никогда не думал, что найду русскую принцессу, которая смогла бы транслировать наше прокультурное днк, но встретившись с ней в Лондоне, заметил, что в глазах английских аристократок не померкла слава русской аристократии в лице Александры Толстой — к ней относятся с большой любовью и уважением. По моим наблюдениям даже такие солидные дамы как Ирина Абрамович не вызывают у родовитых англичан такого интереса. То есть интерес есть или к художественной русской среде или к аристократической.

В качестве амбассадоров бренда я бы хотел видеть сестер Форте — Ирэн и Лидию — итальянских аристократок, живущих в Лондоне — владелиц отелей Roco Forte. Безусловно, я адресую украшения всем балеринам, примам балета.

Диана Вишнева Елена Трушина Александра Толстая Елизавета Боярская Анастасия и Ольга Томпсон

Известно, что вы делали украшения для сериала «Война и Мир» на BBC. Расскажите о своем опыте работы с британским кинематографом. Насколько вас удовлетворила эта историческая экранизация?

П.А. Конечно человек высокой духовной культуры скорее всего раскритикует этот фильм за то, что он не соответствует идейной глубине Толстого. Я согласен с тем, что не все сделано так глубоко и живописно как в книге, но на лицо мы видим большую и качественную работу, сделанную с любовью к России. Они не хотели сделать клюкву в стиле «Анны Карениной» с Кирой Найтли. Может быть современные лица британцев не совсем точно цитируют дворянские лица России 19 века, но английская школа настолько хорошо заставляет их играть, что первую серию смотришь с вопросом, вторую — без вопроса, а третью смотришь уже точно зная, что будешь смотреть и четвертую, и пятую, и шестую.

Мне было очень интересно поработать в такой профессиональной команде. На данный момент русский кинематограф не сравниться с британским по точности организации, по отношению к делу актеров, по отношению друг к другу людей на съемочной площадке. Все имеют свое место, все проходит как по часам, без запинки без задоринки. Такой работы в команде я не видел вообще нигде.

Чего мы точно не станем делать — это переходить в класс бижутерии.

По такому послужному списку — балам, большому кино — можно решить, что украшения ювелирного дома Axenoff — для небожителей! Но в чем секрет того, что вас так любят в Америке?

П.А. Мы стали уходить от бальной концепции, ощущения того, что украшения можно носить только на торжественный раут. Мои украшения для человека свободного, смелого, уверенного в себе, который в первую очередь думает о красоте изделия, а не о самоутверждении с помощью бренда, что, кстати, свойственно русским покупателям и давно не свойственно американским.

От бренд-зависимости русской женщине самое время освобождаться. Озабоченность модой, сумкой и туфлями «лучше, чем у подруги» не дает ей свободно дышать, в рефлексии «то ли на мне надето» она теряет энергию и как следствие теряет достоинство. Все самые красивые и властные женщины русской истории и литературы, конечно, были в теме моды, но они могли ее нарушить и в конце-концов могли самостоятельно ее создавать. А те женщины, о которых мы читаем, что она была одета по последней моде, они всегда немного проигрывают, остаются в тени и… они несчастны.

Axenoff Jewellery

То есть листы раздела must have смело вырываем из Vogue! А на какую динамику ориентируется ваш бренд, если он стоит особняком от трендов?

П.А. Мне импонирует структура выпуска коллекций бренда Ralph Lauren, который покрывает потребности нескольких аудиторий: бренд предлагает и классику, и винтаж, и элегантную повседневность, и вечерние наряды. Мы за возможность создавать ювелирные украшения для разных случаев и разных поводов, не изменяя днк бренда.

Еще один образец ювелирного дела — дом Фаберже, который изготавливал не только драгоценные яйца для императорской фамилии, но предлагал изделия и для купцов-мещан, для дворян средней руки. И даже студенты могли позволить себе изделия ювелирного дома Фаберже на свою скромную стипендию.

Axenoff Jewellery Axenoff Jewellery Axenoff Jewellery Axenoff Jewellery Axenoff Jewellery

Мы хотим стать шире, удивлять и радовать не только светское буржуазное общество России, которое благодаря лекциям и балам, которые мы устраиваем, хочет быть причастным к ювелирному дому Axenoff. Например, запускается ювелирная детская линия с первыми сережками; с пасхальными ожерельями, на которое каждый год вы нанизываете кулоны из миниатюрных пасхальных яичек. Есть свадебная линия с возможностью изготовлять венцы на заказ и брать их в аренду. Готовится к запуску молодежная линия.

Преследуя цель универсализации не опасаетесь ли вы утратить свою самобытность?

П.А. Я не думаю, что в этой универсальности мы потеряем свою эксклюзивность. Мы продолжим работать в русском стиле, обращаться к мотивам имперской России, нo предложим более лаконичную и простую для понимания форму. Чего мы точно не станем делать — это переходить в класс бижутерии.

Axenoff Jewellery Axenoff Jewellery Axenoff Jewellery Axenoff Jewellery Axenoff Jewellery Axenoff Jewellery Axenoff Jewellery Axenoff Jewellery

Главный принцип ювелирного дома Axenoff — благородные металлы, драгоценные и полудрагоценные камни, которые позволяют изделиям оставаться в категории ювелирных и вместе с тем предлагают завидную доступность: в коллекции можно найти повседневные украшения стоимостью от 25 000 до 50 000 рублей; а эксклюзивная продукция — крупные украшения на голову или сложные броши могут варьироваться от 100 000 до 150 000 рублей.

Петр Аксенов: «Многие секреты ювелирного искусства в России утеряны»

Когда б вы знали, из какого сора

Редко бывает, что ты выспался, сходил в тренажерный зал, позавтракал геркулесом на воде — и тут пришло вдохновение. Накрывает в самый неподходящий момент. Меня может зацепить архитектурный элемент на площади Сан-Марко, грифон на калитке дома в Греции, обои в Павловском дворце, золотой венок логотипа кондитерской Laduree. Я покупаю каталоги антикварной ювелирки — современная меня категорически не интересует, изучаю архивы Cartier и дома Фаберже, книги по орнаменту, русским промыслам, византийским драгоценностям, костюмам, античности. У меня столько идей, что я не понимаю, как их воплотить до конца жизни. Берешь сказки Пушкина, а там и «Руслан и Людмила», и «Шамаханская царица» — миллион референсов, от русской до восточной темы, которые можно интерпретировать. Западный покупатель обожает все имперское. Актуально развиваться и на Восток — к началу октября готовлю тематическую коллекцию. Я не делаю конкретных исторических реплик, мои изделия довольно эклектичны, но всегда с узнаваемым почерком. Иногда я позволяю себе провокацию, например — серьги с двуглавым орлом, которые стали настоящим коммерческим хитом.

Фильм, фильм, фильм

Работа с художником по костюмам Надеждой Васильевой над фильмом Алексея Учителя «Матильда» оказалась для меня настоящим признанием в профессии. Когда твое творчество может оценить не человек из мира журнальной моды, а специалист с абсолютным вкусом, это автоматически означает переход на новый уровень. Надежда объясняет задачу так: «Кшесинская должна выйти на киносеанс в белом платье, расписанном вручную черными узорами. Она рассталась с Николаем и должна всех поразить своим видом». И я должен предложить что-то такое, что она оценит, например — два ювелирных банта и тиару-ласточку. Я по возможности присутствую на съемках. Недавно снимали сцену, где Матильда идет на балетную репетицию в бриллиантовой короне и сережках — танцевать «Русскую» Чайковского, а Миронов, который играет директора театра, срывает с нее корону и говорит: «Не по чину, не положено!» — потому что балерины репетировали только в бутафорских украшениях. Кшесинская же отличалась тем, что всегда носила подлинные драгоценности. Еще ко мне обратились художники сериала ВВС «Война и мир» с Лили Джеймс в роли Наташи Ростовой. Но с ними было не так захватывающе, ведь они выбирали из имевшихся образцов: «Прекрасно, восхитительно, это для Анны Павловны Шерер, а это для Сони тиара». К декабрьской премьере выйдет одно именная коллекция. По мотивам «Войны и мира» я оформлю для отеля «Астория» новогоднюю елку — с пушками, барабанами, ружьями, которые разбавлю хрустальными люстрами и лошадками. К весне закончу коллекцию «Букет императрицы» — великие княгини, цветы, будуары, а в апреле открою выставку в петербургском Юсуповском дворце, в личных апартаментах Ирины Юсуповой.

Служенье муз не терпит суеты

У меня есть четкое понимание, как продвигать свою марку. Я готов корректно дарить наши украшения, работать с блогерами — для охвата это работает. Но мне важнее, что Axenoff Jewellery носят балерины Большого и Мариинского театров, Диана Вишнева, Лиза Боярская, Ольга Томпсон, Хибла Герзмава, Марина Линчук, Табита Симмонс, Наталья Водянова. Валентина Матвиенко не снимает нашу брошь с самоваром. С развитием бизнеса я реже принимаю частных клиентов, это чересчур энергозатратно: они с тобой отдыхают, а ты-то на работе. Я понимаю, что во многом обязан успехом своим качествам пиарщика, но мне важнее пойти в Новодевичий монастырь и придумать что-то новое, чем отправиться на тусовку.

Пётр Аксёнов: служить истинной красоте

Художник, чьи полотна находятся в частных коллекциях в России, Канаде, Америке. Фотограф, чьи работы не оставляют равнодушным, показывая грань между пороком и красотой. Ювелир, возрождающий традиции русского ювелирного дела.

Петр, вы закончили теологический факультет Иоанно-Богословского института и уже тогда привлекли внимание своей неординарностью, выбрав тему дипломной работы «Статус мирян на примере католической церковной организации Opus Dei». Почему?
Проблема, которая меня всегда интересовала, – взаимоотношения клира и простых мирян. Внутри католической церкви существует мощнейшая организация Opus Dei, которая состоит в основном из мирян, подчиняется Пантифику и активно участвует в жизни государств. Члены ордена работают в университетах, СМИ, кинокомпаниях и банках, входят в корпорации и правительства. Эта организация до сих пор является самой закрытой и загадочной, образуя некий раскол в католической церкви. Тема была и остается острой, поэтому я за нее взялся. Но посчитали, что она может подорвать авторитет института, так как в духовенстве не было выработано четкого отношения к этой проблеме. Пришлось перейти в другое учебное заведение, чтобы закончить свое исследование.

Как произошел ваш переход от духовного к мирскому после окончания института?
В то время мне хотелось путешествовать, заниматься искусством, реализовать себя в миру. Я не затворник. Мои профессии дают возможность общаться с людьми, и это главное.

Не испытывали внутреннего противоречия по поводу такого выбора?
Это было осознанное решение. Хотя во мне борются два начала: духовно-нравственное, которое с детства заложила мама, она иконописец-реставратор, и светское от отца – он был известным в совесткое время фотограф и продюсер. Сейчас я могу сказать, что абсолютно реализован и добился всего сам. Но мне нравится менять направления жизни, возможно, я когда-то приду и к служению.

Просыпаясь утром, кем вы себя ощущаете? Вы стилист, художник, богослов, может быть, кто-то еще?
В этот момент я мыслю себя творческим человеком. Могу ощущать себя и писателем, например. Если говорить об образе, который мне ближе всего, то это образ русского аристократа. К сожалению, он утерян, и никогда уже не вернется в нашу жизнь. Чем занималась аристократия – всю жизнь училась, самосовершенствовалась. Для этого были время и возможности. Я же должен зарабатывать деньги и получать удовольствие от того, что делаю.
Просыпаясь утром, я думаю, как мне все успеть: позвонить 35 людям, побывать на 12 встречах, нарисовать массу эскизов, посетить выставку и еще сделать много чего. Иногда так устаю, что начинаю завидовать спокойной жизни обычного человека, который ходит каждый день на работу.

Вас не напрягает необходимость вести светскую жизнь, тратя много времени на посещения мероприятий? Разве настоящему художнику не нужно уединение, особое пространство для творчества?
Честно? «Тусовки» и вечеринки очень тяготят. Мне давно перестала быть интересна роль «светского персонажа». Иногда приходится общаться с большим количеством неинтересных людей, и ты не можешь никого обделить вниманием, ты должен быть со всеми вежлив. Какие-то мероприятия важны для моей профессиональной деятельности, где-то необходимо почтить вниманием друзей, партнеров. Я стараюсь быть избирательным, чтобы оставалось время для себя: почитать книгу, позаниматься спортом.

Расскажите о вашем увлечении боксом. Что оно вам дает: умение отстаивать свои интересы, выработку жесткости характера?
Спорт мне необходим, для меня это отдых. Существует два места, где я полностью расслабляюсь и «отключаю» мозг – это церковь и фитнес-центр. Мне нравится бокс, который тренирует силу, выносливость.

А экстремальные виды спорта пробовали?
На лошадях катаюсь, могу галопом проскакать, но экстремальными видами спорта не занимался – считаю, что это не полезно для здоровья. Чтобы получить порцию адреналина, достаточно пойти волонтером в первую городскую больницу – это по-настоящему экстремально, и собственными руками там помочь, а не жертвовать деньги на аукционах.

С чего начался ваш интерес к ювелирному искусству?
Я работал для известных ювелирных брендов, постепенно увлекся коллекционированием старинных запонок, перстней – привозил из Венеции, Парижа, Лондона. Потом появилось ощущение, что могу делать все это сам.

И как возник образ вашего первого украшения?
Я очень люблю картину Васнецова «Сирин и Алконост. Песнь Радости и Печали», где изображены сказочные женщины-птицы. Я захотел сделать драгоценности в виде их крыльев. Дебютная коллекция Axenoff Jewellery выполнена по мотивам украшений знати, царей: это перстни «Шапка Мономаха», «Шамаханская царица», серьги «Перья Жар-птицы», кольца «Василиса», «Иван Царевич».

Вдохновением для нее послужили образы сказочных персонажей. Новая коллекция «Angel Tricks», где серебро и золото сочетаются с эмалью, создана в традициях русской живописи XVIII–XIX веков. На перстнях, брошах, серьгах – изображения ангелов и амуров в обрамлении топазов и сапфиров. Вдохновением для нее послужила прогулка по Павловскому дворцу в окрестностях Санкт-Петербурга.

Заниматься «русской темой», которая сейчас возрождается в искусстве – это проявление коммерции, желание заработать на спросе?
Я вырос в семье, где мама и отец были верующими, мой прапрадед был купцом и возводил храмы. Они не признавали советскую власть, не праздновали Новый год, только Рождество. Я не был ни пионером, ни комсомольцем. Но при этом мы любили свою родину – это важно! Вот, например, сейчас модно увлечение йогой, другими восточными практиками. Но зачем мне нужны эти чужие традиции, если мои предки были признанными талантливыми людьми и православными? Мне есть на кого равняться – это Пушкин, Достоевский, Толстой. Нужно возрождать в умах людей образ родины и русского человека, которые после развала Союза перестали существовать. Я раньше был абсолютно «прозападным», стремился подражать, отрицал все русское. Теперь работаю только в этом направлении и получаю намного больше удовольствия.

Какой стадией в разработке ювелирных украшений занимаетесь вы?
Контролирую процесс «от» и «до». Сначала возникает идея, потом она отрисовывается в виде эскиза, пишу техническое задание, продумываю, каким должен быть материал, фактура, размер изделия. Затем мастера делают эскиз в 3D. Отливается модель, и я подбираю к ней камни. Делается нужная огранка, создаются закрепки, и затем украшение чернится или радируется.

Ваши ювелирные украшения носят Скарлетт Йоханссон, Лана Дель Рей, Карл Лагерфельд. Каким образом вам удалось стать востребованным в пространстве знаменитостей?
Не могу сказать, что горжусь этим. Этот успех совершенно случайный. Порой даже не предполагаешь, что знакомишься на одном из мероприятий, например, с агентом Милен Фармер. Ева Грин купила мое кольцо, потому что оно ей было необходимо для съемок в телесериале «Камелот».

Как вы считаете, искусство должно быть актуальным или концептуальным?
Не люблю современное искусство. Я им долгое время занимался и разочаровался в нем. Я был художником, который ходит в бархатном пиджаке, ездит на машине с водителем, выставляется в правильной галерее «RuArts». Но потом понял, что в современном искусстве никто не смотрит на то, что ты делаешь. А мне хотелось другого – донести до людей свое видение сегодняшней ситуации, мое мироощущение. Искусство должно отражать действительность, уродовать, искажать ее, смеяться над ней, и тогда оно будет актуальным.

Как бы вы охарактеризовали образ русского человека?
Это открытый, воспитанный, начитанный, спортивный, знающий свою культуру и любящий Россию человек. Ему не чужды вера и почитание национальных традиций. Он не должен стремиться уехать на Запад, а делать что-то полезное здесь.

Каким вам видится образ русской женщины, воспетый поэтами и художниками? И насколько современные героини от него отличаются?
Сегодня всем не хватает культуры, знания своей истории, увлечения более глобальными ценностями, чем одежда и внешний облик. На мой взгляд, важно уметь разбираться не в известных брендах, а в искусстве, балете, музыке. Но для меня женщина, которая занимается воспитанием своих детей, априори прекрасна. Сила русских женщин – в сохранении семьи, поддержании семейных и культурных традиций, в любви.

А что бы вы привнесли в этот образ как стилист?
Русская женщина может одеваться как угодно: не обязательно носить длинные юбки, косы, платки. Самое главное – не быть вульгарной. Она должна быть строгой, умеренной, уметь очаровывать.

Тема нашего номера «мода на звезды». Сначала вы стали известным, и у вас появились звездные клиенты, или вы начали работать со знаменитостями, а затем пришла слава?
Когда мои серьги надевает Рената Литвинова, каким бы я ни был известным ювелиром, она для меня – звезда. Я сделал себе имя в период работы стилистом, фотографом, художником. Поэтому, выбирая название для собственного бренда, остановился, по совету друзей, на своей фамилии, она уже сама за себя говорила.

Работать со «звездами» сложно?
Выстраивать отношения с известными людьми – это тяжелая работа. Это сейчас я приезжаю на съемку, у меня есть имя, и звезды уже не показывают свои «понты», а раньше все это было. Могу сказать, что самым приятным общением была встреча с Евой Грин. На съемочной площадке она выполняла все, что ей говорили.

Вам как человеку духовному тяжело встраиваться в светскую среду?
Я соблюдаю правила, принятые в этой среде. Я был разным по отношению к ней: и агрессивным, и таким, что мне было все равно, как меня принимают. Сейчас я стал мягким, спокойным, открытым. Не хочу вызывать ни у кого агрессии.

У нас эклектичная страна в плане смешения культур. Мы заимствовали понемногу у каждой и создали свою – неповторимую и разнообразную. Мне понравилась ваша фраза: «Я по сути своей законченный эклектик». Прокомментируйте, пожалуйста.
Я приемлю все стили: барокко, рококо, классицизм. Пару дней назад наткнулся на японское аниме – мультфильм потрясающей красоты: там были красные облака, голубые и розовые сады, печальный принц, которого никто не может спасти… Очень красиво – тоже искусство. Мне и американская культура интересна. Мне многое нравится, если это не чересчур.

Вы зачастую иронизируете по поводу светских персонажей. Никто не обижался?

Я ни над кем не смеюсь, но в любой среде есть люди, которые делают какие-то глупые вещи. Например, я показываю одной даме каталог кукол благотворительного аукциона, она его смотрит и говорит: «Ну, это же игрушки! А я в них уже не играю!» Вот такие женщины обычно покупают известные бренды, чтобы вещь была явно узнаваемой и оцененной окружением – я для них не бренд. Они говорят: «Мы купим твои украшения, а ты сходишь с нами на мероприятие, и мы попадем в светскую хронику». Нет, дорогие, до свидания, сразу!

Беседовала Евгения Стрига
Фотографии: Дмитрий Коробейников, Ян Величко

Благодарим за помощь в организации
интервью и фотосъемку в интерьере Bosco Cafe’

Метка Евгения Стрига, Пётр Аксёнов, Ювелир

Закладка Постоянная ссылка.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *